南禅/Южный алтарь

— Значит, вы братья, — Шаньюэ предложила чай и восхищенно кивнула головой. — У меня дома тоже есть младший брат! Он немного младше этого брата, и его воспитывают на воле. Я давно его не видела. Только тогда Цан Цзи понял, что имел в виду Цзин Линь. Он пристально посмотрел на него. Ему не хотелось убирать руку, но и продолжать держать его было нелепо. Поэтому он сказал: — У меня есть только один младший брат. Он такое же драгоценное сокровище, как жемчуг и нефрит. Я всегда беспокоюсь, куда бы он ни пошел. — Хорошо, когда есть братья и сестры, — Шаньюэ уже собиралась заняться своими делами, когда Цзун Инь остановил ее и усадил на место. Ей было неудобно передвигаться, поэтому она уселась в кресло, держась за руку Цзун Иня. Она обратилась к Цан Цзи и Цзин Линю: — По крайней мере, вы оба можете присматривать друг за другом, когда находитесь вдали от дома. Цан Цзи ухватился за оттопыренный мизинец под рукавом, чтобы не дать Цзин Линю озорничать. Он спокойно повернулся к Шаньюэ и улыбнулся: — Это правда. Как Цзин Линь мог задирать Цан Цзи? Цан Цзи поймал его мизинец и очень эротично погладил его по кончику пальца, отчего на шее Цзин Линя появился слабый румянец. Цзин Линь слегка толкнул Цан Цзи бедром. Цан Цзи сказал: — В чем дело? Если у тебя что-то на уме, скажи об этом гэгэ. Мы здесь в кругу семьи. — У нас дома есть только простой чай, — Шаньюэ попыталась быстро подняться на ноги, чтобы сменить чай для Цзин Линя. — Если вы не привыкли его пить, я заменю его на чашку горячей воды. Цзин Линь ответил: — Не нужно себя утруждать, госпожа. Я могу выпить и этот. В этой комнате жарко. Здесь есть жаровня? — Не знаю, что это за уголь, но здесь действительно жарко, — ответила Шаньюэ. — Это Цзун-гэ принес его. В дровяном сарае его еще много. Я попрошу его собрать немного для вас. Бросите в жаровню, и ночью не будет так холодно. — Все в порядке. Пожалуйста, оставьте его для себя, — невозмутимо сказал Цан Цзи. — Дома тоже жарко. Особенно по ночам, когда так душно, что пот льется ручьями. К тому же он так боится жары, что не выдерживает, когда приближается к жару. Цзин Линь впервые не смог вмешаться в разговор. Он понимал, о чем идет речь. Он был слишком чувствительным для того, чтобы принять это, и боялся, что они что-то почувствуют, если он откроет рот. Поэтому ему оставалось только наступить на ногу Цан Цзи. — Вы оба из того же города, что и Цзун-гэ? — улыбнулась Шаньюэ. — Цзун-гэ тоже боится жары. — Не только из одного города, — Цан Цзи посмотрел на Цзун Иня и сказал: — Скоро мы будем из одного клана. Шаньюэ в восторге воскликнула: — Значит, они того же происхождения! — на посмотрела на Цзун Иня. — Почему ты не сообщил мне раньше, что твои братья приедут? Так совпало, что ты сегодня охотился на кабана. Я приготовлю несколько блюд к вину для твоих братьев. — Некуда спешить, — ответил Цзун Инь. — Я все сделаю. А ты присаживайся. Маленький каменный человечек наворачивал круги в рукаве Цан Цзи. Он отряхнул рукав и сказал мужу и жене: — К чему такие церемонии? Мы пришли сегодня, чтобы нанести визит госпоже. Как же мы можем позволить вам еще больше напрягаться? Мы уйдем через некоторое время, но в следующий раз вернемся, чтобы попробовать кулинарное мастерство госпожи. — На улице так холодно, а вы уходите, даже не откусив ни кусочка. Так нельзя обращаться с гостями, — Шаньюэ погладила себя по животу и сказала: — В деревне я часто вижу женщин с детьми, которые занимаются сельским хозяйством. Цзун-гэ просто слишком беспокоится теперь, когда я вышла за него замуж. Я не такая уж избалованная и нежная. Цзин Линь посмотрел на ее живот. У обычной женщины он стал бы заметен на шестом месяце беременности, и движения стали бы напряженными, но у Шаньюэ он был гораздо больше. — Погода холодная, в земля замерзшая и скользкая, — сказал Цзин Линь. — Даже если госпожа изнеженна, это правильно. Мы пришли сегодня, чтобы встретиться с госпожой и обсудить с Цзун-сюном некоторые пустяковые дела. Пожалуйста, не обижайтесь. В будущем мы, братья, будем общаться чаще. Тогда нам придется навязываться вам. Цзун Инь понял намек и тут же встал. Поддерживая Шаньюэ, он сказал: — Отдыхай в доме. Я пойду с ними, чтобы убрать кабана. В будущем будет много возможностей пригласить их выпить. Шаньюэ взяла Цзун Иня за руку и согласно кивнула, затем посмотрела на него и ответила мягким голосом: — Я буду ждать тебя. Цзун Инь подошел, чтобы помочь ей войти, а Цан Цзи и Цзин Линь вышли сами. ◈ ◈ ◈ Северный ветер задувал во дворе. Как только дверь закрылась, Цан Цзи подхватил Цзин Линя сзади. Цзин Линь все еще слышал голос Цзун Иня из дома. Он прижался к двери и услышал, как Цан Цзи сказал шепотом: — Кого ты раньше дразнил и разыгрывал? — У меня болела рука, — ответил Цзин Линь. — От щекотания моей ладони, да? — ответил Цан Цзи. — Раз уж ты такой смелый, то почему бы тебе не пощекотать мое бедро? Толкнув дверь, Цзин Линь быстро ответил: — Это была не щекотка! — Тогда это было соблазнением, — сказал Цан Цзи. — Ты даже использовал камень, чтобы подразнить меня. Разве ты не видел, что мое лицо уже покраснело? Расстроенный, Цзин Линь выпалил: — ... Чушь собачья! Цан Цзи внезапно расхохотался. Он удержал его и сказал: — Повтори еще раз? Голос, которым ты ругался, такой мягкий и вязкий, что из него можно выжимать воду. Почему же ты совсем не злишься на меня? Цзин Линь обхватил щеки Цан Цзи и поцеловал его в губы. Его поцелуй был быстрым, а действия дерзкими. В итоге он так сильно ударился, что у него заслезились глаза. Даже кончик носа покраснел от удара. — Прими это, — наставляя его, Цан Цзи взял губами кончик его языка и несколько раз пососал и облизал его, пока Цзин Линь снова не почувствовал онемение. Когда язык Цзин Линя все еще был онемевшим, Цан Цзи внезапно обнял его за талию и повел вниз по лестнице. Взяв его за руки, он обернулся. В это же время Цзун Инь открыл дверь и вышел на улицу. Цзин Линь с трудом сдержал вздох, и сглотнул. Не подозревая о том, что между этими двумя возникло напряжение, Цзун Инь поспешил вниз по лестнице и проводил их до угла. Цзун Инь остановился и сказал: — Мой господин уже увидел А-Юэ. Что же мне делать дальше? После минутного молчания, Цзин Линь сказал: — Ты сказал, что она на шестом месяце беременности. Но мне кажется, что она на восьмом или девятом месяце. Цзун Инь ответил: — Я как-то спрашивал старейшину в море. Он тоже не знает, почему так. Пару, в которой оба из разных царств, родившую ребенка в этом мире, можно встретить нечасто. После того как А-Юэ забеременела, я обыскала все земли, но спросить было не у кого. — Ты действительно хочешь, чтобы этот ребенок родился? — неожиданно спросил Цан Цзи. Цзун Инь ответил: — ...Я боюсь, что он окажется злым существом. — Раз уж ты беспокоишься, что он злой… спросил Цан Цзи, — ...тогда почему ты до сих пор не избавился от него? Цзун Инь некоторое время молча стоял на снегу, а потом сказал: — Я много лет подряд был среди божеств. В Демаркационном отделе прелюбодеяние и блуд всегда считались преступлениями, которые могут привести к рождению злых существ. Но мы с А-Юэ очень любим этого ребенка с тех самых пор, как поженились. Я не могу заставить себя говорить о том, чтобы избавиться от него. Но если этот ребенок действительно злой и в ближайшие дни станет угрожать жизни своей матери, мне придется умолять вас обоих протянуть мне руку помощи. — Пары из разных царств, порождающие злых существ — это не воля Небес, — сказал Цзин Линь. — Так говорил Верховный Отец, когда только было создано царство Девятого Неба. Тысячи лет Демаркационный отдел строго запрещал это, потому что все боялись повторить ошибки. Но, глядя на это сейчас, можно сказать, что этот ребенок вовсе не обязательно окажется злым. — Твоя изначальная форма – морской дракон. В лучшем случае госпожа родит маленького морского дракончика, — Цан Цзи поднял руку, чтобы пошевелить снег на стене, и сказал: — Как он может быть злым существом? Но сейчас мы боимся не этого, а того, что она вынашивает морского дракона в смертном теле. Ты еще помнишь, как родился? Цзун Инь помедлил и ответил: — ...Я родился в восточном море. Моя мать была не морским драконом, а старухой из семьи песчаных удавов. — Ты уже прошел через испытания, чтобы стать драконом. Таким образом, она беременна драконом. Вот в чем беда, — Цан Цзи растер в руках снег. Его улыбка померкла. — Я бы посоветовал тебе отправиться к дереву Цанли. Ты должен привести пятицветную птицу, Фу Ли, всеми правдами и неправдами. — Фу Ли? — сразу же спросил Цзун Инь. — Фу Ли родилась в гнезде дерева Утун [1]. Когда феникс переместился на восток, ее удочерил владыка Цзю Тянь и погрузил в лотосовый пруд Фань Таня. Когда она вырвалась из своей птичьей оболочки, то встретила мою жену, которая как раз вышла из уединения. После этого она была оставлена моей женой при себе. Она охраняет дерево Цанли, источник жизни в мире. Она – единственная божественная птица в Трех царствах, купающаяся в аромате благовоний Будды и ауре меча. Если она сможет держать во рту ветку дерева Цанли и кружить вокруг госпожи, охраняя ее, то жизни госпожи не будет угрожать опасность, даже если она беременна асурой. [1]梧桐 wútóng 1) фирмиана простая, фирмиана платанолистная, китайское зонтичное дерево, японское маковое дерево (лат. Firmiana simplex) 2) миф. дерево утун (на котором живёт феникс). — Я отправлюсь в путь, — сказал Цзун Инь. — Но если она придет… — Цан Цзи бросил на него косой взгляд. — Тогда над ее головой будет висеть обвинение в тяжком преступлении. Кроме того, независимо от того, является ли этот ребенок морским драконом или нет, когда он родится, на Небе и Земле обязательно произойдут аномалии. К тому времени все в Трех царствах будут знать. Тюрьма Жуйхун, Демаркационный отдел и все главные демоны соберутся вокруг него. Если не для того, чтобы убить его, то чтобы схватить. Цзун Инь сказал: — Но если он обычный человек… Цан Цзи поднял руку, чтобы прервать его: — В тот день, когда ты женился на ней, ты должен был подумать о том, что твой ребенок никогда не будет человеком. При нынешнем положении дел тебе никак не удастся скрыть это. Цан Цзи говорил так безжалостно, что ошеломленный Цзун Инь застыл на месте. С наступлением ночи снегопад усилился, полностью засыпав небольшой двор. ◈ ◈ ◈ Ночью они спали на одной подушке, когда Цан Цзи почувствовал влагу и тепло на своей шее. Закрыв глаза, он обнял мужчину. Рано утром, одеваясь, он увидел на своей шее покраснение. Оно скрыло под собой следы его боя с Цзун Инем. — Кто это сделал? — Цан Цзи несколько раз зевнул, расстегивая воротник. Цзин Линь налил чай в чашку и сказал: — Тебе, наверное, приснилось. Цан Цзи ответил: — Я прикоснулся к чему-то мягкому и горячему прошлой ночью. Цзин Линь сказал: — Наверное, ты был пьян. — Видимо, я заболел, — Цан Цзи понюхал чашку с чаем, которую только что подогрел Цзин Линь. — Иначе почему я до сих пор слышу в ушах чье-то ночное бормотание? Цзин Линь накинул на себя верхнюю одежду. Услышав это, он сказал: — … Мне снился сон. Цан Цзи задумался над следами укусов на шее и сказал: — Ничего страшного, даже если ты сделал что-то другое. Ты крепко спал и видел сон. Но почему ты просто не прокусил кольцо вокруг меня во сне? Щенки бесшумно пробуют все вокруг в темноте и кусают наугад везде, где только вздумается. Это довольно болезненно. Цзин Линь уже собирался выйти, когда обернулся и толкнул Цан Цзи головой в спину. Цан Цзи не собирался затягивать воротник. Почувствовав толчок, он слегка оглянулся. Цзин Линь прижался щекой к широкой спине Цан Цзи и сказал: — Я вчера ночью ворочался, не мог уснуть и вспомнил кое-что. Ты все еще помнишь, как мы встретили птицу Лоча? — Мы тогда только спустились с горы, — ответил Цан Цзи. — Дун Линь расправился с семьей Чэнь и привлек птицу Лоча, когда расчленил их. — В Чжунду повсюду происходят убийства, — ответил Цзин Линь. — И все же только обида от трупов семьи Чэнь смогла привлечь птицу Лоча. Птица Лоча даже прятала в своем желудке фальшивый медный колокольчик. До сих пор медный колокольчик так и не вернулся в мои руки. Похоже, что мы попали в чужую ловушку с помощью этого начального хода. Противник использовал “смерть” в качестве прелюдии, но в финале взялся за “жизнь”. Цан Цзи пристально посмотрел в зеркало и спросил: — Кого ты подозреваешь? Прежде чем Цзин Линь успел ответить, он услышал, как снаружи дома появились гости. Цзун Инь вывел человека во двор и, повысив голос, объявил: — Господин! Фу Ли здесь! Фу Ли опустилась на колени у ступеней и, поклонившись, сказала: — Цзю-гэ! Прошло много дней с тех пор, как я видела тебя в последний раз. Я думала о тебе. Не знаю, передал ли А-И послание, которое я велела ему передать в прошлый раз. Владыка Чэн Тянь решил, что меня переведут подальше от дерева Цанли, чтобы я некоторое время стояла на страже у Фань Таня. Монахи проницательны, поэтому я не решилась самовольно искать тебя, вдруг я выдам твое местоположение. Как прошло путешествие Цзю-гэ на север? На мгновение внутри воцарилась тишина. Затем дверь внезапно распахнулась. Фу Ли подняла голову. Восторг на ее лице постепенно сменился изумлением, но это длилось лишь краткий миг. Слегка кивнув головой, она сдержала свою радость и негромко сказала Цан Цзи: — ... Не ожидала, что ты еще здесь. Цан Цзи неторопливо и беззаботно сказал: — Цзе-цзе, ты ищешь мою жену? Фу Ли некоторое время помолчала, затем нахмурилась и спросила: — Ты женился? — Конечно, — ответил Цан Цзи. — Ты преодолела тысячи ли за ночь. Ты быстра. Но Фу Ли все еще спрашивала: — На ком ты женился? Цан Цзи наконец почувствовал прилив сил. Он присел на корточки и терпеливо сказал Фу Ли: — Ты знакома с моей женой. Разве ты не называла его раньше Цзю-гэ? В будущем я буду твоим Цзю-сао. Почему ты преклоняешь колени? Не нужно оказывать мне такое большое уважение. Тебе было очень тяжело преодолеть такое большое расстояние так быстро. Цзун Инь, ты наш старый друг, поэтому нет необходимости так строго придерживаться формальностей. Поднимайтесь и садитесь с нами.