南禅/Южный алтарь

Шужань был похож на рыбу на разделочной доске, готовую к закланию. Цан Цзи поднял его за шею. От страшной силы, исходящей от этой руки, лицо Шужаня стало красным, как кровь. Он с трудом смог приоткрыть один глаз. Увидев Цан Цзи, он задрожал всем телом и хриплым голосом закричал: — Мой господин, мой господин! Взгляд Цан Цзи был мрачным, когда он слегка наклонил голову и сказал тем, кто стоял позади него: — Отступите на три чжана назад [1]. [1] 丈 zhàng — китайская мера длины. 1 чжан = 3,33 метра. Шужань вздрогнул, когда запоздало понял, что Цан Цзи обращался не к нему, а к ученикам Девятых Небесных Врат, которые спешили за ним. Ученики не узнали Цан Цзи, но когда увидели, как он одним ударом свалил Шужаня, решили, что это мастер из секты. Поэтому, услышав его крик, они не осмелились сделать больше ни шагу. Цзин Линь оставался неподвижным, совершенно не обращая внимания на сотрясающую землю суматоху перед ним. Его пять чувств были заблокированы, а духовное море бушевало, как шторм, направляясь к “двери” в его груди, чтобы пересечь её. Резкая боль пронзила все его тело. Среди прилива духовной энергии его первоначальная форма, холодная и прозрачная, как вода, постепенно погрузилась в духовное море. Погрузившись в него, она завихрилась и рассеялась. Сразу же после этого его духовная аура закружилась в воздухе. Внезапно клинок снова начал сиять, сантиметр за сантиметром. И вот он снова стал медленно превращаться в единое целое, скрежеща и стуча, словно его перековывали. Стадия Совершенства была совсем рядом, в пределах досягаемости Цзин Линя. Никто не должен был трогать его в такой критический момент. К тому же Янь Цюань уже выскользнул из его руки. Он пригвоздил себя к земле рядом с Цзин Линем, очертив вокруг Цзин Линя круг шириной в полчжана, чтобы никто не мог к нему приблизиться. Ученики шли легким шагом, отступая, можно сказать, на цыпочках. Один из них сказал: — Старший, Кровавое море прибыло. Может быть, нам теперь сказать остальным бежать? Цан Цзи посмотрел на темные тучи над головой, заслонявшие небо. Луна уже была едва различима. Только красный туман сопровождал шум приливов и отливов и приближался к ним, как надвигающийся кошмар. Он сказал: — Не нужно бежать. Скажите им, чтобы закрыли двери и окна. Ученики опустили руки по швам, чтобы получить приказ, а затем повернулись, чтобы велеть простолюдинам запереть двери и окна и не выходить на улицу. Как только Шужань увидел, что белые халаты скрылись вдали, он снова попытался позвать Цан Цзи. Он свернулся калачиком в лотосовом пруду Фаньтань и каждый раз, когда чувствовал драконью ауру Цан Цзи, испытывал страх перед Цанлуном, глубоко укоренившийся в нем. Он мог только маневрировать и глотать воду, но Цан Цзи мог поглотить его целиком. — Я не знал, что мой господин здесь, — Шужань приподнялся и глотнул крови. — Иначе я бы не посмел оскорбить вашу достопочтенную особу! Я, я не взыскивал с господина… Цан Цзи равнодушно спросил: — Тогда кого ты собирался укусить раньше? Взгляд Шужаня скользнул к Цзин Линю. Кончик его языка был пропитан кровью, и на вкус он был терпким и металлическим. Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя. Он запнулся: — Я бы не посмел… Не успел он договорить, как его голову снова вбили в землю. Удар настолько ошеломил его, что он едва не потерял сознание. Он услышал, как Цан Цзи поднимается на ноги, и рука, тащившая его, затвердела, став как железная. У него сразу же ослабли колени, и он поспешно опустился на колени, чтобы обнять руку Цан Цзи. Он закричал: — Мой господин! Пожалуйста, пощадите мою жизнь в этот раз! Меч Янь Цюань навис надо мной, и я не смогу спастись, если не буду бороться за свою жизнь! Господин! Я был подавлен здесь так много лет, что это пугает меня! В человеческом облике ему было около пятидесяти лет. Он стоял на коленях на земле и рыдал: — Я не хочу умирать! Мой господин! Я готов быть рабом, как вол, как конь, ради вас! Прошу тебя, будь великодушен и прояви милосердие! Цан Цзи с непостижимым выражением лица смотрел на рухнувшую пагоду Линтянь: — Возможность искупить свою вину и оказать достойную услугу находится прямо перед тобой. Так чего же ты все еще ждешь? ◈ ◈ ◈ Когда ученик вернулся, он увидел, что на том же месте остался только Цан Цзи. Не увидев рядом Шужаня, он не мог не удивиться, решив, что тот сбежал. Из-за кровавого тумана трудно было разглядеть больше чем на десять шагов, а все жилища были окутаны липким, дурно пахнущим воздухом. Ученику ничего не оставалось, как скрывать лицо, когда он шел. — Старший! — торопливо сказал он, — Слишком опасно оставаться здесь, когда Седьмой Молодой Мастер все еще находится в медитации! Кровавое море вот-вот накроет город. Как мы должны сопротивляться? — Амитабха! [2] — Цан Цзи внезапно улыбнулся. Он выглядел очень дружелюбно, в отличие от того злобного выражения лица, которое было у него, когда он голыми руками избил демона. Он сказал: — Истинный Будда милосерден. Погрузившись в песнопения священных писаний, Шужань все же сохранил остатки совести, хотя однажды и потерял сострадание. Цзин Линь убедил его сдаться, и он сам отправился преграждать путь злым духам перед городом. Стена была укреплена духовным талисманом Цзин Линя, и Кровавое море не может проникнуть сквозь нее. Ты можешь просто взять с собой несколько человек для охраны городских ворот. [2] Амито Фо — выражение, которое используется как приветствие или прощание. Эта фраза — общее приветствие среди буддистов всех традиций, особенно чань-буддистов. Эти слова очень важная часть Шаолиньской традиции. Пение «На Мо Амито Фо» является разновидностью медитации. Можно петь, можно проговаривать это много раз вслух или про себя. Цель — оградить сознание от мыслей. При многократном повторение На Мо Амито Фо просто не остаётся пространства для других мыслей. «На Мо Амито Фо» буквально означает «Принимаю прибежище в Амитабхе Будд» и реализует обещание Будды Амитабхи всем поклоняющимся существам быть повторно рожденным в Его Чистой земле. “Если ваша собственная природа омрачена, то Будда есть живое существо, если ваша собственная природа просветлена, то живые существа есть Будда.” Источник: https://shiyanbin.ru/amito-fo/ Обрадованный ученик поспешно сложил ладони вместе и несколько раз поклонился Цзин Линю. Он сказал: — Господин Линь Сун всемогущ! Тогда я буду защищать городские ворота. Однако Седьмому молодому мастеру было нелегко перейти на эту ступень. Не знаете, когда он очнется? — Это зависит от того, как он восстановит свою первоначальную форму, — ответил Цан Цзи. — Могу я попросить тебя подготовить изолированный двор? Не нужно, чтобы кто-то присматривал за нами. Все, что тебе нужно — это поддерживать плавный поток чистой воды. Ученик немедленно подчинился и сказал: — Но сейчас Янь Цюань не разрешает нам приближаться к нему. Что нам делать? — Просто держитесь от него подальше. С этими словами Цан Цзи прошел мимо ученика и ступил в круг, очерченный клинком. Янь Цюань тут же начал завывать. Цан Цзи легонько щелкнул пальцем по рукояти меча, отчего Янь Цюань вздрогнул и затих. Цан Цзи опустился и поднял Цзин Линя. Увидев это, ученик тоже сделал шаг вперед. Неожиданно Янь Цюань пронесся сквозь ветер и вонзился в землю прямо перед ногой ученика, не давая ему приблизиться. Ученик ошеломленно смотрел на происходящее. Взяв Цзин Линя на руки, Цан Цзи сказал ученику: — Просто укажи мне двор. Я сам туда отправлюсь. ◈ ◈ ◈ Цан Цзи нес Цзин Линя на руках уже второй раз. Но по сравнению с прошлым разом Цзин Линь на ощупь был более твердым. Даже когда тело Цзин Линя лежало в объятиях Цан Цзи, внутри его тела царило смятение. Если бы не острый слух Цан Цзи, он бы даже не уловил звука дыхания Цзин Линя. Янь Цюань скользнул обратно в ножны, не оказав Цан Цзи абсолютно никакого сопротивления. Ведь страстная драконья аура в теле Цзин Лин исходила от Цан Цзи. В результате причудливого сочетания различных факторов они оба оказались близки на одну ночь. А благодаря наркотику их духовные энергии соединились в идеальной гармонии. Даже если бы Цан Цзи в этот момент захотел сделать что-то еще, Янь Цюань не вышел бы из ножен, чтобы остановить его, не говоря уже о том, чтобы помешать ему обнять Цзин Линя. Цан Цзи вошел во внутреннюю комнату. Он положил Цзин Линя на кровать и коснулся его ладонью. Тот был ледяным. Он увидел, как Цзин Линь снова напряженно нахмурил брови. На его висках выступил холодный пот. Цан Цзи взял стул и устроился с одной стороны. Устроившись, он остался неподвижен. Цзин Линь обильно потел. Словно тающий лед, пот постепенно пропитывал подстилку под ним. Дыхание становилось все более поверхностным, пока не остановилось. Переход в следующую сферу был подобен прорыву через врата ада, успех и неудача зависели только от самого человека. Цзин Линь культивировал Путь на протяжении многих лет. В прошлом переход на следующую ступень был для него само собой разумеющимся. Потому что его разум был подобен неподвижной воде, а все тело наполняла воля меча. В результате он выигрывал столько же войн, сколько и сражался, преодолевая этапы без особого сопротивления. Однако на так называемой “Стадии Совершенства” ему пришлось изменить свою первоначальную форму и отбросить все отвлекающие мысли. Теперь, когда Цзин Линь спешил на юг, четыре слова, которые он упорно повторял: “Разум, как неподвижная вода”, вряд ли могли упоминаться на одном дыхании, как это было раньше. Цзин Линь не знал о кризисе. Его божественное сознание блуждало в иллюзорном царстве духовного моря. Он видел, что “дверь” уже открыта, но войти в неё было трудно. Было ли это связано с тем, что его моральные принципы в данный момент были нечисты? Или ослабла воля его меча? Цзин Линь долго размышлял, но так и не смог ничего понять. Он обошел вокруг двери. От возбуждения духовной энергии его тело пульсировало болью. Он словно натягивал тетиву, не в силах освободиться. Его духовное море уже переполнилось, но все же застряло в канаве, которая должна была привести к безбрежным просторам. Он так и не смог ступить в царство совершенства. Тело Цзин Линя было настолько холодным, что напоминало лёд. Кровавый туман в городе еще не рассеялся, и осенняя ночь была сырой и холодной. Промокшая подстилка под ним постепенно покрывалась льдом и инеем. Даже его волосы побелели. Хотя божественное сознание Цзин Линя не знало, что такое холод, его мышление стало замедляться, и сосредоточиться было все труднее. Сидя, скрестив ноги, посреди духовного моря, он не жалел сил, чтобы найти эту поворотную точку. ◈ ◈ ◈ За пределами города Шужань сначала превратился в зверя, чтобы набрать в рот Кровавое море и влажный туман, а затем выпустить его в другое место. Его первоначальное тело было гигантским, и за один глоток он мог поглотить злых духов в их жадных формах. Но, в отличие от Цан Цзи, ему все равно приходилось извергать все это, как только он поворачивался. Городские ворота Сюаньяна были плотно закрыты. Ученики Девятых Небесных Врат слетались к ним, чтобы избавиться от прежних трупов и не дать злым существам воскреснуть. Отсюда главный обозревал Кровавое море. Из-за глубокой ночи он мог видеть лишь силуэты его жадных и злых форм. Они поднимались и опускались в глубинах кровавого тумана. По какой-то причине они были безмолвны. Глаза ученика болели и опухали. Он не мог не потереть их, прежде чем снова посмотреть. На этот раз он увидел, как среди Кровавого моря поднялась тень. Она была настолько колоссальной, что превосходила даже Шужаня. Ученик увидел, как чудовищная тень, колыхаясь вместе с волнами, направляется к городу Сюаньян. — Как странно! — ученик наклонился, чтобы внимательно рассмотреть её. — Что это? Не похоже ни на одну из жадных или злых форм! Он только успел это сказать, как на него набросилась огромная тень. Она превратилась в чудовищную, пахнущую нечистотами волну, которая за долю секунды обрушилась прямо на него. — Установи массив, чтобы остановить… — ученик уже повернул голову, чтобы выкрикнуть команду, как вдруг его голос замер. Все его тело перевернулось, когда волны крови охватили и поглотили его. Слышен был только хруст костей, разламываемых на куски, и даже этот звук в конце концов слился с Кровавым морем. Шужань мгновенно открыл рот, но не смог втянуть ветер. Мощная волна уже обрушилась на него. Она врезалась ему прямо в лицо. Огромный зверь завыл, вздымаясь к небу. По нему ползли жадные формы. В мгновение ока они набросились на него и начали разрывать, заставив его отступить и упасть. Он врезался в стену, разрушив её и заставив шататься духовные талисманы на всей стене. Плоть на спине Шужаня была разорвана. Он отступил из-за боли. Жадная форма, которую он бросил вниз, превратилась в ветер и стала его донимать. Он упал и покатился по верху стены, искусанный до крови. Вода с запахом рыбы хлынула на него, и он был вынужден проглотить несколько глотков, пока его не смыло кровавой водой. Злые духи и дьяволы протискивались через городские ворота пока те не рухнули. Во все стороны полетели обломки. Шужань задыхался и превратился в человека, чтобы избежать дьяволов. Он прижался к стене и хриплым голосом закричал: — МОЙ ГОСПОДИН! ◈ ◈ ◈ Цан Цзи приложил ладонь к спине Цзин Линя. Насыщенная энергия, словно прилив горячей лавы, разогревала Цзин Линя до тех пор, пока с кончиков его волос не потекли капли воды, а мороз не отступил. Духовная энергия Цан Цзи проникала в него и осторожно кружила вокруг духовного моря Цзин Линя, наблюдая за ним. Он не мог резко вмешиваться, так как это могло привести к несчастью. Духовное море Цзин Линя напоминало морозные дни двенадцатого лунного месяца [3]. Даже поднимающиеся и клубящиеся струйки духовного тумана словно превращались в лёд. Казалось, что духовное море застыло в своем стремлении к “двери”. [3] 腊月 làyuè 12-й месяц по лунному календарю. Драконья аура Цан Цзи соединилась с духовным морем Цзин Линя и стабилизировала его, чтобы оно не вытекло. В том месте, где находилась его первоначальная форма, уже не было и следа тела Янь Цюаня. На его месте плавал и вращался лотос Будды, который лежал на ладони Цзин Линя. В одно мгновение лотос оживал, а в следующее — увядал, мгновенно возрождаясь, как только увядали все его лепестки. Это было похоже на представление жизни и смерти, которое сократило течение его жизни до считанных мгновений. Каждый раз, когда лотос возрождался, в нём оставалась частичка просветления Цзин Линя. Он постоянно рос, одновременно символизируя, как мало и как бесконечно просветление. В сердцевине лотоса появился сверток. Цан Цзи пристально посмотрел на него и увидел в нем младенца с лотосом на ладони, тогда он понял, что это Цзин Линь. Цзин Линь постепенно рос. Он сидел в центре лотоса в нижнем белье для живота [4], его косичка была растрепана. Он засмеялся, услышав звук барабана [5] в своей руке. Затем его облик снова изменился, он стал на голову выше и превратился в ребенка лет пяти-шести. Одетый в потрепанную одежду, он сидел среди лотосов с торжественным выражением лица. Кузнечик на его ладони стрекотал. Не решаясь сжать кулак, Цзин Линь разжал ладонь, чтобы выпустить его. Кузнечик вспорхнул и превратился в лазурный свет, окруживший его. На фоне лазурного света Цзин Линь превратился в маленького монаха в коричневом монашеском одеянии со сложенными вместе ладонями. В выражении лица маленького монаха все еще чувствовалась детская невинность. Он нараспев читал священные писания, а его взгляд следил за пролетевшей мимо бабочкой. Бабочка рассеялась и превратилась в пятнышко света, а маленький монах поднялся на ноги. Как только он обернулся, то превратился в юношу в свободном белом одеянии, с завязанными волосами и серебряной короной. С этого момента он больше не улыбался. Он так и остался стоять на месте, а из-под его ноги выкатился маленький каменный человечек. Человечек замахал руками и зашагал вперед, подражая другим, а затем, сжав живот, покатилась по земле. Цзин Линь лишь смотрел на него опущенными глазами, уже успев спрятать большую часть себя. [4] 兜肚 dōudu — набрюшник. Нижнее бельё, покрывающее живот и грудь. [5] 拨浪鼓 bōlànggǔ погремушка-барабанчик (детская игрушка), погремушка. Её быстро трясут или вращают слева направо и наоборот, чтобы произвести звук барабана. Все это было “просветлением” Цзин Линя. Человек в лотосе превратился в того, кем он был, когда с ним познакомился Цан Цзи. Лотос снова начал увядать. Это вызвало у Цан Цзи подозрения. Нахмурившись, он сделал шаг вперед, не понимая, как он мог завянуть, если до этого момента только рос. Как только он приблизился, лепестки лотоса взметнулись в воздух. Цзин Линь стоял среди них, вглядываясь в неведомую даль. Казалось, он вот-вот распадется на части вместе с лепестками. Внезапно Цан Цзи перестал отличать реальность от иллюзии. Молниеносным движением руки он схватил Цзин Линя за руку. — Цзин Линь… — Цан Цзи только успел позвать его, как услышал душераздирающий крик. Он мгновенно пришел в себя. Когда Цан Цзи открыл глаза, то уже вернулся в кресло. На кровати лежал Цзин Линь и не подавал признаков пробуждения. Но запах брызжущей крови снаружи был настолько резким, что у Цан Цзи возникло убийственное намерение. Как только он распахнул дверь, то увидел, что весь город Сюаньян окрасился в красный цвет. — Мой господин! — Шужань проломил дверь и вошел внутрь. — Кровавое море сегодня необычно. Я не могу его остановить! Простолюдины еще не успели покинуть город, а водянистая кровь уже стекала по ступеням. Цан Цзи осторожно закрыл дверь и установил барьер, отделяющий внутреннюю часть комнаты от внешней. — Охраняй эту дверь, — Цан Цзи облизнул клык и негромко дал Шужаню наставление: — Мой дорогой лежит внутри. Я не хочу, чтобы кто-то приближался к нему. Поэтому внимательно следи за дверью. Я говорю тебе, чтобы ты внимательно следил за ней. Ты понял? У Шужаня подогнулись колени под темным, тоскливым взглядом Цан Цзи. Он полуприсел на ступеньки, не решаясь посмотреть Цан Цзи в глаза, дрожа от ужаса, и опустил голову, чтобы ответить: — Я, я понимаю… Если с ним что-то случится, я умру…