南禅/Южный алтарь

Фу Ли мгновенно поднялась на ноги, цвет сошел с ее лица. Она непроизвольно вскрикнула: — Что ты сказал?! Цан Цзи просто улыбнулся, ничего не ответив. Позади него на плечо легла рука. Фу Ли посмотрела на эту руку и увидела, что Цзин Линь стоит и собирает свою одежду. Он сказал ей: — Садись и поговорим. При этих словах Фу Ли было трудно выплеснуть свое недовольство. Она лишь склонила голову в знак согласия и вслед за Цзун Инем устроилась под карнизом. Сбоку от стола стояла небольшая печка, сделанная из красной глины циша. Фу Ли сцепила руки и немного погрела их перед печью. — От Цзю-гэ не было никаких вестей о женитьбе, — удрученно сказала Фу Ли. — Хотя отношения у нас не такие, как прежде, мы просто не можем оставить это дело без внимания. У меня дома осталась коллекция редких драгоценностей. Я хотела дождаться свадьбы Цзю-гэ и подарить их… Она бросила взгляд на Цан Цзи, но не смогла заставить себя выплюнуть слово “Цзю-сао”. Все было просто замечательно. Теперь не было необходимости дарить драгоценности. Посмотрите, какой высокой и сильной была эта рыба, они ему точно не пригодились. При мысли об этом Фу Ли так разозлилась, что у нее заболела печень. — Я не стану пренебрегать ими, даже если ты их пришлешь, — Цан Цзи взял чашку, чтобы ополоснуть ее водой, и с улыбкой сказал: — Мы же семья, так зачем церемониться? Нам все равно придется просить тебя о помощи, когда в будущем мы устроим пышный свадебный банкет. Все должно быть сделано лучшим образом. Могу с уверенностью сказать, что смогу пригласить на пиршество все Три царства. Фу Ли не могла спокойно смотреть на Цзин Линя, который выглядел так, как обычно. Хотя она все еще была недовольна Цан Цзи, она не могла не доверять вкусу Цзин Линя. Она сказала: — Если я смогу помочь тебе в будущем, Цзю... Только позови меня, и я явлюсь. Сейчас у Цзун Иня очень срочное дело. Он уже все рассказал по дороге сюда. Мне не трудно помочь ей с родами. Сложность заключается в том, чтобы попытаться скрыть это, что невозможно. Когда придет время, буря разразится с новой силой, и здесь соберутся деятели Неба и Земли. Нам не удастся скрыть, что Цзю-гэ жив. Что же нам делать? — Даже без этого дела мы не сможем долго скрывать это, — Цзин Линь отпил чай и сказал: — Жизнь непостоянна. — Если Цзун Инь сможет пройти через испытания и превратиться в дракона до срока рождения ребенка, он сможет защититься, — Фу Ли пригрелась у огня и задумалась. — Царство Девятого Неба определенно направит Цуй Шаньсэна. Он сейчас находится в лотосовом пруду царства совершенствования. С его способностями он сможет выйти из уединения раньше положенного срока. Когда придет время, Цзун Иню придется препятствовать ему. Но как только он выйдет из уединения, его культивация вплотную приблизится к уровню владыки Ша Гэ. Думаю, это будет непросто. — Владыка Ша Гэ тогда убил императора Цана своим копьем, — Цзун Инь вытянул руки, чтобы показать следы чешуи на плечах и руках. — Моя чешуя - обычная. Без сомнения, она не смогут противостоять копью По Чжэн. Но ведь культивация Цуй Шаньсэна неизбежно будет нестабильной, когда он только сделает переход на новую ступень совершенствования. Если он будет использовать только посох Сян Мо, то я смогу дать ему отпор. — Один Цуй Шаньсэн, — Цан Цзи покрутил чашку с чаем. — Очевидно, он – наша рука помощи. Тебе не стоит беспокоиться о нем. — Что ты имеешь в виду? — спросила Фу Ли. — Ты проглотил половину его культивации во время битвы в Городе Ситу. Он больше всего ненавидит непредсказуемые “переменные” вроде тебя. Если он не сойдет с ума, зачем ему помогать нам? Цан Цзи улыбнулся и ответил: — Пошлите кого-нибудь пригласить девятихвостую лисицу Хуачан из столицы. Пока она здесь, чтобы стоять на страже, Цуй Шаньсэн не сделает ни шагу, даже если она будет просто трескать дынные семечки. Цуй Шаньсэн не ненавидит таких, как я. Он ненавидит невежественных и неразумных людей, то есть тех, кто не знает, что такое добро и зло, и нарушает его моральные принципы. За эти тысячу четыреста лет он, кажется, сошел с ума, но его культивация только увеличилась. В этой жизни он не сможет вступить на Ступень Великого Свершения, но у него есть решимость сразиться с кое-кем. — С кем? — спросил Цзун Инь. Цан Цзи постучал пальцем по ободку чашки и сказал: — С тем, о ком все забыли. — Ли Жун, — Цзин Линь понял. — Ли Жун спит уже пятьсот лет. Его божественное сознание скрывается в Чжунду, а тело лежит в Кровавом море. Первоначальная форма Владыки Чэн Тяня, Юнь Шэна – это “зеркало”. В бою он не годится. В критический момент он, несомненно, разбудит Ли Жуна. — Но что за вражда между Цуй Шаньсэном и Ли Жуном? — Фу Ли все еще не понимала. — С тех пор как ему присвоили титул, он управлял делами тюрьмы Жуйхун как подчиненный Ли Жуна. Хотя их нельзя назвать приятелями, они по-прежнему поддерживают нормальные отношения. За столько лет Цуй Шаньсэн ни разу не упоминал о желании поссориться с Ли Жуном. — В любом случае, ты девушка, — сказал Цан Цзи. — Иди и подружись с Хуачан. Отдай ей свои драгоценности, доверься ей, и ты все поймешь, не так ли? От возражений у Фу Ли заплетался язык. Ей потребовалось некоторое время, прежде чем она ответила: — Эти драгоценности не только для Цзю-сао, но и для будущей дочери Цзю-гэ… — Посмотри на нас! — Цан Цзи нагло прислонился к боку Цзин Линя. — Кто из нас с твоим Цзю-гэ сможет родить дочь? Чувствуя себя беспомощной, Фу Ли воскликнула: — ... Цзю-гэ… — Хорошенько подумай, — Цан Цзи от души рассмеялся. — Будущее влияние клана пятицветных птиц на Три Царства будет зависеть от того, что ты скажешь сегодня. Фу Ли в панике заговорила: — Я всего лишь позвала Цзю-гэ! Цзин Линь поднял руку, чтобы закрыть рот Цан Цзи, и сказал: — Пойди посмотри на жену Цзун Иня. ◈ ◈ ◈ Как только Фу Ли и Цзун Инь покинули двор, Цан Цзи похлопал по ладони Цзин Линя и сказал: — Как только прибудет Хуачан, здесь соберутся все высшие демоны столицы. Некоторые из них – старые лица из северных земель. Просто я еще не прошел через испытания, поэтому я все еще рыба, и мой облик отличается от прежнего. Боюсь, я не смогу взять на себя командование. — Ты позвал Фу Ли не только потому, что хочешь, чтобы она помогла этому ребенку родиться, — Цзин Линь провел пальцем по расстегнутому воротнику Цан Цзи. — Фу Ли и Цзун Иня можно назвать единственными двумя божественными зверями в мире, как феникс на юге и дракон на севере тысячу четыреста лет назад. Сейчас один из них обращается к тебе как к императорскому владыке, а другой называет тебя Цзю-сао. Когда сюда придут высшие демоны, им придется уступить и подчиниться, даже если они не будут убеждены в том, кто ты. Цан Цзи обнял Цзин Линя за талию и сказал: — Это все благодаря славе Владыки Линь Суна. Цзин Линь придвинулся к нему ближе и спросил: — Ты не хочешь поднять воротник? — Нет, — ответил Цан Цзи. — Разве недостаточно этого кольца на шее? Цзин Линь погладил его шею и сказал: — Раньше я… Цан Цзи опустил голову, чтобы дать ему возможность прикоснуться. Он улыбнулся и поинтересовался: — Что именно? Цзин Линь в задумчиво ответил: — Я хотел прикоснуться… — Тогда я разденусь, — ответил Цан Цзи. — … к твоей чешуе, — Цзин Линь закончил фразу. Цан Цзи прищурился и взял Цзин Линя за руку. Мгновение он казался немного подавленным, но стоило ему только моргнуть, как уныние сменилось нежностью. Он поднес руку Цзин Линя к своей шее и прижал ее к острой чешуе. — Это кольцо чешуи недостаточно жесткое, — Цан Цзи провел рукой по горлу. — Это очень важное место. У Цанлуна есть перевернутая чешуя. И только она имеет голубовато-белый цвет. Должно быть, ты причина этому. Темные чешуйки роскошно блестели. На ощупь они были гладкими и ледяными, как лезвия. — Это место может блокировать клинки и мечи, — Цан Цзи провел рукой Цзин Линя по груди, затем спустился к животу. — Даже если это будет копье По Чжэн, оно не сможет пронзить это место. Чешуя на моей спине очень крепкая. Даже если упадет небо, она выдержит. Цзин Линь пересчитывал чешуйки одну за другой. Цан Цзи прервал подсчет и сказал: — Крепкие, да? Как только я превращусь в дракона, на моей спине будут появляться узоры из чешуи каждый раз, когда я буду заниматься с тобой любовью. Это то, что я не могу контролировать. Если ты обнаружишь, что они стали больше, то это из-за любви. Цзин Линь погладил шею Цан Цзи. К Цан Цзи пришло понимание. Он прижался к Цзин Линю и сказал ему на ухо: — ... Когда он пронзил мое горло, было совсем не больно. Это было похоже на комариный укус. По сравнению с моим драконьим телом копье По Чжэн тонкое, как шерсть быка. — А из-за моих укусов было больно? — спросил Цзин Линь. — Это были укусы? — ответил Цан Цзи. — Подозреваю, что ты воспринимал меня просто как конфету, которую можно полизать. Изначально Цан Цзи собирался погладить Цзин Линя по волосам и отвлечься от темы. Он не ожидал, что Цзин Линь первым протянет руки, чтобы обнять его и погладить по спине и волосам. Цзин Линь сказал: — Когда я в детстве бродил по улицам, то видел, как кто-то упал и плакал. После того как кое-что сделали, боль ушла. — Покажи мне, — ответил Цан Цзи. После минутного молчания Цзин Линь тихонько подул на плечо Цан Цзи и сказал: — Нужно подуть, и болеть перестанет. Цан Цзи закрыл глаза. Через некоторое время он сказал мягким голосом: — В будущем я тоже буду дуть на твою боль. Я хочу, чтобы наш Цзин Линь был свободен от боли и невзгод, вел беззаботную жизнь без единого беспокойства. ◈ ◈ ◈ Цзун Инь счел это неуместным, как только вышел со двора. Когда он шел вместе с Фу Ли, то вдруг сказал: — Нам не следовало раньше упоминать владыку Ша Гэ. Фу Ли спросила: — Что случилось? Цзун Инь сказал: — ... Нам просто не следовало этого делать. В будущем ты все поймешь. Фу Ли, не заметив ничего странного, лишь изумленно сказала: — Влюбленность действительно делает человека другим. Ты стал спокойнее. Цзун Инь замедлил шаг и спросил: — Как поживает А-И? — Как он вообще может сдерживать свою натуру? Он повсюду устраивает беспорядки, — Фу Ли тихонько хмыкнула. — Я ушла в спешке и забыла оставить ему сообщение. Надеюсь, он не будет создавать проблем. ◈ ◈ ◈ Пока Фу Ли говорила о нем, А-И был далеко в столице и придирчиво изучал свою еду. Он отбросил палочки, считая весь стол с деликатесами не более чем свиным пойлом. — Я дал тебе золотую жемчужину, а ты так пытаешься отмахнуться от меня, — волосы А-И были завязаны в хвост, на нем была парчовая одежда. Даже когда он сердился и хмурился, он все равно сиял так, что весь зал погружался в его великолепие. С таким видом, будто собирался рассмеяться, но не рассмеялся, он пнул ножку стола: — Если твои блюда не удовлетворят меня сегодня, я разгромлю твою лавку! Хозяин лавки выглядел несчастным, держа поднос и передвигаясь слева и справа от А-И, и уговаривая его: — Мой уважаемый господин – человек, повидавший мир! Нашей маленькой лавке нечего предложить таким великим людям, как вы. Я верну вам золотую жемчужину. Не могли бы вы пойти в другое место? А! — Тем более я не хочу. Подавайте блюда! — ответил А-И. Слуга, стоявший позади, поспешно подал блюда. А-И взял и попробовал блюдо, затем фыркнул и сказал: — Посмотри, как порезаны эти куски. Вот это жульничество! Позови мне вашего повара. Скажи ему, что он может бросить это дело. Повар не может позволить себе такой позор. Повар обильно потел, прижавшись своим пухлым телом к краю лестницы. Он держался за перила и дрожал, спускаясь вниз. Ругань А-И почти довела его до слез. А-И был не в духе, поэтому срывал злость на других. У него было так много денег, что их некуда было потратить, поэтому он решил поиздеваться над всеми присутствующими. Хозяин лавки не мог ни ударить, ни отругать его. Он держал свой поднос и принимал ругань А-И в лицо, а потом отворачивался, чтобы вытереть слезы уголком рукава. Он был доведен до такого состояния тревоги, что готов был встать перед А-И на колени. Слуга из задней кухни, только что вернувшийся с закупки овощей, приподнял занавеску и вошел. Увидев, что повар дрожит, держась за перила, он поспешил поддержать его. Даже не останавливаясь, чтобы вытереть пот, он спросил: — Хозяин, в чем дело? Вы столкнулись с нарушителем спокойствия? — Даже хуже! — сказал повар с несчастным выражением лица. — Моя репутация за полжизни была полностью уничтожена! Какой он нарушитель спокойствия? Он, он явно… Слуга поднял уголок халата, чтобы вытереть руки, и зашагал к лестнице, чтобы подняться наверх. А-И отложил палочки и сказал: — Скажи им, чтобы продолжали готовить! Слуга сделал несколько шагов ближе и спросил: — Какое блюдо? Мой уважаемый господин, назовите его, пожалуйста. — Нет названия, — А-И присмотрелся к нему и увидел, что, несмотря на доблестный вид, он одет в грубую одежду. Поэтому он сказал: — Ты ведь не повар, верно? Так при чем здесь ты? Позови повара! Слуга сохранил самообладание и сказал: — Я помогаю повару и учусь у него уже пять лет. Я умею готовить. Сейчас его нет на месте, поэтому я приготовлю для вас. С этими словами он развернулся и направился вниз по лестнице, чтобы пройти на заднюю кухню, даже не попросив о помощи. А-И прополоскал рот. Он действительно намеревался посмотреть, что тот сможет придумать. Через некоторое время подошел слуга с подносом. Он поставил чашу и палочки для еды и сказал А-И: — Пожалуйста, попробуйте это. А-И усмехнулся: — Чертову лапшу Янчунь? — Почему бы вам не попробовать? — сказал слуга. Видя, как спокойно он выглядит и уверенно звучит, А-И взял палочки и сказал: — Я окажу вам услугу, попробовав ее. А-И опустил голову, чтобы попробовать лапшу. Как только лапша попала в рот, он ощутил соленость. Она была настолько тошнотворно соленой, что А-И захотелось блевать, и он прикрыл рот рукой. Кто бы мог подумать, что слуга опустится на стул одной ногой? А-И не мог даже пошевелиться. — Давайте обсудим это медленно, если вам есть что сказать, — сказал слуга. — Меня зовут Шань Тянь [1]. Я здесь, к вашим услугам! [1] 山 shān — гора. 田 tián — поле, пахотная земля. Какое дело А-И до того, как зовут этого человека? Никто, кроме Цан Цзи, никогда не издевался над ним. Более того, этот Шань Тянь казался простым смертным. А-И ударил ладонью по столу. Раздался оглушительный треск, стол отбросило на несколько чи в сторону. Он развернулся на ногах и внезапно вскочил со стула. Шань Тянь обошел его и неожиданно поднял стул, чтобы обрушить его на голову А-И. А-И с размаху ударил стул, разломив его на две части, и попал Шань Тяню прямо в лицо, заставив того отступить на несколько шагов назад. Другой слуга внизу закричал: — Шань-гэ! Твой шест в конце зала! Шань Тянь мгновенно подбежал и подцепил ногой неприметный предмет, лежавший под столом. А-И не стал долго раздумывать и принял удар шеста голыми руками, не ожидая, что не сможет противостоять такой силе. — Хорошее мастерство, — А-И увернулся и опрокинул стул. Он холодно сказал: — Это ведь не шест, завернутый в эту ткань? Он весит не меньше тысячи цзиней. Он почти сравним с посохом Сян Мо Цуй Шаньсэна! Кто ты такой? Шань Тянь перевернул свой шест и атаковал. Он сказал: — Меня зовут Шань Тянь. Я бедный рыбак с побережья восточного моря! Кто я? Обычный человек! ◈ ◈ ◈ В это время Фу Ли поддерживала Шаньюэ, чтобы та вышла на улицу, и вдруг ее сердце учащенно забилось. Она услышала вопрос Шаньюэ: — У Ли цзе-цзе тоже есть младший брат? И у меня тоже. Он бродит по улицам. Он практикует боевые искусства и обладает удивительной силой. Фу Ли ответила: — Мой младший брат... он придурковат. Он настолько избалован, что задирает нос перед всеми. — Мой младший брат вспыльчив, — Шаньюэ спустилась по лестнице. — Когда родился сяо Шпнь, шел такой сильный дождь, что деревню чуть не затопило. Мои родители думали, что он не выживет. Как ни странно, несмотря на то, что дождь был таким сильным, он все же проявил к нему внимание. В течение многих лет после этого каждый раз, когда шел сильный дождь, сяо Шань говорил, что это его брат. Тебе не кажется это забавным? Ведь он мой единственный младший брат! Фу Ли тоже улыбнулась и сказала: — Его зовут сяо Шань? А моего зовут А-И. В детстве он тоже любил нести всякую чушь. Как будто в этом мире нет никого, кто не был бы его другом. Девушки немного посмеялись. Затем Фу Ли поддержала Шаньюэ, и они пошли гулять по двору.