南禅/Южный алтарь

Выйдя из-за книжной полки и спустившись по лестнице, Цан Цзи увидел стоящего у подножия лестницы слугу. Он поднял руки, чтобы тот переодел его. Затем он спустился вниз, прошел мимо клумбы и направился в главный зал. Вся его прежняя нежность улетучилась, и он принял спокойный вид. — Когда прибыл Его Превосходительство Лю? — Отвечаю молодому господину, час назад, — слуга ускорил шаг, чтобы следовать за ним. — Как только Старший Мастер получил жетон, он пригласил Его Превосходительство Лю в зал, чтобы встретиться с ним. Он только недавно послал кого-то позвать вас. Его Превосходительство Лю? Внутри тела Цан Цзи вспомнил о письме, которое только что прочитал. В последнем послании в десятом году Тяньцзя, которое Чу Лунь отправил Цзо Цинчжоу, Чу Лунь упоминал “Его Превосходительство Лю”. Может ли это быть один и тот же человек? Он хотел задать вопрос, но Цзо Цинчжоу всю дорогу молчал, погрузившись в свои мысли. Цан Цзи вышел из сада, прошел по коридору, затем перешел через мост. Только пройдя через арку в стене, он вошел во двор отца. Служанка, ожидавшая в коридоре, увидела, что он появился, и подняла занавеску, чтобы поприветствовать его. Цан Цзи шагнул в дверь. Двое мужчин примерно одного возраста, которые вели светскую беседу сидя в зале, прервали разговор и одновременно повернулись, чтобы посмотреть на него. Цан Цзи внимательно осмотрел их глазами “Цзо Цинчжоу”, когда тот произнес приветствие: — Прошу прощения, что заставил учителя ждать. Мужчина с козлиной бородкой, сидевший в гостевом кресле, отставил чай и обратился к Цан Цзи: — Сицзин, не нужно церемониться. В тот момент, когда он открыл рот, Цан Цзи услышал сильный звон медного колокольчика. В тот же миг картина перед его глазами превратилась в туманное пятно. Искаженное окружение издало треск, словно сцена вот-вот рассыплется. Цан Цзи вновь обрел контроль над своим телом. Однако это странное ощущение длилось лишь мгновение, после чего Цан Цзи почувствовал, что его божественное сознание снова подавлено этим телом, а контроль вернулся к “Цзо Цинчжоу”. Цан Цзи поднял глаза на собеседника. Цзин Линь все еще был “Цяньюем”. Он снова взял в руки шкатулку, но открыть ее не успел, потому что Цяньюй не заинтересовался в ней. Цзин Линь поднялся на ноги, достал с полки книгу, перелистал ее и положил на место. Его не интересовали эти книги, но он обращался с ними осторожно, сохраняя их первоначальный вид для “Цзо Цинчжоу”. Цзин Линь прислонился к книжной полке. Пока Цяньюй предавался мечтам, Цзин Линь быстро огляделся по сторонам, пытаясь найти причину, по которой его здесь держат. Но, к его сожалению, Цяньюй прикрыл щеки и глупо ухмыльнулся, улегшись на ковер, чтобы подумать о Цзо Цинчжоу. Цзин Линь двигался вместе с Цяньюем. Он чувствовал, как тот радуется и веселится. По какой-то причине Цзин Линь чувствовал себя сегодня необычайно терпеливым. Возможно, он видел, чем все закончится, и поэтому жалел их. Чем глубже Цяньюй погружался в себя, тем сильнее замирало сердце Цзин Линя. Если смерть Цзо Цинчжоу была такой, как он ожидал, то как Цяньюй сможет смириться с этим? Этот наивный лисенок тяжело переживал потерю возлюбленного. От ярости он наверняка обнажил бы когти. Такая пылкая любовь, после потери Цзо Цинчжоу, неизбежно превратилась бы в самую лютую ненависть. Его “страдания” возникли из любви, а месть появилась внезапно и должна была поглотить все на своем пути. Месть. Цзин Линь молча пробормотал это слово. Наклонив голову, он посмотрел на свои пальцы. Все прежние следы от того, что он держал меч, были скрыты. Цзин Линь медленно поднял руку и раздвинул пальцы. Перед лицом блаженства Цяньюя он был холоден как лед. Тепло, которым его одарил Цан Цзи, постепенно рассеивалось, пока не осталось ничего. “Цяньюй” уснул, но Цзин Линь все еще бодрствовал в темноте. Он безучастно сидел в этом теле и слушал, как дождь снаружи стучит по окнам. Цяньюй крепко спал. Его сон становился все слаще, когда его окутывал аромат Цзо Цинчжоу, и он становился все более сочным и очаровательным, как медовый персик, которого он приласкал. Даже если утонченные черты лица Цзин Линя заменили его лицо, все равно трудно было скрыть пленительный шарм андрогинного Цяньюя. Это была красота, дарованная ему словом “любовь”. Она излучалась из глубины его души. Спустя некоторое время, когда Цзин Линь уже начал засыпать, он услышал, как по лестнице поднимается Цан Цзи. На улице шумел дождь. Только когда Цан Цзи поднял Цзин Линя на руки, Цзин Линь смог открыть глаза. Но Цан Цзи был явно не в духе. Цзин Линь заметил, что он напряжен. Напряжен? Это Цзо Цинчжоу был напряжен или Цан Цзи? “Цяньюй” обхватил руками шею “Цзо Цинчжоу”. Цяньюй прижался к нему, погрузившись в полудрему, и теплое дыхание защекотало шею Цзо Цинчжоу. Цзин Линь не мог разобрать его невнятного бормотания, но знал, что лисенок ведет себя как избалованный ребенок. “Цяньюй” не желал вставать с кровати, и “Цзо Цинчжоу” пришлось нести его на руках. Небо за окном потемнело. Цан Цзи шел ровным шагом. Он должен был что-то сказать Цзин Линю. Но Цзо Цинчжоу так сильно контролировал его тело, что Цан Цзи не мог воспользоваться ни единой возможностью. Цан Цзи вернулся во двор с Цзин Линем на руках. Когда он снял обувь, Цзин Линь почувствовал давление на ноги. На лбу Цан Цзи выступили вены, а Цзин Линь поднял голову и неотрывно смотрел на него. Цан Цзи хотел что-то сказать. Цзин Линь ждал, что он продолжит, но тот вдруг расслабился и снова превратился в Цзо Цинчжоу. Цзин Линь понял, что Цан Цзи снова оказался в ловушке в этом теле. Улегшись под одеялами, Цяньюй обнял Цзо Цинчжоу за талию, погладил его по уху и прошептал: — Что случилось? Цзин Линь почувствовал, как ладони Цан Цзи прижались к его талии. Они были так близки, что казались одним целым. — Ситуация изменилась. Учитель хочет, чтобы я подождал еще немного, — пальцы Цан Цзи откинули прядку волос, закрывавшую щеки Цзин Линя, и провели по чертам его лица. — Но... мне не по себе. Беспокойство? Цзо Цинчжоу чувствовал себя неспокойно? С кем он собирался встретиться? Цзин Линь не стал раздумывать, увидев перед собой глаза Цан Цзи. Он наклонил голову и поцеловал его глаза, как кошка. Цзин Линь знал, что это не он, но все равно сгорал под взглядом Цан Цзи. Цзо Цинчжоу явно не хотел открывать Цяньюю слишком многого. Поцеловав Цяньюя, он заметил, что Цяньюй обхватил его руками. Он уже не мог понять, то ли это он обнимает Цяньюя, то ли наоборот. В ту ночь он много размышлял, но ни разу не проронил ни слова. Оба спали, обнявшись, но Цзин Линь и Цан Цзи не спали. Цан Цзи все пытался вернуть контроль над телом. Только когда Цзо Цинчжоу уже крепко спал, он вдруг сжал талию Цзин Линя. — Лю… — грудь Цан Цзи вздымалась, он крепко сжимал талию Цзин Линя и с трудом выдавливал из себя слова сквозь стиснутые зубы: — Лю... убийца... Лю? Его Превосходительство Лю? Кого убил Его Превосходительство Лю? Цзин Линь внезапно вспотел. Ему показалось, что кровать стала очень тяжелой, так как темнота пронизывала все вокруг. Словно накликая беду, снова зазвонил медный колокольчик, отчего у обоих мужчин по коже побежали мурашки. Цан Цзи вяло выплюнул слова: — ...Убийца... Его Превосходительство Лю убил Цзо Цинчжоу! После того как Цан Цзи закончил фразу, накренившиеся ножки тонущей кровати остановились. Давление вокруг них ослабло, медный колокольчик зазвенел, словно восхваляя их обоих. Оба одновременно выдохнули и тут же разорвали объятия. Если бы он продолжал прикасаться к нему, то спина Цан Цзи была бы пропитана насквозь! — Его Превосходительство Лю, Его Превосходительство Лю, — быстро вспомнил Цзин Линь. — Чу Лунь упоминал об этом человеке. Кто он для Цзо Цинчжоу? — Учитель. Цзо Цинчжоу обращался к нему “учитель”, — Цан Цзи сел и увидел, что мебель вокруг него почти разбита. Даже сейчас он чувствовал, что его руки и ноги немного замедляют реакцию. Он спросил: — К чему призывает нас с тобой медный колокольчик? Цзин Линь все еще лежал на диване. Он поднял руку, чтобы вытереть пот со лба, и сказал: — Его Превосходительство Лю, Его Превосходительство Лю. Чу Лунь уже упоминал об этом человеке. Раз он учитель Цзо Цинчжоу, зачем ему убивать его? Убийство Цзо Цинчжоу означает, что он на стороне противника. В таком случае, что он должен сделать, чтобы убить Цзо Цинчжоу? Кровать под Цан Цзи резко просела. Дюйм за дюймом тьма стала поглощать его. Комната превращалась в руины, а тьма начала поглощать Цан Цзи. Медный колокольчик неустанно звонил. Цан Цзи поднял Цзин Линя: — Этот парень превратился в духа! Он хочет использовать иллюзорную сферу, чтобы поглотить нас! Вокруг становилось все теснее и теснее. Цан Цзи и Цзин Линь встали у изголовья кровати. Темнота начала поглощать их ноги. — Не проглотит, — Цзин Линь все еще думал о Его Превосходительстве Лю. Но шум медного колокольчика мешал ему думать. Он не знал, почему вспотел, но догадывался, что никому не будет приятно, если его поглотит тьма. — Ты и я? Колокольчик использовал такой способ, чтобы заставить нас стать участниками. Что еще он хочет мне сказать, кроме этих случаев? — Цзин Линь начал говорить быстрее. — Что я забыл… То место, куда затягивало Цан Цзи, было похоже на трясину. Он просто стоял на месте и поднял руки, чтобы поднять Цзин Линя. Цан Цзи сказал: — Этот колокольчик сошёл с ума. Разве ты не понял? Он протащил этих людей в иллюзию. Он определенно хочет, чтобы мы все выяснили, чтобы не попасть в затруднительное положение. — Ага… — Цзин Линь не мог достать ногами до земли. Все еще перебирая в уме варианты, он спросил: — Зачем ты меня держишь? — Чтобы ты быстрее придумал ответ! — Цан Цзи взвалил Цзин Линя на спину. — Пока ты угадываешь, чего он хочет, он не будет продолжать. Я больше не хочу быть Цзо Цинчжоу! Цзин Линь был поднят так высоко, что тьма вот-вот поглотила бы его голову. Он сказал: — Это бесполезно. Я ничего не могу придумать. Цан Цзи был поглощен до бедер. Если он провалится сквозь землю и все повторится сначала, то в его объятиях окажется Цзин Линь. Что же делать: поглотить Цзин Линя, разорвать его на части... или воспользоваться возможностью и поцеловать его? — Если это ты его обидел, то почему я должен начинать все сначала? — кончики пальцев Цзин Линя болтались в темноте. Он попытался поднять их и обнаружил, что темнота похожа на мокрый осадок. — Что именно… — голос Цан Цзи был невнятным, — он хочет...? — Понятия не имею, — Цзин Линь погрузился в темноту, а Цан Цзи все еще держал его на руках. В последний момент Цзин Линь даже утешительно похлопал его по спине и сказал: — Цзо Цинчжоу все еще “жив” в этой сцене. Если ничего не случится, то цель предстоящей сцены — понять, как он умер... Ты... береги себя. Слои осадка наслаивались друг на друга, и они оба погрузились в разбитую иллюзию. Звон медного колокольчика вновь зазвучал. Они увидели, что улыбающееся лицо Цяньюя мгновенно разбилось, а тело Цзо Цинчжоу растаяло во тьме. Цан Цзи крепко сжимал руку Цзин Линя, но, проваливаясь под воду, почувствовал, как его кисть отрывают от руки Цзин Линя, пока он не перестал ее чувствовать. Этот проклятый медный колокольчик. Цан Цзи проснулся, растянувшись на земле. К его удивлению, “Цзо Цинчжоу” больше его не контролировал и на этот раз он мог двигаться как хотел. Цан Цзи молча поднялся на ноги, но руки его только шевельнулись, когда он понял, что прикован к земле. Цан Цзи никогда не придавал значения кандалам и цепям смертных. Но когда он поднял руки, его конечности лишились силы, а духовное море застыло на месте. Его снова запечатали. Подавленный, Цан Цзи расслабился и поднял глаза, чтобы осмотреться. Вокруг было темно. При свете масляной лампы на серых стенах виднелись следы от пальцев. Из еще более темных мест в воздух проникал густой смрад. Земля была влажной, на ней возвышались различные устройства для пыток. Цан Цзи почувствовал на земле запах крови. Солоновато-металлический запах свежей крови смешивался с едким запахом засохшей крови. От этого его начало подташнивать. Цан Цзи слышал только звук собственного дыхания. Хотя он и не контролировался Цзо Цинчжоу, он оставался в его теле. Он перевернул запястье, зажатое в кандалах, и увидел, что оно уже сильно изуродовано от потертостей. Казалось, что он сильно похудел. Зрение Цан Цзи было нечетким. Он согнул локти, чтобы опереться на них, но понял, что его левая нога слаба. Сдвинув кандалы, он с лязгом и грохотом переместился к пыточной стойке. Наткнувшись на нее, он облокотился, а затем перевернулся, чтобы перетащить ноги. Но только правую ногу. Цан Цзи был ошеломлен. Куда делась его левая нога?