南禅/Южный алтарь

Осколки иллюзорного царства, словно дождь, падали на их плечи и таяли в ночи, становясь единым целым с Небом и Землей. Цан Цзи все еще сжимал руку Цзин Линя. Он осматривал окрестности и наконец снова увидел столицу. Казалось, вся ночь прошла во сне; они стояли, держась за руки, среди моря людей и огней фонарей. Грохот доносился до их ушей, как приливные волны. Оба одновременно разжали руки. Ладонь Цан Цзи показалась ему пустой. Он спросил: — ...И это все? — Медный колокольчик ещё не прозвенел. И он не ушёл, — Цзин Линь обернулся и искал что-то взглядом среди толпы. — Этот вопрос так и остался нерешенным. — Когда мы вошли в царство, здесь царил беспорядок. Не говори мне, что это все еще иллюзорное царство? — Цан Цзи последовал за Цзин Линем и протиснулся сквозь людей. Цзин Линь просмотрел лица людей в толпе и сказал: — Это место настоящее. Все они — простые люди. Это не иллюзорное царство. Однако столица отличается от других мест, и нельзя судить о ней по обычным меркам. — Куда ты идешь? — Цан Цзи снова схватил Цзин Линя за запястье и шагнул в сторону, чтобы преградить путь прохожим вокруг Цзин Линя, создав таким образом пространство, чтобы другие не могли до него дотронуться. Цзин Линь скользнул взглядом по месту, за которое ухватился Цан Цзи, но руку не стряхнул. Он сказал: — В трактир. Цяньюй знает эту девятихвостую лисицу. Она должна знать, что случилось потом. — Как мы поступим с демоном кисти и Чу Лунем? — спросил Цан Цзи. — Демон кисти изменил Реестр Жизни в корыстных целях, что привело к тому, что Цзо Цинчжоу “не может отпустить”. Не говори мне, что мы не будем обращать внимания на действия демона кисти и позволим ему продолжать. — Судьба Лэ Яня связана с Чу Лунем, а судьба Чу Луня связана с судьбой Цзо Цинчжоу в Реестре Жизни. Если разобраться со смертью Цзо Цинчжоу, то все вопросы, связанные с Чу Лунем, будут решены, — Цзин Линь слегка взмахнул запястьем и повел Цан Цзи обратно. — Есть кое-что, чего я не могу понять. Цяньюй способен менять форму. Предположительно, его совершенствование завершено. При таких обстоятельствах какой смысл убивать этих людей? Зачем ему терпеть подобное до такой степени? — спросил Цан Цзи. — В том царстве мы с тобой не могли задействовать духовную энергию. Наверное, медный колокольчик специально указывает на это, — ответил Цзин Линь. — Цяньюй находился в плену в деревянной клетке. Его раны, похоже, нанесены не обычным человеком, — Цзин Линь сделал паузу и наклонился к уху Цан Цзи. — В медном колокольчике оставлены начало и конец, стерты многие ключевые моменты. Не похоже, чтобы это было его изначальным намерением. Скорее, у него не было другого выбора. — Итак… — начал Цан Цзи. — В этом замешаны божества. Но с какой целью они совершают такие злодеяния? Цзин Линь перевел взгляд на трактир и ответил: — Кто знает. Цан Цзи без всякой причины вспомнил слова Цзин Линя “Мой путь распался” [1]. Он почувствовал горечь. Среди толпы его пять пальцев соскользнули вниз и почти случайно коснулись кончиков пальцев Цзин Линя. [1] 道 dào Дао, или Путь — важное понятие в даосизме, которое относится к Пути (естественному порядку Вселенной). В даосизме цель состоит в том, чтобы вернуться к своему изначальному, истинному “я” и достичь духовного просветления, развивая Путь или “идя по пути”. Хуачан, стоя перед зеркалом, прикрепляла цветочное украшение [2]. Когда она закончила, то увидела, что вошёл Сиянь. [2] 花钿 huādiàn женские головные украшения (подвески на висках) Не успел Сиянь и слова сказать, как Хуачан грациозно спустилась по лестнице. На полпути она остановилась и, прислонившись к перилам, смотрела, как Цан Цзи и Цзин Линь переступают порог. — Мой постоялый двор слишком хрупок, чтобы выдержать даже порыв ветра, — Хуачан нахмурилась. — Вы оба, господа, подняли такой ураган, что у меня сердце затрепетало. Я думала, вы уже уехали. Не ожидала, что вы все еще в столице. Что? Только не говорите мне, что вы хотите вершить правосудие от имени Неба. Цзин Линь принял новую чашку чая, предложенную лисенком, и сделал несколько глотков, после чего сказал: — Я не настолько достоин, чтобы вершить правосудие от имени Неба. Просто я потерял кое-что важное и нуждаюсь в совете хозяйки. — Теперь тебе есть о чем меня просить, — Хуачан тихонько фыркнула. — Ты стал таким красноречивым. — Цзе-цзе, посмотри на него. Он даже не смотрит на моё лицо. Видно, что он изначально хладносердечный человек. Так зачем злиться на него из-за этого? — Цан Цзи привычно сел на стул и улыбнулся Хуачан. — Это правда, у нас есть к вам просьба. Тогда Хуачан спустилась по лестнице и села по другую сторону стола. Она сложила руки и сказала: — Как я могу тебе отказать, когда у тебя такое лицо? Давай, говори. О чем ты хочешь попросить меня? Цан Цзи налил Хуачан чай: — Мы видели белоснежного лиса той ночью и решили, что это друг цзе-цзе. Интересно, где он сейчас? Хуачан уже собиралась взять чашку, как она оттолкнула ее кончиками пальцев. Она спросила: — Почему ты спрашиваешь о нем? — Потому что цвет его меха редкий, — ответил Цзин Линь. — Он действительно красив. Цан Цзи внутренне фыркнул. Он подумал “Всё моё тело золотисто-красное. Оно не менее редкое и красивое, чем у этой блестящей белой лисицы. И все же я не вижу, чтобы он меня хвалил.” Но он все же натянул улыбку и согласился: — Я бывал в землях на востоке и на западе, и тоже никогда не видел такого. — Если вы оба сможете мне сказать правду, то я могу подумать, — Хуачан ответила легким тоном. — В этой столице есть люди со скрытыми талантами. Трудно сказать, кто из них настоящий, а кто поддельный. Если ты используешь ложь, чтобы обмануть меня, то, боюсь, мы не сможем быть даже друзьями. Итак, какую важную вещь вы потеряли? Только не говори, что она все еще на теле Цяньюя? — Она действительно на Цяньюе, — Цан Цзи криво улыбнулся. — ...Это чертовски сложно объяснить. Естественно, Цзин Линь не мог сказать ей правду. Поэтому он сказал, что у него был колокольчик, который превратился в духа и любил преследовать других. Они долгое время преследовали его, и сейчас он находился на Цяньюе. Поверила ли ему Хуачан — это уже другая история. Но, похоже, у нее возникли трудности, и ей требовалась помощь со стороны. Поэтому она сказала: — Цяньюя сейчас нет. Даже если вы найдете его, вы не сможете его узнать. Цан Цзи спросил: — Мы видели его всего несколько дней назад, а теперь его здесь нет? — Та ночь, когда вы его видели, она была месяц назад, — ответила Хуачан. — Вы оба впали в старческий маразм? Цзин Линь спросил: — Тогда куда он делся? Хуачан перевела взгляд на Сиянь, и лисенок тут же опустил ширму и закрыл дверь. Лисица сказала: — Давай не будем сначала говорить о том, куда он ушел. У меня к тебе только один вопрос. Ты твердо решил заполучить этот колокольчик? Цан Цзи ответил: — Да. Цзе-цзе, есть проблемы? Хуачан подняла ногу и оперлась на нее рукой, прикрыв лицо веером из перьев. Она холодно посмотрела на Цзин Линя и ответила: — Не то чтобы проблема. Просто этот господин кажется мне очень знакомым, как будто я его уже где-то видела. Это приводит меня в еще большее замешательство. Не может же он быть кем-то свыше? Тонкие губы Цзин Линя растянулись в улыбке, а персиковые глаза слегка приподнялись. Он подражал поведению Владыки Дуна и сказал: — Посмотрите, как пусто мое духовное море. Как я могу быть бессмертным? Хуачан внимательно посмотрела на него: — Ты похож на Владыку Дуна, но в то же время не похож на него. Из всех людей, за которых можно выдать себя, ты выбрал того, кого труднее всего имитировать. Судя по тому, что я вижу, твоё духовное море не пусто. Оно явно еще не оправилось от серьезного удара. Подобно тонкому кувшину с двумя открытыми краями, оно может только течь, не накапливаясь. — У Неба нет такой личности, как я, — сказал Цзин Линь. — Если вы посмотрите на качества этой жирной рыбы, то поймете, что он демон. Он один из вас. Хуачан ответила: — Вы хотите найти Цяньюя, но его здесь нет. — Он покинул столицу? — спросил Цан Цзи. — У него остались незавершенные дела. Он не может покинуть столицу, пока они у него есть, — лицо Хуачан осунулось. — Кроме того, окраины столицы были окружены Демаркационной дивизией. Как он сможет уйти? Разве сам У Ин не воспользовался промежутком времени до официального помазания в божество, чтобы войти и выйти из столицы, чтобы найти Цяньюя? — Он в столице, — выражение лица Цзин Линя изменилось. — Он... жаждет мести? — Именно так. Он жаждет мести. Цан Цзи сказал: — В этот решающий момент Демаркационная дивизия должна окружить столицу. Даже призраки не поверят, если вы скажете, что они никогда не мирились со всем, что произошло. — Я еще многого не понимаю, — Цзин Линь обратился к Хуачан: — Надеюсь, цзе-цзе сможет мне подсказать. Какой закон нарушил Цяньюй, что Отдел демаркации должен окружить столицу, чтобы провести расследование? — Цяньюй был в близких отношениях со смертным, но причина его смерти была неясна. Кто-то подговорил У Ина, заставив его поверить, что виновником смерти является Цяньюй, — Хуачан насмешливо хмыкнула. — Но этот У Ин всегда был очень проницательным. Почему же, когда дело дошло до этого вопроса, он превратился в глупца, которого обманывают, чтобы использовать как орудие? Если дело не в том, что он в одночасье превратился в дурачка, то дело в том, что человек, который хотел использовать его в качестве орудия, был тем, кому он не смел сопротивляться. — Неужели простой демон-лис, — Цан Цзи бросил вопросительный взгляд на Цзин Линя, — может привлечь внимание такого персонажа? Цзин Линь опустил глаза и ничего не ответил. Хуачан сказала: — Вы оба не знаете, но столица находится недалеко от Сицзяна, а земли, окружающие Сицзян, находятся под контролем главного божества. Пятьсот лет назад Шао Луань, охранявший эти земли, был божеством, подчиняющимся владыке Линь Суну, Цзин Линю. Он всегда был строг и беспристрастен, не позволял демонам создавать проблемы, и ни одно божество не было самонадеянным. Впоследствии, все подчиненные Владыки Линь Суна оказались замешаны. Кроме пятицветной птицы Фу Ли, все остальные божества были понижены в должности и отправлены на перерождение. В итоге эта земля оказалась пустой, и ее передали кому-то другому, чтобы тот распорядился ею. По стечению обстоятельств этот У Ин оказался у кого-то в любимчиках. Он получил эту землю еще до того, как ему присвоили титул. Думаю, у этого парня есть сторонник на Небесах. И его нынешний приказ уничтожить Цяньюя тоже исходит сверху. — Только Цяньюя? — спросил Цан Цзи. А про демона кисти по имени Лэ Янь ничего не сказано? — Им нужен только Цяньюй, — Хуачан изобразила недовольство. — В этом деле есть что-то странное. Не похоже, чтобы это было совпадением. Конечно, это не было совпадением. Они преследовали медный колокольчик здесь, а теперь наткнулись на Демаркационный отдел. Была задействована даже сфера Девятого Неба. Если бы Цзин Линь не сомневался, Цан Цзи почти поверил бы, что медный колокольчик делает это специально, как бы подталкивая их к Девятому небесному царству. Цзин Линь отпил чаю, чтобы успокоиться. Он сказал: — Богиня Шэн Ле охраняет столицу. Другие не смогут легко наложить на нее руку. Цяньюй будет в безопасности, пока не покинет это место. Но мне любопытно. Цяньюй хочет отомстить. Как он собирается это сделать? Хуачан холодно улыбнулась: — Если хочешь знать мое мнение, то просто нужно убить этого человека. Цан Цзи сказал: — Чисто и эффективно. Только если он не собирается использовать другой способ. Хуачан чуть не впала в ярость, но сдержала гнев и сказала: — Вот что странно! Судя по его уровню развития, даже если бы он силой схватил Цзо Цинчжоу, то все равно смог бы спастись. А он не смог. Цан Цзи задумался: — Не получилось? — Когда он хотел двинуться в путь, то чувствовал, что вся его духовная энергия рассеивается. Ему даже было трудно сохранять человеческую форму. Если не принимать во внимание судьбу Цзо Цинчжоу, то, как мне кажется, на него кто-то положил глаз, решив, что он должен умереть! Этим всем должен управлять просвещенный человек. Просто этот человек никогда не раскрывал себя. Я не могу его вычислить. Но стоил ли Цзо Цинчжоу этого? Он расследовал дела о смертях. Изначально предполагалось, что это дело о коррупции в правительстве, но теперь выяснилось, что это нечто другое. Это был настоящий ответ на их догадки. Даже девятихвостая лисица Хуачан не смогла раскрыть его личность. Этот человек ни в коем случае не был обычным злодеем. А раз он не был обычным злодеем, то зачем ему было устраивать спор на жизнь и смерть смертного таким окольным путем? Цан Цзи внезапно сжал рукав Цзин Линя. Его охватило предчувствие. Цзин Линь набил желудок пирожными, лежащими на столе, и вытер руки. Пока двое молчали, он сказал: — Цзе-цзе выдвинула довольно хорошую догадку. Но, на мой взгляд, за всем этим стоит не просветленный человек, а настоящее божество. Вытерев пальцы, он коснулся места, где осталась мозоль, и погрузился в глубокую задумчивость. Увидев усталость на его лице, Цан Цзи догадался, что иллюзорное царство медного колокольчика снова отняло у Цзин Линя духовную энергию. Поэтому он попросил у Хуачан комнату и отвел Цзин Линя отдохнуть. Перед тем как Цзин Линь уснул, Сиянь принес ему горячей воды. Цзин Линь принял ванну за ширмой. Цан Цзи лежал на кровати и смотрел на него через эту ширму: — Не слишком ли все просто, если Чу Лунь — это страдание “болезнь”? С таким же успехом можно сказать, что это “болезнь сердца” Лэ Яня, потому что он был тронут мирскими желаниями и был готов поставить свою жизнь на карту ради Чу Луня. Но ведь он из царства Девятого Неба. Разве ему не известен указ? Гораздо уместнее было бы умолять Мудреца Инина, а не вносить изменения в частном порядке. Но он все равно сделал это, и Цзо Цинчжоу погиб. Цзин Линь прислонился к краю таза, его кожа покраснела от пара. На мгновение он закрыл глаза, а затем ответил: — Это не совпадение. Это неизбежный результат чьего-то подстрекательства. Цзо Цинчжоу должен умереть... Почему? Ты все еще помнишь Реестр Жизни, который читал Лэ Янь? Если бы Цзо Цинчжоу был жив, он бы “искоренил коррупцию и навел порядок в императорском дворе”. Он бы докопался до сути этих дел и разоблачил бы организатора. Если не принимать во внимание смертных, божество, стоящее за этим, должно было ожидать этого, поэтому Цзо Цинчжоу должен был умереть. — Но зачем божеству похищать и продавать смертных? — Цан Цзи посмотрел на тень плеча Цзин Линя. Его взгляд проследовал контур его тела вниз. — Город в горах, — Цзин Линь зарылся лицом в свои руки. — Они держали людей в городе и скармливали их злу… — А божества тоже едят людей? — Цан Цзи увидел, как заныли плечевые кости Цзин Линя. Цзин Линь не ответил и не двинулся с места. Цан Цзи подождал немного, затем поднялся и направился к ширме. Он увидел, что Цзин Линь уснул, прислонившись к краю. От парящей воды уголки его глаз покраснели, а плечи и спина обнажились под взглядом Цан Цзи. Когда Цан Цзи выносил Цзин Линя из воды, он не мог не потрогать его спину. Белый фарфор был покрыт трещинами, и сердце его затрепетало. Цан Цзи немного понаблюдал за ним, затем раздвинул одежду и вытер его, после чего снова укутал. Затем он взвалил его на плечи и уложил обратно на кровать. Халат Цан Цзи был насквозь промокшим. Прежде чем лечь на кровать, он вымылся водой Цзин Линя. Натянув одеяло и перевернувшись, он больно надавил на какой-то предмет. Цан Цзи вытащил его, чтобы рассмотреть. Это оказался маленький каменный человечек, которого он давно не видел. Маленький каменный человечек тоже спал, склонив голову. Цан Цзи засунул его в объятия Цзин Линя и отметил, как они похожи друг на друга, когда спят. Он не удержался и ущипнул Цзин Линя за кончик носа. С затрудненным дыханием, Цзин Линь слегка приоткрыл рот, даже когда сладко спал. Кончик языка был слабо различим между зубами. Цан Цзи внезапно сжал Цзин Линя вместе с маленьким каменным человечком в своих объятиях. Он погладил Цзин Линя по волосам и крепко обнял. Цзин Линь догадался, что за этим делом стоит божество. А вот Цан Цзи догадался, что за этим стояли намерения Цзин Линя. После того как он был “Цзо Цинчжоу” в иллюзорном царстве, Цан Цзи почувствовал, что в нем произошла какая-то перемена. Он не мог ни объяснить, ни понять, в чем дело. Цзин Линь в его объятиях приоткрыл глаза и не шевелился.