南禅/Южный алтарь

Духовное море порождает изначальную форму, а в изначальной форме находится сердце. Изначальной формой Цзин Линя был меч Янь Цюань. В тот день, когда Цан Цзи поглотил море, в него вселились остатки злых духов, и его духовное море почти разрушилось. Из-за этого меч Янь Цюань стал трескаться. Он уже почти сошел с Пути. Но из-за того, что драконья аура Цан Цзи все еще продолжала действовать, духовное море Цзин Линя не разрушилось, несмотря на то, что его охватило смятение. Ли Жун говорил правду. Пока Янь Цюань не сломался, Цзин Линь оставался сыном владыки Цзю Тяня. Владыка Цзю Тянь потратил столько лет на создание этого меча, поэтому он точно не позволит ему так просто разрушиться. Безымянное проклятие, запрещающее все мысли и чувства любви, позволяло ему держать под контролем Цзин Линя, которого он все еще мог использовать. Если бы проклятие не было снято, то Цзин Линь не смог бы успокоить свое сердце и изгнать зло. Но чтобы избавиться от проклятия, нужно было уничтожить корень любви. А это означало отказ от всех чувств и желаний. ◈ ◈ ◈ Увидев, что гробница плотно закрыта, Ли Жун опустил голову и выдохнул. Он вышел из запретной зоны, не оставив на снегу никаких следов. Тонкий снег покрывал голубые плиты. Он встал перед террасой и посмотрел вниз. Пейзаж Девятых Небесных Врат уже не был таким, как раньше. Девятые Небесные Врата среди гор давно исчезли. Теперь это место было верхним царством Чжунду, также известным как земля различных божеств и бессмертных – царство Девятого Неба. К владыке Цзю Тяню больше не обращались как к “отцу”. Ли Жун и остальные должны были обращаться к нему с почетным титулом “Верховный Отец”. Когда царство Девятого Неба только было основано, всем им были присвоены титулы в соответствии с их заслугами и вкладом. Имя Цзин Линя стояло выше всех братьев, а имя “Владыка Линь Сун” навсегда закрепилось за ним в Реестре Учения Богов. Ли Жун следовал сразу за ним, и теперь его называли Владыкой Ша Гэ. Северный ветер трепал халат Ли Жуна и обдувал его щеки. В чертах его лица уже произошли некоторые изменения, юношеская неопытность уступала место зрелости. Он стоял на этом месте и смотрел на горную цепь, окутанную снегом и туманом, на фоне бескрайнего моря облаков. Навстречу ему сквозь снег пробиралось коричневое пятно. Сапоги Дун Цзюня насквозь промокли от снега, но он не обращал на это внимания. Держа в руках промасленный бумажный зонтик, он поднимался по ступенькам. Он стряхнул снег с зонта и вежливо кивнул Ли Жуну: — К Фань Таню пришел лысый парень. Он обрил себе голову, намереваясь стать монахом, но жаль, что его не взяли. Верховный отец ценит врожденные таланты этого человека и хочет устроить его в тюрьму Жуйхун, чтобы ты руководил им и осуществлял надзор. Отправляйся туда, когда освободишься. Ли Жун выглядел торжественно. Сегодня он не нес копье. Его широкий халат свисал до самого снега, окрашивая его в темно-красный цвет. Услышав это, он на мгновение задумался, а затем сказал: — Я слышал, как несколько дней назад в Бюро человеческих жизней немного говорили об этом. — Этот человек совершенствовался всего около 900 лет, чтобы достичь стадии Совершенства. Он очень вспыльчив. Если в будущем он тебя чем-то обидит, пожалуйста, отнесись к нему с пониманием, — сказал Дун Цзюнь. — Я хочу защитить его. Ли Жун ответил: — Это неожиданно. — Он редкий талант, — Дун Цзюнь скинул мокрые ботинки. Перекинув зонт через плечо, он сказал: — 900 лет. Даже Цзин Линь не был таким быстрым. Я также изучил его первоначальную форму. Это гора. Непоколебимая. — Ты сказал, что хочешь его защитить, — Ли Жун посмотрел на него краем глаза. — У тебя должно быть что-то на него. — Не совсем, — ответил Дун Цзюнь. — Он просто испытал любовное страдание. Раньше он подчинялся девятихвостой лисице Линьлан. Хотя раньше он никогда никому не бросался в глаза, трудно сказать, может быть, в ближайшие дни на него начнут клеветать. Линьлан была высшим демоном при императоре Цане. Если Верховный отец начнет разбираться с этим, будет нелегко. Поэтому я поручаю тебе его защиту. Это касалось императора Цана. Так что дело было нешуточное. Злые духи в Цзин Лине еще не рассеялись, и оставался только бассейн Кровавого моря. Император Цан был уже мертв, а царство Девятого Неба все еще не сообщило об этом в Три царства. Мысли владыки Цзю Тяня были непостижимы. Никто не мог догадаться, что он собирается делать. — Я дам ответ, когда встречусь с ним, — сказал Ли Жун. — Как его зовут? Дун Цзюнь ответил: — Его прошлое исчезло вместе с волосами. Верховный отец дал ему имя “Цуй Шань”. Он назвал себя Цуй Шаньсэн. Ли Жун кивнул и сказал: — Понял. Ты можешь идти. Но Дун Цзюнь продолжал: — Сюда не так-то просто подняться. Не слишком ли ты бессердечно поступаешь, отмахиваясь от меня? Насколько я слышал, Цзин Линь хотел уединиться. Прошло уже несколько сотен лет, — он оглянулся назад и посмотрел на запретную территорию. — До сих пор о нем не было никаких известий. Кто знает, жив он или мертв? — Меч Янь Цюань стоит на Террасе Девятого Неба. С одного взгляда можно понять, жив он или мертв, — ответил Ли Жун. — Это не то место, куда можно совать свой нос. Даже не думай о каких-то проделках. — Пока не важно, думаю я о чем-то или нет, — Дун Цзюнь сделал несколько шагов и сказал: — Ты рисковал получить всеобщее осуждение, убив императора Цана. Все эти годы ты защищал это место, не позволяя никому заменить тебя. Скорее всего, ты испытываешь чувство вины за это и не можешь от него избавиться. Я предполагаю, что ты говорил с Цзин Линем. Вероятно, он в ужасном состоянии и больше не хочет признавать тебя своим старшим братом. — Смертным приходится проходить цикл жизни и смерти через реинкарнацию. Стоит им сделать один неверный шаг, и их ждет подземный мир. Но когда они дойдут до той стадии, на которой мы сейчас находимся, один неверный шаг обречет их на вечное проклятие без надежды на спасение, — после минутной паузы Ли Жун продолжил: — Не имеет особого значения, признает он меня или нет. Главное, чтобы он жил. — Жить, — Дун Цзюнь вытащил свой складной веер и постучал им между бровей. — После этого бедствия он хочет умереть, но вы все хотите, чтобы он жил. Вряд ли вы можете себе представить, что отсутствие стремления к жизни и смерти – это еще большая мука. В мире существует восемь страданий. Как я вижу, его страдание – это “встреча с ненавистным человеком”! — Его душевное состояние другое, — Ли Жун посмотрел на безмолвное море облаков. — После этих страданий он непременно переродится и станет божеством. — Быть старшим братом, конечно, нелегко, — сказал Дун Цзюнь. Ли Жун уже спускался по лестнице. Он шел медленно, его следы становились все глубже и глубже. Позади него Дун Цзюнь вдруг сказал: — В эти дни тебе лучше проявлять сдержанность. Не так уж много братьев осталось в живых. Ли Жун оглянулся и вдруг поднял руку. Снежинки закрутились на ветру, и на его ладонь опустилось копье По Чжэн. Окружающие волны снега мгновенно рассеялись. Он спросил, стоя с поднятым копьем: — Как ты думаешь, ради чего я дожил до этого дня? Дун Цзюнь улыбнулся: — Я не отвечаю на вопросы, которые могут стоить мне головы. Ли Жун тоже улыбнулся, хотя и немного насмешливо: — Раз уж ты все понял, тогда не вмешивайся. Выражение лица Дун Цзюня стало сдержанным: — Снег сегодня сильный. Сюнчжан, путь, по которому ты идешь, не из легких. —Все Великие Пути под Небом… — Ли Жун понизил голос, глядя на снег, — ...ничем не отличаются друг от друга. ◈ ◈ ◈ В царстве Девятого неба, которое являлось небесным Чжунду, весна и осень сменяли друг друга. Смотреть на смертных сверху вниз было все равно что смотреть на мух. Меч Янь Цюань, лежавший на террасе Девятого Неба был покрыт пылью и ржавчиной, а полуоткрытая часть его ножен была густо покрыта трещинами. Он уже много лет пролежал на холоде. Владыка Цзю Тянь устроил собрание бессмертных возле Фань Таня, чтобы послушать монахов, напевающих сутры. Как раз в это время наступал период пробуждения насекомых. Дун Цзюнь, прислонившись к лестнице, спал крепким сном. Владыка Цзю Тянь сидел на своем месте наверху и спрашивал: — Где Дун Цзюнь? Цуй Шаньсэн ударил ногой по сиденью, на котором сидел Дун Цзюнь, отчего тот, еще не до конца проснувшись, растерялся. Владыка Цзю Тянь слегка нахмурился и сказал: — Это твоя обязанность – призвать Весну. Время прошло, а на севере и юге Чжунду все еще лежит снег. За потакание мелким удовольствиям и пренебрежение своими обязанностями ты должен быть строго наказан! Дун Цзюнь, не поклонившись, самонадеянно сел, скрестив ноги, и сказал: — Отвечая Верховному Отцу, скажу, что это не из-за моей небрежности. Скорее, это природная аномалия. Снегопад просто не прекращается. — Аномалия? — владыка Цзю Тянь слегка придвинулся и сказал глубоким голосом: — Я единственный, кто сегодня правит небом и землей. Я – само Небо! Если существует аномалия, как я могу не знать о ней? — Отец! — Дун Цзюнь повел себя бесстыдно и сказал: — Даже у Воля Небес совершает ошибки. Судя по тому, как обильный снегопад застилает небо и покрывает землю, его явно подстегивает холод. Если мы не найдем источник этого холода, то снег не растает даже летом. — Может быть, это работа злых духов или рождение великого демона? — Юнь Шэн обеспокоенно поднялся со своего места. — Если это так, нужно уничтожить его как можно скорее. — Мы до сих пор не знаем, правда ли то, что он сказал, или нет, — Ли Жун поставил чашу с вином и сказал: — Давайте спросим его еще раз, когда он проспится. — Все, что я сказал — правда, — Дун Цзюнь сделал рывок вперед, желая встать, но вино ударило ему в голову, и он лег на землю. Так он и остался лежать, подняв руку и указывая на что-то в воздухе: — Видите. Повсюду идет сильный снег, замораживая до смерти огромное количество людей. Я буду откровенен. Кто бы сюда ни пошел, все они тупицы, бросающиеся в реку. У них ничего не выйдет! Владыка Цзю Тянь в последнее время занимался делами смертных. Он не ожидал такого поворота событий. Он был недоволен тем, что Дун Цзюнь не доложил о случившемся, хотя и знал об этом, но все же сделал приветливое выражение лица и сказал: — Тогда, по твоему мнению, как нам решить эту проблему? Дун Цзюнь кончиком пальца нарисовал в воздухе Чжунду. Застывший пейзаж, простирающийся на бесчисленные ли. Он широко улыбнулся и сказал: — Это легко решить. Что самое холодное в этом мире? Юнь Шэн улыбнулся и ответил: — Мертвая зима в двенадцатом лунном месяце. — Нет, — Дун Цзюнь начал икать. Он прикрыл лицо веером и сделал небольшую передышку, после чего продолжил: — Это природное явление. Оно не считается. — Подземный мир, — у недавно назначенного нового Короля Ада было не только молодое и нежное лицо, но и в целом утонченная внешность. Он с нетерпением обратился к людям, стоявшим по бокам от него: — Никто не может спать во дворце Короля Ада. Там пронизывающий холод. Настоящий холод. Закончив говорить, он краем глаза взглянул на Дун Цзюня и был потрясен его лицом. Персиковые глаза Дун Цзюня заблестели. Он сказал: — Хотя подземный мир холоден, он ничего не может сделать с теми, кто обладает всемогущим совершенствованием. Почему никто не может понять? Нет ничего холоднее в мире, чем человек, у которого нет ни сердца, ни нежных чувств. Он абсолютно холоден. И он станет самым холодным божеством Неба и Земли после нескольких сотен лет уединения, когда его культивация улучшится в разы и когда он встанет на Великий Путь! Как только слова покинули его рот, цвет исчез с лиц всех присутствующих, и только умудренный опытом владыка Цзю Тянь негромко сказал: — Ты опять несешь чушь! Это твой брат. — Вот почему я сказал, что этот вопрос легко решить, — Дун Цзюнь вдруг сел, положив руку на колено, и посмотрел в сторону запретного места. — Мой брат, владыка Линь Сун, вот-вот выйдет из уединения. Все давно слышали о мече Янь Цюань, но вряд ли имели возможность увидеть его во всей красе. Те, кто сидит здесь сегодня, действительно не зря проделали такой путь! Дун Цзюнь только успел это сказать, как посуда на столе вдруг зазвенела. В бокалах с вином появилась рябь, а пение сутр в Фань Тане внезапно усилилось. Вслед за этим лотосы в лотосовом пруду на несколько ли вокруг зашелестели, стремясь распуститься. И тут из моря облаков вырвался сильный холодный ветер, от которого заснеженные вечнозеленые сосны под ногами зашевелились, и их шум разнесся по Небу и Земле. Ли Жун встал. Неизвестно откуда появилось несколько снежинок. Ветер, следуя за ними, пронесся по всему царству. Укрывшись рукавами от ветра, он смотрел, как лазурный свет пробивается сквозь Террасу Девятого Неба. Меч Янь Цюань издал протяжный свист, и с него посыпались пестрые полосы ржавчины. Холодный блеск вспыхнул, когда он с лязгом покинул ножны! ◈ ◈ ◈ Эта яркость была ослепительной. Цзин Линь слегка прикрыл глаза и медленно вышел вперед. Свет покрывал все его тело. Черные волосы уже отросли до пят, а серебряной короны на нем больше не было. Небесно-голубой цвет развевался на ветру, его белый халат остался в прошлом. Он уже не был тем юношей, каким был когда-то, его холодность сменилась ледяным одиночеством. Казалось, он стал немного выше, но худоба его осталась прежней. Музыка тростника в царстве прекратилась, и звуки песнопений стихли. Вместе с шагами Цзин Линя затих и сосновый ветер. Ни одна капля воды в пруду с лотосами не расплескалась, а вино оставалось абсолютно неподвижным. Различные божества преклонили колени. В этом злобном холоде они даже не осмелились выкрикнуть слова “Владыка Линь Сун”. На мгновение воцарилась тишина. Стоявший на столе Ли Жуна кубок с вином опрокинулся, он отодвинул свое кресло и позвал: — Цзин Линь… Цзин Линь прошел мимо него и опустился на одно колено перед лестницей. Легким движением руки меч Янь Цюань мгновенно вернулся к своему хозяину. — Отец! Бессердечные, лишенные желаний и эмоций глаза смотрели на владыку Цзю Тяня. — Твой сын пришел. Владыка Цзю Тянь вначале откинулся на спинку кресла. Но взгляд Цзин Линя заставил его насторожиться. Он медленно поднялся, положив руки на подлокотники. Жемчужины перед его лицом сильно покачивались. Успокоившись, он спустился по лестнице в знак приветствия и со смехом сказал: — Сын мой, пожалуйста, вставай. Отец уже давно ждет тебя!