南禅/Южный алтарь

Как Цзин Линь мог ожидать от Цан Цзи такого поступка? Он был предан культивированию Пути, и у него не складывались отношения с братьями. Поэтому он редко слышал о сердечных делах. А уж о том, чтобы кто-то, практикующий то, что он проповедует, учил его “разврату”, и подавно. Рука Цан Цзи все еще сжимала его запястье до покраснения. Боли не было. Но мысли его витали в облаках, а разум и сердце были в смятении. Цан Цзи потянул его за собой, понимая, что у этого глупого паренька от растерянности закружилась голова. Услышав слова Цан Цзи, он действительно не решился снова вытереть губы. Сердце дракона таяло под этим взглядом. Он смягчил тон и сказал: — Я не могу отличить север от юга, просто пытаюсь тебя напугать. У меня нет причин так издеваться над тобой. Цзин Линь сжал губы. Он хотел открыть рот, но жидкость во рту помешала ему. В панике он проглотил слюну. При виде этого у Цан Цзи исчезли последние остатки совести. Он продолжил: — Хорошо, это можно назвать “смачиванием друг друга слюной” [1]. Так что наложи свою печать [2] на гэгэ прямо сейчас. [1] 相濡以沫 xiāng rú yǐ mò. Буквально “смачивать друг друга слюной”. Помогать друг другу в затруднительном положении. [2] 盖章 gàizhāng — ставить печать. В сетевом жаргоне используется для слова “поцелуй”. — Как это возможно?! — потрясенно воскликнул Цзин Линь. — Тогда верни её мне, — Цан Цзи взял руку Цзин Линя в свою и поднял ее, чтобы притянуть его к себе. Он дразняще сказал: — Что ты проглотил? Верни мне, и я больше не буду так говорить. Боясь, что Цан Цзи повторит то же самое, Цзин Линь быстро закрыл рот и нос другой рукой. Его грудь вздымалась, он был ошеломлен. Не в силах возразить, он заставил себя сохранять спокойствие и сказал: — Это моё... Я не верну тебе! Цан Цзи ответил: — Твоё? Кого ты обманываешь? Ясно же, что это я оставил раньше. Ты действительно тираничен, даже хочешь силой завладеть моей слюной. Цзин Линь потерял дар речи. Он и подумать не мог, что найдется такой негодяй, который будет намеренно искажать правду! Цан Цзи прижал палец к губам и выдохнул. Он снова смягчил тон и сказал: — Я дразню тебя. Как я могу быть таким мелочным? — Цан Цзи не волновался, хотя Цзин Линь уже боялся его. Он взял Цзин Линя за кончик пальца и сказал: — Я не сдерживался раньше. Кровь идет от укуса? Цзин Линь решительно покачал головой. Цан Цзи выглядел обеспокоенным и сказал: — Прости, позволь мне взглянуть. Если да, то я возмещу ущерб. Суровое выражение на лице Цзин Линя полностью исчезло, когда он увидел, насколько искренней и неподдельной была забота Цан Цзи. Он ничем не отличался от обычного “старшего брата Цао”, которого знал Цзин Линь, поэтому он не мог не убрать руку, которой прикрывался, и сказал: — Это место — зло. Ты… Цан Цзи поймал его руку и с силой прижался губами к губам Цзин Линя, издав “муа”. Его поцелуй застал Цзин Линя врасплох. Он хотел отстраниться, но Цан Цзи скрутил его руки и зажал их за спиной. Затем он раздвинул ноги и обхватил Цзин Линя, зажав его между своими руками и длинными ногами. — На войне никогда не бывает слишком много обмана. Я уже говорил тебе, чтобы ты не верил моим словам. Почему же тебя до сих пор так легко обмануть? Цзин Линя целовали до тех пор, пока его губы не стали блестеть от влаги. Услышав это, его лицо стало красно-белым. Он зашипел сквозь стиснутые зубы: — Ты обманул меня! — Когда это я тебя обманывал? — Цан Цзи прижался к нему. — Я поцеловал тебя, как и обещал. Как это может быть обманом? Тон Цзин Линь был нетерпеливым. Его голос слегка дрожал: — Как ты мог так поступить?! Я искренне считаю тебя своим старшим братом. А ты, значит, считаешь меня своим “заклятым братом” [3]?! [3] 契 (兄) 第 qìxiōngdì — на самом деле означает названных братьев, но также использовалось для обозначения гомосексуалиста или мужчины-проститута в древние времена. Цан Цзи заметил, что он дрожит, и не удержался: — Что за чушь ты несешь? Я отношусь к тебе как к “заклятому брату”? Ба! Я хочу, чтобы мы связали узел и стали настоящими мужем и женой! — Ты не человек! Этот крик был как удар для Цан Цзи. Но когда он увидел, что Цзин Линь по-прежнему выглядит разъяренным и суровым, он понял, что Цзин Линь имел ввиду, что он не смертный. Поэтому он ответил: — Я действительно не человек. Я негодяй. Неужели ты только сейчас это понял? Цзин Линь на мгновение застыл на месте и поспешно ответил: — Я не ругал тебя! Цан Цзи сказал: — Значит, ты меня хвалил? Цзин Линь был полностью побежден. У него больше не было сил сопротивляться. Он сдерживал свой гнев, пока даже его светлые щеки не покраснели. Он тренировался очищать свой разум и сердце от желаний, и теперь это достижение было практически уничтожено Цан Цзи, оставив лишь двадцать – тридцать процентов, которые он с трудом удерживал. Цан Цзи сказал: — Мне редко нравится есть людей. Но после встречи с тобой моя натура изменилась. Если я не поцелую тебя, то умру от голода. — Глупости! — ответил Цзин Линь. — Ты снова меня обманываешь! — Тогда разделай меня и посмотри внимательно. Ты поймешь, лгу я или нет, — Цан Цзи притянул руку Цзин Линя к своему животу. Пальцы Цзин Линь скрючились. Он рассердился: — У тебя и раньше было несварение желудка! Цан Цзи тут же разразился хохотом. Он сказал: — И что теперь? Ты больше не хочешь со мной брататься? Голос Цзин Линя был тяжелым: — Таких братьев не бывает. — Отлично! — Цан Цзи внезапно сдержал улыбку. — В таком случае я все объясню, Цзин Линь. Цзин Линь, видя его торжественное выражение лица, подумал, что он собирается раскрыть какой-то сокрушительный секрет или что-то, что ему было неловко говорить. Но этот хитрец сказал: — Я хочу видеть тебя тысячи раз в день и фантазировать о тебе тысячи раз в своем воображении. Так о каких братьях ты говоришь? Каждое слово “гэгэ”, которым ты меня называешь, меня возбуждает. Сначала Цзин Линь был ошеломлен. Спустя мгновение вся область от затылка до ушей покраснела. Слова сыпались изо рта одно за другим, но в конце концов все они превратились в липкий ком каши, отчего речь стала невнятной и порывистой. Он чувствовал, что его лицо горит, и сердце его тоже пылало. Оно пылало до тех пор, пока мир перед его глазами не померк. Царство совершенства, которое он только что преодолел, перевернулось с ног на голову. Голова закружилась, и он упал головой вперед на подбородок Цан Цзи. От удара Цан Цзи откинулся назад. Он схватил Цзин Линя. Но когда он опустил голову, чтобы взглянуть, Цзин Линь уже потерял сознание. ◈ ◈ ◈ Цзин Линь все еще помнил заповеди, полученные им при вступлении в секту. В его пальцы был вложен свиток, открыв который, он увидел слова: — Отбрось все эмоции и желания. В то время он только-только вышел из Фань Таня, на его волосах красовалась новая серебряная корона, а белый халат был так велик ему, что рукава свисали с запястий до земли. Он все еще говорил с южным акцентом, и его юношеский голос казался совсем детским. Подняв рукава и схватив бумагу, он торопливо побежал за своими братьями и окликнул Ли Жуна: — Сюнчжан! [4] [4] 兄长 xiōngzhǎng — старший брат. В отличии от “гэгэ”, не несёт в себе “интимный” оттенок. Ли Жун болтал и шутил с Юнь Шэном. Услышав бархатистый мягкий акцент, он сразу понял, кто это, остановился и спросил: — Это Цзин, Цзин Линь, верно? Цзин Линь кивнул и поднял свою корону. Он раскрыл свою записку, чтобы показать Ли Жуну, и спросил: — Что это? Ли Жун внимательно изучил ее и с язвительной улыбкой сказал: — В итоге она попала в твои руки. Этого следовало ожидать. Ты будешь изучать Путь меча, покоряющего зло. Это заповеди, которые передал тебе отец. Ты должен запомнить их. Цзин Линь спросил: — Что такое “Покоряющий зло Путь Меча”? Ли Жун ответил: — Это Путь, на котором ты должен избавиться от чувств и желаний. Ты должен убивать дьяволов, которых не может убить обычный человек, и убивать людей, которых не может убить обычный человек. Ты не можешь питать эгоистичных желаний. Чем ближе ты к стадии Великого свершения, тем больше ты должен быть бескорыстен и бесстрашен. Твоя изначальная форма — это меч. Поэтому тебе гораздо легче культивировать его, чем кому-либо другому. Цзин Линь недоуменно спросил: — Почему мне легче? Ли Жун посмотрел на него с сочувствием. Он никогда не говорил об этом прямо, но Тао Чжи, подбежавший к ним сзади, вытянул голову, чтобы посмотреть, и сказал: — Потому что у тебя нет сердца! Кто в мире станет создавать первозданную форму, пока его духовное море не развилось? У тебя нет сердца! Ты бессердечен! Двор зазывал их на трапезу. Братья разошлись кто куда. Цзин Линь стоял позади и складывал бумагу, а затем снова разворачивал ее. От палящего солнца он сильно вспотел. Широкий халат был свободен, и ходить в нем было неудобно, руки и ноги были словно скованы в клетке. Цзин Линь вытер пот. Даже ресницы были мокрыми от пота. Он был кислым и терпким. Стоя в одиночестве с опущенной головой, он не мог не тереть ресницы руками. Спустя долгое время он снова потер их. Пока человек был человеком, у него было сердце. Так как же у Цзин Линя его не было? Он был просто чуть более талантлив, чем остальные, и имел сродство с Буддой. Когда Истинный Будда смахнул с него земную пыль, в его сердце уже существовала концепция добра и зла. Они говорили ему, что нужно избавиться от своих чувств и желаний, и говорили об этом так просто, как будто это ничего не значило. Но Путь отрезал его человеческие желания, а извлек на свет его смертные эмоции. Он должен был тренировать и закалять это сердце снова и снова, прежде чем он сможет выковать его в нечто неукротимое и беспощадное. Но в конце концов он все еще был человеком. ◈ ◈ ◈ Когда Цзин Линь проснулся, Цан Цзи наблюдал за ним, сложив руки. Цзин Линь на мгновение обменялся с Цан Цзи взглядом, затем резко сел и спросил: — Сколько я спал? — Шесть часов, — Цан Цзи прислонился к окну. Мир за окном погрузился во тьму. Даже звезд не было видно. Цзин Линь потрогал свой живот. Его духовное море было слишком спокойным, как будто кто-то умиротворил его. Цан Цзи наклонился и придвинулся к Цзин Линю. Он вытянул ноги и сказал: — Я кое-что обнаружил. Цзин Линь все еще был немного ошеломлен. Услышав это, он посмотрел в сторону Цан Цзи. Но Цан Цзи не смотрел на него. Он просто сказал: — В городе Цисин нет детей. Даже трупов их нет. — Судя по тому, что сказал Инъин, Девятые Небесные Врата уже несколько месяцев назад набирали детей со всего мира. Возможно, детей в этом городе уже давно забрали, — ответил Цзин Линь. — В городе Бэньчэн еще оставались дети, а в городе Цисин их всех забрали? — ответил Цан Цзи. В мире не бывает таких совпадений. Цзин Линь разобрался в своих мыслях и спросил: — Почему злые духи забрали только трупы детей? — То, как умирают дети, тоже выглядит странно, — Цан Цзи постучал кончиком пальца по колену. — Здесь сильный туман. Я думаю, что это как-то связано с Девятыми Небесными Вратами. Цзин Линь сказал: — Естественно. Эта территория находится под юрисдикцией Девятых Небесных Врат. — Девятые Небесные Врата хотят собрать так много детей. Если это только для того, чтобы открыть частную школу, то, боюсь, одного этого будет недостаточно, чтобы вместить их всех, — сказал Цан Цзи. — А куда делись все остальные? Цзин Линь на мгновение задумался и ответил: — В последние годы число учеников в секте резко сократилось. Необходимо срочно увеличить число новобранцев. Если у них нет достаточных способностей, они могут остаться в качестве прислуги. — Это неправильно, — сказал Цан Цзи. — Я знаю, что Девятые Небесные Врата сейчас набирают таланты, но, во всяком случае, это число слишком велико. Этим детям всего по четыре-пять лет, а есть и еще младше. Даже если они запасные, я сомневаюсь, что они могут выполнять ручную работу. — Они, — у Цзин Линя внезапно разболелась голова. Он нахмурился и сказал: — ...Мне нужно вернуться, прежде чем я смогу все расспросить и выяснить. — У меня есть к тебе несколько вопросов. — Мой добрый Цзин Линь, — Цан Цзи погладил молитвенную бусину кончиком пальца и прямо спросил: — Ты никогда раньше не был с женщиной? Цзин Линь вспомнил, что произошло до того, как он потерял сознание, и настороженно ответил: — Не скажу. Цан Цзи разразился хохотом: — Невероятно! Я так долго живу, а впервые флиртом довёл до потери сознания! — Моя Стадия Совершенства все еще нестабильна. Естественно, я упаду в обморок, — сказал Цзин Линь. — Разве это не потому, что твои мысли блуждают где-то в другом месте? — Цан Цзи преградил Цзин Линю путь и прижал его к кровати. Он сказал: — Ты так молод и так правилен, но думаешь обо мне в таком ключе. Почему бы тебе не сказать мне об этом прямо? Цзин Линь почувствовал, что головокружение вот-вот вернется. Он слегка вспотел и ответил: — Я никогда не думал о тебе в таком ключе. — Только не говори, что не хочешь испытать со мной наслаждение? — Цан Цзи соблазнял его взглядом. — Я знаю вещи еще более грозные, чем просто поцелуй. Ты совсем не хочешь учиться? Здесь больше никого нет. — Я не хочу быть в наслаждении, — Цзин Линь закрыл уши. — Эй… — мягко протянул Цан Цзи. Он внезапно придвинулся ближе. Посмотрев на щель между пальцами Цзин Линя, он вдул воздух в его ухо и сказал: — Если это так, то почему ты краснеешь? Цзин Линь вздрогнул от его дыхания, по спине пробежало жуткое онемение. Он слабо ответил: — Нет. Цан Цзи внезапно схватил его за руку и сказал с суровым выражением лица: — Я собираюсь поцеловать тебя. Нефритовый кролик в сердце Цзин Линя мгновенно ожил, высоко подпрыгнув и быстро побежав. Цзин Линь посмотрел на него. Он мог бы стряхнуть с себя его руку, справедливо упрекнуть и крикнуть, чтобы тот прекратил. Но его разум снова стал кашеобразным, что было совсем не похоже на него. Дыхание Цзин Линя остановилось, и он внезапно побледнел. Головокружение неожиданно навалилось на него. Оно было настолько сильным, что у него перехватило горло и захотелось блевать. По его спине сразу же потек холодный пот. Он отпихнул Цан Цзи в сторону и растянулся на кровати, чтобы его вырвало, но сердце в его грудной клетке словно оказалось в плену, его биение стало ненормально тяжелым. В тот же миг меч Цзин Линя стал призрачно-белым. Его руки, поддерживающие тело, задрожали. Янь Цюань громко зажужжал и дернулся. Цзин Линь стиснул зубы, но затем внезапно изверг желчь. Выражение лица Цан Цзи было ужасающим. Он уже почувствовал что-то неладное, когда увидел, что Цзин Линь упал в обморок, поэтому осмотрел его. Как и ожидалось, он увидел аномалию. Сразу же схватив Цзин Линя, он поднял его на руки и увидел, что цвет лица Цзин Линя стал зеленым. Пальцы последнего сжимали его грудь. — Успокой свою жизненную энергию и сосредоточь свой разум! — Цан Цзи передал ему духовную энергию и, обращаясь к Цзин Линю, смягчил голос: — Защити свой разум и стабилизируй духовное море. С Янь Цюанем здесь злые духи не вторгнутся. Цзин Линь быстро успокоился и с усилием подавил тошноту. Грудь постепенно пришла в норму, и он снова смог свободно дышать. Его вздернутая шея была мокрой от холодного пота. Цан Цзи пальцами утирал пот. Каждый участок кожи Цзин Линя, к которому он прикасался, был пугающе ледяным. Владыка Цзю Тянь! В глазах Цан Цзи загорелся убийственный огонь. Я покончу с тобой!