南禅/Южный алтарь

Том 3. Белые росы [1] [1] 白露 báilù «Белые росы» (один из 24-х периодов года с 8-9 сентября; переход с лета в осень) Цан Цзи резко проснулся. Шум воды утих. Даже его халат высох сам по себе. Он не мог вспомнить, где находится. Сфокусировав взгляд, он прислушался к шуму голосов вокруг. Ничего не понимая, Цан Цзи посмотрел в сторону и увидел Хуачан, которая сидела в сторонке, пила вино и играла в кости. Хозяйка дома была совсем не похожа на ту, которую он видел в столице. На ней был обоюдоострый гребень с мелкими зубцами [2], инкрустированный жемчугом. Одетая в розовое и белое, она была воплощением лотоса, вышедшего из воды — распускающаяся красавица в самом расцвете сил. [2] 篦子 bìzi Частый гребень (расчёска с частыми зубчиками, используемая в древности для очистки волос) — Господин специально приехал сюда ради этого. Так что не забудьте потом посмотреть на нужного человека, — Хуачан азартно играла с остальными, пока улыбка на ее лице не расцвела, как цветок. Судя по ее тону, она была с ним знакома и ничуть не считала его чужаком. Она сказала: — Все те, кто находится под его командованием — люди, с которыми трудно иметь дело. Ли Жун — одно дело, мы уже видели его в северных землях. А вот Цзин Линя вы никогда не видели. Ему было очень больно, когда Янь Цюань покинул ножны! Это он в прошлый раз хотел расправиться с моей старшей сестрой. Она только успела это сказать, как кто-то поднял занавеску и вошел. Эта особа была роскошно одета и выглядела утонченно и скромно. Хотя она была похожа на Хуачан примерно на восемьдесят процентов, в ней чувствовалось спокойствие и безразличие, которых не было у последней. Как только она вошла, Цан Цзи заподозрил, что попал не к тому человеку, это должна быть та самая Хуачан, которую он видел в столице. Когда эта женщина открыла рот, ее тон был очаровательным, он был очень похож на ленивый тон Хуачан несколько сотен лет спустя. — Ты говоришь о той “родниковой воде над обрывистыми скалами, лазурных одеждах среди холодных сосен”? [3] Цзин Лине? — она улыбнулась, поклонившись Цан Цзи, и сказала: — Я не смею забыть даже мгновение нашей последней встречи. [3] 泉咽危石, 松冷青衫 Строка из стихотворения «過香積寺» “Проходя мимо храма Сянцзи” 王維 Ван Вэя. П/П: если поменять местами первые два иероглифа, то получим имя меча Цзин Линя — Янь Цюань. — Что именно ты не смеешь забыть? — Цан Цзи сжал пальцами горлышко кувшина и посмотрел на улицу. Слова лились так, словно их повторяли сотни и тысячи раз. — Все его старшие братья похожи на волков и тигров. Чем же он лучше? — Он действительно хорош собой. Он гораздо худее и хрупче Ли Жуна, и он довольно замкнут. Но он молод. Насколько я понимаю, ему еще предстоит познакомиться с сердечными делами, а житейской мудрости у него пока нет. — Именно такие люди наиболее отвратительны, — Цан Цзи презрительно фыркнул и откинулся на спинку кресла, рассмотрев всё вокруг. " — Выглядит как взрослый, но его разум все еще как у ребенка. Он разделяет людей только на чёрное и белое. Он не понимает непредвиденного и не знает, как устроен мир. Если Девятые Небесные Врата действительно хотят вести переговоры, пусть не посылают его. — Редко увидишь, чтобы мастер был так открыт в своих чувствах. Может быть, вы видели его раньше? — спросила Линьлан. Цан Цзи сразу же ответил: — Нет. — Господин не должен был видеть его раньше, — Хуачан пересчитала золотые жемчужины одну за другой и положила их обратно в свой вышитый мешочек. Она так улыбалась, что её глаза превратились в полумесяцы. — Было бы ужасно, если бы он увидел его раньше! Скорее всего, они будут сражаться до тех пор, пока мир не погрузится в хаос. Цан Цзи опустил глаза и отмахнулся от чашки с чаем. Он сказал: — Я старше его на сто лет. Что с ним сражаться? — Ты также старше Ли Жуна на сто лет, — озадаченно сказала Хуачан. — Но разве ты не выбил из него все дерьмо? Линьлан смутно догадывалась, о чем думает Цан Цзи, поэтому она заговорила, чтобы остановить Хуачан: — Ты думаешь, что ты одна это хорошо помнишь? Пей вино и поменьше болтай! В этот момент они услышали, что платформа сцены внезапно поднялась и расширилась в несколько раз. Разговоры вокруг тут же прекратились, и на мгновение воцарилась тишина, все внимательно смотрели на белую мраморную сцену. Юнь Шэн и Ли Жун вместе поднялись по ступеням и сложили руки в приветствии. — Сегодня Кровавое море напирает на границы, а злые духи и дьяволы вызывают беспорядки на востоке, западе, севере и юге. Взяв на себя инициативу, наши Девятые Небесные Врата уже много лет находятся в движении, готовясь к их подавлению. Зная себя и свои собственные способности в первые годы, мы не осмеливались претендовать на заслуги и объявлять себя лучшими. Но ситуация сейчас становится настолько неотложной, что не всем следует скромничать и уступать друг другу. Нам нужно выдвинуть войско, которое возглавит битву. Сегодня мы разделили эту сцену Мин Цзинь, чтобы пригласить всех героев мира принять участие в состязании. Мы должны выбрать лучшего из нас. — Их приглашения были разосланы по всему миру. Все, кто имеет славу, уже здесь, — Хуачан наклонилась к окну и сказала: — Не хватает только наших северных земель. — Девятые Небесные Врата амбициозны. Раз они решили сравнить силы, значит, они решили стать главными, — Линьлан посмотрела на выражение лица Цан Цзи и продолжила: — Но мастер прожил на севере столько лет. Кто же не знает имени императора Цана? Вы хотите, чтобы демоны поклонились вам, но как же они поклонятся простому смертному? — Нет ничего плохого в том, чтобы объединить силы и выступить вместе, чтобы избавиться от Кровавого моря, — сказал Цан Цзи. — Просто если все силы мира объединятся под Девятыми Небесными Вратами, то это будет даже сложнее, чем взойти на Небеса, когда они захотят снова разделиться после того, как Кровавое море отступит. Почувствовав себя лучшими, вы уже никогда не сможете уйти. Глава Девятых небесных врат, владыка Цзю Тянь, набирал таланты со всего мира. Хотя у него нет собственных сыновей, он взял на воспитание восемь приемных сыновей. Его намерения уже ясны. Другие еще готовятся к битве за Кровавое море, а он уже строит планы на сто лет вперед. Пока Цан Цзи говорил, он взял в руки складной веер, лежащий на столе, и стал возиться с ним. Зажав его между пальцами и понемногу раскрывая, он посмотрел на человека на сцене и сказал: — Кроме того, миру нужен только один дракон [4]. [4] 龙者 lóngzhě — относится к тому, кто является верховным правителем. Он только успел произнести эти слова, как издалека увидел, что на вершине лестницы сидит Владыка Цзю Тянь, а по обе стороны от него в ряд выстроились люди в белых халатах. Среди них были Юнь Шэн и Ли Жун. Остроглазый Цан Цзи заметил, что даже Ли Жуну пришлось спуститься на ступеньку ниже и освободить место рядом с владыкой Цзю Тянем. Человек, занимавший это место, в данный момент стоял на одном колене, чтобы поклониться Цзю Тяню. Взяв в руки меч, он опустил голову, чтобы выслушать приказ отца. Как только Цан Цзи увидел спину этого человека, он издал легкий смешок. Но его глаза задержались на этой спине, он был не в силах оторваться. Мужчина некоторое время стоял на коленях. Когда он поднялся на ноги, его белый халат развевался на ветру. Он повернулся и шагнул на белую мраморную сцену. Через мгновение горы окутал туман, а среди сосен волнами поднялся ветер. Словно миллионы ветров пришли в движение по щелчку его пальцев, а тысячи гектаров моря сосен отвечали лишь на взмах его меча. Он стоял один на сцене, его глаза были равнодушны и ясны, а лицо — ледяным и отстраненным. Под взглядами толпы он слегка приподнял руку и обнажил Янь Цюань. — Я один приму вызовы на этой сцене, — сказал он мягким тоном. — Все, кто не боится, выходите на сцену. Его замечание вызвало шум вокруг, как только слова покинули его рот. Надо сказать, что восемь или девять из десяти присутствовавших здесь в этот день были известными в Чжунду личностями. Но даже они не могли смириться с тем, что он так высокомерно использует меч Янь Цюань, чтобы запугать их! — Как высокомерен этот парень!— толпа была в ярости. Они никогда не думали, что Девятые Небесные Врата окажутся настолько самонадеянными, что пошлют только одного человека на сцену Мин Цзинь. Вся толпа не могла сдержаться и выплескивала звуки презрения, отказываясь уступать. Цан Цзи внезапно рассмеялся. Несмотря на то, что он уже знал ответ, он спросил: — Кто это? Линьлан тоже улыбнулась: — Это Цзин Линь. Поднялась буря, и в окно полетели сосновые иглы. Цан Цзи обратил внимание на бесстрастное лицо Цзин Линя. Его надменность была непомерной, но он скрывал дикость в глубине глаз и старался сохранять нейтральный вид. Не удержавшись, Цан Цзи пошевелил суставами и издал тихий хрип, словно что-то задумав: — Как претенциозно. ◈ ◈ ◈ Прошло несколько дней, и Цзин Линь отступил. Пропасть между братьями стала еще глубже, когда они увидели, как он в одиночку побеждает разных героев. К тому времени, когда он, приняв ванну, вышел во двор, еда уже была убрана, а горшки вымыты. Ли Жун уже давно ждал его. Увидев его, он сунул ему несколько золотых жемчужин и велел отправляться за едой. Несколько жемчужин крутились в ладони Цзин Линя. Он опустил глаза и сказал: — Ничего страшного, даже если я не буду есть. Не успел он договорить, как в животе заурчало. — Отец уже ушел отдыхать. Он должен наградить тебя завтра. Хорошо поешь сегодня. В последние дни ты дрался на сцене. Даже человек, закаленный в железе, не выдержит этого, — Ли Жун поднялся на ноги. Увидев, что Цзин Линь смотрит на него, он смущенно сказал: — Хоть я и хочу пойти с тобой, но в эти дни у нас много гостей. Мне даже приходится развлекать их с Юнь Шэнем по ночам. Цзин Линь кивнул и повернулся, чтобы выйти. Когда он уже собирался выйти за дверь, сзади послышался голос Ли Жуна: — Ты продемонстрировал впечатляющую силу на сцене Мин Цзинь. Ты победил их, но при этом высокомерно говорил, принижая их. Будь очень осторожен, когда будешь выходить на улицу. Цзин Линь спустился по лестнице и прошел сквозь сосны. С мечом на спине он спустился с горы. Из-за сцены Мин Цзинь постоялый двор у подножия горы пользовался спросом. На ночном рынке толпились люди самых разных типов и форм. Среди них было немало демонов. Цзин Линь сжимал в ладонях золотые жемчужины. Когда он шел по дороге, то увидел огромное разнообразие еды. На мгновение он замешкался, эгоистично желая съесть всё. Он уже был широко известен своей репутацией истребителя демонов и усмирителя зла. Теперь, когда он стоял перед лавкой, окружающие указывали на него и пытались разглядеть. Не обращая на это внимания, Цзин Линь поднял ногу, чтобы уйти. Он успел сделать всего несколько шагов, как оглянулся. — Вы все следуете за мной, — спросил Цзин Линь, — чтобы дать мне дальнейшие указания? — Вы только послушайте, как высокомерно он себя ведет! — за спиной Цзин Линя стоял человек с шестом. Судя по его одежде, он был родом с юга. Он рассмеялся и сказал тем, кто стоял слева и справа от него: — Если бы мы не знали, то подумали бы, что он кто-то очень важный. — Имя его меча такое прославленное. Как же его не считать важным человеком? — неопрятный монах в рваной одежде, стоявший в стороне, потрогал свою лысую голову и сказал: — А может, есть еще какая-то неизвестная причина? — Конечно, — негодяй с шестом повысил голос. Сжав кулаки в знак приветствия, он громко сказал: — Этот человек — мастер меча Янь Цюань из царства Девятого Неба. Он любимый сын владыки Цзю Тяня! Все это время он действовал во имя истребления демонов и усмирения зла. Но полгода назад он отправился на север и под предлогом уничтожения демонов и позволил себе вольности с девятихвостой белой лисицей под командованием императора Цана! Неужели ты осмелишься признать такой бесстыдный поступок? Цзин Линь поджал тонкие губы, его холодные глаза покрылись инеем. С другой стороны Цан Цзи отодвинул фонарь, напившись до того, что его лицо покраснело. Он смотрел на белое пятно из окна. Подперев голову рукой, он молча наблюдал за движением рукава Цзин Линя. Тогда он понял, что тот собирается нанести удар. Он расхохотался и сказал Хуачан, стоявшей позади него: — Я боялся, что он не сделает ни шагу. Но он просто обязан попасть в ловушку. — Не так уж и много — дать пощечину тому, у кого грязный рот, — проворчала Хуачан. — Некоторые даже говорят, что Цзецзе — любимая наложница господина! Так это они, мерзкие люди, распускают эти слухи со скоростью пожара! — Ты только посмотри, — запах вина от Цан Цзи развеялся по ветру. — Скоро ему будет несладко. — Он такой способный! — Хуачан удивленно спросила: — И он все равно потерпит поражение? ◈ ◈ ◈ Цзин Линь перевернул ладонь, чтобы схватить мужчину. У него даже не возникло желания выхватить меч, так как он боялся испачкаться. Он схватил грубияна и нанес удар ногой. От удара мужчина перевернулся на спину и рухнул на землю. — Ой! — от сильной боли хулиган несколько раз перевернулся. — Неужели Девятые Небесные Врата используют свою силу и влияние, чтобы угнетать и унижать меня прямо на улице?! И это при том, что у тебя хватает наглости заявлять, что ты защищаешь Путь. Где же твоё товарищество?! Что теперь? Ты впадешь в ярость от унижения?! Цзин Линь ничего не ответил. Мелькнул белый халат. Еще один удар. Мужчина схватился за живот и покатился по земле. Его голова ударилась о каменную плиту, и изо рта хлынула кровь. Цзин Линь, помня о его личности, проявил сдержанность и не стал наносить слишком сильные удары. Но тот лежал на земле обездвиженный и стонал, а толпа вокруг него выстроилась в боевой порядок и собиралась драться. Цзин Линь не был дураком. Он прекрасно понимал, что если он сегодня забьет кого-то до смерти, то виноват будет он, даже если изначально был оправдан. Кроме того, он всей душой стремился защищать Путь, а потому не желал убивать безрассудно. Отбиваясь от нападок осаждающей его толпы, он бросился в атаку и отправил в полет множество людей, стоявших перед ним. Кнут с шипами внезапно обвился вокруг талии Цзин Линя и оторвал его от земли. Как только ноги Цзин Линя оторвались от земли, он стремительно перевернулся, несколько раз стукнул ногами по воздуху и взлетел на крышу. Толпа на улице тут же вскочила и с ревом бросилась на него. Его встретили все виды оружия. Шипастая булава с треском взвилась в воздух возле виска Цзин Линя. Цзин Линь повернулся в сторону, и стоявший за ним разбойник обрушил на него клинок. Цзин Линь развернулся и прыгнул. Подняв ногу, он ударил разбойника прямо в грудь. Тот поперхнулся и закашлялся кровью, после чего рухнул на землю. После этого Цзин Линь скользнул в сторону и резко схватил колючий хлыст. Боль впилась в его ладонь, но он даже не моргнул глазом, дёрнув хлыстом в воздухе. Сильный порыв ветра налетел на противника и ударил его так сильно, что он поспешно отпустил хлыст. Не успел он увернуться, как сильная волна духовного ветра врезалась в него и с криком боли повалила на землю. Цзин Линь отбросил хлыст. Между его пальцами стекала теплая кровь. Он холодно посмотрел на толпу внизу, заставляя их отступить. Не говоря ни слова, Цзин Линь развернулся и спрыгнул с крыши, чтобы уйти. Он успел сделать всего несколько шагов, как остановился и внезапно повернул голову назад. Его глаза были настолько холодными, что толпа вокруг него вздрогнула. Он потерял свой золотой жемчуг! Цзин Линь молча сжал кулак. Он умирал от голода. Обычно у него не было с собой столько денег, когда он выходил на улицу. Как только он возвращался во двор, Тао-ди придумывал предлоги, чтобы занять все его деньги на азартные игры. Сейчас же он не мог выудить даже медной монеты. Когда до его носа донесся аромат сладких пирожных, он похолодел еще больше. Этот негодяй монах сделал несколько резких шагов вперед и сказал, пытаясь сгладить ситуацию: — Мы были невежливы. Простите, молодой мастер! Почему бы вам не пойти с нами и не выпить вина? Давайте с улыбкой зароем топор войны! В будущем мы все станем членами Девятых Небесных Врат. Все мы бежим ради великой цели — спасения масс. Мы всё ещё должны полагаться на вас! Цзин Линь смотрел на них и улыбался, глядя на то, как они льстят ему. Он слегка приподнял подбородок, жестом предлагая им идти впереди. ◈ ◈ ◈ Линьлан толкнула дверь и вошла внутрь, но никого не увидела, кроме Хуачан, которая раздувала фитиль лампы. Она спросила: — Где хозяин? Хуачан ответила: — Он сказал, что еще не напился досыта. Поэтому он снова ушел. ◈ ◈ ◈ Цзин Линь опустил голову и стал есть. Все слова, которые произносили остальные, входили в одно ухо и выходили из другого. Монах предложил тост под предлогом: — Мы не посмеем отложить важную работу молодого мастера, поэтому просто выпьем чашу в знак доброй воли. Сегодня ночью мы были слепы, чтобы не понять, какой вы великий человек. Мы надеемся, что молодой господин будет достаточно великодушен, чтобы простить нас. Понимая, что в данный момент не стоит слишком сильно отказывать им и разрушать великий план отца, он принял кубок и выпил его. Когда он пригубил вино, оно показалось ему сладким, а не терпким, приторная сладость задержалась у него в горле. Он также много ел, поэтому даже когда они разошлись, он не произнес больше нескольких слов. Выйдя из лавки, он почувствовал, что его тело слегка разгорячено. Уголками глаз он заметил, как этот негодяй монах дает указания какому-то человеку. Группа стояла под карнизом и смотрела на него, словно ожидая хорошего представления. Сердце Цзин Линя заколотилось. Волна жара, вспыхнувшая в нем, была настолько обжигающей, что на висках выступили капельки пота. Его духовное море пришло в смятение. Оно не реагировало на собранность, вместо этого оно разбушевалось по прихоти этого горячего потока, от которого у него заколотилось сердце. Быстрыми шагами он пронесся мимо прохожих. Его дыхание участилось, когда он с силой оттолкнул нескольких человек с дороги и в беспорядке пробирался вперед. Он не ожидал, что ему кто-то поставит подножку, и в итоге упал вперед. Однако человек, поставивший ему подножку, не повернулся в сторону, чтобы уклониться. Напротив, он раскрыл обе руки и обнял Цзин Линя. — Хорошее вино? — спросил он тихим голосом. Цзин Линь хотел оттолкнуть его, но тот крепко сжал его руку между пальцами. Цзин Линь выдохнул и поднял голову. В трансе он увидел простое лицо этого человека. Такого лица он никогда раньше не видел. Он нахмурился и отдернул руку, чтобы отступить. Но тут он заметил, что тот был необычайно высок, даже немного выше Ли Жуна. Схватить его было проще простого. — Эй! — с видом благородного господина Цан Цзи скромно и учтиво придержал Цзин Линя. Он поднял руку, чтобы показать несколько золотых жемчужин: — Я видел, как ты собирался пить с остальными, поэтому ждал тебя здесь. Это ведь твои, верно? Цзин Линю стало так жарко, что с него потек пот. Он негромко поблагодарил и потянулся за жемчужинами. Но мужчина вдруг высоко поднял руку, не давая ему дотронуться до них. Цзин Линь издал недоуменное “ха”. Цан Цзи заметил, что глаза Цзин Линя затуманены и блестят от влаги, когда тот смотрел на него. Он был уже не в силах справиться с собой. Цан Цзи прекрасно понимал это, но все же опустил голову и прошептал Цзин Линю: — Похоже, тебе нездоровится? Цзин Линь сжал губы так сильно, что они покраснели. Со вздохом он обратился к Цан Цзи: — Жарко… После некоторого молчания Цан Цзи сказал: — Мне тоже. Может, пойдем вместе, чтобы развеять жар и протрезветь?