南禅/Южный алтарь

Как и говорил Цан Цзи, Цзин Линь был освобожден через восемь дней. Сначала он выслушал наставления у дверей владыки Цзю Тяня. Затем он отправился в резиденцию Цин Яо. Дун Цзюнь боялся, что тот снова впадёт в буйство, поэтому поспешно ретировался и скрылся. Цин Яо сидела на стуле на веранде, где звенел колокольчик. Она устало слушала шепот Сюэ Мэя, но даже улыбка отнимала у нее много сил. — У меня много старших братьев, — сказала мягко Цин Яо. — Ты намного старше меня, поэтому ты тоже считаешься моим старшим братом. Сюэ Мэй откинулся на спинку стула. Его лицо было практически иллюзорным, и каждое его движение сопровождалось падающими снежинками. Вопреки ожиданиям, это совсем не противоречило этой холодной морозной погоде. Услышав ее, он подполз к ней и, прижавшись головой к подлокотнику кресла, посмотрел на Цин Яо. Цин Яо улыбнулась и сказала: — Когда я смогу вырасти? Я никогда раньше не выходила на улицу. На что похож мир? Я так хочу посмотреть. Сюэ Мэй ответил: — Как только ты оправишься от болезни, я возьму тебя с собой посмотреть. — Хорошо… — Цин Яо уставилась в пустоту, по лицу текли слезы. — Лань-гэ тоже так говорил. Сюэ Мэй опустился на колени, чтобы утереть слезы Цин Яо. Но его культивирование было поверхностным, и слезы прошли сквозь его иллюзорные ладони и расплескались по подлокотнику. Он убрал палец, не зная, что делать. На веранду вошел Цзин Линь. Сюэ Мэй испугался ауры его меча и, простершись на земле, отступил в угол. Цин Яо повернула голову и, не говоря ни слова, посмотрела на Цзин Линя. Зная, что он напугал ее той ночью, Цзин Линь не стал настаивать. Вместо этого он присел и сказал: — Цзю-гэ пришел извиниться. Цин Яо робко посмотрела на него: — Цзю-гэ злится на меня? Цзин Линь проговорил низким и неторопливым тоном: — Как я могу на тебя сердиться? Лежа на боку и положив голову на руки, Цин Яо сказала: — Цзю-гэ. Цзин Линь наклонил голову: — Я здесь. Цин Яо посмотрела на него покрасневшими глазами и ответила: — Ты мне снился... Ты мне часто снишься. Когда в следующий раз пойдешь гулять, вернешься раньше? Цзин Линь кивнул в знак согласия, и Цин Яо вытянула мизинец, чтобы взять с него обещание. Цзин Линь видел, как она устала, и был с ней до тех пор, пока она не заснула. Медный колокольчик на веранде покачивался от ветра. Сюэ Мэй тихонько поднял голову, чтобы подглядеть за этим господином Линь Суном, которого все знали. Взгляд Цзин Линя внезапно обратился к нему, и Сюэ Мэй поспешно опустил голову. Он был так напуган, что не осмеливался больше подглядывать. Но Цзин Линь не стал усложнять ему задачу. Он просто посидел немного, прежде чем уйти. ◈ ◈ ◈ Через несколько дней на севере поднялся скандал. Тао Чжи был задержан и заключен под стражу Линьлан. Причина была до сих пор неизвестна. Стремясь спасти его, ученики Девятых Небесных Врат вступили в схватку с людьми императора Цана. Юнь Шэн сообщил о случившемся Ли Жуну. Владыка Цзю Тянь отправил Цзин Линя сопровождать его. — Разве ты не думал отправиться на север? — владыка Цзю Тянь осторожно отодвинул чашку с чаем. — Тогда иди и посмотри. Сдерживать тебя не слишком хорошо. Ты никогда не занимался внутренними делами секты, поэтому не так хорошо разбираешься в них, как Юнь Шэн. Этот приказ был отдан поспешно, и я боюсь, что тебя могут застать врасплох. Почему бы тебе не пойти с Ли Жуном? Я могу быть спокоен, если он присмотрит за тобой. Цзин Линь кивнул, и владыка Цзю Тянь продолжил: — Между стадией Совершенства и стадией Великого Свершения существует лишь тонкая грань. При твоей нынешней культивации ты должен делать все возможное для людей. Хотя я достиг стадии Великого Свершения, настанет день, когда я полностью исчерпаю свою энергию. Когда придет время, ты станешь для своих братьев примером для подражания. Не позволяй своему нраву снова взять верх над тобой. Его слова звучали ободряюще, но у всех сыновей, услышавших их, было разное выражение лица. Культивация Цзин Линя была впечатляющей, но он никогда не был популярен. Его поведение было еще хуже, чем у Ли Жуна и Юнь Шэна. Внезапные слова владыки Цзю Тяня повергли их в панику, ведь из его слов можно было понять, что он намеревается позволить Цзин Линю стать его преемником. На мгновение все молча посмотрели друг на друга. Цзин Линю следовало бы со слезами на глазах поблагодарить его, но он лишь принял приказ и удалился. Простояв на улице целый час, он наконец дождался Ли Жуна и Юнь Шэна. Юнь Шэн еще не успел сменить летний наряд. На улице дул холодный ветер, и он задрожал. Он стоял у дерева и говорил Цзин Линю: — Гнев отца наконец-то утих. Лань Хай еще не найден. Я знаю, что ты беспокоишься об этом, поэтому со своей стороны я проведу еще одну тщательную проверку. Хотя я не знаю намерений того, кто украл тело, я не могу ему потворствовать. Как только я узнаю, я сразу же сообщу вам обоим. — Вероятно, под твоим командованием проблем не возникнет, — сказал Ли Жун. — Я не знаю, сколько времени займет эта поездка с Цзин Линем. Зимнее собрание Альянса совсем скоро. Если император Цан продолжит упрямиться, то, скорее всего, это затянется до следующего года. — Всем сторонам неудобно передвигаться и действовать зимой. Каким бы безумным и диким он ни был, он не сможет создать проблемы, — Юнь Шэн осторожно потер ладонь и посмотрел на ножны меча Цзин Линя: — Лань Хай был тем, кто создал эти ножны. Смотреть на них сейчас очень грустно. — В тот день, когда он подарил ножны, это был один из редких случаев, когда все братья были в ладу. Я помню, что именно ты подарил ему кисточку для меча, — сказал Ли Жун. Юнь Шэн улыбнулся: — Поначалу я думал, что Цзин Линь выбросит ее. Кто бы мог подумать, что он будет украшать ею свой меч на протяжении стольких лет? Цзин Линь держал рукой ножны меча. Красная кисточка мягко колыхалась на ветру, трепеща вместе с белым рукавом. — Как говорится, одна улыбка развеет всю вражду, — сказал Юнь Шэн. — Надеюсь, что твое возвращение на этот раз положит конец всем этим мелочам в отношениях с братьями. Мы – одна семья. На данном этапе мы не должны действовать порознь. Больше я ничего не скажу. Вы оба можете идти. Цзин Линь и Ли Жун поклонились ему и повернулись, чтобы подготовить лошадей к дороге. ◈ ◈ ◈ По дороге на север похолодало, но снег все еще не выпал. Ли Жун и Цзин Линь подстегнули коней, как только могли, и прошло всего три дня, прежде чем они прибыли на север. Ли Жун слез с седла и встретился с учениками Девятых небесных врат. Даже не отдохнув, он принялся за решение проблемы. Цзин Линь привлек внимание, когда шел позади Ли Жуна. Все ученики повалились друг на друга, чтобы хоть мельком взглянуть на меч Янь Цюань. Но Цзин Линь не улыбался, поэтому остальные не решались на резкие действия и могли лишь наблюдать, как он проходит мимо них. — Я пойду к Линьлан, чтобы попроветствовать их. Жди меня здесь, — сказал Ли Жун Цзин Линю. — Люди императора Цана повсюду. Не ссорься с ними по пустякам. Он очень бережет своих людей. Простые люди не смогут получить на его территории нечестное преимущество. Цзин Линь заметил, что дорога за окном уже заполнена голодающими простолюдинами. Он внимательно присмотрелся, но не увидел столько детей, поэтому лишь поблагодарил Ли Жуна. Ли Жун поспешил уйти. — Линьлан всегда придерживается правил, когда задерживает человека. Она не стала бы делать этого без причины. Что сделал Тао-ди? Не лги. Скажи мне правду, — Ли Жун вытер руки носовым платком и спросил сопровождавшего его ученика. Ученик выглядел бледным. После нескольких взглядов Ли Жуна он не посмел больше скрывать этого. Он сказал: — Восьмой молодой мастер... Восьмому молодому мастеру раньше нравилась девушка из города Ли. Она уже была обручена, и ученики пытались всеми возможными способами отговорить его, но молодой мастер был полон решимости заполучить ее… — Эта дурная привычка от того, что его слишком балуют! — Ли Жун откинул платок и спросил: — А что было потом? — Всех, кто пытался отговорить восьмого молодого мастера, бросали на корм собакам. Ту девушку насильно похитили и привели сюда. Решив умереть, она ничего не ела и не пила. Судя по всему, жить ей оставалось недолго, — ученик вздохнул и продолжил: — Парень, с которым она была обручена, преследовал ее на всем пути из города Ли до самого нашего порога. Восьмой молодой мастер, Восьмой молодой мастер… — Что? — лицо Ли Жуна стало пепельным. Ученик в гневе топнул ногой: — Затащил его в дом, заставил переодеться в женскую одежду и изнасиловал! Как они оба могли продолжать жить после такого унижения? Их семьи тоже не могли этого вынести. Старая мать девушки шла пешком за сотни ли, чтобы потребовать вернуть ее тело. Но только потому, что она плюнула на сапог восьмого молодого мастера, он привязал её к лошади и волочил по земле до тех пор, пока она не умерла! Ли Жун заскрежетал зубами. Он не мог даже ругаться. Стиснув зубы, он сказал: — В секте нет никаких новостей об этом! Почему никто не сообщил об этом? Никто не может терпеть этого зверя за то, что он сделал! Ученик тут же опустился на колени и со слезами на глазах ответил: — Кто посмел бы сообщить об этом? Восьмой молодой мастер прямо на глазах у своих приятелей рубил на куски всех, кто осмеливался, и скармливали их собакам. Кто же еще осмелится это сделать?! Если бы он не разгневал Линьлан в этот раз, мы бы, наверное, так и не смогли ничего с ним сделать! — Как он разгневал Линьлан? — Восьмой молодой мастер увлекся младшей сестрой девятихвостой лисы. Как можно было так легко справиться с этой парой сестер? Они обе женщины, наделенные властью под командованием императора Цана! Восьмой молодой мастер использовал подлые уловки, чтобы напоить ее, и был пойман на месте преступления учеником Линьлан. Он избил его, и они дрались до тех пор, пока не наступила полная неразбериха. Линьлан сразу же взяла его под стражу, как только об этом инциденте стало известно! Ли Жун не мог больше слушать. Он вошел в бюро надзора Линьлан. Демоны, стоявшие на страже, очевидно, получили сообщение, поэтому не стали его останавливать. Он вошел внутрь и услышал, как Тао Чжи ругается, даже издалека, когда их разделяли перегородки. Одежда Тао Чжи, просидевшего взаперти несколько дней, уже пахла кислым и выглядела помятой, прилипшей к телу. Он лежал на земле, не переставая беззлобно ругаться. — Лисица, накинувшая на себя человеческую кожу, все равно будет вонять, даже если ты снимешь эту кожу! Как ты смеешь запирать меня, потаскуха, презренная сука! Даже если ты позволишь мне трахнуть тебя бесплатно, когда я выйду, я не захочу этого! — холодным, зловещим голосом произнес Тао Чжи. — Ты всего лишь шлюха под командованием императора Цана, и ты еще хочешь строить из себя целомудренную героиню?! Неужели все эти мерзавцы на твоей стороне не заигрывают с тобой так, как я? Линьлан! Как ты смеешь хлестать меня?! Когда-нибудь я сдеру с тебя шкуру! Девятихвостых лисиц трудно найти, но разве легко найти лисиц с белым мехом? Когда придет время, когда ты будешь плакать и умолять меня трахнуть тебя, я плюну тебе в лицо! Не успел он закончить ругательство, как услышал громкое “туд”. Обернувшись, он увидел Ли Жуна, вошедшего в комнату с убийственным намерением. Выражение лица Тао Чжи изменилось, он перекатился и пополз к нему со слезами на глазах. Он закричал: — Сюнчжан, спаси меня! Император Цан намеренно издевается надо мной. Он подстроил ловушку, чтобы я в нее попал! Эта лиса продолжала соблазнять меня, и я, я на мгновение потерял рассудок... Сюнчжан, спаси меня! — Ты не потерял рассудок! — Ли Жун в ярости ударил ногой по груди Тао Чжи и схватил деревянную палку, чтобы осыпать его ударами. — Неужели твою совесть съели собаки?! Тао Чжи понял, что больше не может терпеть, обнял Ли Жуна за ногу и горько заплакал: — Я был не прав! Сюнчжан! Теперь я понял свою ошибку! Я не хотел причинять ей боль. Я, я действительно хотел ее! Я хотел хорошо к ней относиться, но слишком волновался! Ли Жун так сильно ударил Тао Чжи палкой, что тот вскрикнул и упал. Ли Жун сказал: — Всё уже зашло так далеко, а ты все еще осмеливаешься увиливать! Как Тао Чжи мог противостоять физической силе Ли Жуна? Его били до тех пор, пока по всему телу не появились кровавые рубцы. Он закрыл голову руками и задыхался от рыданий: — Я понял свою ошибку! Я не прав! Я действительно поступил неправильно! Сюнчжан, не бей меня... Я признаю свои ошибки! Его лицо было бледным и залитым слезами. Он все еще выглядел молодым, таким же, как и раньше, когда он сеял смуту и ошибался в секте. Он был младше Цзин Линя и привык вести себя со старшими братьями как балованный ребенок. Он был гораздо симпатичнее Цзин Линя. Сейчас его крики и причитания напомнили Ли Жуну о прошлом, когда он вот так же лично руководил младшим братом при изучении Пути. Горе захлестнуло Ли Жуна, и глаза его покраснели. Он еще сильнее набросился на Тао Чжи: — Как ты вырос таким? Ты игрив по натуре, и в этом нет никакой вины. Но ты не должен был быть настолько бессовестным! Ты насильно похитил простолюдинку, обесчестил ее суженого и убил ее мать. Как же ты до сих пор придерживаешься праведного Пути? Злобный зверь! Ты явно вступил на Путь дьявола! Тао Чжи захлебнулся кровью. Он свернулся в клубок и зарыдал: — Я осознал свою ошибку... Я изменюсь! Я обязательно изменюсь... Сюнчжан, не бей меня больше… — он горестно воскликнул: — Неужели гэгэ хочет, чтобы я умер?! Ли Жун ударил его так сильно, что палка сломалась. Он сказал: — Ты еще хочешь жить после такого поступка? Братья в секте тебя не потерпят! Ты почти ровесник Цзин Линя, а уже ступил на этот злой путь! Как ты думаешь, как отец сможет это вынести?! По телу Тао Чжи пробежала судорога. Он сказал: — Отец... я вернусь в секту... и пусть отец разберется со мной... Гэгэ... я поступил неправильно! — он терпел боль и вдруг с трудом поднялся на ноги: — Но не я один не прав! Цзин Линь... Какие способности у Цзин Линя?! Любовные отношения сбили меня с пути. Он тоже не избежал этого! — Глупости! — Ли Жун поднял руку, чтобы ударить его. — Цзин Линь сосредоточен на культивировании Пути Меча. Как он может быть таким же, как ты?! Ты совсем не понимаешь ошибок своего пути. Ты все еще хочешь сбить других с толку, пытаясь ввести в заблуждение и запутать! — Я говорю тебе правду! — захлебываясь слезами и кровью, вдруг злобно сказал Тао Чжи. — Я, я однажды опоил Цзин Линя “Любовью до самой смерти”. Если бы он этого не сделал, то как бы он до сих пор был жив?! В голове Ли Жуна будто что-то взорвалось. Его словно громом поразило. Он вдруг уперся в стену и с трудом выговорил: — Ты... Ты действительно… — У него были незаконные сексуальные отношения с этим императором Цаном! — Тао Чжи неудержимо кричал. — С тех пор как я прибыл сюда, император Цан везде создает мне трудности! Сюнчжан! Это правда, что я совершил грубую ошибку, но Цзин Линь... Что с Цзин Линем? Он когда-нибудь рассказывал тебе об этом? Он так тщательно хранит этот секрет. Он уже предал секту. Он уже давно ведет тайную переписку с императором Цаном! Ли Жун был ошеломлен. Он не мог себе этого представить. Он не мог даже подумать! О ком говорил Тао Чжи? Цзин Линь! Лицо Девятых Небесных Врат. Младший брат, который доставлял ему меньше всего хлопот все эти годы! А кто был император Цан? Демон, который насильно захватил север и посеял там хаос! Как Цзин Линь мог пасть так низко? Как он мог?! — Заткнись… — в глазах Ли Жуна закипал убийственный огонь. Его пальцы оставляли в стене выемки. — Заткнись! Тао Чжи бросился на ноги Ли Жуна и стал рвать его одежду. Удовольствие от мести мгновенно охватило его. Он хриплым голосом проговорил: — Он переспал с демоном! Как он может быть надменным и отстраненным? Он самый низкий и презренный! Сюнчжан... Сюнчжан! Цзин Линь давно предал секту и отвернулся от Пути!