南禅/Южный алтарь

Выбравшись из затруднительного положения, Чу Лунь поспешно коснулся Лэ Яня. Демон кисти неподвижно лежал в его руке. Чу Лунь несколько раз позвал его, но тот никак не отреагировал. Чу Лунь так разволновался, что его кашель усилился. — Божественный Владыка! — Чу Лунь прикрыл губы и быстро заговорил: — Пожалуйста, спасите его жизнь. Я готов отдать свою жизнь Божественному Владыке! Цзин Линь только поднял руки Цан Цзи и внимательно осмотрел их. Чешуя Цан Цзи была покрыта царапинами, полученными от ледяных лезвий. Теперь он смотрел на Хуэй Аня иначе. Когда Чу Лунь увидел, что Цзин Линь не обращает на него внимания, он понял, какого ответа тот хочет. Он сразу же сказал: — Тот, кто рассказал мне о Реестре Жизни, не божество, а демон на картине! — Расскажи мне подробности, — Цзин Линь посмотрел на царапины Цан Цзи и нахмурился. — С Лэ Янем пока все в порядке. — Эти шрамы — обычное дело, — Цан Цзи наклонил голову, изучая выражение лица Цзин Линя. — Почему ты хмуришься? — Цуй Шаньсэн трижды обменивался с тобой ударами. Эту чешую не может повредить даже посох Сян Мо. А вот три удара стрелами Хуэй Аня сегодня оставили на ней борозды, — Цзин Линь кончиками пальцев погладил шрамы на чешуе. Было видно, что у него уже есть подозрения, но он не хотел раскрывать их слишком подробно. Поэтому Цан Цзи, который уже все понял, не стал допытываться дальше. Чу Лунь был достаточно тактичен, чтобы не подслушивать их разговор. — В девятом году Тяньцзя я отправился учиться в Дунсян и проходил мимо одного храма. Тот, кому поклонялись, был не учением и не статуей, а картиной, — он сдержал кашель и продолжил: — Внешний вид изображённого на картине был непревзойденным. Он держал в руке складной веер и выглядел так, словно обладал удивительной способностью превращать камни в духов и заставлять расцветать сломанные ветви. — Владыка Дун, — Цан Цзи тоже нахмурился. — Я не знаю его происхождения. Но во время моего пребывания в храме я слышал, как он говорил, когда поздно вечером я сжигал полуночное масло. Он мог покинуть картину, чтобы завязать со мной разговор. Увидев, как я болен, он сказал мне, что моя жизнь оборвется в двенадцатом году Тяньцзя. Если я хочу избежать этой беды, мне придется познакомиться с Лю Чэндэ. Это знакомство станет поворотным моментом в моей жизни, — Чу Лунь сделал небольшую паузу. — Тогда я уже был знаком с Сицзином, поэтому спросил о нем. Человек с картины сказал, что император замешан в делах, которые мы расследуем, и в них замешано много чиновников из столицы. Одними усилиями Сицзина искоренить корень проблемы будет сложно. Только объединив усилия, мы сможем излечить болезнь в самом ее начале. К этому моменту он уже не мог больше терпеть и наклонился, весь обливаясь потом. Он продолжал: — Я никогда не ожидал этого... Изменить жизнь — значит заплатить за нее другой жизнью... Жизнь за жизнь. А за мою заплатил Сицзин. — Даже если бы это был не Цзо Цинчжоу, это был бы кто-то другой, — Цан Цзи посмотрел на него сверху вниз. — Значит, ничего страшного, если это будет кто-то другой? Цан Цзи смотрел на Чу Луня, но ему казалось, что он видит дело Дун Линя. Когда ямэнь арестовали Цянь Вэйши, они сказали то же самое, что и Чу Лунь сегодня. Если бы Цянь Вэйши пал настолько низко, что стал зверем в человеческой коже, и сделал что-то с Цаоюй, то это было бы чудовищным преступлением. Но что было бы, если бы Цаоюй заменили кем-то другим? Например, на бездомную девочку-сироту? Убивать Цзо Цинчжоу было неправильно. Но можно ли было убить другого человека, которого он никогда не видел? Цан Цзи размышлял над этим, но вдруг разразился смехом. Ему вдруг стало скучно, и интерес к делу пропал. Все это было довольно бессмысленно. Он перевел взгляд на Цзин Линя и сказал: — Я буду ждать тебя снаружи. Откинув занавеску, он вышел под карниз и, прислонившись к колонне, больше ничего не говорил. ◈ ◈ ◈ Через час Цзин Линь вышел из дома. Цан Цзи сидел на корточках на вершине лестницы и лепил из оставшегося после Хуэй Аня снега снеговика, похожего по размеру на маленького каменного человечка. Маленький каменный человечек держал в руках снежный ком, чтобы сделать еще меньшего парчового карпа. Соединив головы, они разразились хохотом. Цзин Линь заметил, что на лбу Цан Цзи исчезли следы недовольства. Цан Цзи был все так же игрив, как и прежде. Он поднял брови и слегка подтолкнул его. Не поднимая глаз, Цан Цзи перевернул руку и схватил его за ногу. — Как с ними обоими поступить? — Цан Цзи протянул палец, чтобы подтолкнуть маленького каменного человечка, а затем взял его за воротник и вернул себе на грудь. — Что случилось, то случилось. Пусть карма идет своим чередом. Цан Цзи выдохнул в ладони и посмотрел на небо: — Я думаю, что указ Неба и Земли — это полная чушь. Они позволили хаосу в Чжунду остаться без контроля и послали туда бездельников. Чего они хотят? Навлечь на себя беду? Цзин Линь не ответил. Цан Цзи продолжил: — Я не могу принять это так просто. На фоне снега и тумана черты его лица стали еще более суровыми. Ребячество, которое было на его лице, когда он покидал гору, теперь исчезло. Со временем оно превратилось в осколки, а на смену ему пришла иная созерцательность. — Кто же ответит за страдания Цяньюя и Цзо Цинчжоу? Если все страдания можно вот так просто списать на них, то какой смысл тогда рождаться? Человеческие жизни так же дешевы, как трава. Даже быть рыбой гораздо приятнее, чем человеком. Я никогда не понимал, в чем провинились Дун Линь, Гу Шэнь и Цзо Цинчжоу. То, что происходит по кругу — это просто использование человеческой жизни для восполнения жизни другого человека. Умрет Чу Лунь или нет — уже не важно. После сегодняшнего дня останется множество людей, которые будут уничтожены из-за минутного промаха. Мы с тобой расследовали это на протяжении всего пути, но в итоге оказались лишь на середине пути “восьми страданий”. Цзин Линь вздохнул: — В твоём сердце уже начало зарождаться сострадание. Но Цан Цзи ответил: — Я всего лишь сторонний наблюдатель. — Когда твое сердце познает сострадание, ты больше не будешь действовать без оглядки на жизнь, — Цзин Линь опустил глаза. Цан Цзи поднял голову и встретился взглядом с Цзин Линем: — Ты уже больше человек, чем я. Тогда о чем ты думаешь? Цзин Линь долгое время стоял неподвижно, а затем смахнул со лба Цан Цзи кусочки снега. Он медленно сказал: — Я думаю... является ли Владыка Дун демоном на картине, о которой говорил Чу Лунь, или это маскировка, созданная искусством рисования божеств? — Если бы мы никогда не встречали божество-хранителя двери, я бы заподозрил, что это Владыка Дун играет с нами. Но в данный момент я не думаю, что это он, — сказал Цан Цзи. — Что же такого особенного в Владыке Дуне, что все ему подражают? — Во многих ситуациях не будет лучшего выбора, чем он. Уже тот факт, что он родился в Кровавом море, сделал его объектом порицания. Ты видел его ужасающую первоначальную форму. Среди божеств царства Девятого Неба вряд ли найдется кто-то, кто мог бы стать его противником. После смерти Верховного отца и погружения Ли Жуна в сон он стал самым опасным человеком в царстве Девятого неба. Кроме того, он отвечает за призыв Весны, благодаря чему удобно спускаться в Смертное царство и легче заметать следы. Самое главное, что Владыка Дун человек, который не беспокоится по пустякам. Он весьма горд и высокомерен в отношении своих талантов и не жалеет слов. Число божеств, которых он оскорбил, даже больше, чем тех, кого он может вспомнить. — Даже если так, то использование внешности Владыки Дуна в этом случае будет не просто вопросом вынашивания обид, — Цан Цзи поднялся на ноги и отряхнул снег с плеч. — И этот Хуэй Ань. Я продолжаю чувствовать после нашей сегодняшней битвы, что он здесь не для того, чтобы схватить меня. Скорее, он здесь, чтобы мутить воду. — Его слова недостаточно убедительны, — сказал Цзин Линь. — В тюрьме Жуйхун триста божеств. Даже если Цуй Шаньсэн не может уйти от своих обязательств, ему не следовало искать Хуэй Аня. Хуэй Ань был наделен Чжунду, и он также потерял вспомогательную силу копья По Чжэн Ли Жуна. Он не подходящий кандидат. — Возможно, его послали не туда, — Цан Цзи задумался. — Когда У Ин преградил мне путь той ночью, он привел с собой немного рабочей силы. Хотя они не были выдающимися, их все равно можно было считать подкреплением. Но сегодня Хуэй Ань был совсем один. — Если бы у него не было особого приказа от Девятого Неба, он не смог бы скрыться от глаз Демаркационного Отдела вдоль границы, если бы он хотел покинуть Ситу, — Цзин Линь чувствовал, что что-то не так, и все же он смутно понимал, что именно. — Вот как ты должен думать, — Цан Цзи сунул маленького каменного человечка обратно в рукав и спросил: — Если это был кто-то другой, посланный Царством Девятого Неба, то каков был мотив Хуэй Аня выдать себя за него и прибыть раньше него? Цзин Линь спросил: — Что? Цан Цзи покосился на него и сказал: — Разве не ты являешься мотивом? Цзин Линь замер. Затем его настроение резко ухудшилось. — Не стоит оставаться здесь надолго, — сказал Цан Цзи. — Владыка Линь Сун более востребован, чем я ожидал. — Неважно, каковы мотивы Хуэй Аня, ему все равно придется разбираться с беспорядком в столице, — ответил Цзин Линь. — Злой дух поглотил половину божественного тела Богини Шэн Ле. Это дело гораздо важнее, чем поймать тебя и меня. — Тем не менее, не говори мне, что нам обоим нужно стоять здесь на страже день и ночь, чтобы сторожить их, — Цан Цзи повернулся. В комнате было тихо. Кто знает, ждет ли еще Чу Лунь? — Ты можешь думать о них как о деревьях [1]. [1] 守株待兔 shǒuzhū dàitù досл. сторожить пень в ожидании зайца; обр. ждать у моря погоды, сидеть сложа руки, уповать на судьбу. — Деревьях? Цзин Линь спустился по ступенькам, осмотрел заброшенный боковой двор и сказал: — Другая сторона приложила столько усилий, чтобы внедрить Чу Луня. У него должно быть какое-то другое применение. Теперь он в наших руках. Это то, что я называю “сторожить дерево в ожидании зайца”. ◈ ◈ ◈ В течение следующих нескольких дней Чу Лунь оставался в доме, чтобы восстановить силы. Он был достаточно безжалостен к себе, чтобы заболеть, и теперь ему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы вылечиться. Лэ Янь редко был счастлив с тех пор, как проснулся. Кроме того, как он варил лекарство для Чу Луня и кормил его лекарствами, все, что он делал, это сидел под карнизом и тупо смотрел на траву во дворе. Цан Цзи сидел, скрестив ноги, на крыше, держа удочку с маленьким травяным духом на одном конце. Он болтал ею в воздухе, чтобы подразнить щебечущих маленьких духов во дворе. — Почему ты не играешь с остальными? — Цан Цзи слегка толкнул маленького каменного человечка. Он катился по крыше, пока не остановился у карниза. Он вернулся и сел. Человечек тоже сидел, скрестив ноги, даже подперев голову, как будто о чем-то размышляя. Цан Цзи потряс удочкой, и маленький травяной дух закричал писклявым голосом. Толпа сильных на вид духов, метавшихся по двору на своих длинных ногах, все одновременно подняли головы и ахнули. Под карнизом Лэ Янь вздохнул. Маленький каменный человечек повторил за ним. Цан Цзи не мог не вздохнуть тоже. Он сказал: — Что с этим человеком? Чу Лунь жив и здоров, и ему не пришлось платить своей жизнью за Цзо Цинчжоу. Так почему же он вздыхает весь день? Это заставляет меня чувствовать себя так неуютно. Маленький каменный человечек раскинул руки и рухнул обратно на плитку с таким же неловким выражением лица. — Как только все эти вопросы будут решены, — сказал Цан Цзи, — я поиграю с тобой. Маленький каменный человечек перевернулся и лёг, показывая Цан Цзи свой зад. — Учись у Цзин Линя. Медитируй спокойно, как старый монах. Видишь, он так молод, но ему просто необходимо быть таким скучным. Никто не будет смеяться над ним, даже если он придет поиграть с нами. Взгляд Цан Цзи переместился в угол двора. Цзин Линь лежал в ротанговом кресле, накрывшись книгой, и глубоко спал. Услышав это, маленький каменный человечек вскочил на ноги и бросился к Цан Цзи на спину. Он вскарабкался на его плечи и уселся на них, чтобы поиграть с волосами, заплетая их в косы. — Я говорю о том, что он пришел поиграть с нами. А не с тобой, — Цан Цзи снова потряс палкой, чем так напугал маленького духа травы, что его душа вот-вот покинула бы тело. Духи внизу поспешили в ту сторону, куда он полетел, желая поймать его. Цан Цзи тоже захотелось прилечь, поэтому он сказал: — Я спущусь позже и сделаю его кресло побольше. Мы можем просто спать вместе. Пальцы маленького каменного человечка были неуклюжими, а волосы, заплетенные в косу, выглядели так, будто их переплели с травой. Выслушав Цан Цзи, он издал несколько холодных смешков. Видя, что он в совершенстве имитирует выражение лица Цзин Линя, Цан Цзи развеселился и сказал: — Ты научился у него, пробыв в его рукавах целый день? К счастью, ты не превратился в духа. Иначе ты бы смог выдать себя за настоящего. Но когда маленький каменный человечек услышал это, он скатился с плеча Цан Цзи. Он прошел несколько шагов, заложив руки за спину и держа в руках веер из листьев, и несколько раз взмахнул им. Цан Цзи с притворной серьезностью сказал: — Ты действительно похож на него, но ты слишком самодоволен. Когда ты видел Цзин Линя самодовольным? Он всегда сохраняет самообладание. Маленький каменный человечек отбросил листок и снова забрался на плечо Цан Цзи. Цан Цзи смотрел, как солнце садится за горизонт, и осматривал столицу. От летящего снега не осталось и следа, наступили летние сумерки. Его взгляд переместился в угол двора, и он увидел тени, наброшенные на это место. Пальцы Цзин Линя закрывали корешок книги. Он выглядел особенно красивым. — В последнее время мне это кажется странным, — прошептал Цан Цзи, словно завороженный. — Нет... Я всегда находил это странным. Раз уж у меня есть способность пожирать других, почему я до сих пор так сильно одержим им? Как только мой живот опустел бы, я должен был почувствовать, что мы с ним стали одним целым. Как будто, съев его, я никогда его не потеряю. Может, я попал под чары? Эта мысль снова и снова прокручивается у меня в голове, — он снова почесал свой нос и продолжил: — Позже я буду спать в этом кресле. Я притворюсь, что сплю, а потом укушу его. Как ты думаешь, он проснется? Он только успел это сказать, как увидел, что Цзин Линь, который лежал там уже целый день, медленно опускает книгу и смотрит на него яркими, ясными глазами.