南禅/Южный алтарь

На следующий день дождь прекратился. Небо было пасмурным, с кучевыми облаками. Капли воды стекали с карнизов в лужицы внизу, образуя рябь. По стене возле входной двери расползался иней. Ли Жун поднялся по лестнице и со стуком распахнул двери во двор Цзин Линя. Одежда и корона Цзин Линя были опрятны, он открыл дверь и посмотрел на Ли Жуна. Ли Жун огляделся и сказал: — Вчера вечером на северных тропах произошел оползень, который покрыл собой лес. Хотя следов не осталось, я догадывался, что кто-то приходил с визитом. Ты что-нибудь слышал об этом? — Я обдумываю своё поведение, — ответил Цзин Линь. — Не обращал внимания на то, что происходит снаружи. Ли Жун на мгновение замешкался и сказал: — Гнев отца утих. В ближайшие дни он разрешит тебе выйти. Сегодня я здесь, чтобы увидеть тебя. Давай я войду и мы поговорим. Цзин Линь уступил ему дорогу, и Ли Жун вошел в дом. Он был немало удивлен, увидев на каменном столике под деревом чашку: — Такой холодный день, а ты все еще пьешь чай на улице. Смотри, не замерзни. Сказав это, он прошел мимо и уже собирался войти в комнату, когда его острый, как у собаки, нюх уловил запах вина из чашки. Он быстро перевел взгляд на Цзин Линя, а Цзин Линь взял со стола кувшин с вином и бросил его Ли Жуну: — Это вино разбавлено половиной кувшина простой воды. Возьми его с собой и выброси, пока не поздно. — С каких пор ты начал пить? — спросил Ли Жун. Цзин Линь ответил: — Можно научиться чему угодно, если полмесяца просидеть взаперти в своем доме. Услышав это, Ли Жун улыбнулся. Он придвинул к себе стул и обратился к Цзин Линю: — Ты все еще винишь отца за то, что он так долго держал тебя взаперти? Это все для твоего же блага. Сейчас дома такой беспорядок, что мы даже не можем отличить добро от зла. Задержав тебя, можно сказать, что мы тебя защищаем. Я уже полмесяца работаю в авангарде, и наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки. — Чума? — Вспышки заболевания не было, — Ли Жун немного передохнул и продолжил: — Это заслуга Дун Цзюня! Всех зараженных перевезли в Дуншань, и никто из простых учеников не имел к ним доступа. Он единственный, кому не нужно было оставаться в стороне, учитывая его первоначальную форму, поэтому он за ночь добрался до Фань Таня, чтобы попросить помощи у Истинного Будды. — Как Цин Яо? — С ней все в порядке, — ответил Ли Жун. — Просто ее организм и так слаб, а после ухода Лань Хая она совсем ослабла, поэтому сейчас не решается на необдуманные поступки. — Пилюли из дома слишком сильны. Воспользуйся случаем и поменяй их на лекарство, — сказал Цзин Линь. — У нас больше нет необходимости их принимать — У Юнь Шэна тоже есть такое намерение. Он специально обратился к отцу с просьбой, и тот одобрил ее. Отныне кто-то будет варить лекарства специально для неё. Несмотря ни на что, мы должны вернуть ей здоровье. В прошлый раз ты так торопился, что напугал ее. После этого ее несколько дней лихорадило, а во сне она говорила всякую чушь. Проснувшись, она даже сказала мне, что видела тебя во сне, когда ты еще не вернулся, — сказав это, Ли Жун отвел взгляд и посмотрел на тусклый свет у двери. — Мы до сих пор не нашли тело Лань Хая. Цзин Линь накинул на себя халат с широкими рукавами и сказал: — Нас с тобой не было там. Кто наблюдал за Лань Хаем? — Братья по очереди несли вахту, — ответил Ли Жун. — Кроме нас с тобой, там были все остальные. Цзин Линь стоял у окна и спрашивал: — Чья очередь была в день его ухода? — Дун Цзюня, — Ли Жун опустился в кресло. — Дун Цзюнь единственный, у кого дома практически нет обязательств, поэтому именно он дольше всех присматривал за Лань Хаем. Это было не один раз. Он заботился о Лань Хае еще несколько месяцев до этого. — Значит, кроме того времени, когда я в нём нуждался, Дун Цзюнь всегда был дома? — Конечно, — Ли Жун соединил пальцы вместе. — Его личность особенная. Как он мог осмелиться бродить по городу? Цзин Линь слегка нахмурился. Ли Жун не знал об этом, но в голове Цзин Линя проносились мысли. Дун Цзюнь всегда был дома. Кто же тогда был тем, кто несколько месяцев назад ходил по городам юга и убивал людей? — Чем занимался Юнь Шэн в последнее время? — Ты даже его подозреваешь? — Ли Жун поднял голову. — Все это время он следовал за мной, чтобы решать проблемы. По натуре он любит чистоту, обожает украшать дом и не желает выходить за его пределы. Несколько месяцев назад, когда Лань Хай заболел, он занимался всеми делами секты и был на собрании Зимнего союза. В затопленных землях на севере император Цан подмял всё под себя. Все сильнейшие демоны следуют за императором Цаном, и нам они не подчинятся. Ученики секты на севере были лишены возможности выполнять свои задания. Юнь Шэн был в ужасном положении из-за этого вопроса, и он бегал туда-сюда с Тао-ди. — В моем сердце множество вопросов, но есть одна вещь, о которой я должен еще раз рассказать отцу, — Цзин Линь обернулся: — Канавы на севере уже закончены. Император Цан несколько лет упорно трудился, чтобы добиться таких результатов. Я понимаю его намерения и готов оказать помощь. Мнение секты противоречит моему, но я все же надеюсь, что отец разрешит мне отправиться на север, чтобы помочь ему. — Ты так настойчив в этом вопросе, что вызываешь подозрения у всех, — Ли Жун сел прямо и сказал в лоб: — Цзин Линь, какое тебе дело до того, что он делает? Ты никогда не видел императора Цана, поэтому идеализируешь его. Ты не знаешь, но этот дракон дикий по своей природе и просто слишком высокомерный! — Его характер не имеет ко мне никакого отношения, — сказал Цзин Линь сказал. — Но все, что он сделал, действительно может разрешить нынешний кризис. Ли Жун в легком раздражении поднялся и сказал: — Он может разрешить кризис? Тогда что же мы делали все эти годы? Ты своими глазами видел, как партия за партией отправлялись ученики, но сколько из них вернулись живыми? Девятые Небесные Врата положили свои жизни, чтобы сражаться с Кровавым морем, и за это мы понесли бесчисленные потери. Он не только насмехался над нами, но даже решил бросить нам вызов, и теперь мир кажется расколотым на две части! В срединных землях толпятся голодные простолюдины, а на север он не пускает никого! Неважно, что он не хотел, чтобы мы заходили внутрь, Девятые Небесные Врата не интересуют его. Но столько людей умерло от голода. Почему он не может уступить несколько земель? Как можно рассчитывать на то, что у такого бессердечного и неправедного человека хватит духу спасти мир?! — Он строит рвы на севере, — Цзин Линь тоже разозлился. — Если он не покроет земли огромными водами и впустит туда голодающих, то как он сможет строить? Откуда у него возьмутся земли для строительства? Все вы сейчас присматриваетесь к его территории. Только из-за одного этого вопроса вы решили, что он – отвратительный мерзавец! Но если он не сделает этого, то когда же будут построены рвы? Кровавое море уже осадило все три стороны, а мы продолжаем проигрывать бой за боем. Какой еще выход остается у Девятых Небесных Врат? Инин был переведен с востока. На востоке остались лишь старики, немощные, больные и инвалиды. Вы выставляете феникса перед народом, чтобы он своей смертью сдержал Кровавое море! Я даже не хочу допытываться, что именно задумал отец. Ли Жун резко повернул голову и сказал: — Ты с ума сошел! Ты даже отца подозреваешь?! Цзин Линь на мгновение замер, а потом ответил: — Нет. — Больше не говори о таких коварных вещах, — Ли Жун сделал несколько шагов вперед. — Отец уже на стадии Великого Достижения. Между Девятыми Небесными Вратами и Кровавым Морем обязательно будет битва. Цзин Линь на мгновение замялся, а затем нерешительно спросил: — Отец уже достиг стадии Великого Достижения? — Если бы не это, то как бы мы могли сидеть спокойно, когда юг находится в таком критическом состоянии?! Отцу нелегко дался переход. А тут еще и Лань Хай. Ему пришлось полагаться в основном на пилюли, но он действительно преуспел, — Ли Жун чуть ли не прыгал от радости, когда говорил об этом. — Так почему же ты все еще зациклен на императоре Цане? Ведь отец – это Верховный отец, предводитель божеств, которого хотят люди. Цзин Линь, пожалуйста, будь послушным и веди себя хорошо, ладно? Цзин Линь, однако, казалось, не слышал его. Он лишь сказал: — Но ведь когда я видел Отца, все было иначе… — Ты только-только достиг стадии Совершенства. Вполне разумно, что тебе немного не хватает уровня развития, — Ли Жун посмотрел на руку Цзин Линя и сказал: — Ты использовал лекарство? К счастью, шрамов не осталось. Цзин Линь поднял руку и увидел, что шрам на тыльной стороне руки полностью исчез. Вспомнив вчерашние ласки Цан Цзи, он лишь слегка кивнул головой в ответ. ◈ ◈ ◈ В тысячах ли. Цан Цзи стоял на вершине башни, откуда открывался вид на бескрайние водные просторы на севере. Под его ногами было бесчисленное множество высоких стен. Его халат развевался на ветру, когда он держал во рту фрукт и проглатывал его вместе с семенами. — После того как мастер провел столько лет, управляя работой, канавы теперь завершены. Учитывая приближение снежной зимы, будем ли мы сливать воду, чтобы очистить канавы? — Линьлан, одетая в белый бархат, стояла позади Цан Цзи. — Изначально не было никакой спешки, — Цан Цзи приветственно посмотрел на ветер. — Зимой смертные будут страдать от холода, и переселять их будет неудобно. Когда Кровавое море разольётся, могут возникнуть сложности. — Но что заставило мастера передумать? — Хуачан высунула голову из-за угла и сказала: — Цзе-цзе, я не хочу играть с этим мальчишкой. Он такой скучный! — Разве он тебя не волнует? — Цан Цзи взглянул на неё. Его лицо, открывшееся северному ветру, было красивым, с демонической, убийственной аурой, настолько острой и пронзительной, что на него не решались смотреть. И в то же время это было лицо, способное в одно мгновение стать ярким и сияющим. — Ба! — сказала Хуачан, — Да кому он нужен? Не мне! А вот цзе-цзе – да! Она сказала, что у него чудесный потенциал, который приходит раз в тысячу лет! — Это так? — Цан Цзи проявил интерес и спросил Линьлан: — Как он по сравнению с Владыкой Линь Суном? Линьлан была мудрой и могла понять, о чем думает Цан Цзи, поэтому тактично ответила: — Господин, не слушайте ее хвалебные слова о нём. А-Шуо поздно начал учиться. Все, чему он научился в прошлом, он узнал от странствующих прорицателей из боевого братства. Разве можно сравнивать его с Владыкой Линь Суном? — Его зовут А-Шуо? — Цан Цзи не стал возражать. — Изначальная форма Цзин Линя дарована Небесами. Трудно найти такое чистое сердце, как у него. Да и прогресс в культивации у него стремительный. На сегодняшний день я не видел никого, кто мог бы сравниться с ним. Так что не стесняйся высказывать свое мнение. Какова изначальная форма этого парня? Линьлан немного поколебалась, а потом сказала: — Я бы не посмела обманывать мастера. А-Шуо действительно редкий талант. Он от природы одарен и умен. Он может впитывать все, что слышит, в свое сердце. Хотя он молод, он рассудителен. Но, как ни странно, ему еще предстоит развить изначальную форму. — У каждого, кто накапливает духовную энергию, появляется своя форма, — сказал Цан Цзи. — Возможно, его время еще не пришло. Те, кто может достичь стадии Великого Достижения, всегда отличались от остальных. Если у тебя появился такой ученик, значит, между тобой и им есть родство, так что наставляй его правильно. — Каждый раз, когда он смотрит на цзе-цзе, он либо натыкается на дерево, либо падает в канаву. Что у него на уме? — Хуачан фыркнула: «С первого взгляда видно! Раньше мастер говорил, что нужно немедленно слить воду. Зачем? Мне надоело видеть этого новичка, Тао Чжи. Я хочу, чтобы он тоже ушел раньше. — Это не должно было случиться так скоро, — Цан Цзи посмотрел на юг. — Но владыка Цзю Тянь уже вышел из уединения. Если мы не предпримем меры сейчас, он обязательно встанет на нашем пути. — Его не было столько лет. Если он появился сейчас, значит, в его культивации произошел прогресс, — сказала Линьлан. — С этим хитрым старым лисом особенно трудно иметь дело. К тому же близится конец осени, скоро выпадет снег. Боюсь, что при таком спешном отводе воды возникнут трудности. — Естественно, трудности возникнут, если этим займёшься именно ты, — Цан Цзи улыбнулся, но нельзя сказать, что очень радостно. — Шужань пришел в себя? Должно быть, сейчас его очередь зарабатывать заслуги. Хуачан ответила: — Раз мастер здесь, он, естественно, не может умереть. Но я слышала, что его подавили в городе Сюаньян. Как мастер смог забрать его сюда? Цан Цзи слегка приподнял брови и сказал: — Я уговорил его вернуться. Хорошо корми его. Он очень ценный. Пока они разговаривали, снизу донеслось, что прибыл Си Юэцзянь. Цан Цзи поднялся на ноги и направился вниз. Как только он вышел, Хуачан с любопытством спросила: — Этот Си Юэцзянь обычно игнорирует вопросы, связанные с культивированием Пути. Почему мастер ищет его? Линьлан вздохнула и сказала: — ... Чем занимается Си Юэцзянь? — Браками, — Хуачан сделала несколько шагов, а затем повернула голову и коварно сказала: — Теперь я поняла! Мастеру кто-то приглянулся, а тот, скорее всего, против. Поэтому он хочет попросить Си Юэцзяня связать их красной нитью. Таким образом, они будут неразлучны. Линьлан криво усмехнулась, подумав, что если бы император Цан полюбил кого-то, то использовал бы все возможные средства, чтобы сделать его своим. Рано или поздно он стал бы приставать к нему, пока любовь не стала бы взаимной. Почему же ему понадобилась помощь Си Юэцзяня? Только потому, что он действительно влюбился и хотел завязать красную нить, связывающую их на всю жизнь. Подумав об этом, девушка не могла не вздохнуть. Она смотрела, как вздымаются бурные волны в десять тысяч ли, и наблюдала, как водяной туман постепенно окутывает горные ущелья. Она сказала: — Наше великое начинание вот-вот будет завершено, но результат неизвестен. Видя, как дрогнуло сердце Мастера и как пошатнулся его разум, можно сказать, что он уже глубоко и сильно влюблён. Хорошо, если об этом никто не узнает, но он обречен, как только кто-то использует это против него. Хотя прикосновение к перевёрнутой чешуе дракона вызовет его ярость… Линьлан резко остановилась. Уничтожив ее, он погибнет.