南禅/Южный алтарь

Туман рассеялся. Кровь стекала с клинка Янь Цюань и пропитывала рукав Цзин Линя. Даже не моргнув глазом, он выдернул клинок. Цан Цзи зашатался. Кровь хлынула и залила всю его спину. Его тело упало на землю. Цзин Линь спокойно взмахнул клинком, и кровь брызнула ему в ноги. Его халат остался незапятнанным, он перешагнул через Цан Цзи и подошел к Тао Чжи. Плача и смеясь, Тао Чжи сказал: — Сегодня я своими глазами увидел, насколько ты бессердечен. Цзин Линь, Путь нелегок. Неудивительно, что отец уделял тебе особое внимание. Ведь ты единственный, кто может быть настолько безжалостным. — Жизнь за жизнь, — ответил Цзин Линь. — Я отдам ему всю свою жизнь. Но если я упущу этот момент, то никогда больше не найду подходящей возможности убить тебя. — И ты воткнешь ему нож в спину! — Тао Чжи прикрыл лицо, чтобы скрыть свой вид. Изуродованный предыдущей атакой, он тут же уклонился и сказал: — Каждый в этом мире может стать мечом в твоих руках, дорогой под твоими ногами. Ты защищал Путь до тех пор, пока не потерял рассудок. Ты сошел с ума! — Верно, — Цзин Линь встал в темноте ночи и сказал: — Любого, кто помешает мне защищать Путь, будь то родственник или друг, я убью. — Ты безумен! — Тао Чжи отступил на шаг и с недоверием обвел взглядом Цзин Линя. Он сказал хриплым голосом: — Ты безумец. Это ты — злой дух. Ты самый большой дьявол в мире! Твоя совесть полностью исчезла... Нет, ты больше не человек. У тебя от природы нет чувств и желаний. Ты — идеальное орудие убийства. Цзин Линь перевернул свой клинок, и холодный свет пробился сквозь толщу ночи. Его глаза были бесстрастны, а удары безжалостны. В один миг его рукава зашелестели на ветру. Между отблесками меча его удары были плавными, как дрейфующие облака. Тао Чжи мгновенно выхватил меч и скрестил его с Цзин Линем. Звук столкнувшихся клинков разнесся по воздуху. — Тогда мои навыки были не на высоте, и я не смог сопротивляться! Но вы с Ли Жуном продолжали перекладывать вину за уничтожение города на меня. Это и есть тот самый “Путь”, о котором ты говоришь? — Тао Чжи заставил Цзин Линя отступить на несколько шагов. Зажав между ними клинки, он выплеснул свою ненависть: — Северные земли настолько обширны, что Девятые Небесные Врата не могли вмешаться. Ты прекрасно знаешь, кто устроил резню целого города! Чтобы защитить его репутацию, ты выставил меня настоящим злом. Разве это Путь? Как это может быть Путем?! Это самый бессовестный обман из всех! От удара Цзин Линя длинный меч Тао Чжи чуть не вылетел из руки. Выражение его лица было спокойным, как вода. — Ты обманом заставил его считать тебя своим доверенным лицом. Но он никак не ожидал, что вы с Ли Жуном объедините усилия и убьете его в одно мгновение! — из ладони Тао Чжи вырвался кровавый цветок. Он стремительно отступил на несколько шагов и сказал: — Я вижу, вижу! Почему ты так безжалостен? Положение Владыки трех царств?! О, Цзин Линь, как нелепо. Как смешно, что ты не ожидал, что Ли Жун в конце концов ополчится против тебя из-за этого! Все твои планы были напрасны. В итоге ты помог другому человеку достичь его цели, а сам дошел до такого состояния! Тао Чжи пнул Цан Цзи и холодно сказал: — Он уже не помнит своего прошлого. Вот почему он снова позволил тебе обмануть его. Как чудесно. Цзин Линь, посмотри, какой ты проницательный. Ты говорил, что я отношусь к другим как к животным, но ты не лучше меня! — Смотри-ка, как ты беспокоишься за него, — Цзин Линь приблизился к нему. — Почему бы не убить меня сейчас, чтобы я заплатил своей жизнью за его жизнь? Кто бы мог подумать, что ты будешь так сильно думать об императоре Цане даже после путешествия через Кровавое море? Тао Чжи продолжал отступать. Его дыхание было неровным. Духовная энергия продолжала вытекать из раны, которую разорвал Цан Цзи, и поэтому ему было нежелательно вступать в длительную битву. Тем не менее он продолжал нести всякую чушь, явно пытаясь затянуть сражение. Цзин Линь холодно посмотрел на небо и сказал: — Подкрепление на Небесах? Кто провел тебя через Кровавое море? Кто подарил тебе бумажный талисман нарисованного божества? Почему бы тебе не позвать его сегодня вечером, чтобы он встретился со мной? — Боюсь, даже ты не осмелишься встретиться с ним! Тао Чжи внезапно призвал небесный гром и, взмахнув мечом, метнул питона из молний в Цзин Линя. Вокруг них закружилась земля, Небо и Земля зажали Цзин Линя между собой. Гроза обрушилась на них, выпустив на Цзин Линя ревущие и искажающие молнии. Рукава Цзин Линя взметнулись в воздух. Лазурный свет под его подошвами переплетался, вырисовывая узоры массивного талисмана, который парил в воздухе, чтобы принять на себя удар сокрушительной молнии. За то время, пока Цзин Линь ловил удар, А-И превратился в пятицветную птицу и с криком поднялся в воздух. В небе показались его длинные перья, великолепные и ослепительные. Он пронесся сквозь гром и молнии и намотал золотую цепь буддийских писаний вокруг рта Тао Чжи, не давая тому подняться в воздух. Лицо Тао Чжи лишилось всех красок. Он ступил на землю, желая бежать. Он не ожидал, что его лодыжка окажется в крепкой хватке. Цан Цзи, который долгое время лежал без движения, мгновенно открыл глаза и ударил одной рукой по земле. На месте удара сразу же появились трещины. Вся земля внезапно обрушилась. Даже каменные плиты превратились в порошок. Тао Чжи не успел вовремя среагировать, и его затянуло в рушащиеся развалины. Повторив тот же трюк, он превратился в туман и скрылся. Меч Янь Цюань поднял сильный ветер и внезапно атаковал! Тао Чжи покатился по земле от боли и вернулся в человеческий облик. Постучав ногой, Цан Цзи прыгнул. Увидев, что Тао Чжи переворачивается, чтобы встать на ноги, он схватил когтем его затылок и шлепнул его обратно на землю. Тао Чжи сразу же закашлялся грязной кровью. Затылок словно прижало горой Тай, обездвиживая его. Тао Чжи сплюнул: — Подумать только, я даже проклинал его из-за тебя. А ты, оказывается, объединился с ним, чтобы обмануть меня! — Есть разница между родным и чужаком. Нужно отличать чужаков от своих, — Цан Цзи наклонился. — Я не верю ни единому слову из того, что ты сказал! Кровь сочилась изо рта Тао Чжи. Он знал, что на этот раз ему не удастся сбежать, поэтому хриплым голосом прошептал: — Ты не веришь мне? Человек, который убил тебя пятьсот лет назад — это Цзин Линь! Он одурачил тебя! И ты все еще готов ему верить! — В этом мире множество людей, которые приходят и уходят. Единственный, кому я доверяю — это он, — Цан Цзи крепко зажмурился. — Кем ты себя возомнил? Кто ты такой, чтобы мечтать вбить клин между нами одними лишь словами? Тао Чжи судорожно закашлялся. Он глотал только кровь: — Откуда ты знаешь, что он тебе не солжет? Ха-ха! Глупец! Откуда тебе знать, что он тебя не обманет?! Жди. Просто жди. Однажды ты пожалеешь о сегодняшнем дне! — он собрал все силы, чтобы немного приподнять голову, и изо всех сил закричал: — Это правда, что я, Тао Чжи, убивал людей! Но я никогда не уничтожал города! В этом мире нет ни одного места, где бы не потворствовали злодеям и злодеяниям. И все же для меня не нашлось места? Цзин Линь, я жду тебя, жду, когда ты заплатишь своей жизнью… Голос Тао Чжи резко прервался. Меч Янь Цюань метнулся к нему, чтобы проткнуть, и золотая цепь над ним с грохотом рухнула вниз. Повсюду вспыхнул огонь. Цан Цзи выпустил руку из огня и наклонил голову, чтобы слизать кровь с кончиков пальцев. “Если однажды он меня обманет” — Цан Цзи уставился на Цзин Линя, который шел к нему с затуманенным взглядом среди мерцания пламени, — “Я убью его, съем, разорву на кусочки. Я позволю ему стать одним целым со мной, чтобы он никогда больше не смог мне лгать.” Словно почувствовав это, Цзин Линь наклонился и протянул руку. Цан Цзи не захотел брать его руку. Вместо этого он упал в его объятия. — Ты ударил меня мечом, — сказал Цан Цзи, опустив голову. — У меня вся спина болит. Он врезался в Цзин Линя с такой силой, что тот закашлялся. Цзин Линь подхватил его под руки и прикоснулся к спине: — Ты же говорил, что не станешь есть его. Почему же ты его все-таки съел? — Я голоден, — Цан Цзи поднял подол своей одежды и потянул руку Цзин Линя к себе, чтобы погладить мышцы. — Я потерял столько крови. О, Цзин Линь, я сейчас умру. Пальцы Цзин Линя коснулись крови, она была влажной и теплой. Он неоднократно произносил слова извинения, желая отдернуть руку. Но Цан Цзи не отпускал его и, взяв за руку, стал водить ею по всему своему телу: — Здесь так больно! — он почувствовал, что Цзин Линь все еще пытается вытащить свою руку, и это заставило кровь Цан Цзи вскипеть. — Неужели ты не чувствуешь даже небольшой боли в сердце?! Цзин Линь больше не мог этого выносить. Он уперся ногой в живот Цан Цзи и, наполовину притянув, наполовину обняв, поднял его. Он сказал: — Злой дух может легко вторгнуться в духовное море. Если ты не изгонишь его полностью, то тоже попадешь на Путь Зла. Цан Цзи придвинулся ближе к шее Цзин Линя. Его волосы коснулись родинки. Он сказал: — Тогда понеси меня на спине. Цзин Линь, который уже много лет восстанавливался, лёжа в постели, зашелся в кашле. Казалось, что в следующее мгновение он рухнет на землю. Даже шаги его стали слабыми и неуверенными. Цан Цзи: — … ◈ ◈ ◈ Одинокое пламя свечи горело в тишине, влажный и теплый платок вытирал грязь. Цан Цзи распростерся на кушетке, а Цзин Линь наклонился, чтобы открыть его рану. Он увидел черную нитевидную ауру, плотно зажатую в порезе. Цан Цзи задремал, когда сзади на его талии появился обжигающий жар. Он мгновенно приподнялся и зашипел. Он сказал: — Ты зажаришь меня даже раньше, чем избавишься от этого злого духа! Цзин Линь сказал: — Лежи! Цан Цзи рухнул обратно. Одеяло покрывало его только ниже талии. Контуры от плеч до талии, несомненно, были заметны при каждом его движении. Он сказал: — Он пожирал живых людей, и он также поглотил Шэн Ле. Его невозможно сжечь заживо одними лишь буддийскими писаниями. Но если он в моем желудке, мы все еще можем что-то сделать в будущем. Цзин Линь держал нож между пальцами и ковырял черную нить. Остаточный аромат вина был едва различим. Цан Цзи повернул голову в сторону и сказал: — Не стой, присядь. — Места нет. — Такая большая кушетка. Садись, где хочешь. Она была совсем небольшой. Место было занято маленьким столиком, заставленным маленькими бутылками и банками на нем. Если Цзин Линь хотел сесть, то он мог сесть только на бедра Цан Цзи. В противном случае он мог стоять. Таким образом, Цзин Линь проигнорировал его и раздавил лазурный талисман в вине, чтобы нагреть лезвие. Когда он снова ковырял черную нить, он услышал звук её растворения. Цан Цзи протянул руки и сказал: — Кто стоит, тот дурак. На мгновение позади него воцарилась тишина, а затем внезапно на его бедрах появилась тяжесть, когда Цзин Линь сел на него. Когда Цзин Линь снова опустился, его волосы упали на талию Цан Цзи, щекоча того так сильно, что сердце Цан Цзи зачесалось так сильно, будто его поедали муравьи. — Ты легкий, как птица, — сказал Цан Цзи. Я давно тебя не кусал. Почему ты такой худой? — Слишком много забот, — руки Цзин Линя были чрезвычайно устойчивы. Должно быть, он делал это с собой раньше много раз. — Беспокоишься о ком? — спросил Цан Цзи, хотя знал ответ. — А-И? Цзин Линь нежно похлопал его по затылку, показывая, что он должен вести себя прилично и лечь на живот. Напротив, Цан Цзи не мог перестать смеяться. Он спросил: — Император Цан тоже мог это делать? Пожирать все и вся? — Да, — Цзин Линь о чем-то подумал и добавил: — … Я никогда его раньше не видел. — Тогда почему ты так относился к нему? — Цан Цзи взглянул на него краем глаза. — Этот человек имеет большой вес в твоем сердце. Цзин Линь не ответил и просто ловко налил вино, чтобы сжечь злую ауру. Цан Цзи был ошпарен так сильно, что его лоб покрылся потом. Он уставился на пространство перед собой и сказал: — Раз он мертв, то не вспоминай его. Что такого хорошего в мертвеце? Он не может… Цзин Линь внезапно наклонился к нему. Цан Цзи почувствовал, как ледяная мягкость приземлилась возле жгучей раны. Он почти приподнялся и повернул голову назад, но замер на полпути, не смея напугать Цзин Линя. Дыхание холодного воздуха, которое Цзин Линь нежно выдохнул, атаковало рану Цан Цзи и заставило это болезненное обжигающее ощущение раствориться в воздухе. Из-за этого рана больше не болела, и Цан Цзи громко вздохнул. — Я ударил тебя сегодня мечом, — прошептал Цзин Линь. — Ты можешь нанести ответный удар. Цан Цзи не вытер капли пота. Он остался неподвижен. Цзин Линь поднялся и сказал: — Я всё очистил. С тобой все будет в порядке после ночного отдыха… Подсвечник внезапно перевернулся и погас, прежде чем успел догореть. Маленький столик рухнул на пол, опрокинув бутылку вина. Внезапно аромат вина пропитал всю комнату. Цзин Линь перевернулся и теперь лежал снизу с разведёнными запястьями. Пять пальцев с силой просунулись между его пальцами. Цан Цзи прижал его голыми руками и опустил голову, чтобы почувствовать дыхание. Пот, который еще не был вытерт, капал на шею Цзин Линя и стекал по его ключице. — Ты ударил меня один раз. Этого достаточно, чтобы сделать нас заклятыми врагами, — сказал Цан Цзи ледяным голосом. — Думаешь, если я отомщу, мы помиримся? С разбросанными по кушетке волосами Цзин Линь закрыл глаза и сказал: — Прости. — Мне надоело это слышать, — Цан Цзи раздвинул руки Цзин Линя и сказал: — Какой смысл извиняться?! — Тогда скажи мне, чего ты хочешь, — полуоткрытые глаза Цзин Линя выглядели особенно озадаченными в темноте. — Я сделаю это. — Мне так больно, — сказал Цан Цзи ему на ухо. Когда его дыхание переплелось с дыханием Цзин Линя, он повел руку Цзин Линя вниз к своему животу. Цзин Линь ответил: — Злой дух творит хаос? Не бойся. Я… Цан Цзи дернул его за руку и потянул её ещё ниже. Цзин Линь замер, и Цан Цзи набросился на него. Губы переплелись, а кончики их носов потерлись друг о друга. Дыхание Цзин Линя участилось, поскольку единственная мягкость, которая у него была, была высосана. Кровь хлынула ему в голову, заставив его захлебнуться слюной. Цан Цзи сжал пальцы Цзин Линя. Его дыхание было неровным. Он снова прижался к нему и неопределенно сказал: — Настоящий мужчина никогда не отступает от своих слов. Я доверю это тебе.