南禅/Южный алтарь

Эта просьба слишком странная. Цзин Линь внезапно откинулся назад, прижавшись затылком к стене. Ему не хотелось говорить, и маленький каменный человечек прижался головой к пройме рукава, пытаясь высунуться наружу, чтобы унять смущение, которое он испытывал в глубине души. Цан Цзи прекрасно понимал это и просто сказал: — Обещание стоит тысячи золотых. Ты пытаешься отказаться от своих слов? — Куда мне тебя укусить? — спросил Цзин Линь. — За руку, — Цан Цзи на мгновение задумался, а затем добавил: — Нет. Давай лучше за пальцы. Цзин Линь почувствовал, что между нынешним Цан Цзи и прошлым Цан Цзи было много различий. Эти различия постепенно проявлялись в выражении его глаз и словах. Цзин Линь находил их очень знакомыми, но в то же время чувствовал себя бессильным перед ними. Казалось, Цан Цзи знал все его слабые места и уловки. Чем больше он приближался к нему, тем более неудержимым становился. Словно просвещая Цзин Линя в непонятных ему вопросах, эта жирная рыба превратила все известные Цзин Линю полушутливые любовные приемы в детскую и неопытную шутку. Все, чего не понимал Цан Цзи, было для императора Цана сущим пустяком. Год назад они были полными противоположностями. Несмотря на то что новоявленный парчовый карп был полон сил и духа, он был груб и прямолинеен. Но теперь он изменил свои способы перехода в наступление, став непостижимым, как туман. Более того, он поменял местами роли Цзин Линя и его самого, узнав все его слабости. — Достаточно немного приоткрыть рот, — с неутомимым рвением проинструктировал Цан Цзи. Он вытер два пальца и сказал своим обычным голосом: — Прикуси немного. Цзин Линь схватил камень в рукаве и сказал: — Ты должен сказать мне правду. — Конечно, — Цан Цзи изменил позу и присел перед Цзин Линем, а подушка стала барьером между ними. Выражение лица Цзин Линя было спокойным. Когда Цан Цзи придвинул к нему пальцы, он на мгновение замешкался. Подперев голову рукой, Цан Цзи слегка помахал пальцами и сказал: — Мне очень жаль, но обычно я сам тебя кусаю, поэтому я специально выбрал удобный случай, чтобы дать тебе откусить кусочек и удовлетворить твою жажду. Такой шанс выпадает довольно редко. Ну же! Цзин Линь скептически приоткрыл рот и проследил взглядом за выражением лица Цан Цзи. Только когда он увидел, что Цан Цзи полностью успокоился, он прикусил кончики его пальцев. — Кусай потихоньку. Я углубляюсь, — сказал Цан Цзи. Пальцы погрузились в мягкие, влажные губы и язык на треть. Внутри было так тепло и мягко. У Цан Цзи пересохло в горло. Он сдержался и не пошевелился. Вместо этого он еще более спокойно сказал: — Они мешают твоему языку? Я не обратил внимания. Если тебе неудобно, обойди их. Глаза Цзин Линя оставались спокойными. Конечно, кончик его языка прильнул к пальцам Цан Цзи и стал обходить их. Но его рот был не таким большим, так что где же еще останется место, если длинные пальцы мешают ему? Поэтому кончик языка осторожно проложил себе путь назад. Почувствовав мягкое и нежное облизывание, Цан Цзи сказал: — Ты не собираешься меня укусить? Используй немного силы. Цзин Линь прикусил пальцы Цан Цзи, но те натолкнулись на внутренние стенки его рта. Кончики пальцев Цан Цзи медленно заскребли по стенкам. Цзин Линь вдруг почувствовал легкую дрожь и подался назад, намереваясь выплюнуть пальцы. Но Цан Цзи прижался к нему, чтобы удержать его на месте. От этого царапающего движения дыхание Цзин Линя сбилось. В нем вспыхнули искры и он оцепенел. Цзин Линь полуоткрыл рот, и его ярко-красный язык растерянно ткнулся в пальцы Цан Цзи. Цан Цзи наконец заговорил: — Конечно, мы знаем друг друга. Тысячу четыреста лет назад… — он сделал небольшую паузу, а затем спросил: — Хочешь послушать? Цзин Линь посчитал неуместным кивать или качать головой. Цан Цзи уже воспринял его молчание как молчаливое согласие. — Это долгая история, — Цан Цзи слегка нахмурился: — Не слишком ли глубоко я их засунул? Пальцы немного отступили, затем снова вошли. Цан Цзи прекрасно понимал пределы своих возможностей. Казалось, он не замечает постепенно стекленеющих глаз Цзин Линя, но в то же время он неотрывно смотрел на него. Ощущение натирания мягкой плоти в сочетании с наглым взглядом Цан Цзи заставляло Цзин Линя испытывать особый стыд. Цзин Линь прижимался спиной к стенке повозки, но ему казалось, что Цан Цзи ласкает его. Слюна просачивалась через рот Цзин Линя. делая его красным. Его кадык пульсировал, когда он пытался предотвратить вытекание слюны изо рта. Это меня убивает. Цан Цзи сам не мог разобрать, что он говорит. Он никак не мог оторвать взгляд от этого зрелища. Вид того, как Цзин Линь напрягся, словно ему это было невыносимо, заставил мысли Цан Цзи поплыть в совершенно другом направлении. Ему почти захотелось достать книгу буддийских писаний, чтобы почитать. Цзин Линь был настолько взволнован, что уже задыхался, а сквозь лед в его глазах пробивался намек на желание. Его шея покраснела. Он смотрел на Цан Цзи так, словно молча терпел пытку. Он и не подозревал, что это не заставит Цан Цзи проявить милосердие. Цан Цзи внезапно вытащил пальцы. Оба пальца были мокрыми. Его горло сжалось. Даже живот горел. Он подумал, что это потому, что он уже давно не был негодяем. Ему следовало бы еще больше поднапрячься и вжаться грудью в Цзин Линя в этом тесном пространстве. Он должен был ласкать Цзин Линя изо всех сил, а потом заставить его плакать и страдать снова и снова. Цзин Линь вдруг поднял руку, чтобы спрятать лицо. Цан Цзи уставился на него, и из его уст вырвался смешок. — На самом деле есть кое-что, что я скрывал от тебя долгое время, — Цан Цзи погладил лицо Цзин Линя рукой, не смоченной слюной. — Хочешь узнать? Румянец на шее Цзин Линя еще не исчез. Он сказал: — Как это можно назвать укусом?! — Ты лизал пальцы, — Цан Цзи поднял два пальца и злобно сказал: — Я сказал “укусить”. Это ты не захотел кусать меня. А еще таклизал их, что чуть не свел меня с ума. Цзин Линь, я чувствую себя таким обиженным. Цзин Линь задумался на некоторое время, но так и не нашел, что ответить. Цан Цзи насмешливо сказал: — Я думал, ты смелый. Как так получилось, что тебе приходится использовать камень для того, чтобы что-то сказать? Зачем ты его зовешь? Ведь это же ты. Каменный человечек, ходивший кругами в рукаве, внезапно замер. Цзин Линь ответил: — Нет. Не я. — Не ты? — Цан Цзи внезапно прижался к нему. — Но я все равно не хочу выпускать его сегодня. Камень в рукаве Цзин Линя сделал несколько кувырков. Цзин Линь спросил: — Что ты от меня скрываешь? — Я скрываю от тебя нечто ошеломительное. — Я тебе не верю, — Цзин Линь сделал паузу, чувствуя себя так, словно уже говорил это. — Верить или не верить – дело твое. А вот говорить или нет – дело мое, — ответил Цан Цзи. — Тогда говори. — Если я так просто скажу тебе это, — Цан Цзи прижался лбом ко лбу Цзин Линя, — Тогда разве я не проиграю? — Я заметил… — сказал Цзин Линь, — ...что ты сильно продвинулся вперед. — Ты обманул меня, заставив поверить, что я глупая рыба, — ответил Цан Цзи. — Теперь уже поздно жалеть об этом. Цзин Линь хотел было усмехнуться, но Цан Цзи ущипнул его за обе щеки. — Я тоже это заметил, — глубоким голосом сказал Цан Цзи. — Что заметил? — спросил Цзин Линь. — То, что ты так бессердечен по отношению ко мне, — задумчиво ответил Цан Цзи. — Владыка Линь Сун отвернулся от меня после того, как уложил в постель. Разве ты никогда не слышал поговорку о том, что жена, прошедшая через трудности вместе с мужем, никогда не должна быть отвергнута? Цзин Линь сразу же засомневался: — Я не помню, чтобы мы… — Ты сам сказал, что не помнишь, — Цан Цзи придвинулся к Цзин Линю. Цзин Линь долго размышлял, потом вдруг повернулся в сторону и торжественно посмотрел на Цан Цзи: — Скажи мне. Мы действительно были женаты раньше? Цан Цзи, покачивая светящейся жемчужиной, взглянул на Цзин Линя и сказал: — Разве ты не почувствовал нечто знакомое, когда веселился со мной? Видишь ли, с того момента, как мы разделись, нужно было просто позволить природе идти своим чередом. В прошлый раз, когда ты… — в тот момент, когда его язык замедлился, слова стали двусмысленными и манящими, — ... ты мне помог, разве ты не нашел размер подходящим и не отнесся к нему как к чему-то естественному? Цзин Линь был взволнован. Выпрямившись, он сказал: — Мое прошлое ясно как день. И я не помнил о наших с тобой любовных отношениях, когда был в реке забвения. — Ты ранишь мое сердце, когда говоришь такое, — Цан Цзи опустил голову и посмотрел на светящийся жемчуг между пальцами. — Тот, кто спас тебя, также спас и меня. Он прекрасно осведомлен о нашей связи, раз свел нас вместе. Как насчет этого? Чтобы доказать, что я твой настоящий муж, я скажу тебе еще несколько слов. Цзин Линь приготовился внимательно слушать. — У тебя на спине остался шрам из прошлого. Он проходит немного выше ямочки на пояснице. Однажды мы занимались любовью, и я прикоснулся к нему, — уголки губ Цан Цзи изогнулись, когда он заговорил. «Теплая вода вздымалась так сильно, что поднимала волны. Поэтому я обхватил твои ноги руками. Мне пришлось нежно ущипнуть тебя, потому что ты всегда просил меня “быть немного нежнее”. Ты так любил меня, что никогда не обращался ко мне как к Императорскому владыке. Цзин Линь, наполовину веря, а наполовину сомневаясь, спросил: — Тогда как же я тебя называла? Цан Цзи сдержал свое злобное выражение лица и торжественно ответил: — Ты всегда называешь меня “гэгэ”. Цзин Линь молча смотрел на него, затем слегка наклонился вперед и сказал: — Ты лжешь. Цан Цзи посмотрел на Цзин Линя и спросил в ответ: — Разве мое описание было неверным? Если не веришь, попробуй повторить его несколько раз. Цзин Линь ответил: — Я не хочу. —Ты даже мамой меня называл. Скорее скажи это, — ответил Цан Цзи. Цзин Линь поднял книгу и ответил: — Я не собираюсь на это поддаваться. — Если я тебя обманываю, то я щенок, — Цан Цзи надавил на плечи Цзин Линя и сказал: — Если это ложь, то ты сможешь ее почувствовать, как только скажешь это. Цзин Линь некоторое время безучастно смотрел на слова в книге, а потом ответил: — ... Ты не должен меня обманывать. — Я храню тебя в своем сердце, — прошептал Цан Цзи. — Как я могу обмануть тебя? Кончики пальцев Цзин Линя слегка похолодели. Он снова замолчал на некоторое время, а затем четко произнес: — ...Гэгэ. Забери меня домой. Внезапно Цзин Линь вспомнил эти слова. Пронизывающая боль подсознательно распространилась по кончикам его пальцев, как будто эти слова повторялись в тот момент, когда он испытывал боль. Темная повозка была похожа на темную гробницу. Цзин Линь смутно видел перед глазами каменную стену, испещренную пятнами крови. Ему показалось, что на ней были написаны слова, но он увидел лишь слои линий. Цзин Линь резко пришел в себя. В груди разлилось тепло, а на глазах выступили слезы. Он не понимал, откуда взялась эта грусть. Мог ли он еще чувствовать грусть? Ведь он уже был мертвецом. Он не мог отличить счастье от других эмоций. Он не чувствовал, как бьется его сердце. Он действительно был тем человеком, о котором другие говорили, что у него нет сердца. Так как же он мог чувствовать грусть? Цзин Линь сказал: — ... Разве это не… — Самый настоящий человек, — Цан Цзи крепко обнял его. — Разве это не Цзин Линь? Разве я не обнимаю тебя? — Я преследовал тебя… — Цзин Линь повернул голову в сторону и спросил со сложным чувством: — Я люблю тебя всем сердцем? — Я преследовал тебя, — повторил Цан Цзи в ответ. — Я люблю тебя всем сердцем. Эти слова были настолько обжигающими, что Цзин Линь вздрогнул. Камень в его рукаве, воспользовавшись случаем, вывалился наружу и стал неверяще кружиться возле их ног. Цан Цзи убрал ноги и засунул камень обратно в рукав. — Я люблю тебя, — сказал Цан Цзи еще настойчивее. — Я люблю владыку Линь Суна, Цзин Линя. Почему ты не смотришь на меня? Ты весь горишь. Тебе стало жарко от моих слов и ты смутился? Цзин Линь поджал губы и ничего не ответил. — Если ты не посмотришь на меня, я буду говорить это всю ночь, — сказал Цан Цзи. Цзин Линь тут же повернул голову с удивлением и страхом в глазах. Впервые на его собранном по частям теле появилось такое выражение. Он даже немного невнятно сказал: — Я не хочу... Я не хочу слушать. — Вот как? — выразительно сказал Цан Цзи. — Тогда ты не хочешь слушать, как я не только люблю тебя, но и хочу обнять, приласкать и поцеловать тебя? Если это так, то я перестану говорить это даже в твоих мечтах! Камень боролся в рукаве Цан Цзи, но не смог вырваться. Цзин Линь на мгновение оцепенел, а затем неожиданно поднял руки, чтобы закрыть уши. Его лицо, изначально ничего не выражавшее, под взглядом Цан Цзи постепенно приобрело выражение гнева и стыда. — ... Тогда я тоже скажу это! Цан Цзи рассмеялся: — Я не могу просить большего. Говори. Я очень внимательно слушаю.