南禅/Южный алтарь

— В девятом году Тяньцзя Чу Лунь отправился в столицу, чтобы сдать императорский экзамен. Это был второй раз, когда он не попал в список успешных ученых, поэтому его обратный путь был в основном для того, чтобы отвлечься. Вместо того, чтобы добираться по водному пути Сицзян, он сел в конную повозку, направляющуюся на юг. Он покинул столицу с пустыми карманами. Цзо-лан дал ему немного на дорожные расходы и даже помог подкупить почтовые станции по пути, чтобы облегчить ему путешествие. Поначалу в том году не было ничего необычного, но, обдумав это позже, я понял, что именно в тот год Чу Лунь познакомился с Лю Чэндэ. Цяньюй прислонился к краю гроба и, раскинувшись, смотрел на Цзо Цинчжоу. Он спрятал тело Цзо Цинчжоу под постоялым двором Хуачан, сохранив его с помощью льда и благовоний. Вокруг них громоздились коллекции книг Цзо Цинчжоу. — Откуда ты знаешь, что это случилось в том году? — Цан Цзи надел новую одежду, которую принес ему Сиянь. Завязав пояс, он бросил взгляд в сторону и увидел, что Цзин Линь задремал, положив голову на руку. Вот только на самом деле он не дремал. — Я проверил путевые листы генерального инспектора. В девятом году Тяньцзя Лю Чэндэ отправился в инспекционную поездку на юг. Его маршрут совпал не только по направлению Чу Луня, но и по времени. На юге завязалось их знакомство. Именно после этой поездки Чу Лунь неоднократно упоминал в своих письмах, что Лю Чэндэ можно доверять, — Цяньюй негромко продолжил: — В то время ситуация была критической, люди в столице уже начали подозревать Цзо-лана. Появление Лю Чэндэ было слишком своевременным. Он появился в тот момент, когда Цзо-лану срочно требовалась помощь. Через Чу Луня он встретился с Цзо-ланом и рассказал ему, что трудности в деле возникли не у торговцев, а у императорского двора. Благодаря этой первой встрече Цзо-лан поверил, что Лю Чэндэ — честный человек, и официально признал Лю Чэндэ своим учителем. Использование имен учителя и ученика сделало их действия удобными. — Раз уж он смог обмануть Цзо Цинчжоу, то не будет удивительным, если он обманул и Чу Луня, — Цан Цзи сел и спросил: — Что случилось потом? — Это был десятый год Тяньцзя. С помощью своего отца и старшего брата Цзо-лан представил императору прошение, чтобы отстранить императорского цензора от должности за некомпетентность и закрытие глаз на разгул торговли в разных землях. В те времена император еще проводил судебные заседания. Узнав об этом инциденте, он созвал все местные органы власти, замешанные в этом деле, чтобы они отправились в столицу с докладами. Однако все, с кем он встречался, настаивали на том, что такого инцидента не было. В результате репутация клана Цзо оказалась под ударом, и на них посыпались доносы, — сказал Цяньюй. — Цзо-лан по натуре благоразумен. Он никогда не станет действовать необдуманно, если у него нет конкретных доказательств. В то время Лю Чэндэ тайно поддерживал его, и Цзо-лан был ему еще больше благодарен. Но именно в это время Лю Чэндэ уговорил Цзо-лана временно прервать связь с Чу Лунем. В итоге именно он передал всю будущую информацию, которая была у Цзо-лана и Чу Луня. — Мост, — Цзин Линь резко открыл глаза и проговорил это. — Мост? — Цан Цзи задумался и вспомнил их разговор в иллюзорном царстве медного колокольчика. Цзин Линь как-то догадался, что Цзо Цинчжоу и Чу Лунь продолжали поддерживать связь друг с другом и после десятого года Тяньцзя. Только теперь они пользовались не письмами, а каким-то другим каналом связи. Кто бы мог подумать, что это будет Лю Чэндэ? — Почему я не подумал об этом? — Цзин Линь нахмурился и нажал пальцем между бровями. — Как главный цензор, Лю Чэндэ мог свободно входить и выходить из столицы, используя свои обязанности в качестве предлога. Они оба ему глубоко доверяют. Тем, кто может передавать сообщения, может быть только он. — Верно. Это может быть только он, — ответил Цяньюй. — Всю информацию в одиннадцатом году Тяньцзя передавал Лю Чэндэ. Ситуация становилась все более и более напряженной. При императорском дворе уже были люди, нацелившиеся на Цзо-лана. Клан Цзо оказался в еще более шатком положении в столице. Дело продвигалось полным ходом. Противостояние длилось всего несколько месяцев. Выполняя приказ, Лю Чэндэ отправился в Дунсян с инспекционной поездкой. И снова он встретился с Чу Лунем. Но на этот раз он сделал одну вещь. — Что именно? Цяньюй поднялся и подошел к столу, чтобы налить чашку чая. Подняв чашку, он направил ее к Цзин Линю и сказал: — Лю Чэндэ дал Чу Луню кисть. Сердце Цзин Линя опустилось, но выражение его лица не изменилось, и он спросил: — Кисть? — Это тот демон, который вызвал изменения, — Цяньюй поднял голову и отпил чая. — Хотя я никогда не интересовался судьбой Чу Луня в Реестре Жизни, я очень хорошо представляю себе судьбу Цзо-лана. Согласно Реестру Жизни, Цзо-лан получит звание лучшего ученого на двенадцатом году. В семнадцатом году император внезапно скончается, и Цзо-лан докопался бы до сути этих дел на третий год после восшествия на престол нового императора. Никому в различных землях Чжунду не удалось бы спастись! Дунсян, Ситу, Цюньбэй и Нанься — все до единого чиновники, замешанные в этом деле, главные или второстепенные, предстали бы перед Высшим судом. Императорский суд будет очищен, и все несправедливости старых дел будут исправлены. Благодаря этому делу Цзо-лан достигнет пика своей карьеры в центральной администрации. Он на всю жизнь останется открытым и неприкосновенным! Чу Лунь не участвует во всем этом деле, да и не должен участвовать. Но в самый ответственный момент Лю Чэндэ дал Чу Луню эту кисть, — в глазах Цяньюя вспыхнула ненависть. — Эта кисть подделала Реестр Жизни и испортила судьбу смертного. В результате Цзо-лан был несправедливо подставлен и брошен в тюрьму. Там ему пришлось испытать всевозможные пытки! — Эта кисть, — в голове Цзин Линя забрезжила еще большая догадка. Она снова перевернула все домыслы, в которых Цзин Линь до сих пор был уверен, и разбросала их в разные стороны, как кунжутные семечки. Он нахмурился и спросил: — Откуда ты знаешь, что эта кисть способна подделать Реестр Жизни? — Я не знал, — Цяньюй облокотился на стол и наклонился к Цзин Линю, его лисьи глаза злобно блестели. — Если бы я знал, то сначала убил бы Лю Чэндэ, а потом сломал бы кисть. Именно по незнанию я позволил ему попасть в руки Чу Луня. Позже, когда я снова отправился в подземный мир, я обнаружил, что Реестр Жизни был тронут и изменен до неузнаваемости. Единственный в этом мире, кто обладал подобными способностями — мудрец Инин! Но это очень странно! Неужели Мудрец Инин ничего не знает об этом? Ведь это он отбросил кисть в Чжунду... Не говорите же мне, что божества царства Девятого Неба пали так низко, что теперь вмешиваются в дела людей и пособничают злодеям?! Цзин Линь сказал: — Инин — честный человек. Возможно, в этом деле есть и другие сложности. — Я не верю в это, — Цяньюй выделил каждое слово, — я не доверяю всем божествам и демонам в этом мире. Я верю только своим глазам. Если они все замешаны в этом деле, то даже если это мудрец Инин или божественный Владыка Цзю Тянь, я разберусь с ними по порядку и заставлю заплатить жизнью, чтобы отомстить за Цзо-лана. Цзин Линь полуприкрыл пальцами глаза и, глядя на Цяньюя, сказал: — Если бы ты обладал такими способностями, Цзо Цинчжоу не умер бы в тюрьме. Губы Цяньюя покраснели. Его дыхание участилось, а пальцы сжались в кулаки. — Ты вступил в незаконную связь со смертным и без разбора убивал живых. Если тебя выследят и схватят в тюрьму Жуйхун или в Демаркационный отдел, тебя отправят на реинкарнацию через Путь Зверей [1]. Если к твоей судьбе добавят еще несколько штрихов в Реестре Жизни, то тебе будет трудно сохранить жизнь, даже если ты станешь зверем, не говоря уже о том, чтобы быть демоном, — Цзин Линь устало закрыл глаза. Через некоторое время он продолжил: — Ты знаешь, почему я здесь? [1] 六道 liùdào, lùdào будд. шесть кругов (сфер, миров) перевоплощений (круги ада, голодных духов, животных, асуров, человеческий и небесный) Цяньюй опустил голову и хриплым голосом сказал: — Я слышал, что это из-за колокольчика. — Это просто отговорка, — сказал Цзин Линь. — Я здесь из-за Цзо Цинчжоу. Цяньюй тут же отступил и заикнулся: — Ты, ты… Глаза Цзин Линя были холодными и невеселыми, когда он снова открыл их. Он сказал: — По правде говоря, нам обоим поручено задание. Цзо Цинчжоу доверил мне всего три слова. Если ты сможешь сохранять спокойствие, я расскажу тебе. Цяньюй посмотрел на Цзин Линя, но Цзин Линь перевернул чашку с чаем и перевел разговор в другое русло: — Но ты не можешь следовать за нами, чтобы продолжать свое расследование. — Я не отдам… — Как долго ты можешь держать здесь тело Цзо Цинчжоу? Месяц? Год? Он уже мёртв, совсем. Он сгниет и исчезнет у тебя на глазах, — бездушно ответил Цзин Линь. — У тебя даже не будет возможности призвать его душу обратно в тело. — Какое это имеет к тебе отношение?! У меня свои методы. — Никакого, — ответил Цзин Линь. — Но это имеет отношение к тому, что Цзо Цинчжоу доверил мне. — Ты лжешь мне, — Цяньюй бросил на него взгляд. — Мы с Цзо Ланом неразлучны. Он не поручит задание кому-то другому, не предупредив меня. — Так же, как ты думал, что с Реестром Жизни ничего не случится, — сказал Цзин Линь. Потрясенный и неуверенный Цяньюй спросил: — Если ты действительно хочешь мне помочь, то почему не даешь мне провести расследование?! — Я делаю это не для того, чтобы помочь тебе, — ответил Цзин Линь. — Это смертное тело Цзо Цинчжоу уже бесполезно. Твоя самая срочная задача находится не в этом месте. Даже если бы я разрешил тебе провести расследование, ты не сможешь пойти дальше. Как демон-лис, ты уже превысил свои границы. А теперь еще и расследуешь это дело. Если только ты не похож на Хуачан, у которой есть лишние жизни. Но твой лисий хвост уже сломан, и в итоге ты только помешаешь моему расследованию. Я укажу выход, как просил меня Цзо Цинчжоу. Похорони этот труп. Отправляйся в Подземный мир и жди человека у входа в Лицзинь. — Кого? Цзин Линь ответил с тенью улыбки: — Того, кого ты будешь ждать в этой жизни. Цяньюй внезапно расширил глаза. Он схватил Цзин Линя за рукав и срывающимся голосом сказал: — Призрачные стражи забрали его душу. Пока я добирался до Подземного мира, я уже упустил время. Только не говори мне, что он еще не перевоплотился? — Кто знает? — Цзин Линь выдернул рукав из его руки и сказал: — Призрачные стражи всегда любили бездельничать на работе. Подожди. Возможно, так оно и есть. — Если ты мне солжешь, — сказал Цяньюй, — ты… Цзин Линь внезапно принял суровое выражение лица и сказал: — Душ, проходящих через Лицзинь, очень много. Если не десять тысяч, то около восьми. Ты должен искать и опознавать его по одной душе за раз. Но если ты упустишь этот шанс, то действительно никогда больше не встретишь его. Цяньюй выглядел ошеломленным. Цзин Линь поднялся на ноги и сказал: — Цзо Цинчжоу доверил мне только три слова. Цяньюй попросил: — ...Расскажи мне. Цзин Линь ответил: — “Не могу отпустить”. Глаза Цяньюя внезапно покраснели. Он повернул голову и посмотрел на гроб с комком в горле, наконец в какой-то степени поверив словам Цзин Линя. ◈ ◈ ◈ Когда они вышли, Цан Цзи столкнулся с Цзин Линем и прижался грудью к его плечу. Он прошептал: — Ты же говорил, что Цзо Цинчжоу давно ушёл? — Да, — ответил Цзин Линь. — Верно. Цан Цзи, глядя на его выражение лица, издал “ох”, а затем сказал: — Ты обманул его, да? — Да. — Зачем? — Цан Цзи продолжил, — Если он не сможет его найти, разве это не будет больнее, чем если бы он вообще его не искал? — Разве ты не сказал, — поднял голову Цзин Линь, — не дать ему забыть Цзо Цинчжоу? Если так, то пусть помнит его до самой смерти. — Это неправильно, — Цан Цзи, воспользовавшись своим ростом, преградил Цзин Линю путь. — Ты видел, что это дело было отслежено до Мудреца Инина. Ты опасаешься, что в расследовании окажется замешано слишком много людей, и в итоге он замолчит. Значит, это дело действительно касается тех, кто относится к царству Девятого Неба? С некоторым трудом Цзин Линь пошевелил уголками губ. Видя, что дождь не собирается стихать, он встал рядом с Цан Цзи под карнизом. После некоторого раздумья он сказал: — В борделе Лю Чэндэ поставили божество-хранителя двери, чтобы помешать тебе, верно? — Божество-скакун, — сказал Цан Цзи. — На вкус как бумага. Цзин Линь посмотрел на него, выходя из себя. Он спросил: — Ты его съел? У Цан Цзи возникло плохое предчувствие, поэтому он задумался над ответом: — ...Я съел его до половины, а потом выплюнул. — Это действительно была бумага, — Цзин Линь задумался. Затем, не раздумывая, он молча похлопал Цан Цзи по плечу. Лицо Цан Цзи стало пепельным, и он воскликнул: — Бумага?! — Это искусство рисования божеств, — Цзин Линь поднял руку, чтобы проиллюстрировать это в воздухе для Цан Цзи. — Влей духовную энергию в кисть и тушь, и рисунок оживет. Большинство могущественных людей из царства Девятого Неба могут рисовать предметы без бумаги. Цуй Шаньсэн не может этого сделать, но Владыка Дун — вполне. Лазурный свет поплыл вместе с кончиком пальца Цзин Линя и вдруг превратился в жирного карпа под завесой дождя. Карп прыгнул в дождь со звуком “плюх” и немного поплавал в воздухе, после чего снова превратился в зеленый свет и рассеялся. — Другими словами… — Цан Цзи прислонился к столбу и, опустив глаза, посмотрел на Цзин Линя. — Только божественные владыки могут рисовать предметы без бумаги. Но в тот день божество-скакун было на бумаге. — Вот тут-то и кроется загадка, — сказал Цзин Линь. — Даже если это был просто нарисованный предмет, не каждый сможет нарисовать его в таких сложных деталях. На Девятом Небе не так много людей, обладающих такими навыками рисования. — Раз этот злой дух — твой брат, не мог ли он нарисовать его? — Тао-ди с ранних лет был своевольным и озорным, — Цзин Линь сделал паузу, а затем сказал Цан Цзи: — Кроме того, что он неплохо рисовал старых черепах [2], все остальное, что он изображал, превращалось из кошек в крыс, из волков в кроликов. Даже если бы он прожил еще пятьсот лет, он не смог бы нарисовать божество-хранителя двери с такой тщательностью, чтобы каждая линия и узор на доспехах были полностью прорисованы. [2] Рисуют черепах, в основном, чтобы наклеить на спины других. Цан Цзи посмотрел на дождь и сказал: — Как и ожидалось, это будет связано с Девятым Небесным царством. — Не только это. Мы знаем гораздо больше. — Что именно? Цзин Линь смахнул капли дождя тыльной стороной ладони и сказал: — Насколько я знаю, только один человек может рисовать настолько хорошо. Цан Цзи поинтересовался: — Мудрец Инин? Вместо ответа Цзин Линь сказал: — Я не видел Цуй Шаньсэна уже несколько дней. Я немного скучаю по нему. — Ты скучаешь по Цуй Шаньсэну или по его честности? — необъяснимо почему, но Цан Цзи рассмеялся. Цзин Линь сложил руки и сказал: — Я не так уж хорошо его знаю. Цан Цзи подмигнул ему: — Кто поклялся, что не доверяет Лэ Яню, но доверяет Инину? Ни один из твоих старых знакомых не заслуживает доверия, — он похлопал себя по крепкой руке, демонстрируя великодушие и готовность оставить прошлое в прошлом. Цзин Линь ударил его ногой в икры, и Цан Цзи отступил, чтобы уклониться. Цзин Линь сделал шаг вперед и успел нанести удар. Но Цан Цзи протянул руку и притянул Цзин Линя к себе. Накрыв их головы своими широкими рукавами, Цан Цзи вывел Цзин Линя под дождь. Сделав несколько шагов, Цзин Линь сказал: — ...У меня есть зонт. Цан Цзи посмотрел на ночной дождь и сказал Цзин Линю: — Он всего в нескольких шагах, — он сделал небольшую паузу, а затем продолжил, — вот как выглядит “переплетение наших запахов” [3]. Ты — во мне, а я — в тебе. Без промедления избавься от запаха лисьей классики на себе. Мой запах — самый лучший. [3] Здесь он использует слово “气味相投” qìwèi xiāngtóu, которое на самом деле является идиомой для обозначения того, что они двое одного рода или родственные души, но в буквальном переводе это также означает запахи (气味 qìwèi) друг на друге (相投 xiāngtóu), т. е. его запах на Цзин Лине, а запах Цзин Линя на нем. Цан Цзи не только имеет в виду, что они родственные души, но и то, что находясь так близко друг к другу, будет казаться, что они принадлежат друг другу (отмечены запахами друг друга). Цзин Линь ткнул зонтом в середину талии Цан Цзи. Затем он с треском развернул этот простой бумажный зонтик.