南禅/Южный алтарь

[1] 霜雪 shuāngxuě 1) иней (мороз) и снег (также обр. в знач.: белоснежный, непорочный, чистый) 2) обр. холодный блеск меча В окно проникали первые лучи утреннего солнца. Все места в комнате были заняты. Кость запястья Цзин Линя выглядывала из белых рукавов, придавая ему твердость, несмотря на общую худобу. Чу Лунь опустил голову, его лицо было скрыто платком, которым он вытирал кровь. Даже выражение его лица стало мрачным. Он перевел взгляд на Лэ Яня и увидел, что демон кисти, глядя на него, тихонько всхлипывает. Он хотел открыть рот, но в него словно набился ком нерастаявшего снега, из-за чего он не мог ничего сказать и оправдаться. — Я не понимаю всего, что сказал господин, — пробормотал Лэ Янь. — Когда я встретил Шэньчжи, он был смертным. Дела смертных всегда были немыслимы и непредсказуемы. Так как же можно винить Шэньчжи только из-за этого совпадения? Если бы он был способен на такое, ему не пришлось бы мучиться от “болезни”. — Единственный, кто может его винить, Цзо Цинчжоу, уже потерял свою жизнь. В этом мире больше нет никого, кто мог бы сказать ему “виновен”, — сказал Цан Цзи. — Мы просто задаем ему вопросы. Почему он должен говорить об этом? — Вполне естественно, что Шэньчжи не может ответить на то, что является чистой воды выдумкой! — Лэ Янь внезапно раскинул руки в стороны, перекрывая Цзин Линю обзор, и воскликнул: — Почему вы не уходите?! — Здесь чудесный ветер, — Цан Цзи скрестил ноги и неторопливо проговорил: — Даже если ты будешь плакать, пока это здание не рухнет, я все равно не сдвинусь с места. Его беззаботная манера так разозлила Лэ Яня, что он покраснел. В ярости он лишь прикрыл Чу Луня, чтобы Цзин Линь и Цан Цзи не могли на него смотреть. Кончики пальцев Цзин Линя замерли на мгновение. Он бросил Чу Луню неожиданный вопрос: — Посмотри, как он защищает тебя всеми возможными способами. Разве у тебя нет ни малейшего желания ответить ему взаимностью и защитить его в ответ? Звук кашля Чу Луня усилился. Он сказал: — Если бы Божественный Владыка не загонял нас в угол, нам бы не пришлось сдаваться на твою милость. — Если ты считаешь, что это загоняет тебя в угол, то завтрашние страдания превратятся в бурную борьбу, — ответил Цзин Линь. — Судьба — это не то, что он может изменить одним лишь взмахом кисти. Он лишил жизни другого человека из корыстных побуждений. Как Демаркационная дивизия могла позволить ему уйти? Если бы вы оба взвалили на себя все страдания, то этот вольнодумец мог бы пожинать плоды победы, не пошевелив и пальцем. Ты шьешь костюм для другого, но разве ты когда-нибудь жалел о той сердечной преданности, которую проявила эта кисть? Чу Лунь ответил: — Какое отношение к нам имеют бедствия, вызванные божествами и дьяволами?! Раз уж ты хочешь докопаться до истины, почему бы тебе не начать с Девятого Неба?! Слова только покинули его рот, как на губах Цзин Линь промелькнул намек на улыбку. — Если бы с Девятого Неба можно было докопаться до сути дела, — насмешливо заметил Цзин Линь, — тогда зачем ему идти к тебе окольными путями? Чу Лунь надолго замолчал, а потом посмотрел на Лэ Яня. В его голове пронеслась целая череда мыслей, прежде чем его язык развязался. Он сказал: — Тем, кто открыл мне это, был… Утренний свет внезапно исказился, и в воздухе послышалось слабое “лязг”. Чешуя Цан Цзи резко облепила его руки, и обострилось обоняние. Он вскочил с кресла и набросился на Цзин Линя, повалив их на землю. Приземлившись, Цзин Линь не спеша начертил рукой талисман и метнул его в сторону Лэ Яня и Чу Луня. Лазурный свет материализовался и окутал их. Крыша рухнула с грохотом. Как только дерево сломалось, а черепица разлетелась вдребезги, Цан Цзи услышал звонкий звук, прорвавшийся сквозь ветер, который несся на него. Они не торопились приходить, но и не спешили их преследовать! Лэ Янь закрыл уши и застонал от боли, не в силах вынести этот раздирающий и пронзающий воздух звук. Чу Лунь закрыл уши руками, но Лэ Яню было так больно, что из его ушей потекла кровь. Сильный ветер проникал сквозь дыру в поврежденной крыше. Цан Цзи увидел длинную стрелу, отлитую изо льда и несущую в себе холодную ауру, которая устремилась прямо к его лицу. Он собрал свою духовную энергию, намереваясь схватить стрелу голыми руками. Цзин Линь повысил голос: — Не надо! Однако длинная стрела уже была прямо перед глазами Цан Цзи. Цан Цзи схватился за стрелу, чтобы остановить ее. Услышав голос Цзин Линя, он увидел, как тело длинного оружия треснуло и разорвалось на части. Прямо перед его лицом появилось ледяное лезвие, острое и угрожающее. Щеку Цан Цзи рассекло. Сразу после этого началась метель. Холодный лед между его пальцами стремительно нарастал. Рука Цан Цзи опустилась, застыв на месте. В следующее мгновение лед внезапно отступил, увлекая за собой Цан Цзи, который пробил стену и погрузился в плотный снег! В середине лета было невыносимо жарко. Но сейчас дома во всей столице были покрыты белым снегом, а земли застыли во льду. Кто же этот человек? Неужели Цан Цзи уже доводилось обмениваться ударами с ему подобным?! Он поднял голову и увидел, что стоящая в воздухе фигура ему очень знакома. — Когда стрела Шуансюэ и копье По Чжэн соединятся, Трем царствам Неба и Земли не будет спасения, — голос Цзин Линя стал хриплым. Белый халат человека среди снегов развевался на ветру. Черные волосы свисали по спине и рассыпались по морозу. Ничто не скрывало его лица. Белая лента, прикрывавшая глаза, была обернута вокруг запястья. Перед ним открылась пара острых, завораживающих орлиных глаз. Это был Хуэй Ань, с которым они расстались в Ситу. — Никогда не думал, что мы встретимся здесь снова после того, как расстались зимой. Этот маленький приятель вырос. Полагаю, еда в пути была замечательной, и ты наелся досыта, — Хуэй Ань улыбнулся. — Теперь, когда ты добился чего-то, почему бы тебе не делать добро для людей, вместо того чтобы, подобно демонам и дьяволам, нести беды в мир людей? Руки Цан Цзи застыли на месте. Не в силах вырваться, он мог только спорить с Хуэй Анем. Он сказал: — На человека, который отсутствовал три дня, нужно смотреть по-другому [2]. Неужели передо мной сейчас тот же, что и хранитель Ситу, которого я видел в последний раз? [2]士别三日，刮目相看 shì bié sān rì, guā mù xiāng kàn ссылается на: 士别三日，刮目相待 shìbié sānrì guāmù xiāngdài мужи разлучились на три дня, и [встретившись вновь] стали относиться друг к другу, словно протерев глаза (обр. в знач. даже если расстался с человеком на очень короткое время, возможно, он существенно улучшился, и его уже следует воспринимать по-новому) — Конечно, — когда Хуэй Ань заговорил, его словно овеял весенний ветерок. — Мне приказали охранять Ситу. У хранителя не должно быть вредоносной ауры, поэтому я спрятал и сдержал этот лук в царстве Девятого Неба и передал его Цуй Шаньсэну, чтобы он управлял им от моего имени. Но в последнее время царство осаждают слишком много пустяков. Я слышал, что в столице появился злой дух, который привел к аномалиям на Небе и Земле. Тюрьма Жуйхун не может выделить лишнюю руку, поэтому они могут только послать такого бездарного человека, как я, чтобы он пришел и посмотрел. Я могу сказать, что уровень развития этого маленького приятеля уже достаточно высок. Я надеюсь, что вы не обидитесь на меня, если захотите померяться силами и обменяться советами. Цан Цзи поднял обе руки и сказал: — Теперь я безоружен и беззащитен, и вы можете расправиться со мной, как пожелаете. Но позвольте спросить, какое отношение ко мне имеют беспорядки в столице, вызванные злым духом? — Поначалу никакого, — Хуэй Ань вздохнул, — но уже было решено, что в ближайшем будущем У Ин займет определённую должность. Хотя ему еще не был присвоен титул, он уже был зарегистрирован в Реестре Учения Богов. Ты поглотил его духовное море, зубами раздавил его изначальную форму и разорвал на части его душу, чтобы сожрать все это. Ты уже нарушил закон об убийстве божества. Поймать тебя будет справедливостью. — Понятно, — пройдя по льду, Цан Цзи сделал несколько шагов вперед и сказал: — Я уже здесь. Просто приди и схвати меня. — Не стоит торопиться, — орлиный взгляд Хуэй Аня переместился на Цзин Линя. — Другой… Цзин Линь собрал силу в кончиках пальцев, и внезапно появился лазурный свет. Над землей появился парящий гигантский талисман. По всему телу Цан Цзи разлился поток теплой энергии. Его духовное море вырвалось вперед и с треском раскололо лед. Взмахнув ногой, Цан Цзи поднял ветер, и белый снег резко развернулся. Снег закружился, словно рассыпанные цветы, и волосы Хуэй Аня затрепетали перед глазами. На мгновение он не смог разглядеть, что происходит внизу. Металлические колокольчики под карнизами разных столичных домов звенели, сталкиваясь друг с другом. Ветер сеял хаос на улицах. В одно мгновение висячие вывески перевернулись и разлетелись во все стороны, а фонари раскачивались под потоком воздуха. Вокруг царил хаос. Хуэй Ань среди этого беспорядка спокойно сказал: — Я здесь по приказу. Как я могу вернуться с пустыми руками? Если этот дружок откажется подчиниться, то я смогу забрать его только силой. Как только он это сказал, Цан Цзи прорвался сквозь снежную бурю и встал перед ним. Из его кулака вырвался порыв ветра, от которого рукава халата Хуэй Аня затрепетали! Хуэй Ань поднял руку, чтобы отбить кулак. Звуки ударов и пинков, которыми они обменивались, отражались от летящего снега. Удары Цан Цзи были сильными и быстрыми, а его движения — изящными и трудноуловимыми. Сочетание двух разных достоинств превращало его в противника, с которым было особенно трудно справиться. Хуэй Ань использовал все свои приемы, парируя каждый удар Цан Цзи. Его движения менялись в зависимости от движений Цан Цзи. Под мелким снегом они сражались так рьяно, что их стало трудно разнять. Не прошло и минуты, как Хуэй Ань перевернулся и схватил Цан Цзи за руку. Двигаясь, словно текучая река, он развернулся и рывком ударил его в плечо. Невидимая сила этого рывка разметала окружающий снег. Цан Цзи замер на мгновение, а затем, развернув руку, ударил Хуэй Аня ладонью вниз, и тот отступил на шаг. Как только человек отступит на шаг, сразу же проявится его слабость! По сравнению с тем, каким он был совсем недавно, Цан Цзи, обученный Цзин Линем, стал уверенным в себе бойцом. Его беспокойство улетучилось, как листья на воде, и он неторопливо двинулся вперед. Он видел слабое место Хуэй Аня, но не стал целиться в него. От начала и до конца он занимал оборонительную позицию и держался от Хуэй Аня на расстоянии, не слишком далеком и не слишком близком. Название “стрела Шуансюэ” означало, что эта стрела Хуэй Аня могла превращаться в лед и менять свою форму под воздействием ветра. Преследуя другого, она никогда не отступала, даже если ей приходилось гнаться до самых небес и до самой земли. Она будет неустанно преследовать человека до тех пор, пока ему будет негде спрятаться. Если бы его стрела была настолько мощной, другая сторона не позволила бы ему выпустить ее! Цан Цзи был стройным, но при этом мощно сложенным. Его ноги были длинными, а тело — сильным. Как только Хуэй Ань приблизился к нему, чешуя Цан Цзи превратилась в броню, защищающую его, и даже если его били, он не чувствовал боли. Можно сказать, что он был самым сложным противником среди всех чешуйчатых. Цан Цзи помнил, как Хуэй Ань оказался в невыгодном положении, когда они сражались друг с другом на близком расстоянии во время их встречи в Ситу. Очевидно, что этот человек не был искусен в ближнем бою, всё, на что он полагался — это преимущество орлиных глаз, позволяющее ему различать движения противника. После долгого боя Цан Цзи почувствовал, что силы Хуэй Аня слабеют. Он выглядел так, словно собирался отступить. Но теперь, когда Цан Цзи сражался, чтобы получить преимущество над ним, как он мог так легко отпустить его? — Может, в твои удары и была включена стойка “Осенний ветер, сметающий листья”, но она не может обмануть мои глаза, — Хуэй Ань получил удар кулаком от Цан Цзи, раздался треск. — Шифу этого маленького приятеля тоже из Девятых Небесных Врат. Интересно, кто из Божественных Владык он? Цан Цзи сказал: — Вы, люди, любите гадать. Так что попробуй еще раз. Лазурный талисман под их ногами был уже готов. В ушах Хуэй Аня зазвенел колокольчик. Словно вспомнив что-то, он отступил и надвинулся на Цзин Линя. Звук медного колокольчика поднимался и опускался, как волны. Цзин Линь сжал пальцы, чтобы унять ветер. Лазурный талисман под его ногами сверкал, как кристальная вода. Когда Хуэй Ань подошел к нему, он набросился на него в атаке. Хуэй Ань словно погрузился в силовое поле. Все его движения стали ненормально медленными. Увидев, что Цан Цзи и Цзин Линь собираются бежать, он дернул тетиву. Из нее появился огромный лук размером в половину человеческого роста. Ледяная тетива затрещала, и длинная стрела с мощным свистом устремилась к ним! Холодная аура вновь дала о себе знать. Территория столицы со скоростью, видимой невооруженным глазом, превратилась в лед, мороз следовал за траекторией полета стрелы. В мгновение ока он распространился везде. Уши Лэ Яня на время заложило. Он помог Чу Луню подняться. Времени на создание печати почти не было, поэтому он бросился вперед, превратился в кисть и встал перед Чу Лунем, словно Божественная Игла Моря [3], блокируя и защищая его от холода. [3] 定海神针 dìnghǎi shénzhēn волшебная игла, повелевающая морем (одно из названий волшебного посоха Сунь Укуна 金箍棒 из романа "Путешествие на Запад"); мощное оружие; стабилизирующая сила. Руки и ноги Чу Луня уже застыли, но в груди словно загудела печка, согревая его настолько, что в голове зашумело. Цзин Линь увидел стрелу и взмахнул рукой. На его глазах вдруг материализовались знаки на лазурном талисмане. Лазурный свет потускнел, вспыхнул золотистый свет, внутри которого пересекались санскритские иероглифы. Кольцо из маленьких талисманов соединилось в воздухе и закрутилось, образуя поверхность. Налетевший ветер быстро превратился в массивный меч, который, казалось, держал небо, создавая баррикаду перед Цзин Линем. В тот момент, когда длинная стрела ударила по мечу, в воздухе раздался треск. Оба меча разлетелись на осколки, превратившись в ледяные лезвия и лазурный свет. Не желая, чтобы Хуэй Ань выяснял отношения с Цзин Линем, Цан Цзи подхватил Цзин Линя на руки и удалился. Взяв Цзин Линя под руку, он крикнул: — Никогда раньше не слышал, чтобы ты упоминал об этом движении! Цзин Линь скромно ответил: — Просто маленькая хитрость. Если они хотели замаскироваться среди летящего снега, то должны были скрыть свои следы. Но неожиданно Хуэй Ань не проявил ни малейшего беспокойства из-за произошедшего столкновения. Его орлиные глаза не отрывались от спины Цзин Линя. Как только он увидел, что они разворачиваются, он уже выпустил вторую стрелу из своих пальцев в их сторону. Стрела Шуансюэ устремилась вперед под порывами ветра. Даже когда Цан Цзи резко перешел на зигзагообразный бег, он не смог оторваться от её преследования. Ногой он перевернул висящую на уличном рынке вывеску и опрокинул длинный шест, чтобы разбить длинную стрелу и прервать траекторию её движения. Кто бы мог ожидать, что этот снаряд поведет себя так, будто у него есть глаза? В тот момент, когда длинная жердь понеслась к стреле, она взмахнула хвостом, меняя направление, и бросилась на Цзин Линя. Кулаки и руки Цан Цзи превратились в когти, готовые вот-вот снова схватить его! Из столицы раздалось ледяное фырканье, и в воздухе появился нефритово-белый пушистый хвост. Кончик хвоста обвился вокруг стрелы Шуансюэ и отбросил её в воздух, где она и разбилась. Сиянь встал на цыпочки, чтобы подержать зонтик для хозяйки, оставляя на тонком снегу маленькие и изящные следы от цветов сливы. Хуачан была роскошно одета, она стояла на улице со сложенными руками, и на вышитых туфлях на её ногах не было ни единого следа снега. Девять хвостов дико колыхались за ее спиной. Она посмотрела на Хуэй Аня: — Почему они послали сюда тебя, а не Цуй Шаньсэна? Хуэй Ань закрыл глаза, чтобы видеть Хуачан только в образе девятихвостой лисицы. Лук в его ладони растворился, как тающий лед. Только после того, как он осторожно вытащил ленту, чтобы закрепить ее на глазах, он улыбнулся и ответил: — Боялись, что он может встревожить вас. Поэтому они могли послать только меня. Увидев, что четверо уже исчезли, Хуачан с улыбкой сказала: — Я пришла не вовремя и помешала вам исполнять свои обязанности. Как я должна быть наказана за это преступление? Хуэй Ань повернулся и посмотрел в ту сторону, где исчез Цзин Линь. Он многозначительно сказал: — Не стоит называть это так, лучше сказать, что это было очень вовремя, — вздохнув, он вытер пыль с рукавов. — Жаль, что без копья По Чжэн эта стрела Шуансюэ не может раскрыть всю свою мощь. Она даже рыбу не может поймать.