南禅/Южный алтарь

Ли Жун тут же остановил его. Он сказал: — Мы все еще не знаем намерений Цзин Линя. Не нужно… — Его намерения ясны, — Юнь Шэн посмотрел на волны облаков вдалеке. — Тот, кто потакает врагу, лишь навлекает на себя беду! Во время их разговора все царство Девятого Неба сотрясалось, особенно тюрьма Жуйхун. Злые духи бесчинствовали под пагодой, которая подавляла их, а Небесные колокола непрерывно звонили. Божества, прижавшись к каменным столбам веранды, с тревогой наблюдали за тем, как гарнизонные войска то и дело отступают. Вдруг они услышали, как монахи Фань Таня, спеша к ним, нараспев читают сутры. Свет ауры Будды рассеял туман, а кончик его пальца унял дрожь царства Девятого Неба. Истинный Будда стоял безмолвно, держа цветок между кончиками пальцев. В одно мгновение хаос в зале прекратился. Он все еще улыбался, молча глядя на владыку Цзю Тяня: — Верховный Отец был поражен ядом Улун [1]. Он должен быть помещен в Великий золотой гроб и защищен цепями с санскритскими письменами, укрепленными сотней монахов. Затем его на сорок девять лет нужно погрузить в лотосовый пруд Фань Таня для очищения от яда. [1]五伦 wǔlún конф. основные нормы [человеческих] отношений (между правителем и придворными, отцом и сыном, старшим и младшим братьями, мужем и женой, между друзьями)[2]回 头是岸 huítóushì'àn (раскайся - вот и берег;вернись на путь истинный). — Почитаемый, помоги нам! — Юнь Шэн поклонился и встал на колени. — Наши жизни в опасности! Цзин Линь так грозно надвигался на нас. Боюсь, он уже вступил на Путь Дьявола. Если мы не сможем остановить его, в Трех царствах начнется кровавая бойня! Истинный Будда искоса взглянул на него. Звуки убийств на горизонте были оглушительными. Он сказал: — Путь Дун Цзюня – это Путь Жизни. Единственный, кто может остановить его сейчас – это Владыка Ша Гэ. Ли Жун мгновенно отступил назад. Его рука, державшая копье, дрожала. Он сказал хриплым голосом: — Я не могу этого сделать. — Если ты не убьешь его… — Юнь Шэн вдруг поднял голову, — Тогда он убьет отца и всех нас! — Если отец не виновен в грехах, — ответил Ли Жун, — То зачем тогда Цзин Линь это сделал?! — В каких грехах может быть виновен отец? Отец уничтожил Кровавое море, основал Три царства и присвоил титулы различным божествам! Без доказательств это будет просто восстание! Не говори мне, что ты хочешь и дальше потворствовать его действиям, даже если он захочет взять на себя грех убийства отца?! — Юнь Шэн уже поднялся на ноги. Он сказал: — Кроме того, ты действительно веришь, что он сможет забыть о том, что случилось с Цанлуном? Да-гэ! Он здесь, чтобы отомстить... Он здесь, чтобы отомстить нам! — Это не так! — Ли Жун оказался перед выбором. — Я уже предупреждал его… — Он отправился с тобой по поручению, а отец внезапно заболел. Ты вернулся в царство, чтобы уладить дела, а он напал на нас. Если ты его не остановишь, то в будущем не сможешь оправдаться и защитить себя, — Юнь Шэн взял Ли Жуна за руку и искренне сказал: — Да-гэ, кто колеблется, тот проиграл. Все это понимали. В не зависимости от того, умрет Верховный Отец или нет, кто-то должен будет ответить за это. Цзин Линь пришел как раз вовремя. Свалив на него отцеубийство и цареубийство, они все будут освобождены от обвинений. Ли Жун уже советовал Цзин Линю не доставать меч с такой готовностью, ведь у них не было для этого законных и оправданных причин. Тем не менее, этот приступ болезни был настолько своевременным, что убить владыку Цзю Тяня будет еще сложнее, если они упустят эту возможность. Если и должен быть кто-то, кто вынесет всю мерзость этого мира, то им станет владыка Линь Сун. ◈ ◈ ◈ Он знал, что ему будет трудно пережить это путешествие. Но он все равно пришел. ◈ ◈ ◈ Меч Цзин Линя ударился о землю. Он вытер платком кровь между пальцами. К тому моменту, когда копьё По Чжэн пронеслось по ветру, он уже давно ждал этого момента. Море темных облаков было прямо под его ногами, и сильный дождь Чжунду смочил кончики его пальцев. Когда он схватился за рукоять меча, то почувствовал, что она немного скользкая. Буря разразилась, когда копье По Чжэн полетело прямо ему в лицо. Меч Янь Цюань парировал удар с глухим стуком. От удара остальные люди в доспехах и повседневной одежде рухнули в море облаков. Спиральные облака тумана вокруг них полностью рассеялись, и оба мужчины уставились друг на друга через наконечник меча и древко копья. В следующий момент Ли Жун хриплым голосом сказал: — Отступи. Будет другой день и другая возможность! Внезапно Ли Жун поднялся. Копье По Чжэн, весившее тысячу цзиней, не смогло одержать верх над мечом Янь Цюань. Бушующий ветер и шквал ударов оказались слишком сильными для Ли Жуна. Его отбросило назад и он упал на землю. Сила и мощь меча Цзин Линя пронеслась по небу. Через мгновение меч уже обрушился на Ли Жуна. Ли Жун поднял копье, чтобы принять удар. Его спина врезалась в препятствие, и вся лестница мгновенно рухнула с оглушительным грохотом. Он отбил меч копьем и ударил Цзин Линя ногой в грудь, после чего перевернулся и встал. Цзин Линь убрал меч, развернулся, и оба мужчины вступили в опасную схватку, устраивая засады на обломках и гравии. Когда ситуация переменилась, Цзин Линь вытащил меч и ударил им Ли Жуна, когда приблизился к нему. Ли Жун был застигнут врасплох этим движением, и удар в область груди за долю секунды разбил его доспехи. Кончик меча Янь Цюань уже прижимался к его горлу. Брызнула кровь. Не успел Ли Жун опомниться, как удар Цзин Линя повалил его на землю. Ли Жун ухватился за край лотосового пруда и споткнулся, пытаясь подняться. Его горло и рот были наполнены кровью, а кровавая рана от груди до ключицы представляла собой ужасающее зрелище. ◈ ◈ ◈ Длинные лестницы террасы Девятого Неба уходили вверх. Кровавое море беспрепятственно распространялось вокруг. Цзин Линь смахнул кровь с кончика меча. Он посмотрел на Истинного Будду, и тот тоже посмотрел на него. — Что ты видишь? — Горы трупов. Море крови. — Зачем ты пришел? — Чтобы убить. Волосы Цзин Линя уже распустились. Пальцы, которые он только что вытер, снова покрылись струйками крови. Позади он увидел бесчисленное множество божеств и будд. Сострадание в лице Истинного Будды было точно таким же, как и тогда, когда он обучал его буддизму. Цзин Линь слегка приподнял голову. При каждом шаге кончик меча скребся о ступени. — Цзин Линь, — Истинный Будда вздохнул, — Вернись, и ты получишь спасение. [2] [2]回 头是岸 huítóushì'àn (раскайся - вот и берег;вернись на путь истинный). Цзин Линь ступил на лестницу, заставляя толпу воинов в серебряных доспехах постоянно отступать. Он не знал, кому принадлежала кровь, стекавшая по лезвию его клинка, другим или ему самому. Зайдя так далеко, он уже не мог повернуть назад. Он знал, какие грехи ему придется нести с этого момента, но его это уже не волновало. Цзин Линь тихо сказал: — Слишком поздно. Девятьсот лет назад Ли Жун сказал, что все уже предрешено, и посоветовал ему подождать. Девятьсот лет спустя Ли Жун сказал, что жребий брошен, и, как и прежде, посоветовал ему подождать. Но Цзин Линь больше не мог ждать. В этом ожидании он потерял все. Мораль, любовь, агония – все исчезло. С того момента, как он очнулся в гробнице, он стал жить, чтобы убивать. Отказ от всех чувств и желаний больше никогда не причинит ему боли, он убил этого человека по имени Цзин Линь. ◈ ◈ ◈ Цветы лотоса Фань Таня расцвели, когда группа монахов торжественно восседала возле пруда. Владыка Цзю Тянь лежал под охраной в Великом золотом гробу. Цзин Линь поднялся по лестнице, и лазурные и золотые огни пересеклись на террасе Девятого Неба. Ветер, вырвавшийся из его меча, с воем разорвал туман неба и земли. Аура дракона и клинок слились воедино. Они рассекали препятствия на пути Цзин Линя, когда стремительно наступал. Его было не остановить. Раздался голос Истинного Будды, и все Четыре Владыки одновременно поднялись на ноги. Воины окружили его, и голоса монахов волнами прокатились над ним. Санскритские цепи, скрепляющие гроб, издали громоподобный лязг в унисон. Дун Цзюнь вызвал ветер с помощью веера Гор и Рек, пытаясь преградить ему путь, но увидел, как от меча Цзин Линя по спирали расходится черный туман. В небесах раздался рев дракона! Среди воя злых духов зашумели настойчивые песнопения сутр. Сфера Девятого Неба уже окрасилась в темно-красный цвет. Одежда Цзин Линя была разорвана. Он внезапно взмыл в воздух и бросился вперед через бесчисленные препятствия. Лазурный свет Янь Цюаня ослепил глаза, и из шеи владыки Цзю Тяня хлынула кровь. Лезвие меча разрезало Великий золотой гроб от верха и до самого низа Ли Жун невольно вскрикнул от горя: — Цзин Линь! Человек в лазурном одеянии приземлился на землю. Над ним вновь сомкнулись разорванные цепи с санскритскими письменами. Яростный ветер хлестал его по лицу. Четверо Владык взревели, а божества и будды Неба и Земли объединили усилия, чтобы наложить печать. В тот же миг море облаков затихло. Ли Жун увидел, что Цзин Линь оглянулся. Вслед за этим раздался безудержный вой бури. Все царство Девятого Неба обрушилось вниз. Внезапно облака затряслись. Меч Янь Цюань с треском разлетелся на куски, а лазурные одежды мгновенно растаяли в шторме. Во все стороны полетели оторванные куски хлопка, а молитвенная бусина, теперь уже пропитанная свежей кровью, упала в пруд с лотосами, окрасив его в красный цвет. Царство Девятого Неба погрузилось во тьму. Ливень поглотил землю. Он лил с такой силой, что капли воды с шумом подпрыгивали на поверхности воды. Волны великого потопа бушевали, разрывая все прошлое на частицы света. Бесчисленные лица плыли среди бушующих волн, сопровождаемые криками и смехом. Среди быстро удаляющегося безумия образов все четче вырисовывался юноша в белом халате и серебряной короне. ◈ ◈ ◈ Под частично поднятым бумажным зонтиком глаза Цзин Линя застыли, и он сдержал улыбку. Он прижался щекой к спине Цан Цзи сквозь завесу дождя и неторопливо сказал: — ... Не владыка Линь Сун. Медный колокольчик вздрогнул и начал быстро звонить. Тот человек превратился в человека, задыхающегося от рыданий под проливным дождем. Обхватив руками чешую дракона, он поднял голову и со страданием воскликнул: — Пожалуйста… Иллюзия распалась от одного прикосновения. Сгорбленная фигура в гробнице выводила на стене одну кровавую строку за другой и бормотала вслух: — Город Цисин... Сцена Мин Цзинь... Приди и забери меня домой... Гэгэ. Различные иллюзорные сцены внезапно рассыпались, и в темной ночи заплясал свет. В ушах раздался звук реки, поворачивающей вспять. Его сознание, внезапно устремившееся вниз, начало непрерывный спуск в бесконечную тьму. Его тело погружалось вниз головой вместе с сознанием. Только когда его падение пробило зеркальную поверхность, медный колокольчик остановился. “Мой Путь почти распался.” ◈ ◈ ◈ Цан Цзи внезапно вынырнул. Он с усилием поднялся на ноги и начал поиски, пробираясь через ледяные воды. Цзин Линь. Руки Цан Цзи дрожали, когда он ощупывал воду. Цзин Линь. Река забвения огибала Ли Цзинь. Подземный мир был настолько холодным, что руки Цан Цзи ослабли. Его руки никак не могли найти того, кого он искал. Уже забыв, где находится, он в панике бросился на поиски. Сколько лет лил этот проливной дождь? Небеса рыдали тысячу четыреста лет. Цан Цзи вспомнил, что увидел первым, когда еще был рыбой. Цзин Линь полночи просидел у окна, похожий на белый фарфор, который кто-то неуклюже собрал, но упустил что-то очень важное. Он никогда не хотел съесть Цзин Линя. Он просто тосковал по утраченной перевернутой чешуе. ◈ ◈ ◈ Медный колокольчик продолжал звонить. Цан Цзи казалось, что он застрял в реке. Чем больше он шел, тем тяжелее ему становилось, ил затягивал ноги. Холод усиливался. Цан Цзи разогнал волны и погрузился в воду с головой. Река превратилась в бездонную пропасть. Когда Цан Цзи опустился на дно, его обволокло илом, который он взбаламутил. Он начал кашлять. — Цзин Линь! Цан Цзи изо всех сил боролся. Вода в реке была очень мутной. Он сорвал с себя путы, но ил поглотил его еще глубже. Ему стало трудно дышать. Борясь со стеной ила, он слушал, как звук медного колокольчика отдаляется. Мгновение спустя Цан Цзи открыл глаза. Он смотрел на потолок и задыхался. Из-за темноты и резкой смены обстановки он на мгновение перестал отличать реальность от иллюзии. Внезапно в комнате упала чашка с чаем. Услышав звук, Цан Цзи сел. Цзин Линь смотрел на кончики своих пальцев, ошпаренные брызгами горячего чая. Услышав движение, он повернул голову в сторону и огляделся. Цан Цзи резко встал с места и поспешил к нему, даже не обувшись. Он отбросил стол и стул, а стоявшие на столе чайник и чашки разлетелись по полу. Цан Цзи внезапно схватил Цзин Линя за руки. Он настоящий. Глаза Цан Цзи покраснели. В этот момент он даже забыл, как говорить. Он крепко вцепился в этого человека, словно Цзин Линь исчезнет, как только он ослабит хватку. Руки Цзин Линя болели, но он сделал шаг ближе со спокойным выражением лица и тихо спросил: — В чем дело? Цан Цзи одним движением заключил его в объятия. Его ладони настойчиво ощупывали затылок и спину Цзин Линя. Казалось, что ему некуда их деть. В то же время, казалось, что он не осмеливался прикладывать слишком много усилий, обнимая его и слегка покачиваясь. Он крепко обнял Цзин Линя и прижался щекой к его уху и волосам. — Цзин Линь. Цан Цзи произнес его имя хриплым голосом. — Цзин Линь. — Хм? — Цзин Линь опустил голову и нежно положил руки на спину Цан Цзи. — Мой, — Цан Цзи повернул голову, чтобы вытереть влагу. Прижавшись к уху Цзин Линя, он хриплым шепотом позвал: — Цзин Линь. Цзин Линь почувствовал влажное тепло на своем ухе. Похоже, он знал, что это такое, поэтому не шевелился, опустив голову, и лишь успокаивающе поглаживал ладонью спину Цан Цзи. Цан Цзи приподнял Цзин Линя, сжимая в объятиях. Он погладил его по лицу и печально сказал: — Это мой Цзин Линь. Это Цзин Линь, которым я дорожу и которого храню в своем сердце. КОНЕЦ ТРЕТЬЕГО ТОМА ₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪₪