南禅/Южный алтарь

Руки Цзин Линя нельзя было назвать “бескостными и мягкими”. Он много лет владел мечом, поэтому, когда он брал его в руки, они казались ему стройными и длинными, красивыми и сильными. Но в этот момент его ладонь накрывала жизненно важную часть Цан Цзи. Он ни разу не прикладывал силу, но от его мягких массирующих движений внутри Цан Цзи все равно поднимался поток тепла. В одно мгновение дискомфорт, который тот испытывал, исчез вместе с его притворством больного и слабого. Разминание Цзин Линя превратило его сердце в пушистое облачко. Цзин Линь почувствовал, как часть тела под его ладонью постепенно твердеет, он даже ощущал эту твердость сквозь ткань. Поэтому он сказал Цан Цзи: — Не нервничай. Я передам тебе немного духовной энергии, чтобы растворить злую ауру. Цан Цзи схватил его непокорную руку и притянул к своей груди: — Я слишком много съел прошлой ночью, а потом в спешке убежал. Поэтому сейчас мне действительно трудно переваривать пищу, и мне не по себе от того, что всё собралось у меня в желудке. Но… — адамово яблоко Цан Цзи запульсировало… — Может, хватит массировать? Цзин Линь счел это странным, поэтому он убрал руку и сказал: — Я не умею делать это правильно. Цан Цзи без энтузиазма согласился, но в глубине души он думал совсем о другом. Когда Цзин Линь массировал его живот, его сердце замирало. Но когда Цзин Линь убрал руку, он почувствовал себя расстроенным. Поэтому он просто взял руку Цзин Линя и прижал ее к своей груди. Он праведно сказал: — Мы с тобой братья. Зачем так отдаляться? Это место ненормальное. Если мы не будем осторожны, нас уничтожат. Поэтому мы с тобой должны всегда оставаться вместе. Цзин Линь сказал: — Тогда я понесу тебя на спине. Так мы не потеряем друг друга так легко. Цан Цзи вытянул ноги и ответил: — Даже если ты понесешь меня на спине, половина меня все равно будет волочиться по земле. Прежде чем мы выберемся наружу, мы сначала умрем от истощения. Не волнуйся и держись за мою руку. Раз ты сказал, что я сильный, значит, я не умру. Кроме того, у меня с собой эта молитвенная бусина. Мне не составит труда продержаться еще какое-то время. Цзин Линь кивнул, выслушав его. После этого у Цан Цзи появилось время внимательно изучить его. Ступить на стадию совершенства, было все равно что прогуляться по границе подземного мира. Однако в Цзин Лине не произошло никаких изменений. Его внешность оставалась прежней, а выражение лица таким же. Но когда Цан Цзи взглянул на его духовное море и увидел, как он растет, то почувствовал, что каждая частичка Цзин Линя ему очень дорога. Цзин Линь, глядя на Цан Цзи, как на любящего отца, спросил: — Изменилась ли моя внешность? — Нет. — Я стал выше? — Тоже нет. — ... Тогда почему ты продолжаешь смотреть на меня? — недоумевая спросил Цзин Линь. Цан Цзи глубоко вздохнул и сказал: — Ты так красив, но все равно не позволяешь другим смотреть на тебя? Цзин Линь был застигнут врасплох, так как не ожидал от Цан Цзи таких слов. Он быстро поднял руку, чтобы прикрыть лицо, и только пара глаз смотрела на Цан Цзи. Цан Цзи сжал руку и наклонил голову, чтобы посмотреть на него: — Я сказал, что ты прекрасен, а ты тут же прячешься от меня и не даешь посмотреть. Из-за этого я очень сильно проигрываю. Цзин Линь пробормотал: — Проигрываешь? Цан Цзи ответил: — Ты смотришь на меня каждый день. Но я никогда не прятался от тебя. Цзин Линь набрался смелости и сказал: — Я никогда не дразнил тебя и не подшучивал над тобой. Цан Цзи разразился смехом и поддразнил его: — Так ты говоришь, что я дразню тебя и подшучиваю над тобой? Цзин Линь ответил: — Я выгляжу ужасно. Цан Цзи сдержал смех и сказал: — Это правда. Если смотреть на тебя каждый день, то я можно потерять половину своей жизни. Оставшаяся половина все еще едва держится на волоске. Как же так получилось, что ты до сих пор не почувствовал этого? Рука Цзин Линь была прижата к груди Цан Цзи. Сердце билось сильно и мощно. Как может быть такое сердцебиение у человека, который находится на грани смерти? Цзин Линь никогда прежде не слышал от кого-либо столь дерзких замечаний. У него заплетался язык, и он не знал, как опровергнуть слова Цан Цзи. Цан Цзи очень понравилось, когда Цзин Линь был ошеломленным и растерянным, но при этом притворялся спокойным. Он сказал: — Соблазн сбивает с пути. Но я и представить себе не мог, что жертва окажется опасной. Я не мог даже начать хвалить тебя, так как же я мог тебя оскорбить? Разве я плохой человек? Цзин Линь покачал головой. Он лишь наполовину поверил объяснениям Цан Цзи, но был уверен, что Цан Цзи не был плохим человеком. Ведь на протяжении всего путешествия у Цан Цзи было множество возможностей для нанесения удара. Если бы он хотел заполучить его жизнь, ему не пришлось бы ждать так долго. Но откуда Цзин Линю было знать, что Цан Цзи нацелился не на его жизнь, а на его сердце, душу, всего него? — Неправильно, что ты так торопишься с выводами, — покачал головой Цан Цзи. — Я действительно плохой человек. Цзин Линь сказал: — То, что злые духи отправились на юг, но ни разу не причинили вреда жителям города Сюаньян, должно быть, твоя заслуга. Как может быть плохим человек, который подвергает свою жизнь опасности, чтобы помочь другим спастись? Даже если ты что-то скрываешь, это значит, что на данный момент в наших личных отношениях еще не пришло время. Я верю, что в будущем настанет день, когда ты будешь честен со мной. Цан Цзи остолбенел. Слова, которые он только что собирался сказать, тут же застряли у него в горле, словно рыбьи косточки. Они так сильно душили его, что хотелось выплюнуть их и вырвать с корнем. Но Цзин Линь уже убрал руку. Он прижал Янь Цюаня к себе и сказал: — Никто еще не проникал глубоко в Кровавое море. Мы первые. Поначалу я полагал, что кровавый туман поглощает людей, а невозможность проникнуть туда объяснялась недостаточным совершенствованием. Но теперь кажется, что дело не в этом. После некоторого молчания Цан Цзи сказал: — Ты никогда раньше не бродил по Кровавому морю, поэтому только сейчас понял, что здесь что-то не так. Цзин Линь, слушай внимательно. В этом месте уже нет злых духов. Так что же ещё это может быть? Цзин Линь навострил уши. Подула песчаная буря. Вокруг слышался шорох. Он сосредоточился и снова прислушался. Среди порывов ветра он постепенно услышал звук, похожий на дыхание. Цзин Линь нахмурился. Чем больше он слышал, тем отчетливее становился звук, и тем сильнее его охватывала тревога. Цан Цзи сказал: — Кровавое море по форме напоминает туман и воду. Оно может превращаться в волны или в кровавый туман. В нем постоянно и бесконечно плодятся злые духи. Все всегда относились к нему как к морю злых существ, которое перевернулось и хлынуло сюда из-за повреждения защиты небес. Но ни разу они не подумали, что “оно” может быть “им”. Мы с тобой хорошо знаем о бедствии, случившемся в городе Хуайшу. Кровавое море не только не дало зажечься сигнальной башне, чтобы отрезать подкрепление, но и применило стратегию обмана: притворилось, что нападает в одном городе, а на самом деле напало в другом. Так был уничтожен город Цицин. Для злого духа нет ничего необычного в том, чтобы обладать таким уровнем интеллекта. Но странно, что они приходят группами, как будто выполняют приказы, и при этом ни капли не дезорганизованы. — Секрет того, как повергнуть мир в хаос, кроется в Кровавом море, — Цзин Линь на мгновение задумался, прежде чем продолжить. — Если все злые духи находятся в распоряжении одного человека, то этот человек — злейший враг человечества. — Кроме того, есть еще одно предположение, что Кровавое море — это не море, а человек, — неустанно продолжал Цан Цзи. — Ты как-то сказал, что император Цан строит рвы на севере с намерением поглотить море. Если Кровавое море действительно человек, то этот его шаг — не выдача желаемого за действительное. Ведь проглотить тысячи гектаров волн не так-то просто, а вот проглотить человека — запросто. Цзин Линь нахмурился: — Но если Кровавое море – это человек, то что же тогда Дун Цзюнь? Его изначальная форма – злой дух Кровавого моря, но сейчас его сердце направлено на Праведный путь. После того как он отделился от Кровавого моря, он больше не считается злым. — Странная штука это Кровавое море, — Цан Цзи сдул желтый песок со своего халата и сказал: — Я чувствую, что он человек. Просто его внешность отличается от обычного человека, ведь он использует свое тело как море, чтобы порождать всевозможных злых духов. — Если так, то мы сейчас находимся в его теле, — в голове Цзин Линя закрутились шестеренки, и в тот момент, когда Цан Цзи произнес свою реплику, он уже предвидел, что будет очень дальше. Он сказал: — Это существо подобно туману и морю. Его невозможно поймать или уничтожить, а еще оно порождает множество злых духов. Я в растерянности, когда дело доходит до него. — Найдется способ. К тому же сейчас это всего лишь предположения… — Цан Цзи сжал молитвенную бусину и на мгновение задумался, а затем сказал: — Есть одна вещь, которую я не могу от тебя скрыть. — Выбирай, что хочешь сказать, — ответил Цзин Линь. Цан Цзи вздохнул: — Значит, ты уже заметил, что я многое от тебя скрываю?» Цзин Линь тут же ответил: — Похоже, что ты действительно многое от меня скрываешь. Цан Цзи, прикрыв живот, мучительно произнес: — ... Какая замечательная ловушка. Я впервые попался. Не могу поверить, что ты научился использовать слова в своих интересах. — Что видишь и что слышишь, тому и учишься, — ответил Цзин Линь. — Учиться можно бесконечно. Только следуя за тобой, я понял, насколько верна эта фраза. Цан Цзи наклонился вперед и сказал: — Я знал, что ты умён. Цзин Линя снова и снова хвалили без всякой причины, и он проводил мизинцем на песке линию за линией. Когда он поднял голову, на лице его отразилось спокойствие. Он спросил: — Что ты хочешь мне сказать? Цан Цзи ответил: — Дело в тех пилюлях. Цзин Линь явно не ожидал этого. Подсознательно он пощупал свой рукав и вспомнил, что уже отдал флакон с пилюлми Цан Цзи. Поэтому он спросил: — Что с ними не так? Цан Цзи бросил ему фарфоровую бутылку и спросил: — Все ли ученики в твоей секте употребляют это? — Я не знаю о других составах, — Цзин Линь открутил крышку и понюхал. Он сказал: — Но все мои братья употребляют это лекарство. Его выдают ежемесячно, начиная со дня вступления в секту. Только когда духовное море примет форму, дозировка уменьшается. Это лекарство укрепляет фундамент и очищает корни. Я уже использовал его раньше. — Судя по тому, что я пробовал, его лекарственная сила сильна. Оно может превращаться в духовную энергию, чтобы ускорить рост культивации. Одной такой порции достаточно, чтобы заменить сто лет одиночного совершенствования. Ты когда-нибудь проверял состав этой пилюли? — В Девятых Небесных Вратах есть духовный сад, предназначенный исключительно для выращивания редких и драгоценных трав. Все это время Лань Хай заботился о нем. Ингредиенты для всех лекарств берутся оттуда. Встретившись взглядом с яркими и ясными глазами Цзин Линя, Цан Цзи начал колебаться: — В следующий раз, когда вернешься, исследуй это лекарство. Его нельзя употреблять снова, потому что оно настолько мощное, что взбудоражит твоё духовное море, когда подтолкнет твою духовную энергию к культивации, чтобы заставить тебя достичь точки перехода на следующую ступень. Если оно будет продолжать воздействовать на жизненно важные органы, то в конечном итоге это приведет только к катастрофе. Цзин Линь повторил: — Жизненно важные органы… Цан Цзи произнес тяжелым голосом: — Ты умрешь. Цзин Линь сжал пальцы в кулак, его разум помутился. Несколько мгновений он не смог ответить. Он удрученно посмотрел на Цан Цзи и крепко потянул его за рукав: — Это лекарство.. — cпина Цзин Линя покрылась холодным потом. Он сказал: — Это лекарство было даровано нам отцом, и все эти годы ничего не происходило. Мы все его сыновья. Если не принимать во внимание все остальное, Девятые Небесные Врата сейчас идут по тонкому льду. Они не могут испытывать недостатка ни в ком. Кроме того, разве может быть в этом мире отец, который причинил бы вред своему сыну?! — Верно, — ответил Цан Цзи. — Вот почему я прошу тебя провести надлежащее расследование. Внутренние отделы и различные соединения Девятых Небесных Врат многочисленны и сложны. Не исключено, что кто-то воспользуется лекарством, чтобы уничтожить инакомыслящих. Владыка Цзю Тянь стоит выше, как отец, и смерть одного из них, независимо от того, кто это, не принесет ему никакой пользы. Выражение лица Цзин Линя немного успокоилось, но взгляд по-прежнему оставался тяжелым. Цан Цзи задумался, но в итоге все же сказал: — Не знаю, как насчет твоих братьев. Но теперь, когда я твой старший брат, я должен дать тебе несколько советов. У человека не должно быть сердца, чтобы вредить другим, и в то же время не должно хватать ума, чтобы защищаться от других. Продемонстрировав свои способности, ты уже сделал многих людей втайне несчастными. Они не осмеливаются трогать тебя средь бела дня, но могут использовать всевозможные низменные средства исподтишка. Ты мало что можешь с этим поделать, так что будь осторожен. Сказав это, он уже выделил себя как “низкого” человека. Все это время он был высокомерным. Он не хотел признавать свои ошибки и никогда не знал, что считается неправильным. И все же он не мог заставить себя объяснить ситуацию той ночи такой Цзин Линю. Причиной тому, конечно, был сильнодействующий препарат Тао Чжи, но были и его собственные эгоистичные мотивы. Его нельзя было назвать человеком чести или последователем Праведного Пути, но он не опустился бы настолько низко, чтобы вести себя как лицемер, сваливающий всю вину на наркотик Тао Чжи, а себя считать хорошим человеком, которого вынудили обстоятельства. — Многие из моих слов нельзя воспринимать всерьез, но ты должен помнить об этом, — Цан Цзи задумался и прошептал Цзин Линю: — Я привык к разврату. Я злодей. Может, для других я и не плох, но для тебя точно буду плохим.