南禅/Южный алтарь

Предупреждение: Интим по сомнительному согласию! Все, что осталось от догматов приличия Цзин Линя, распалось с шумом. Он заподозрил, что заболел, и не мог вспомнить, чему учился в прошлом. Он попытался спрятать голову, но в итоге ударился головой так сильно, что в глазах посыпались звёзды. Слова “удовольствия в спальне” проплыли в его сознании, и голова снова закружилась. — Чтобы выдержать всё это, ты будешь полагаться на свою, похожую на ивовую лозу, талию. Я обхвачу её руками и под натиском жара ты покачнёшься. Волосы, как шелк, переливаются волнами. Кожа, такая гладкая и нежная, что на ней остаются красные следы всякий раз, когда я тебя щипаю, и я боюсь, что она растает у меня во рту. Всего несколько кусочков, и я хочу поглотить ее всю, — Цан Цзи схватил Цзин Линя за оба запястья и прижал к себе, чтобы тот не смог убежать. Он дышал Цзин Линю на ухо, чтобы сжечь его и пристыдить. Он чувствовал, как тот дрожит под его телом, и все же описывал всё в еще более непристойных подробностях. — Лежание на спине не принесёт никакого удовольствия. Подними талию и обопрись на нее, раздвинув ноги. Тебе нужно просто встать на колени и стоять, пока я буду напрягаться. Видишь, какой я замечательный? Если ты вздрогнешь, то красные пятна распространятся по всему телу, — Цан Цзи методично провел ладонью от задницы Цзин Линя к его талии, выставляя себя старым мастером в этом деле, и абсолютно серьёзно обучая его. — Как только твоё сердце всколыхнется, ты почувствуешь, что таешь. Твоя рука будет болеть после того, как ты постоитшь некоторое время. И что делать, если ты больше не сможешь держаться? Легко. Ты такой лёгкий, что я могу подхватить тебя одной рукой, поднять и развернуть к себе, чтобы обнять. Пусть ты погрузишься в мои объятия, и мы окажемся лицом к лицу друг с другом. А теперь подними ноги. Ты такой нежный. Когда от толчков ты заплачешь, из твоих глаз капля за каплей посыпятся капли воды, как из разбитой нитки жемчуга, — Цан Цзи легонько щелкнул языком. — Неважно, испытываешь ты боль или удовольствие – кричи на меня. Но наш Цзин Линь так молод и тонок, что предпочитает закрывать лицо рукой. Вместо того чтобы кричать и стонать, он предпочитает будет, как кошка. — Прекрати! — Цзин Линь решительно покачал головой. — Я не хочу слушать!\ — Ну, быть учителем – это терпение, — лениво сказал Цан Цзи. — У меня неплохо получается рассказывать, да? Ясно и четко. Если хочешь услышать больше подробностей, назови меня гэгэ еще два раза. — Я не хочу! — Цзин Линь слегка вздрогнул. Он почувствовал, что сзади к нему прижимается не старший брат, а развратник! — Ты должен, даже если не хочешь. — Негодяй! — хрипло произнёс Цзин Линь. — Теперь уже поздно это говорить! — Цан Цзи приподнялся и стал рассматривать узор на спине Цзин Линя, не переставая говорить. — У этого негодяя есть еще один способ поиграть с тобой. То есть оседлать меня. Лицом ко мне, если тебе так больше нравится. Или повернись ко мне спиной, если хочешь держаться за мои руки. В любом случае, когда ты сядешь и сожмешь ноги, ты будешь скакать в кульминационных волнах наслаждения. Вцепившись обеими руками в постель, Цзин Линь прорычал: — Цао Цан! Мы с тобой больше не можем быть братьями! — Конечно. Давай будем не братьями, а кем-то другим, — Цан Цзи увидел, что рисунок остался неподвижным. Лицо и уши Цзин Линя покраснели от слов Цан Цзи. Он дрожал и горел, но лекарство не действовало, как раньше. Цан Цзи нахмурился, не в силах понять, что именно запечатывает заклинание. Неужели он ошибся в своих догадках? Спина Цзин Линя вздымалась с каждым вдохом. Он постепенно выгибал ноги, не желая позволить Цан Цзи прижать его к себе. Почувствовав странность его действий, Цан Цзи прижал ногу к внутренней стороне бедер Цзин Линя и раздвинул их, чтобы прощупать. — Я действительно большой негодяй, — голос Цан Цзи на мгновение прервался. Он продолжил: — А ты – маленький негодяй. Когда Цан Цзи терся своей затвердевшей частью внизу, уши Цзин Линя покраснели настолько, что с них едва не капала кровь. Услышав слова Цан Цзи, он вдруг повернул глаза и с негодованием и стыдом посмотрел на Цан Цзи. В его глазах блестел слой водянистого тумана. — Я не хочу… — холодность в выражении лица Цзин Линя рассыпалась, лед и снег растаяли, превратившись в неопытность и неловкость. Он беспомощно и растерянно сказал Цан Цзи: — ... Больно… По спине Цан Цзи внезапно пробежало покалывающее онемение. Онемение было настолько сильным, что он потерял контроль над своими силами и схватил Цзин Линя за запястья с такой силой, что они покраснели. Даже он сам уже не мог сдержаться. Цзин Линь никогда не делал этого раньше. Слово “воздержание” глубоко запало ему в душу. Разве может пара слов, услышанных им от братьев, сравниться с Цан Цзи по своей интенсивности? Незрелость, которую он скрывал в каменном человечке, была вскрыта и предстала перед глазами Цан Цзи, как неполированный нефрит. Это был Владыка Линь Сун, которого видел только один человек в мире. И все же Цан Цзи хотел укусить его. Он хотел использовать десять тысяч достаточно развратных способов, чтобы укусить его. Вены на руках Цан Цзи слегка вздулись, а дыхание участилось. Все, о чем он мог думать – это взять на руки этого встревоженного и испуганного Цзин Линя и, используя те способы, о которых он говорил раньше, научить его веселью! Тем не менее Цан Цзи очень осторожно пошевелил руками. Он освободил запястья Цзин Линя и прикрыл его глаза, которые в данный момент лишали его остатков жизни. — ... Это не боль, — горло Цан Цзи сжалось. Он вновь обрел самообладание и сказал: — Такова человеческая природа. Твои братья тоже это знают. Даже владыка Цзю Тянь не может от этого избавиться. Никто не рассказал тебе об этом раньше, потому что они некомпетентны. Они все ублюдки. Позвольте мне освободить тебя. Позвольте мне вести тебя. Хорошо? Кончик влажного и теплого носа Цзин Линя ткнулся в ладонь Цан Цзи, как маленький дикий зверек, который растерялся. Цан Цзи задрал подол одежды Цзин Линя, стянул край его брюк и начал действовать. ◈ ◈ ◈ Спустя долгое время виски Цзин Линя взмокли от пота. Его волосы были растрепаны, а один из ботинок свалился с поднятых ног. Цан Цзи вытер руки и вздохнул. Это не он получал удовольствие. Однако его спина была мокрой от пота. Цан Цзи перевернулся и прижал к себе Цзин Линя. Кушетка была узкой и маленькой, так что достаточно было повернуться, чтобы увидеть потерявшего контроль над собой Цзин Линя во всей красе. Это называется игрой с хвощовым венчиком [1], — Цан Цзи ущипнул Цзин Линя за подбородок длинными пальцами и осторожно покачал его. — Значение этого слова неявно. Ты действительно воспользовался мной в полной мере. Вот что такое веселое времяпрепровождение. С такой ловкостью рук. [1] 弄拂尘 nòng fúchén устар. мастурбировать, заниматься онанизмом, дрочить (о мужчинах) Цзин Линь, Цзин Линь. Эти глаза выглядели так, словно в них попал дождь. Цан Цзи смотрел на него и слушал, как постепенно стихает его пыхтение. Светлое лицо, покоившееся на подушке черных волос, смотрело на него так беспомощно, что было немного его жаль. У Цзин Линя затекли ноги. В прошлом он дрался с другими по десять раундов, но сейчас не выдержал бы и раунда этой игры рук. Цан Цзи уткнулся головой в шею Цзин Линя и глубоко выдохнул. Он протянул руки, чтобы обнять его, и сказал: — Когда мы выберемся, пойдем домой со мной, хорошо? Только не как братья. В остальном все в порядке. Цзин Линь ничего не ответил, и Цан Цзи не стал его донимать. Они полагались друг на друга в этом пустынном месте между Небом и Землёй, прислонившись друг к другу в этом безлюдном мертвом городе, и в их ушах звучали только звуки дыхания друг друга. Постепенно Цан Цзи закрыл глаза, словно уснул. Цзин Линь схватил его за одежду кончиками пальцев, но Цан Цзи перевернул его ладонь и взял за руку. Цзин Линь смотрел на крышу, чувствуя себя так, словно что-то потерял. Но потерянное не упало далеко. Вместо этого оно попало к Цан Цзи. Но вернуть это он уже не мог. ◈ ◈ ◈ В Кровавом море было темно и пасмурно. За ночь его злая аура настолько усилилась, что скрывала все от глаз, и человеку было трудно отличить Небо от Земли. Злые духи бродили вокруг. Вдалеке раздавался такой шум, что невозможно было спокойно уснуть. Цан Цзи отодвинул ногой плавучую доску и сказал: — Ночь в ожидании его была действительно правильным выбором. Цзин Линь сфокусировал взгляд. Все трупы на поверхности реки растворились, и от них практически ничего не осталось. Не осталось ни одного трупа. За ночь трупы исчезли не только на реке, но и в городе. — Их съел “он”, — Цзин Линь сжал меч. — Злые духи оставили трупы, чтобы накормить его. — Раньше он продвигался медленно, так как приливы и отливы Кровавого моря полностью зависят от рельефа местности. Но сейчас он так торопится, пожирая все вокруг. Скорее всего, он достиг стадии перерождения и остро нуждается в крови и плоти. — Мне кажется, что он действует методично, — сказав это, Цзин Линь сделал несколько шагов назад и, используя ножны своего меча, вытащил его на желтый песок для Цан Цзи. — В тот день он сначала напал на город Хуайшу и уничтожил сигнальную башню. Затем, не дождавшись новостей, он поспешил в город Цисин, охватил оба места своими объятиями и поглотил их. Если бы я в последний момент не решил отправиться в город Хуайшу, то новости на юге были бы полностью прерваны. Из-за отсутствия связи между ними город Сюаньян оказался бы в опасности. — Если так рассуждать, возможно, в прошлом он не мог контролировать свои движения. Он не мог свободно манипулировать этим телом “Кровавого моря”, — Цан Цзи посмотрел на рисунок на песке и сказал: — У него есть только два варианта — спрятаться среди толпы или затаиться в кровавом море. На востоке уже возникла чрезвычайная ситуация, связанная с нехваткой продовольствия. Бесчисленные простолюдины остаются там под защитой феникса. Это место легко подвергается нападениям. Но ему просто необходимо было пробраться на юг и убить лучших воинов гарнизона Девятых Небесных Врат. Почему? Потому что ему предстоит перерождение. Культиваторы гораздо более привлекательны для него, чем обычные люди. — Он так хорошо разбирается в организации и устройстве Девятых Небесных Врат, — выражение лица Цзин Линя было тяжелым. — Он прячется среди толпы. — Если он прячется среди смертных, значит, он далеко от Девятых Небесных Врат. Он никак не сможет узнать о переброске войск на границу. Значит, он может спрятаться только в Девятых Небесных Вратах, — Цан Цзи потер желтый песок и сказал: — Возможно, он даже рядом с тобой. От такого предположения просто мурашки по коже. Цзин Линь сказал: — Злая аура Кровавого моря просто непреодолима. Если он находится в Девятых Небесных Вратах, то как ему удалось обмануть глаза миллионов людей? — Он даже сумел наложить на тебя заклинание, так что в его умении скрывать себя нет ничего необычного, — Цан Цзи смахнул песок. — Поначалу я думал, что с лекарством, которое тебе дали, что-то не так, и именно это стало причиной появления в тебе печати. Но сейчас мне кажется, что это не так. Ведь твои братья и остальные тоже его употребляют. Нет причин, чтобы то, что может выбрать любой человек, влияло только на тебя. Кроме того, это лекарство сильнодействующее, поэтому его легко могут обнаружить и другие. Я также подумал о том, кто мог наложить на тебя это заклинание. Но это заклинание слишком странное. Запрещено только целовать тебя. Но стоит сделать шаг дальше, и оно остается неподвижным. Поэтому трудно понять, какова его цель. Но и этого достаточно, чтобы доказать, что злодеи повсюду вокруг тебя. И ни один из них не является хорошим. Цзин Линь посмотрел на него. Цан Цзи сказал: — Только я больше всего люблю тебя. Почему же ты до сих пор не уходишь со мной? Цзин Линь ответил: — Ты всегда меня обманываешь. — Попади в чьи-нибудь объятия, и все захотят тебя подразнить, чтобы позабавиться, — сказал Цан Цзи. — На этом песке кровь. Прошлой ночью здесь побывал злой дух. — Наши ауры никогда не скрывались. Но злой дух прошел через это место без шума, — Цзин Линь обменялся взглядом с Цан Цзи. Он сказал: — Если только он не обошел нас намеренно. — Тогда это интересно, — ответил Цан Цзи сказал. — Жадная форма не может отпустить, а злая форма кровожадна по своей природе. Кровавое море находится на решающем этапе изменений, когда ему срочно нужны кровь и плоть культиваторов. Однако оно молча обходит нас стороной. Не говори мне, что злые духи могут быть настолько внимательны, что не вмешиваются, пока я учу словами и примером? — Оно узнало нас, — размышлял Цзин Линь. — Оно знает, кто я и кто ты. Цан Цзи подумал: “Ты даже не знаешь, кто я такой, так как... Это неправильно.” Цан Цзи постепенно начал распутывать нить разгадки. Он слегка прищурился и стал растирать песчинки кончиками пальцев, вспоминая ту ночь в городе Сюаньян. Как только он и Цзин Линь вошли в город, они отправились наблюдать за печатью Шужаня. В то время киноварь на печати была еще отчетливой. Она была надежной и неразрушимой. Однако в ту ночь произошла аномалия. Не только Кровавое море пустилось в погоню, но и Шужань сбежал без причины. Как печать могла сломаться? Более того, это произошло в критический момент перехода Цзин Линя на новую ступень совершенствования. Кровавое море собралось в невиданную ранее форму и шаг за шагом заманивало его вглубь. Как бы оно осмелилось это сделать, если бы не знало, что он обладает особыми способностями? Они заманили его, а затем Кровавое море поглотило город Сюаньян. Цзин Линь, погруженный в духовное море, оказался в ловушке, из которой невозможно было выбраться. Целью Кровавого Моря был Цзин Линь! — Он продолжает неустанно преследовать тебя, всячески выставляя себя напоказ, — Цан Цзи усмехнулся. — Я следовал за тобой всю дорогу и не выпускал тебя из виду, чтобы уберечься от этого напыщенного существа. Но Цзин Линь поднял на него указательный палец. Недовольный Цан Цзи схватил его палец в ладонь и сказал: — А как же я его отругаю? Цзин Линь слегка повернул голову и обвел взглядом пустынный песчаный город: — Он – Кровавое море, а мы – в его теле. Каждое наше движение, каждое слово… — Я давно думал о том, что он извращенец, поэтому всю ночь держал барьер. Разве он достоин слушать о том, как я кручу роман с кем-то? Он даже не имеет права называть меня дедушкой! Он только успел это сказать, как из дома позади них послышался звук удара — кто-то врезался в деревянный настил. Из песка поднялась исхудавшая рука. Девочка хныкала тоненьким голоском: — ... Помогите. Ножны Янь Цюаня упали на землю. В тот же миг песчаная буря поднялась, голос и рука исчезли. Вокруг воцарилась мертвая тишина. Даже ветер утих.