南禅/Южный алтарь

[1]现身 xiànshēn будд. 1) человек в нынешнем воплощении 2) воплотиться в новом образе, принять новое физическое тело (о Будде, бодисатве). Свет, падающий из окна, слегка ослепил Цан Цзи, когда он проснулся следующим утром. Похоже, всю ночь шел снег. Цзин Линь все еще лежал на его груди и крепко спал. Цан Цзи горячо ласкал эту нежную кожу, любя ее так сильно, что он не хотел с ней расставаться. На ногах и талии Цзин Линя были заметны следы от пальцев. Теперь, когда к нему снова стали прикасаться, Цзин Линь свернулся калачиком и забрался под одеяло. А вот у Цан Цзи дела шли не слишком хорошо. Прошлой ночью он насытился, можно сказать, лишь наполовину. Ему даже не удалось в полной мере использовать все свои навыки. Он притянул к себе этот белый нефрит и стал тереться о него, готовый к действию. От такого трения у Цзин Линя ослабли ноги, а изо рта вырвалось несколько вздохов. Цан Цзи коленом раздвинул ноги Цзин Линя, где от вчерашнего удовольствия стало мягко и горячо. Он легко и привычно вошел в него, затем взял губы Цзин Линя в свой рот и медленно, нежно продолжил свои толчки. Цзин Линь еще не до конца проснулся, но уже всхлипывал от удовольствия, раскачиваясь от влаги и жара, обнимая Цан Цзи за шею и стоня от его поцелуев. Это занятие любовью явно не было таким же яростным, как прошлой ночью, но оба мужчины все равно были мокрыми от пота. — Назови меня так еще пару раз, — Цан Цзи не останавливался на достигнутом, но в то же время относился к Цзин Линю с нежностью. Он вытирал пальцами пот и слезы Цзин Линя. — Дай мне еще немного послушать, как ты меня называешь. Потрясенный до оцепенения, Цзин Линь дал ему желаемое и выкрикнул множество раз: — Гэгэ! ◈ ◈ ◈ Когда одеяло подняли, на кровати царил полный беспорядок. Их волосы были настолько мокрыми от пота, что прилипли к спинам. Когда Цзин Линь приподнялся, семенная жидкость стекала по его ногам. Цан цзи встал с постели, голый до пояса, и взвалил Цзин Линя на плечо, чтобы отнести его в купальню. Только переодевшись, Цзин Линь почувствовал себя бодрым. Цан Цзи открыл дверь, и холодный воздух с улицы ударил ему прямо в лицо. Снега уже не было, но за ночь горы покрылись большим слоем льда. Когда Цан Цзи толкнул дверь, он увидел, что в пазах двери застряли осколки льда. Он надел ботинки как тапочки, и прошел на веранду, где увидел, что мелкий гравий и маленькие столбики во дворе уже замерзли. — Все замерзло за ночь, — Цзин Линь закрыл отверстия в рукавах. — Это определенно как-то связано с Цзун Инем. — Прошлой ночью просочилась аура дракона, — Цан Цзи оглянулся. — Ты весь пропитан ароматом дракона. Должно быть, он учуял его. Цзин Линь понюхал запястье и удивился: — Ты еще не прошел испытание. Так как же на мне может быть аура дракона? Цан Цзи сложил руки на груди и сказал: — Она осталась от прошлой жизни. Если бы я не умер так рано, она была бы еще сильнее. — Он придет? — спросил Цзин Линь. Цан Цзи обернулся с крыльца: — Цзун Инь давно искал возможность превратиться в дракона. Теперь, когда он неожиданно почувствовал этот запах, его непременно потянет к нему. Сегодня так холодно. Наверное, это признак того, что он уже потерял контроль над собой. Даже если он заподозрит, что это ловушка, он все равно придет разбираться. — Неважно, придет он или нет, — Цзин Линь вышел из-под карниза. — Если гора не придет ко мне, тогда я пойду к горе. Иней покрывал заснеженные горы. Дикий кабан побежал на поиски по запаху. Он копался рылом в зарытый осенью земляной склон и, разгребая лед и снег, вытащил на свет свои запасы корней и побегов. Его рытье обрушило земляной склон, и дерево, наклонившееся к нему сзади, упало. Кабан не обратил на это внимания и стряхнул с морды налипший снег. Он голодал в течении пяти или шести дней, поскольку погреба жителей деревни у подножия горы опустели, когда они уехали, не оставив никакой еды, которую он мог бы собрать. Кабан жевал и глотал еду, постепенно выкапывая яму. Позади раздавались звуки шагов по снегу. Обернувшись, кабан увидел среди тумана полуобнаженного человека, который приближался к нему. Снег уже укутал его ноги до самых колен, но он был настолько теплым, что все его тело покраснело, а сам он тяжело дышал. Кабан обладал острым обонянием и мог уловить запах соленой морской влаги. Он подозревал, что это демон, вышедший из моря, потому что тот был настолько теплым, что на обеих его руках появились трещины, похожие на рыбью чешую. Черты его лица были скрыты потоками теплого воздуха, который он выдыхал, но все же он смог мельком увидеть его внешность. Он был похож на огненный шар, живот которого урчал от голода. Кабан внезапно развернулся и бешено помчался прочь. Когда он стремглав пробирался в подлесок, сосновая ветка оцарапала его спину и сломалась. Шаги позади продолжали преследовать кабана, и этот человек тоже начал бежать. Сильные руки обхватили задние копыта кабана. Он завыл, кувыркнулся и врезался в ствол дерева, подняв снежный туман. Руки мужчины, словно железные клещи, тащили кабана назад. Усилия кабана не оказывали на мужчину никакого воздействия, подобно камешку, тонущему в огромном море. Он совсем ничего не мог с этим поделать. Волоча за собой уже мертвого кабана, человек шел через гору с такой скоростью, словно что-то торопило его и не давало задержаться. Когда он сломал ветки и вышел из чащи, его уже ждал Цзин Линь. — Раз уж ты ступил на мою гору, — сказал Цзин Линь ледяным голосом, — Так почему бы тебе не поздороваться? Цзун Инь тут же потащил кабана за собой и помчался. Он перепрыгнул через снежную яму, и кабан с глухим стуком ударился о землю. Он бежал очень быстро, но не решался превратиться в свою первоначальную форму, чтобы сбежать. Как раз в тот момент, когда он собирался снова перепрыгнуть через узкое устье горного ручья, слева на него внезапно набросился человек и повалил его на снег. Лицо Цзун Иня сильно ударилось о снег. Он ахнул и внезапно ударил локтем. Удар локтем в грудь выбил из Цан Цзи дух. Он мгновенно схватил Цзун Иня за локоть и руку и ударил коленом в живот. Цзун Инь, терпя боль, попытался подняться на ноги, но Цан Цзи схватил его за затылок и повалил на снег. Задыхаясь, Цзун Инь схватился одной рукой за запястье Цан Цзи, а другой надавил на его плечо и бросил того на землю. Цзун Инь приподнялся, чтобы вырваться, но Цан Цзи схватил его за лодыжки обеими руками и перевернулся, повалив и Цзун Иня. Цзун Инь оперся на одну руку, а другой обхватил шею Цан Цзи. — Кто ты?! — спросил Цзун Инь, прилагая все усилия, чтобы задушить Цан Цзи. — Пришел, чтобы поймать меня?! Вены Цан Цзи вздулись. Он вцепился в руку Цзун Иня обеими руками и стал отталкивать ее от себя, пока предплечье Цзун Иня не просело от тяжести. В этом ужасающем испытании силы он оказался на ступень выше. Цзун Инь не мог противостоять ему. Цан Цзи подхватил Цзун Иня под мышки и, перекинув его через плечо, швырнул на землю, отчего по снежному полю прокатилась тупая ударная волна. Цан Цзи расстегнул воротник. Удивительно, но от удушающего захвата Цзун Иня на его шее остался след. Он повернул голову, схватившись за шею, и отпихнул кабана. — Прошел год с нашей последней встречи, — Цан Цзи выплюнул полный рот крови от ударов. — И ты уже забыл нас? Можно сказать, что мы старые друзья, которые снова встретились. Отпечатки пальцев на руках Цзун Иня были ужасающими. Задыхаясь, он схватился за руку и потребовал: — Какой Божественный Владыка послал тебя сюда? Или это был Демаркационный отдел?! Цан Цзи усмехнулся и, присев на корточки, ответил: — В этом мире нет такого Божественного Владыки, который мог бы мне приказывать. Неужели ты настолько напуган, что даже не узнаешь нас? Мы ждали тебя здесь всю ночь, во дворе приготовлен чай, так что вставай и пошли. — Это ты! — Цзун Инь узнал его. — Моя жена никогда никого не ждет, — сказал Цан Цзи. — Вставай поскорее. ◈ ◈ ◈ Цзун Инь потащил кабана во двор, а Цзин Линь приготовил небольшой стол под карнизом. Не то чтобы он не хотел приглашать Цзун Иня в дом. Но Цан Цзи уже занял это гнездо, и его натура не терпела вторжения чужого запаха. Цан Цзи вытер лицо горячим полотенцем. На обратном пути он уже застегнул воротник. Он сел рядом с Цзин Линем и, облокотившись на перила, жестом пригласил Цзун Иня присесть. Цзун Инь не хотел делать и шага, когда увидел Цзин Линя. Взяв на руки кабана, он встал в нескольких шагах от них и сказал: — Значит, это владыка Линь Сун! У меня возникло подозрение, когда я увидел, что господин все еще выглядит так же, как и в тот день, когда Фу Ли была здесь. Скажите, мой господин пришел убить меня и разрубить на куски? Цзин Линь поднял чайник, чтобы налить чай, и сказал: — У меня нет к тебе ни претензий, ни вражды. У меня нет намерения убивать тебя. — Пятьсот лет назад мой господин совершил цареубийство и отцеубийство, устроив кровавую бойню в царстве Девятого Неба, — сказал Цзун Инь. — Так какой же совет вы можете дать мне сегодня? — Как мы смеем что-то советовать тебе? — сказал Цан Цзи. — Ты покинул свой пост и скрываешься. Восточное море замерзло на тысячи ли вокруг, и миллионы людей могли погибнуть. Так как же он, владыка Линь Сун, может что-то тебе советовать? — Так как у нас разные пути, — выражение лица Цзун Иня оставалось неизменным. — Нам нет нужды обсуждать это дальше. Цан Цзи слегка поднял голову: — Твоя чешуя проявилась, потому что тебя запугала аура дракона. Драконья аура находится прямо здесь, в этом дворе, и моя жена – великий благодетель, который может дать тебе возможность превратиться в дракона. Не мы с тобой сегодня будем обсуждать это. Скорее, это ты с нами. . Цзун Инь замолчал, услышав это. Несколько месяцев назад Дун Цзюнь сказал, что к нему придет благодетель. Оказалось, что это владыка Линь Сун. Владыка Линь Сун был уничтожен на Террасе Девятого Неба, так откуда же на нем могла взяться аура дракона? А император Севера Цан погиб от копья владыки Ша Гэ. Какое отношение он имеет к моему господину? «Сейчас ты подобен глиняному бодхисаттве, переходящему реку вброд. Ты едва можешь спастись сам, не говоря уже о других. Поэтому не лезь в чужие дела, чтобы не усложнять ситуацию, — Цзин Линь осторожно поставил чайную чашку и сказал: — С наступлением сумерек приходит снег. Так выпьешь ты чашу или нет? [2] [2] Взято из книги Бай Цзюйи 白居易 “Спрашиваю у Лю Девятнадцатого” 《问刘十九》. — Когда уважаемый человек одаривает, нельзя отказываться, — Цзун Инь вытер руки и сделал несколько шагов вперед, чтобы сесть скрестив ноги перед столом. Он был полуобнажен, а его спина была покрыта чешуйчатыми узорами. Вид его казался довольно странным. Усевшись, он продолжил: — Я в долгу перед Дун Цзюнем. Я уже полгода скрываюсь в восточном море. — Значит, это все его паршивая идея, — Цан Цзи выпрямился и обратился к Цзин Линю. — Причина, по которой он не это тогда, вероятно, заключалась в том, что он беспокоился, что кто-то может это подслушать. — Его местонахождение неясно, а намерения неизвестны, — Цзин Линь снова посмотрел на Цзун Иня. — Если бы дело не находилось в точке невозврата, то, учитывая его способности и мудрость, он не стал бы предлагать тебе такой неразумный шаг. Что же ты наделал? Цзун Инь молча сидел прямо, за его спиной падал мелкий снег. Он уставился на чашку с чаем на столе. Спустя долгое время он сказал: — Я полюбил смертную женщину и взял ее в жены. Она уже на шестом месяце беременности. Во дворе на горе тихо шел снег. Вдруг медный колокольчик покачнулся и зазвенел. Цзин Линь вздохнул про себя. На этот раз все будет не так просто. ◈ ◈ ◈ Цзун Инь жил в Восточном море и занимал важный пост, взвалив на себя тяжелую ответственность. Он всегда был известен в Трех царствах как честный и принципиальный человек, нетерпимый к безнравственным любовным связям. Среди божеств царства Девятого Неба не было недостатка в развратниках, и все они были внесены в Суд желаний, за которым следила тюрьма Жуйхун. Цзун Инь отчасти участвовал в составлении этого “Суда желаний”. Наверное, он и сам не ожидал, что однажды влюбится в смертную женщину, и в итоге нарушил закон, чтобы скрыть свои отношения. Дом Цзун Иня находился в тридцати ли от этой горы, с горами по одну сторону и водой по другую. Он был обычным и простым. Цан Цзи обратил внимание на красивые и прочные каменные стены этого двора и догадался, что все это дело рук самого Цзун Иня. Они толкнули деревянную дверь и вошли внутрь. Двор был не очень большим, даже вполовину меньше двора Чжэньчань. Внутри была вымощена дорожка из голубого камня, которая была чисто выметена. Чтобы дорожка не скользила, ее покрыли слоем длинной соломенной циновки, сплетенной из грубой пеньки. Слева стояло абрикосовое дерево, с толстых крепких ветвей которого свисали качели, а справа – аккуратное поле с овощами, на котором из-под снега прорастали один-два зеленых листочка. Цзун Инь подтащил кабана к свободному месту и крикнул в дом: — А-Юэ, у нас гости. Сдвинув деревянные доски в сторону и подняв висячую ширму, они увидели хрупкую и нежную девушку. При виде Цзун Иня в ее глазах усилился восторг, а на ее щеках появились слабые ямочки. Даже сахарный, который варился на медленном огне несколько дней, не мог быть слаще нее. Для Цан Цзи и Цзин Линя это было все равно что увидеть горный ручей или чистый родник. Улыбающееся лицо с ямочками словно смывало с них все отвлекающие мысли, и они чувствовали себя легко и расслаблено. Шаньюэ [3] была одета в простую одежду из хлопка, в ее волосах была заколка. Поддерживая свое тело, она приветственно сказала: — Господа, пожалуйста, скорее заходите. Сейчас на дворе зима. Если долго стоять на улице, ноги онемеют! — затем она повернулась к Цзун Иню и надулась: — Я дала тебе новую одежду, прежде чем ты отправился в путь, но она бесследно исчезла всего за одно путешествие! Я не отпущу тебя так легко, если ты заболеешь от холода. [3] 山月 shān yuè — горы; месяц. Цзун Инь лишь глупо улыбнулся. Он не мог сказать больше ни слова в присутствии этих двух мужчин. Но, несмотря на это, такая улыбка была редкостью. Когда еще он так глупо улыбался? Шаньюэ провела Цзин Линя и Цан Цзи в дом, где радушно заварила и поставила чай. Она сказала им: — У нас почти не бывает гостей, так как у Цзун-гэ не так много друзей. Вы оба – редкие, уважаемые гости. Как мне к вам обращаться? Цзун Инь быстро ответил: — Они… — Старший брат, — сказал Цан Цзи. — Младший брат, — ответил Цзин Линь. Как только эти слова были произнесены, оба мужчины посмотрели друг на друга. Цан Цзи опустил руку, чтобы потянуть Цзин Линя, и сквозь стиснутые зубы произнес: — Я его старший брат. И где ты только берешь столько гэгэ каждый день?!