南禅/Южный алтарь

ТОМ 4. БОЛЬШИЕ СНЕГА 大雪 dàxuě Большие снега (один из 24 сезонов года, с 7-го или 8-го декабря, отнесён к первой половине 11-го лунного месяца) ~~~ Цзин Линь плохо спал ночью, потому что Цан Цзи так крепко обнимал его, что он едва мог дышать. Под одеялами было жарко, и Цзин Линь, откинувшись на подушку, почувствовал, что вспотел. Ткань одежды прилипала к телу. Стоило ему только чуть-чуть пошевелиться, и Цан Цзи сразу же это чувствовал. Когда Цан Цзи проводил кончиком пальца по глазам и бровям Цзин Линя, Цзин Линь приподнял пальцы и прижал руку Цан Цзи к своей щеке. Затем он приоткрыл глаза и посмотрел на него сквозь темноту. — Хочешь спать? — спросил Цан Цзи хриплым голосом. Цзин Линь указательным пальцем заставил его замолчать. Он приподнялся с подушки и склонился над Цан Цзи. Его черные волосы разметались по подушке и каскадом спустились по плечам на грудь Цан Цзи. Ладонь Цан Цзи была горячей. Цзин Линь задумчиво посмотрел на него и ответил: — Не спится. — Тогда лежи вот так, — Цан Цзи посмотрел на него. — Позволь мне еще раз взглянуть на тебя. Цзин Линь внезапно наклонил голову. Положив руки на грудь Цан Цзи, он несколько раз подул ему на волосы. Наблюдая за тем, как они развеваются, он ответил: — Угу… так тебе снилось твое предыдущее воплощение? — У меня нет предыдущего воплощения, — когда Цан Цзи чувствовал на себе вес Цзин Линя, его грудь словно наполнилась до краев нежностью, которая была одновременно пронзительной и пылкой. Он слегка приподнял голову и, уткнувшись кончиком носа в Цзин Линя, сказал: — И я не надеюсь на следующую жизнь. Я могу лишь сделать все возможное, чтобы ухватиться за этот момент. Дыхание Цан Цзи щекотало Цзин Линя, но тот не позволил ему отстраниться. Цан Цзи подул на него теплым, влажным воздухом, а затем медленно приблизился и поцеловал его. От его тонких губ исходило такое обжигающее и одурманивающее тепло, что кончики пальцев Цзин Линя слегка дернулись от поцелуя. — Если я упущу этот момент… — Цан Цзи прижался к уху Цзин Линя, — ...то буду чувствовать себя так, будто я никогда не жил этой жизнью. Когда Цан Цзи внезапно укусил его, Цзин Линь приглушенно зашипел и наклонил голову, чтобы сказать: — Будь нежнее. Вместо этого Цан Цзи укусил еще сильнее, полностью прижав Цзин Линя к себе. Они были так близко, что казались одним целым. Волосы Цзин Линя были растрепаны. Его руки запутались в одежде, и Цан Цзи, потянув за ткань, легко разорвал ее. — Ни за что, — Цан Цзи так сильно хотел вдавить Цзин Линя в свое тело. Он протянул руку и поднял одеяло, чтобы укрыть их обоих. Взяв руку Цзин Линя, он поднес ее к губам и оставил свой след на внутренней стороне запястья. Он повторял сквозь стиснутые зубы: — Ни за что... Как я могу быть с тобой нежнее? Я кусаю тебя для того, чтобы не съесть. Цзин Линь слегка прикрыл глаза и мягко сказал: — Я не хочу быть съеденным… Цан Цзи внезапно сел. Он придвинулся ближе к Цзин Линю, обхватил его руками и яростно поцеловал. От их резких движений единственная бедная, и ни в чем невинная подушка рухнула на пол. Глаза Цан Цзи были такими яростными, что покраснели. Он сказал: — Ты не хочешь? Не хочешь меня? Цзин Линь, ты хочешь убить меня, оттолкнув от себя? Внезапно Цзин Линь ударил ладонями по щекам Цан Цзи, зажав его лицо между ними. Прерывисто дыша, он притянул его голову ближе и ущипнул за щеку, чтобы тот замолчал. Цан Цзи хрипло рассмеялся и повернул голову, чтобы найти губы Цзин Линя. Они поцеловались. Цан Цзи раздвинул губы и зубы Цзин Линя, чтобы вторгнуться и доминировать над этим неопытным и неуклюжим языком без каких-либо угрызений совести. Лоскутное одеяло свернулось в клубок. Было так душно, что Цзин Линь протянул руку, желая подышать воздухом. Но Цан Цзи не позволил ему уйти и поймал руку, чтобы прижать ее к своей груди. ◈ ◈ ◈ На следующий день Цзин Линь вылез из-под одеяла и был ослеплен ярким светом из окна. Придя в себя, он понял, что Цан Цзи на кровати нет. Цзин Линь наступил на задник своих ботинок и надел их как тапочки. Выбравшись из одеяла, он обошел ширму и увидел в зеркале мужчину, всего покрытого пятнами. Он повернулся, чтобы посмотреть на свою спину, которая тоже была покрыта следами. Отпечатки пальцев на пояснице, где его ущипнули, были настолько отчетливыми, что выглядели немного устрашающе. Они явно ничего не делали. Однако от этого зрелища его сердце заколотилось. Цзин Линь коснулся уха и стянул с ширмы свою новую одежду. Он небрежно накинул на себя одежду с широкими рукавами и распахнул дверь, на которой болтался ботинок. Снаружи земля была покрыта серебристым плащом, и повсюду лежал плотный, тяжелый снег. Мир при первых проблесках рассвета был неподвижен и безмолвен. Холод был пронизывающим, но ветра не было. Цан Цзи тоже был в одежде с широкими рукавами. Он сидел на корточках у края веранды и, подняв голову, смотрел на снег. Вдруг он почувствовал тяжесть на спине. Цан Цзи отвел взгляд и слегка повернул голову, чтобы прижаться макушкой к Цзин Линю. Цзин Линь молча опустил голову и растянулся на его спине, как блин. Цан Цзи спросил, медленно покачиваясь: — Места укусов болят? Цзин Линь произнес “угу”. — Мне тоже больно, — ответил Цан Цзи. — Лжец, — Цзин Линь выпрямился. — Я тебя не кусал. Цан Цзи неожиданно громко рассмеялся. Он облегченно вздохнул и, прижав к себе Цзин Линя, быстро встал. Неся его на спине, он спустился по лестнице и, ступая по снегу, закружился, а потом сказал: — Ты укусил мое лицо и все еще отрицаешь это. Мне было так больно, что я не мог уснуть, и мне пришлось среди ночи искать себе занятие. Цзин Линь обнял шею Цан Цзи и сказал: — Я не видел. Это не в счет. — Как неразумно с твоей стороны, — Цан Цзи встряхнул его и сказал: — Посмотри внимательнее. Разве там нет покрасневшего пятна? Цзин Линь вытянул шею, чтобы посмотреть, и Цан Цзи повернул голову, чтобы поцеловать его. После поцелуя он снова отвернулся и сказал: — Нельзя смотреть тогда, когда тебе хочется. Цзин Линь нахмурился. Перед ним танцевал снег. Он выглядел немного подавленным. Цан Цзи вопросительно наклонил голову и уже собирался заговорить, как Цзин Линь неожиданно снова укусил его за щеку. — Ты обслюнявил мне все лицо, — сказал Цан Цзи. Цзин Линь не смог сдержаться и зашипел: — Ты испачкал все мое тело! — Я тебя плохо слышу, — ответил Цан Цзи. Цзин Линь наклонился к его уху и сказал: — Ты... Испачкал все мое... тело! Цан Цзи недоуменно спросил: — Почему твой голос становится все мягче и мягче? Чем? Грязью? Цзин Линь сильно почесал мизинцем по спине Цан Цзи и сказал: — Слюной! Цан Цзи с суровым видом ответил: — Помню, я вылизал все дочиста. Спереди и сзади, сверху и снизу. Тщательно. Серьезно. Цзин Линь быстро накрыл рукой губы Цан Цзи, и тот попытался укусить его за пальцы. Цзин Линь хотел увернуться, но Цан Цзи подхватил его и так тряхнул, что сапоги на ногах Цзин Линя едва удержались. — Сапоги сейчас упадут, — Цзин Линь крепко обхватил шею Цан Цзи. — Разве не хорошо жить у меня на спине? — спросил Цан Цзи. После паузы Цзин Линь ответил: — Разве ты не хотел, чтобы я жил у тебя в животе, когда ты был маленьким? — Я вырос большим, — Цан Цзи повернул голову в сторону и прошептал: — Очень большим. Цзин Линь прижался к плечам Цан Цзи и на мгновение задумался, а затем сказал: — Он действительно очень большой. — ... Повтори еще раз, — сказал Цан Цзи. — Верни мне мои сапоги. Цан Цзи поддразнил его: — Я надену их на тебя, когда ты скажешь. Цзин Линь оценил ситуацию и, прижавшись к уху Цан Цзи, сказал: — Очень… Дверь в боковую комнату с грохотом распахнулась. Цяньюй уже собирался выйти, но, увидев их, молча убрал ногу. Двое мужчин, упав на снег, долго молчали, неловко обмениваясь взглядами с Цяньюем. Как только Цяньюй закрыл дверь, Цзин Линь тут же легонько пнул Цан Цзи. Цан Цзи надел на него сапоги и спросил: — Почему он здесь? Одежда обоих мужчин была в беспорядке, а волосы растрепаны. От долгого пребывания в снегу они промокли насквозь. Цзин Линь соскользнул на землю и ступил на снег. Он не успел сделать и нескольких шагов, как Цан Цзи обхватил его за талию и взвалил на плечо. — Он здесь, — сказал Цзин Линь, — Потому что это он достал нас из реки забвения. Цан Цзи поднялся по лестнице и, толкнув дверь, вошел в дом с Цзин Линем на плече. Он тряхнул слегка влажными волосами, в несколько движений снял с себя одежду с широкими рукавами и быстро обтер тело уже остывшей водой. Умыв лицо, он спросил: — Что случилось? Цзин Линь переоделся и, вытянув руку, показал запястье. На нем виднелись красные пятна. Он взглянул в зеркало. На фоне белоснежного одеяния следы на шее были еще более заметны. — В этом вопросе есть много сомнений. Мы выясним это позже, когда пригласим его на беседу. Цан Цзи вытер холодную воду, затем повернулся, чтобы обнять Цзин Линя сзади, и провел взглядом по его руке: — Она такая нежная, как тофу. Достаточно слегка ущипнуть, и она покраснеет. Цзин Линь завязал пояс. Стоя лицом к зеркалу, Цан Цзи внезапно отдернул руку Цзин Линя, а другой рукой ухватился за низ живота Цзин Линя. Прижавшись к нему, он спросил: — Теперь ты меня видишь? Цзин Линь ответил: — Глупости. Глаза Цан Цзи потемнели, он погладил ухо Цзин Линя и ответил: — Мне нравится раздувать пламя и сеять хаос. И я особенно искусен, когда дело касается тебя. ◈ ◈ ◈ Цяньюй чихнул, когда вошел в комнату. Когда он сел, голос его был хриплым, но выглядел он гораздо лучше. — Я нашел Цзо-лана в Ми Цзинь, — Цяньюй сказал нечто сокрушительное, как только открыл рот. — Если в будущем я смогу быть полезен вам обоим, только дайте мне знать, и я сразу же приду к вам. — Дела Подземного мира теперь в порядке. Раз уж Цзо Цинчжоу вычеркнули из Реестра Жизни, как он мог ждать, пока ты его найдешь? — спросил Цан Цзи. — С помощью выдающегося благодетеля, — Цяньюй говорил быстро, когда дело дошло до этого вопроса. — Цзо-лан сказал, что он уже прибыл на паромную переправу. Призрачная стража позвала его, но кто-то остановил его. Этот человек не только пригласил его выпить Чай Возрождения, но и поселил его в Ми Цзинь. — Мы погрузились в реку забвения. Как ты нас выловил? — По правде говоря, моя культивация недостаточно хороша, поэтому, естественно, я не могу этого сделать. После того как вы оба погрузились в реку, объявился тот самый выдающийся благодетель, и только одно это заставило Короля Ада отступить и уступить ему дорогу. Только с его помощью мы смогли переломить ситуацию, — ответил Цяньюй и посмотрел на дом. — А еще именно он нашел этот двор. Цзин Линь отпил горячего чая и спросил: — Он сказал тебе свое имя? Цяньюй кивнул, а Цан Цзи спросил: — Как его зовут? — Он назвался Фэн Чунем [1] , — ответил Цяньюй. [1] 奉春 fèng chūn — призыв весны. Цан Цзи на мгновение замолчал, а потом сказал: — Значит, это он. Тот призрачный страж, который просил говядину. — Это он, — Цзин Линь закрыл чайную чашку крышкой. — Но он не Призрачный Страж. — Фэн Чунь, — Цан Цзи прочитал два слова вслух и обменялся взглядом с Цзин Линем. — Призыв Весны по небесному повелению, — Цзин Линь поставил чашку с чаем на стол и выкрикнул: — Дун Цзюнь! ◈ ◈ ◈ Сильный снегопад за окном внезапно усилился, и ветер распахнул окно. Снежинки с воем влетели в комнату, но, когда они растаяли, на них посыпались цветы зимнего жасмина. С горизонта вдалеке до них донесся смех. Через мгновение звук уже раздался во дворе. Веер Гор и Рек беспорядочно отмахивался от зимних цветов жасмина и снежинок. От него несло вином, когда он прислонился к окну и стряхнул снежинки со своей мантии: — А я-то думал, что ты не сможешь догадаться, кто это. Ну и как? Мой дорогой брат. Ты тронут? Цан Цзи откинулся на спинку стула и сказал: — Ты определенно не просто так оказал нам такую большую услугу. — Верно, — Дун Цзюнь сложил руки в знак приветствия. — Как я и ожидал, императорский владыка – честный и щедрый человек, который не станет использовать друга в своих интересах. Ну и каково это – вернуть свое прошлое? Должно быть, вас переполняют самые разные чувства после возвращения утраченного. Цан Цзи взглянул на Цзин Линя и ответил: — Если ты хочешь потребовать за это непомерную цену, то не стоит отдавать мне только половину выгоды. — Со второй половиной я ничего не могу поделать, — Дун Цзюнь улыбнулся и сказал: — Но раз уж ты дошел до этого, то недолго осталось ждать, когда ты исполнишь свое давнее желание, верно? Цзин Линь, в этот раз я пришел сюда, чтобы попросить тебя отплатить мне добром. — Учитывая, насколько ты искусен в маневрах, есть ли вообще необходимость сообщать мне об этом? — сказал Цзин Линь. — Зачем принижать себя? — Дун Цзюнь закрыл веер и сказал: — Но есть дело, в котором мне нужна твоя помощь. Кроме вас двоих, никто в этом мире не справится. — Что за дело? — Из восьми страданий осталось только одно, — ответил Дун Цзюнь. — И по счастливой случайности оно находится в Восточном море. Нужно вернуться туда, откуда пришел! Не успел он договорить, как уже уклонялся от удара. Сложив перед собой веер в виде щита, он с тенью улыбки обратился к Цан Цзи: — Императорский владыка еще не прошел испытания. Было бы неразумно обмениваться со мной ударами в твоем теле карпа, верно?