南禅/Южный алтарь

Предупреждение: секс по сомнительному согласию! Ночью северный ветер бил в окна, а Цзин Линь кипятил на плите крепкий чай. Вскоре мутно-коричневый чай начал кипеть, испуская пар. Цзин Линь закатал рукава взял чайник и налил себе чашку чая. Цан Цзи отвернулся от пара и попробовал чай с руки Цзин Линя. Чай был настолько горьким, что некуда было деть язык, поэтому он быстро приник к губам Цзин Линя. Они разделили на двоих эту горечь и мягкость. — Пьешь крепкий чай на ночь, — Цан Цзи сделал еще несколько глотков. — Ты не хочешь спать? Цзин Линь снова и снова отступал, пока не уперся в край стола. Он решил перевести тему: — Я вспомнил слова и поведение Дун Цзюня, и у меня возникло ощущение, что все не так просто. Цзун Инь обладает силой, способной управлять ветром и дождем в этом месте. Если бы он действительно ушел, то на востоке не должно было бы быть такого сильного снегопада. — Более того, он изначально был морским драконом. Чем сложнее проблемы, с которыми он сталкивается, тем больше он должен оставаться в восточном море, — Цан Цзи ухватился за край стола и придвинулся к Цзин Линю вплотную, чтобы они могли слышать дыхание друг друга. — Но он может и не захотеть встретиться с нами, особенно сегодня. — Что особенного в этой ночи? — недоумевал Цзин Линь. — Если это срочное дело, то не стоит откладывать. — В тех “страданиях”, которые мы пережили в прошлом, сами страдальцы часто не знали, что они и есть “страдание”. То же самое можно сказать и о Цзун Ине. Раз он этого не знает, то и не подумает просить нас о помощи. Более того, он до сих пор не знает, кто мы с тобой, — Цан Цзи взял в руки чашку с чаем Цзин Линя и понюхал ее. — Почему я до сих пор чувствую горький привкус во рту? Цзин Линь попробовал кончик языка и озадаченно ответил: — Привкус давно исчез. Цан Цзи отставил чашку и сказал ему: — Попробуй сам. Уголки глаз Цзин Линя были слегка покрасневшими, когда он прижал ладони к груди Цан Цзи, приподнял голову и поцеловал его в губы. Когда он отстранился, Цан Цзи остановил его отступление ладонью и сказал: — Ну как? Я даже не чувствую вкуса. Цзин Линь ответил: — Я пробовал! — Горько? — спросил Цан Цзи. — Горько, — быстро ответил Цзин Линь. Цан Цзи усмехнулся. Попался. Взяв Цзин Линя ладонью за затылок, он притянул его к себе для поцелуя, а затем сказал: — Кого ты обманываешь? Вкуса больше нет! Цзин Линь уже несколько раз обнимался и катался с Цан Цзи по полу, и теперь они, прислонившись к столу, были неотделимы друг от друга. От их движений стол сдвинулся назад, а чашка качнулась и упала. Цзин Линь проворными движениями удержал чайник. Цан Цзи проложил себе путь вдоль запястья Цзин Линя, а затем подхватил его на руки. — Забудь о сне, — Цан Цзи опустился вниз к шее Цзин Линя и сказал хриплым голосом: — Поиграй со мной. Цан Цзи уткнулся лицом в шею Цзин Линя и глубоко вздохнул. Все его тело напряглось, когда он прикусил нежную плоть на шее, заставив Цзин Линя вздрогнуть. Даже легкое прикосновение к талии Цзин Линя, когда Цан Цзи ласкал его спину, вызывало дрожь. Дыхание Цзин Линя было неровным, когда он в волнении вытянул руки, пытаясь хоть за что-то ухватиться. Цан Цзи поймал его дрожащие руки, притянул их к своей груди и заставил потянуть за свою одежду. — Нет… — начал было Цзин Линь, но Цан Цзи прервал его поцелуем. Цзин Линь пробормотал сквозь поцелуй: — Я... не хочу. — Я не хочу, — Цан Цзи прижал ладони Цзин Линя к своему животу, а затем начал ловить уши Цзин Линя, когда тот пытался увернуться. Он бесстыдно подражал ему: — Я не хочу, я не хочу. Ухо Цзин Линя поймали. Цан Цзи обдавал горячим и влажным дыханием пойманное ухо мужчины. Жар был настолько сильным, что Цзин Линь едва мог разумно мыслить и чувствовал, как ослабевает его тело. Через несколько мгновений он уже лежал на кровати. Приложив немного усилий, Цан Цзи протиснулся между ног Цзин Линя. Одной рукой он гладил волосы Цзин Линя, а другой поглаживал его талию. Ткань смялась в комок в его ладони и раскинулась, когда он подтолкнул ее вверх. Цзин Линь стал таким же мягким, как масса облаков, а затем влажным, как туманная дымка. Его слегка приподнятая и трепещущая шея стала соблазном, пробудившим в Цан Цзи желание укусить ее. Цан Цзи поцеловал его. Румянец постепенно нахлынул на Цзин Линя, как красная дождевая вода, цветущая на светлой и тонкой рисовой бумаге. Он выглядел как недозрелый цветок лотоса, попавший в сильный шторм. Если раздвинуть его лепестки, то можно было увидеть, что они оставались такими же белоснежными, но кончики их уже так покраснели, что не выдержали бы новых ласк. Своими длинными пальцами Цан Цзи, как последний негодяй, проник в рот Цзин Линя. Играя с мягким языком и смачивая пальцы слюной, он устроил там настоящий хаос. Цзин Линю с трудом удалось сглотнуть, а на его лице появился румянец. Из горла Цан Цзи вырвался мучительный вздох. Забывчивость Цзин Линя уже вырвала его человеческое сердце. Демон жадно вонзился в губы и язык Цзин Линя. Ему так хотелось заставить Цзин Линя плакать и кричать прямо сейчас. Вытащив пальцы, Цан Цзи взял влажный кончик одного из них в рот. Цзин Линь смотрел на него, задыхаясь, зажав язык между зубами. Цан Цзи оперся на одну руку. Он слизал слюну Цзин Линя с кончика пальца и потянулся пальцами к краю штанов. Цзин Линь внезапно поднял руки, чтобы закрыть лицо. Цан Цзи лишь рассмеялся и сказал: — Ты смотришь или нет? Если ты не посмотришь сейчас, то вряд ли получишь такую возможность в будущем. Говоря это, Цан Цзи поднял колено, чтобы лечь на кровать. Он раздвинул ноги Цзин Линя своими ногами и встал на колени между его ног. Каждый раз, когда Цзин Линь пытался отступить назад, Цан Цзи продвигался вперед, пока Цзин Линь не уперся в стену. Цан Цзи укусил Цзин Линя за запястье, откинул руку Цзин Линя головой и прижался лбом к его лбу. — Раз уж ты отдаешь свою слюну мне, — Цан Цзи немного спустил верхнюю часть штанов, и длинные пальцы, смоченные слюной Цзин Линя, обхватили его уже затвердевший член. Цан Цзи прикрыл глаза: — Тогда я научу тебя, как не тратить ее впустую. В горле Цзин Линя пересохло. У него не было возможности сбежать. Цан Цзи начал гладить себя. Его дыхание постепенно участилось. Они были так близко, что могли слышать вдохи и выдохи друг друга. Их губы почти соприкасались, но Цан Цзи не целовал Цзин Линя. Он распределил слюну по всему члену и начал скользить вверх и вниз, обнажая себя перед Цзин Линем. Цзин Линь чувствовал себя опьяненным, его тело и сознание плыли. Он не отрываясь смотрел на Цан Цзи и слышал в ушах его вздохи, чувствуя себя при этом так, словно превратился в пропавшее яйцо. Цан Цзи не делал этого уже очень давно. В последний раз ему помог Цзин Линь. В то время он был еще рыбой. Теперь же у него было множество способов доставить себе удовольствие. Но он не желал этого делать. Как мазохист, он гладил его, держал в напряжении, позволял вязкой жидкости на кончике своего мужского достоинства смачивать ладонь, но не кончал. — Я, — Цан Цзи неопределенно прошипел на Цзин Линя. Затем, словно вынашивая злые намерения, он сказал: — Я люблю тебя. Лицо и уши Цзин Линя стремительно покраснели. Цан Цзи, задыхаясь, смотрел ему в глаза, а его рука постепенно набирала скорость. Он сказал: — Я так по тебе скучал. На севере, когда я не мог... увидеть тебя. Как я мог так скучать по тебе? Как я мог так страстно желать раздвинуть твои ноги и полностью войти в тебя? — Заткнись... заткнись… — сказал Цзин Линь дрожащим голосом. — Это, я могу сделать, — Цан Цзи рассмеялся. — Хочешь заняться со мной любовью? Все слова Цан Цзи казались Цзин Линю обжигающей водой, которая, вливаясь в его уши, вызывала дрожь. Цан Цзи прижался к нему и впился губами в его губы, его плечи и руки напряглись еще больше, когда он задыхался. Его возбуждение от того, что он находился на грани оргазма, передалось и Цзин Линю. Цан Цзи так сильно посасывал губы Цзин линя, что были слышны хлюпающие звуки. Его ноги немного болели, а на обнаженной шее появились следы, оставленные Цан Цзи, когда он заявлял о своих владениях. Слезы в глазах Цзин Линя блестели так сильно, что у Цан Цзи не было другого выбора, кроме как надавить большим пальцем на вершину своего члена, вызвав волну онемения в пояснице. Цан Цзи высвободил руку и стал ласкать шею и спину Цзин Линя пальцами, пропитанными жидкостью с мускусным запахом. Светлая кожа Цзин Линя приобрела красный оттенок. Он нежно зацепил мизинец Цан Цзи и поцеловал его в губы с безрассудной самоотверженностью. Цан Цзи шире раздвинул ноги Цзин Линя и уложил его под себя. Он снял с себя остальную одежду, а его длинные пальцы прощупывали путь к цели. Цзин Линь обнял Цан Цзи за шею. Его волосы уже разметались по постели. Когда кончик пальца проник внутрь, он не нахмурился. Цан Цзи поцеловал его и ввел внутрь палец по самую костяшку. Внутри было так тесно, что стенки внутри Цзин Линя и, соответственно, ягодицы, судорожно сжались, пытаясь вытолкнуть проникающий внутрь палец. Цан Цзи был очень нежен. Под заплаканным взглядом Цзин Линя он двигался со скоростью, которая не была ни слишком быстрой, ни слишком медленной. Он был настолько тверд, что это причиняло боль. Он хотел погружаться в него до тех пор, пока Цзин Линь не получит удовольствие смешанное с болью. Однако его сердце уже снова болело, разбитое на куски и растерзанное сегодняшними словами Цзин Линя. Как же он ненавидел то, что Цзин Линь не мог вместить в себя все его желания. Он не хотел, чтобы Цзин Линь испытывал хоть малейшую боль. — Нежный тофу, — голос Цан Цзи был хриплым. Проникнув внутрь, он обратился к Цзин Линю: — Мягкий белый нефрит. Из чего на самом деле сделан мой Цзин Линь? Цзин Линь поднял шею и с трудом перевел дыхание. Его слова обрывались: — Нет... я не… Большая часть двух пальцев Цан Цзи уже была в нем. Костяшки пальцев Цан Цзи терлись о внутренние стенки, отыскивая место. Он прикусил подбородок Цзин Линя и сказал: — Ты жаждешь меня. Спину Цзин Линя покалывало от онемения, вызванного укусом. Его отверстие сжалось вокруг пальцев. Со слезами на глазах он беспомощно сказал Цан Цзи: — Нет... Я не… Цан Цзи поднял на него глаза и посмотрел так свирепо, будто мог его сожрать: — Ты соблазняешь меня, как кусок мяса, который так ароматно пахнет и так пружинит при укусе. И все же ты говоришь, что не жаждешь меня? Во время разговора, Цан Цзи ни на секунду не останавливал движения пальцами. Цзин Линь тут же впился пальцами в плечо Цан Цзи. Он даже не смог ответить. Но даже если Цзин Линь не мог произнести ни слова, его длинные ноги цеплялись за узкую талию Цан Цзи и слегка дрожали. Его глаза были закрыты, но по выражению лица трудно было понять, приятно ему или больно. Он пытался втянуть в себя воздух, но Цан Цзи прижался к его губам, чтобы не дать ему этого сделать, поэтому Цзин Линь мог только терпеть натиск ощущений, напрягаясь вокруг этих неумолимых пальцев. Постепенно пальцы смягчили проход. Внутри было жарко и тесно. Цан Цзи вынул пальцы. Обняв Цзин Линя руками за ноги, он высоко поднял его колени. Обжигающе горячий кончик его члена прижался к входу Цзин Линя. Цан Цзи поцеловал Цзин Линя и сказал: — Ты должен похвалить меня, когда почувствуешь удовольствие. Не дожидаясь ответа Цзин Линя, он подтолкнул вершину своего смазанного спермой достоинства к мягкому и нежному отверстию и медленно начал входить. Спина Цзин Линя напряглась. Из его рта вырвались слова: — Слишком... большой… Пот струйками стекал по вискам Цан Цзи. Он ласкал основание бедер Цзин Линя и вылизывал его, пока пальцы Цзин Линя не выгнулись. Он проник внутрь, постепенно раздвигая внутренние стенки. От тесноты вокруг его мужского достоинства, его пронзила волна онемения. Поддерживая мужчину за спину, Цан Цзи заключил его в объятия, и его сердце растаяло от посасываний и укусов Цзин Линя. Слезы в уголках глаз Цзин Линя катились, как жемчужины, когда он вбирал в себя этот обжигающий жар и твердость и прикусывал кончик уха Цан Цзи в порыве заигрываний или бесстыдства. Цан Цзи хотелось рассмеяться. Он прижал Цзин Линя к постели, его мощная талия медленно покачивалась. Цзин Линь кусал и посасывал кончик уха Цан Цзи, а из его рта вырывались звуки, похожие на влажные, липкие хныканья маленького зверька. Цан Цзи наращивал свою силу во все более размягченном отверстии. Обхватив одной рукой спину Цзин Линя, а другой поддерживая его ногу, он начал с дикой силой вторгаться в него на тесной кровати. Поясница и ягодицы Цзин Линя ударялись и царапались о постель до покраснения. Покраснели его бедра, лицо, шея и грудь. Пот Цан Цзи пропитывал его, кожа терлась о кожу под звуки ударов плоти. Постепенно Цзин Линь начал терять контроль над Цан Цзи. — Наш Цзин Линь, — Цан Цзи крепко прижался к нему, — ...такой послушный, так хорошо меня принимает. Цзин Линь неудержимо сжимался. Он чувствовал себя так, словно на него накатывают приливные волны, которые бьют по нему, вторгаясь в него. Это отличалось от всех прежних нападений, он даже не мог дотянуться до своего меча. Его ладони, словно в растерянности, ласкали плечи и щеки Цан Цзи. От ударов его тело качалось, как на волнах, а волосы вздымались, как рябь. — Я люблю тебя, — Цан Цзи вытащил больше половины своего члена и спросил: — Выходи за меня замуж, хорошо? Цзин Линь подогнул ноги и покачал головой, говоря: — Подлец… Цан Цзи резко вошел в него до упора и так сильно толкнулся в Цзин Линя, что от удара кровать покачнулась. Повернув голову, он взял в рот кончик пальца Цзин Линя и стал его грызть. При этом его толчки доводили Цзин Линя до рыданий. — Хорошо? — Цан Цзи накрыл Цзин Линя своим телом и прижал к себе с такой силой, как будто собирался сломать его. — Хорошо? Ягодицы Цзин Линя дрожали. Его ноги так ослабли, что не мог даже выгнуться и едва держался за плечи Цан Цзи. Он вцепился в руку Цан Цзи, чувствуя, что ему конец. Его охватил страх, что он находится на грани смерти. Он вздрогнул и хриплым голосом прокричал: — … Хорошо? Цан Цзи погладил большим пальцем щеку Цзин Линя и яростно поцеловал его. Цзин Линь едва мог дышать, зажав рот в поцелуе, поэтому все, что он мог делать – это проливать слезы. Он беспомощно сжимал руки Цан Цзи. В его полузакрытых глазах все плыло. От толчков его мышцы свело, и он эякулировал на живот Цан Цзи, пропитывая его. От одного этого укуса Цан Цзи приподнял шею. Он отпустил губы Цзин Линя и тяжело задышал. Грудь Цзин Линя, получив возможность отдышаться, тяжело вздымалась. Дрожь еще не унялась, а Цан Цзи впивался в него с такой силой, что Цзин Линь застонал и взмолился: — Слишком яростно... Гэ... Гэгэ! Цан Цзи внезапно схватил Цзин Линя за подбородок и посмотрел в его покрасневшие от мучений глаза. Когда Цан Цзи продолжил натиск, Цзин Линь вцепился в его руки и больно впился в них пальцами. Волны удовольствия захлестнули его, голова закружилась. Он больше не мог этого выносить. Даже его крики уже нельзя было различить. Под выкрики “гэгэ” Цан Цзи наконец-то излился в него, полностью наполнив его собой.