南禅/Южный алтарь

К тому времени, когда они подошли к зданию, дождь почти прекратился. Пока Цзин Линь убирал зонт, Цан Цзи поднял голову и посмотрел на ветер, который все еще завывал среди облаков. Он сказал: — Кого они пошлют из царства Девятого Неба? Если это Цуй Шаньсэн, то мы уже должны его увидеть. — У Ин смог возглавить область еще до получения титула. Должно быть, в царстве Девятого Неба есть кто-то выдающийся, кто оказывает ему благосклонность, — Цзин Линь осторожно смахнул воду с зонтика. — Это не мелочь. Даже если тот, кто придет, не будет Цуй Шаньсэном, нам с тобой все равно придется несладко. Вдвоем они поднялись по лестнице и увидели, что с фонарей, стоящих у ее подножия, капает вода. Цзин Линь обошел перила, повернул и подошел к двери Чу Луня, а за ним и Цан Цзи. — Никого нет, — Цан Цзи провел пальцем по замку и открыл дверь. — Запах кисти давно рассеялся. Этот маленький демон был готов к этому. — Обстановка в комнате не изменилась, — Цзин Линь положил руку на корпус чайника, стоявшего на столе: — Он еще теплый. Они не так давно ушли. Мы еще можем догнать их. ◈ ◈ ◈ Лэ Янь затаил дыхание и с восторгом наблюдал за происходящим. Он выждал мгновение. Убедившись, что Цзин Линь и Цан Цзи ушли, он выкатился из-под кровати и вытащил Чу Луня. — Шэньчжи? Шэньчжи! — Лэ Янь толкнул Чу Луня. — Ты в порядке? Нигде не чувствуешь себя плохо? Чу Луня все еще лихорадило. Он неопределенно ответил: — Не стоит беспокоиться. — Как ты вдруг стал таким? — Лэ Янь надавил ему на лоб. — Перед сном ты был в полном порядке. Чу Луню становилось то холодно, то жарко. Выглядел он не лучшим образом. Его ноги так ослабли, когда он лег на кровать, что ему было трудно двигаться. Лэ Янь подхватил его, чтобы положить на кровать, и поспешно накрыл одеялом. Он сказал, заметно расстроившись: — Ты заболел с тех пор, как попал в столицу. Даже если бы ты был сделан из железа, ты бы не смог этого выдержать. Чу Лунь положил руку на тыльную сторону руки Лэ Яня и сказал: — Это неважно. В будущем я буду получать жалованье каждый месяц. Больше не нужно беспокоиться о нехватке денег на лекарства. Лэ Янь сказал: — На этот раз беспорядки в императорском городе довольно серьезные. Если с императором что-то случится, что будет с тобой? — Императорская академия Ханьлинь уже выдвинула мою кандидатуру. В этом нет никакой ошибки, — повернувшись лицом к Лэ Яню, Чу Лунь продолжил. — Подожди еще два года. Как только я вступлю в должность, у нас появится собственный двор. Ты сможешь делать в нем все, что пожелаешь, каждый день. Тебе не придется беспокоиться о том, как на тебя смотрят другие. Лэ Янь радостно вскинулся, но тут же снова погрустнел. Опустив голову на их руки, он сказал: — Но мне не по себе. У меня все время плохое предчувствие. Чу Лунь нежно провел кончиками пальцев по волосам Лэ Яня и сказал: — Ты делаешь все это ради того, чтобы я изменил свою судьбу, и все равно мучаешься день и ночь. — Твои переживания — это и мои переживания, — ответил Лэ Янь. — Просто я все еще боюсь. Демаркационная дивизия охраняет земли Чжунду. Я боюсь, что рано или поздно они узнают о наших связях. Чу Лунь ответил: — Несмотря ни на что, мы с тобой всегда будем вместе. Лэ Янь лишь кивнул головой, все еще находясь в напряжении. В этот момент они услышали, как с крыши упал камень. При падении он издал несколько прерывистых звуков и в конце концов разразился смехом. Цан Цзи постучал в дверь и спросил: — Все уже должны быть дома, да? Цвет исчез с лица Лэ Яня. Повернув голову, он увидел Цзин Линя, стоящего у двери. Он сразу же поднялся на ноги и спросил: — Господин, почему вы продолжаете нас донимать?! — Кто тебя донимает? — Цан Цзи поднял чайник, чтобы налить себе чаю, и сказал: — Это вы ходите кругами, чтобы ввести других в заблуждение. Вы измотали нас с Цзин Линем, заставляя бегать по всем углам. — Я… — Лэ Янь облокотился на край кровати, — Я уже сказал тебе правду… — Это спорно, — холодно сказал Цзин Линь. Скрежетнув зубами, Лэ Янь со слезами на глазах посмотрел на них и сказал: — Цзо Цинчжоу уже мертв! Этого уже не изменить. Цзин Линь отложил зонт и спросил: — И что? Лэ Янь прикрыл Чу Луня. У него потекли слезы, и он взмолился: — Поэтому я умоляю вас смилостивиться над нами! Цзин Линь замолчал и ничего не ответил. Он смотрел на покрасневшие от слез глаза Лэ Яня. Чу Лунь непрерывно кашлял. По сравнению с первой встречей, Чу Лунь был болен ещё сильнее. Если бы Лэ Янь не изменил его судьбу, его бы уже давно похоронили. Но Цан Цзи отбросил чашку и, присев на стол, издалека посмотрел на Лэ Яня. Он сказал: — Помиловать? Ты спас своего возлюбленного, но заставил этого лиса страдать от боли, которая хуже смерти. — Жизнь и смерть в Реестре человеческой жизни учтены. Спаси одного, и другой умрет. У меня не было другого выхода, кроме как совершить столь неразумный поступок. Но я никогда не замышлял лишить жизни Цзо Цинчжоу, — ответил Лэ Янь. — Я готов заплатить своей жизнью за его жизнь. — Его тело уже остыло, — легко заметил Цан Цзи. — Не слишком ли поздно ты заговорил о том, чтобы заплатить жизнью? — Все это случилось из-за меня, — Чу Лунь с трудом поднялся на ноги. — Если мы должны искупить вину жизнью, то это должна быть моя... Пожалуйста… Цзин Линь поднял палец, резко оборвав голос Чу Луня. Увидев, что он делает шаг, Лэ Янь попятился назад, нервно оглядываясь на него. Цзин Линь не подошел к ним, а остался стоять на месте. Только когда оба успокоились, он сказал: — Хватит болтать. — Позволь мне спросить тебя, — взгляд Цзин Линя был пронизывающим, — как ты должен был умереть? Чу Лунь почувствовал, что температура в комнате понизилась. Он не мог унять дрожь. Едва различимый шум дождя за окном звучал далеко. Вокруг них не было ничего, кроме безэмоционального вопроса Цзин Линя. Чу Лунь опустил глаза и посмотрел на синевато-зеленый участок кожи на тыльной стороне руки. После минутной паузы он произнес: — В двенадцатом году Тяньцзя. Осенью. ◈ ◈ ◈ Чу Лунь не умер в одиночестве на маленькой лодке, как говорил Лэ Янь. Напротив, согласно записям в Реестре жизни, он должен был стать таньхуа [1] на императорских экзаменах в двенадцатом году и войти в академию Ханьлинь вместе с Цзо Цинчжоу. Во время осеннего императорского банкета он должен был навлечь на себя гнев императора, дерзко отчитав его. Затем, взятый под стражу и заключенный в тюрьму, его старый недуг разгорится, и он скончается через несколько дней. [1] 探花 tànhuā стар. искатель цветов (обр. о занявшем третье место на государственных экзаменах). — Лэ Янь не мог смириться с тем, что это случится, и взялся за кисть, чтобы изменить мою судьбу, — Чу Лунь посмотрел на него с опаской. — Только вот никто из нас не ожидал, что человеком, который в итоге заплатит своей жизнью за мою, окажется Сицзин. — Не ожидал? — Цзин Линь не стал скрывать своих слов. — Или вы уже пришли к молчаливому согласию? Чу Лунь закашлялся, когда Лэ Янь обнял его. Он вытер кровь носовым платком и сказал Цзин Линю: — Мы с Сицзином, может, и далеко друг от друга, но близки, как настоящие братья. Между нами нет ни старых обид, ни несчастья. Зачем мне причинять ему зло? Цзин Линь не обратил внимания на его слова и просто ждал продолжения. Чу Лунь на мгновение задумался, а затем продолжил: — Если бы я знал, что сегодня все так обернется, я бы не позволил Лэ Яню мчаться за мной во всю прыть, — его глаза покраснели. — Я действительно заслуживаю смерти за то, что причинил вред Сицзину. — Лэ Янь — кисть мудреца Инина. Как он смог попасть в твои руки? — спросил Цзин Линь. Глаза Чу Луня встретились со взглядом Цзин Линя. Он прикрыл рот рукой и медленно сказал: — ...Несколько лет назад Его Превосходительство Лю подарил мне кисть, видя, что я настолько беден, что вынужден пользоваться кистью много раз, пока она не превратилась в лысую палку. Цзин Линь кивнул головой в знак понимания и снова спросил: — Ты в хороших отношениях с Лю Чэндэ? — Его превосходительство Лю — человек высоких моральных качеств. Хотя он и является членом императорского двора, он скорее сломается, чем согнется, — ответил Чу Лунь. — Мы с Сицзином объединили усилия, чтобы расследовать это дело, но только благодаря помощи его превосходительства Лю мы смогли продолжать до сих пор. — Я кое-что не понимаю, — Цзин Линь внезапно сменил тему. — Ты всего лишь простой смертный. Как ты узнал о своей судьбе в Реестре Жизни? Чу Лунь на мгновение задумался. Он собирался заговорить, но слова застыли у него во рту, когда он увидел глубокий и непостижимый взгляд Цзин Линя. Он кашлянул еще несколько раз, и выражение его лица стало еще более холодным. — ...Его превосходительство Лю рассказал мне об этом во время беседы, когда он напился до беспамятства. — Ты поверил в ту чушь, которую он нес в пьяном виде, — Цан Цзи похлопал по ободку чашки, чтобы развлечься. — Вы оба ближе, чем мы думали. Хотя рекомендацию дал Чу Лунь, признал Лю Чэндэ своим учителем именно Цзо Цинчжоу. Дружеские отношения между учителями и учениками вряд ли можно было сравнить со знакомством. Поэтому, по логике вещей, в этом не было никакого смысла. — Лю Чэндэ рассказал тебе о твоей судьбе и даже подарил тебе демона кисти, — Цан Цзи вытянул ноги. — Ваши отношения не просто хорошие, вы просто “близки, как настоящие братья”. Если бы действительно существовал такой мудрец, как он, даже я бы захотел бы с ним познакомиться. Чу Лунь сказал: — Нет ничего лучше взаимной оценки талантов. — Он не упомянул о судьбе Цзо Цинчжоу, когда говорил о твоей? Чу Лунь принужденно улыбнулся: — Нет. — Ты лжешь, — слова Цзин Линя заглушили кашель, который вот-вот должен был вырваться из горла Чу Луня. — Ты знал не только свою судьбу, но и судьбу Цзоу Цинчжоу. Ты все знаешь, так зачем скрывать? Чу Лунь держал голос под контролем: — Вы оба выглядите угрожающе, и я не знаю, кто вы — хорошие или плохие. Поэтому я не решился отвечать необдуманно. — Ты действительно осторожен, — сказал Цзин Линь. — Твои ответы не вызывают сомнений. Когда он узнал, что Цзо Цинчжоу умер в тюрьме, преследуемый и обиженный, у него на глаза навернулись слезы, когда он заговорил о нем. Однако после того, как тема разговора перешла в другое русло, он вернулся к нормальному состоянию. Каковы же были его отношения с Цзо Цинчжоу? Он сам говорил, что они были близки, как братья. Если бы брат умер, обычный человек не смог бы сотрудничать до такой степени, чтобы это соответствовало его целям. Его ответы были плавными, как текучая вода. Хотя он не выглядел так, будто защищался, его слова полностью оправдывали его. Даже если Цзин Линь резко сменит тему, он все равно сможет ответить спокойно, осторожно и адекватно. — Божественный Владыка обладает безграничной силой, так зачем ставить нас в затруднительное положение? — кашель Чу Луня усилился. Под утешительные похлопывания Лэ Яня он посмотрел на Цзин Линя и печально сказал: — Я едва избежал смерти, но все еще являюсь инвалидом. Я никак не могу и не смею обмануть Божественного Владыку. — Тебе еще предстоит реализовать свои амбиции из-за “болезни”. Болезнь изначально должна была стать твоим концом. Но с того момента, как Лэ Янь узурпировал чужую жизнь, твоя “болезнь” была излечена. Благодаря этому ты получил новую жизнь. Раз уж ты выжил, зачем снова притворяться инвалидом? На висках Чу Луня выступил пот, и он выглядел подавленным. Но, услышав это, он пришел в такую ярость, что хотел подняться. Лэ Янь удержал его, не понимая слов Цзин Линя. — Серьезная болезнь, которую сразу же вылечили, вызовет подозрения. При нынешнем положении дел ты можешь идти до конца. Раз уж ты не можешь умереть, то почему бы не найти способы использовать болезнь в качестве прикрытия? Лю Чэндэ боялся Цзо Цинчжоу, а не тебя, потому что ты был тяжело болен. Он больше не боялся нападения с тыла, видя, как ты поддерживаешь свою жизнь с помощью горшков с лечебными отварами. И поэтому ты мог без проблем осуществить свои планы. Но откуда ему было знать, что болеет уже не тело, а сердце? — Назовите собаку плохим именем, а потом повесьте её [2], — Чу Лунь закашлялся кровью, окрасив губы в красный цвет. Он достал носовой платок, прижал его к губам и уставился на Цзин Линя: — Только потому, что я выжил, Божественный Владыка должен возложить вину на меня? [2]欲加之罪，何患无辞 yù jiā zhī zuì, hé huàn wú cí букв. когда хотят приписать кому-нибудь вину, за основаниями дело не станет; был бы человек, а статья найдётся. — Я просто предположил, — Цзин Линь взял чай из рук Цан Цзи и отпил глоток, чтобы промочить горло. — И ты уже считаешь себя виновным? — Смерть Сицзина разгневала и людей, и богов, но это произошло не по моей воле. Я никогда не замышлял причинить вред человеку или даже животному! — Конечно, не замышлял, — Цзин Линь потрогал чашку и сказал: — Я всегда держал в руках только меч. Только сегодня я понял, что мужчины, владеющие кистью, еще более удивительны. — Господин, что вы хотите сказать? — нос Лэ Яня покраснел, и он пробормотал: — Шэньчжи всегда был рядом со мной. Он никогда никому не причинял вреда... даже его изменение судьбы я совершил по собственной воле… — Потому что это ты убил его, — Цзин Линь бросил косой взгляд на Чу Луня. — Это был Лю Чэндэ. Император. Таинственный главарь. Все, кроме него. Он узнал об этом случайно. Он не собирался никого подстрекать. — Я никогда, — Чу Лунь сжал носовой платок. Он почти скрежетал зубами: — Я не делал этого! Цзин Линь отставил чашку с чаем и перешел к делу: — Это не имеет ко мне никакого отношения. Я просто хочу знать, кто рассказал тебе о твоей судьбе? Цан Цзи выпрямился и с любопытством спросил: — Разве это не Лю Чэндэ? — Лю Чэндэ — лишь верхушка айсберга. Рано или поздно он станет жертвенной фигурой. То, что он знает, возможно, даже не так много, как то, что знает Его Превосходительство Чу, — Цзин Линь постучал кончиком пальца по столу и с ничего не выражающим лицом спросил: — Тогда, осмелюсь спросить Его Превосходительство Чу, кто открыл вам вашу судьбу? ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ Из-за личных обстоятельств переводчика, теперь главы будут выходить раз в неделю по воскресеньям. Такое решение было принято для того, чтоб избежать постоянного переноса выхода глав. Надеюсь на Ваше понимание!