南禅/Южный алтарь

Цзин Линь завязал пояс. К счастью, “Цзо Цинчжоу” не прикладывал много усилий, поэтому его одежда осталась целой. Только после того, как Цзин Линь заколол свои струящиеся серебристые волосы сзади, Цан Цзи обернулся. Воротник закрывал шею Цзин Линя. В темноте, красные пятна от поцелуев в шею, казались ещё более яркими. К счастью, ночная жемчужина светилась недостаточно ярко, что позволило Цан Цзи прийти в себя. Цзин Линь снова сел на ковер. Все прежние желания были запечатаны под прочным льдом и подавлены до полного исчезновения. — Это место похоже на “иллюзию” Владыки Дуна. Это иллюзорная сцена другого человека, которую показал медный колокольчик. Он привел нас сюда, чтобы указать на то, что Цзо Цинчжоу — это “страдание” Цяньюя, — Цзин Линь сделал паузу, а затем продолжил: — Лэ Янь изменил Реестр жизни из-за своих эгоистических желаний. Какова же была изначальная судьба Цзо Цинчжоу? — “Лучший ученый”, — Цан Цзи прислонился к книжной полке. — Цзо Цинчжоу должен был стать лучшим ученым в этом году. Чу Лунь и Цзо Цинчжоу были на императорском экзамене. Могут ли они быть как-то связаны? Трудно было сказать. Цзин Линь почувствовал, что в поведении медного колокольчика произошли большие перемены. По сравнению с предыдущими двумя разами он был более торопливым. Но почему? То ли потому, что эти два дела нельзя было больше откладывать, то ли что-то заставляло его проявлять нетерпение? Но какое отношение эти вопросы имели к нему? Зачем было заставлять их испытать это “во плоти”? Цзин Линь размышлял: — Лэ Янь видел судьбу Цзо Цинчжоу. Этот человек не был тем, кто умрет преждевременно. Он не только не должен был умереть так рано, но и родился под счастливой звездой и прожил бы хорошую жизнь с успешной карьерой чиновника. Даже если такой человек умирает, для этого должна быть причина. — Он специально упомянул имя “Цзо Цинчжоу”. Видимо, все не так просто, — Цан Цзи взял в руки книгу Цзо Цинчжоу и перелистнул несколько страниц. — Так как Цзо Цинчжоу отправился на императорский экзамен одновременно с Чу Лунем, Лэ Янь должен был видеть этого человека раньше. Раз уж он так много думает о звании лучшего ученого Чу Луня, он должен был проверить Цзо Цинчжоу, чтобы узнать, кто он такой. Возможно… Голос Цан Цзи резко прервался. Между страницами книги виднелось несколько прядей волос. Это должны были быть волосы Цзин Линя, которые случайно оторвались, когда Цан Цзи страстно ласкал его. Повинуясь порыву, Цан Цзи почувствовал прилив тепла к животу. Он тут же закрыл книгу и подогнул ногу. — ...Лэ Янь боялся, что в Реестре Жизни произошли изменения, поэтому он сделал первый шаг и убил Цзо Цинчжоу. Не понимая, о чем думает Цан Цзи, Цзин Линь сказал: — Лэ Янь мог лгать, но он не стал бы убивать людей. — Ты не видел его пятьсот лет. Как ты можешь быть уверен, что он не убивал? — Цан Цзи насмешливо хмыкнул. Он не испытывал симпатии к демону кисти. — Я не верю ему, но доверяю Инину, — запястье Цзин Линя было заметно, когда он собирал рукава. Тусклый свет подчеркивал плавность его силуэта. — Инин и Цуй Шаньсэн в хороших отношениях друг с другом. Они оба ненавидят зло до глубины души. Оба много раз сожалели, что не познакомились друг с другом раньше. Инин не из тех людей, которые строги к другим, но не к себе. Напротив, он очень суров к себе. Пусть он и низверг Лэ Яня в Сферу Людей, но это не значит, что он полностью отвернется от него. Если Лэ Янь осмелится убить человека, он точно не будет стоять в стороне и ничего не делать. — Тогда какую неправду явил Лэ Янь? — спросил Цан Цзи. — Ты сказал, что он лжет. — Он был противоречив в своем рассказе о Чу Луне, — Цзин Линь поднял глаза на Цан Цзи и вдруг спросил: — Что ты делаешь так далеко? Цан Цзи ответил: — Просто на случай, если возникнет необходимость. Если медный колокольчик снова появится, сможешь ли ты убежать, если я буду слишком близко к тебе? — Здесь много места, — Цзин Линь слегка наклонил голову, и жемчужина ночного сияния озарила его черты лица. Он негромко сказал: — Он уже ясно дал понять, чего хочет. Больше он так поступать не будет. — И чего же он хочет? — Цан Цзи прикрыл колени книгой. — Съесть кого-то? — Не знаю, — ответил Цзин Линь. Цан Цзи спросил: — Ты когда-нибудь делал “это” с другими? Цзин Линь ответил: — ...Лэ Янь очень хочет спасти Чу Луня. И ещё он хочет, чтобы Чу Лунь получил звание лучшего ученого. Наверное, они что-то скрывают. — Значит, ты уже делал “это” раньше, — Цан Цзи прервал его и спросил: — С кем? — Если это я научил тебя докапываться до сути вещей, — сказал Цзин Линь, — то отбрось все это прямо сейчас. Это плохая привычка. Цан Цзи на мгновение задумался и сказал: — Ты ведь не мог забыть, правда? — Только не говори, что ты хочешь помочь мне вспомнить? — спросил Цзин Линь. Цан Цзи сделал паузу, подбирая слова. Цзин Линь продолжил: — Очевидно, что ключевое слово — “лучший ученый”. Это важно для Чу Луня, а также для Цзо Цинчжоу. Звание лучшего ученого — ключ к изменениям в судьбах обоих мужчин. Нам нужно знать, что произошло в дни экзамена. — Но он явно не намерен выпускать нас с тобой, — Цан Цзи щелкнул жемчужиной ночного сияния. — Я все еще “Цзо Цинчжоу”. Что имел в виду медный колокольчик? Не мог же он хотеть, чтобы они подыгрывали действиям “Цяньюя” и “Цзо Цинчжоу”, чтобы продолжить путь? Они посмотрели друг на друга и одновременно отвели взгляды. В воздухе витала атмосфера нежности. Она была настолько удушливой, что Цан Цзи вспотел. Как только он переместил свое тело, книга, которую он прижимал к коленям, упала. Цан Цзи понял, что эта книга отличается от остальных, ее составил сам Цзо Цинчжоу. Цан Цзи бесстрастно перелистал страницы. — Старые дела Дунсяна, — Цан Цзи развернул книгу и подтолкнул ее к Цзин Линю. — Чу Лунь родом из Дунсяна. Разве тот демон кисти не говорил, что Чу Лунь изучал его прошлые дела? Следуя за пальцами Цан Цзи, Цзин Линь пролистал страницу. Несмотря на то что он многого не помнил, он был очень наблюдателен ко всему, что происходило в последнее время, вплоть до мельчайших деталей. Когда его взгляд упал на определенную часть, сердце его забилось. — Дунсян находится в тысячах ли от Ситу. В каких случаях может потребоваться присутствие генерального инспектора Ситу… — Цзин Линь сделал паузу. Во время молчания его глаза потемнели. Он продолжил: — Путь с востока на запад очень труден. Между ними лежат Сицзян и столица. Если свернуть на юг, придется пройти через множество контрольных пунктов на водных путях. Это отнимает много сил и времени. Единственным подходящим маршрутом будет объезд с севера. Цан Цзи был на той же волне: — Путь между Дунсяном и Ситу лежит в горных хребтах на севере, через которые они должны пройти. Цзин Линь перевернул страницу и увидел подробный список имен всех фигурантов дела, составленный Цзо Цинчжоу. Все они были пропавшими без вести женщинами и детьми. С первого года Тяньцзя в одном только Дунсяне пропало более ста человек. Констебли ямэня в Дунсяне по уши увязли в расследованиях. Но до сих пор никто из них не был найден. Самой необычной была приписка Цзо Цинчжоу в сносках в одну строку: [Торговцы людьми свирепствуют в четырех землях. Я живу в столице уже много лет, и ни разу мне не попадались новости об этом]. — Странно, — Цан Цзи наклонился к Цзин Линю. — Разве столица смертных не является местом обитания императора? По идее, о крупном случае торговли людьми, произошедшем в разных местах, должны были сообщить в главную канцелярию столицы, не так ли? — Горы высоки, а император далеко [1]. Не исключено, что поток информации “удалось остановить”, — сказал Цзин Линь. — Однако если ты говоришь о том, чтобы полностью замять дело, то это невозможно. Местные ямэни докладывают о случившемся вышестоящему начальству, которое затем отправляет информацию в столицу. В столице должен быть кто-то, кто намеренно препятствует осуществлению правосудия. Тот, кто может замять такое важное дело, должен быть влиятельным человеком, занимающим высокое положение, поэтому простому человеку трудно до него добраться. [1] 山高皇帝远 shān gāo huángdì yuǎn гора высока, император далеко; обр. до Бога высоко, до царя далеко; неоткуда ждать помощи; некому пожаловаться Цан Цзи перелистнул несколько страниц назад. Цзо Цинчжоу наверняка подробно расследовал эти дела, он даже специально ездил в Ситу. Взгляд Цан Цзи опустился ниже. В списке сотрудников, переведенных из Дунсяна в другие населенные пункты, он увидел знакомого. "Гу Шэнь". Они посмотрели друг на друга. Цзин Линь сказал: — Гу Шэнь был переведен из Дунсяна в Ситу. Изначально он занимался этими делами. — Гу Шэнь знал Дун Линя. Тогда что насчет Цзо Цинчжоу и Чу Луня? — Цан Цзи расставлял книги на полке. — Дун Линь постоянно находился в разъездах, как и Гу Шэнь, Цзо Цинчжоу и Чу Лунь. Город в горах был разрушен, но эти дела так и остались нераскрытыми, потому что большинство пропавших людей мертвы, а значит, нить расследования прервана. — Нет, — Цзин Линь надавил кончиком пальца на последнюю книгу. — Нет. Потому что медный колокольчик все еще ищет, а восемь страданий остаются незавершенными. Все это говорит о том, что эти дела все еще продолжаются. Возможно, даже происходят прямо сейчас. — В этом замешаны и люди, и демоны, — предупредил Цан Цзи. — Только не говори мне, что в будущем нам еще придется иметь дело с Демаркационным отделом? — В этом тоже есть сомнения, — Цзин Линь поднял голову. Его шея была изысканной. Он слегка наклонился к Цан Цзи. — Демоны также замешаны. Но почему Демаркационный отдел до сих пор не предпринял никаких действий? Цан Цзи на мгновение задумался, а затем разразился смехом: — Может быть, в этом замешаны и божества? Цзин Линь не стал продолжать разговор. Цан Цзи заметил, что его лицо побледнело, как будто он о чем-то задумался. Цзин Линь плотно сжал губы и вдруг закашлялся. Он прикрыл рот рукой и наклонился. Цан Цзи достал платок, чтобы подать его Цзин Линю. Цан Цзи обнял Цзин Линя, потому что Цзин Линь кашлял так сильно, что все его тело сотрясалось. Он спрятал часть платка, испачканную кровью. — Лучший ученый! — Цзин Линь внезапно схватил Цан Цзи за руку. — Лучший ученый! Чу Лунь и Цзо Цинчжоу хотели сдать экзамен, чтобы получить звание лучшего ученого. Ведь лучшие ученые всегда были на хорошем счету у министерства. Проведя несколько лет в Императорской академии Ханьлинь, они смогут поступить на службу в центральную канцелярию и получить официальную должность. К тому времени у них уже будет власть. Когда их удача достигнет той точки, когда они официально станут частью министерства, вся власть и влияние в мире будут в пределах досягаемости. Они не только хотят раскрыть эти дела, но и хотят поймать виновных, — Цзин Линь поднял глаза, осмотрел книжную полку и продолжил: — Медный колокольчик распорядился, чтобы мы пришли сюда, потому что это место очень важно. Здесь находятся все записи расследования Цзо Цинчжоу. Он должен был найти суть дела. Лэ Янь сказал, что его запись в реестре жизни говорит о том, что Цзо Цинчжоу будет “успешен на своем официальном посту”. Именно так. Эти слова — основа того, кто такой Цзо Цинчжоу. Его звание лучшего ученого было стерто, но все же это не значит, что он должен умереть. С его талантом и знаниями его судьба все равно будет вершиться, даже если он сдаст императорский экзамен в ближайшие годы. Но он мертв. Потому что его обнаружили. — Звание лучшего ученого было его защитой. Человек, которого он искал, обнаружил его. Если судить по его первоначальной судьбе, то другая сторона не смогла бы заставить его замолчать, потому что он получил бы звание лучшего ученого и на него смотрели бы десятки тысяч людей, — сказал Цан Цзи глубоким, тяжелым голосом. — Но демон кисти изменил его судьбу. А что же тогда с Чу Лунем? Цзин Линь перелистнул последнюю страницу: — Чу Лунь и Цзо Цинчжоу знакомы друг с другом. Однако эти два человека находились далеко друг от друга, и их статус был разным. Как они могли узнать друг друга? Чу Лунь был одаренным ученым из Дунсяна, но его семья была бедной, и он все еще занимался сельским хозяйством, чтобы прокормиться, даже продавая свои литературные услуги. Он стал разбираться в этих делах только потому, что обстоятельства вынудили его работать юрисконсультом. Цзо Цинчжоу родился в столице. Его семья была зажиточной, а во дворе дома была оборудована библиотека, где он собирал книги. Он был очень начитан. Очевидно, кто-то из поколения его отца работал чиновником при императорском дворе. Единственное, он не был высокопоставленным чиновником. Потому что обстановка в его дворе была тихой и уединенной. Скорее всего, он был из семьи ученых. Как же они познакомились друг с другом? Цан Цзи сказал: — Цзо Цинчжоу обращался к Чу Луню как “Шэньчжи”. Они не только знали друг друга, но и были близки. — Если они были знакомы, — сказал Цзин Линь, — то как Лэ Янь мог не знать о Цзо Цинчжоу, если он уже год живет с Чу Лунем? — Возможно, в этом году между ними не было обмена письмами, — Цан Цзи поднялся на ноги и начал искать соответствия в архивных записях Цзо Цинчжоу. — Судя по тому, что ты сказал, они оба ведут эти дела, в которых замешаны высокопоставленные чиновники столицы. Если кто-то положил на них глаз, то прервать связь, чтобы перестраховаться, было бы разумной стратегией. — В таком случае лучшей возможностью будет день императорских экзаменов. Ученые со всего мира соберутся в столице, — сказал Цзин Линь. — Прибытие Чу Луня не заставит никого начать проверку. В то же время для претендентов и соотечественников это будет самое лучшее время пообщаться друг с другом. Даже если Чу Лунь и Цзо Цинчжоу окажутся за одним столом, они не вызовут подозрений. Цан Цзи наклонил голову и с сожалением сказал: — Как я вижу, кто-то уже заподозрил Чу Луня. Демон кисти сказал, что изначально он умер бы от болезни в одиночестве на лодке. Если бы он умер от болезни, кисти достаточно было бы дать ему несколько глотков духовной энергии, и Чу Лунь смог бы прожить еще несколько дней. Но демон кисти просто отправился в подземный мир. — Цзо Цинчжоу умер не от болезни, — сказал Цзин Линь. Вполне вероятно, что он был как-то связан с оригинальной записью “Смерти Чу Луня” в Реестре Жизни. Лэ Янь прекрасно знал об этом, поэтому, рискуя быть осужденным, внес изменения в реестр. — Интересно, — сказал Цан Цзи заинтригованно. — Почему мне так знакомы планы мастера, затеявшего этот обман? Цзин Линь негромко ответил: — Как будто заново все это проходишь. — Хм? — ...Ничего.