Let it Bang!

Феликс нервно поправил ворот идеально сидящей белой рубашки, застегнутой почти на все пуговицы кроме верхней. Светлые, совсем недавно вновь осветленные волосы, были красиво уложены и собраны в маленький пучок на затылке, но выпущенная челка все равно лезла в глаза из-за слишком сильного сентябрьского ветра. В руке он держал красную розу, длинная ножка была очищена от шипов, чтобы адресат ни в коем случае не уколол красивые пальцы, оставив на зелени кровавый след. Ли проверял время, казалось, каждую минуту, сердце заполошно стучало в груди, а он все ждал, ждал одного единственного человека. И его терпение было вознаграждено — черный автомобиль плавно, почти беззвучно, остановился рядом со стеклянными дверями дорого ресторана, а из распахнувшейся спустя пару секунд двери вышел красивый парень, полная противоположность Феликса. Черные короткие волосы лежали шторкой на две стороны, черная шелковая рубашка заправлена в такие же черные брюки с отутюжинными стрелками, в руках черный мужской клатч, настоящий демон, но такой манящий. — Добрый вечер, Феликс, — так формально, еще и с поцелуем в холодную руку, которую Хван поспешил сразу накрыть второй ладонью. — Замерз, наверное? — Привет, — Енбок был проще в этом плане, рядом с Хенджином он терялся, забывал все так долго заучиваемые корейские слова. — Я совсем недолго тут стою, — ложь, Ликс пришел на полчаса раньше, — и я кое-что принес тебе. Феликс взволновано и смущенно потупил взгляд в пол, он не мог назвать себя романтиком, — хотя все его окружение определенно поспорило бы с этим убеждением, — но это не мешало ему обожать делать сюрпризы и маленькие подарки любимым людям, которых было не так много. Хенджин бережно забрал цветок, не отводя взгляд от милого румянца на веснушчатом личике. — Это очень приятно, Ликси, — изящный нос зарылся в красные лепестки, чтобы вдохнуть сладковатый аромат, а потом в светлые кудри, чуть оторопевшего парня. — Она очень красивая и пахнет замечательно, но все же не сравнится с тобой. Хван был мастером в этом деле, он мог бы давать уроки пикапа для неудавшихся любовников, но делиться своими знаниями ни с кем не желал, предпочитая наслаждаться плодами своих трудов в одиночестве. Хенджин мягко обвил стройную талию и двинулся со своим спутником внутрь ресторана, где, разумеется, у прагматичного Хвана уже был забронирован столик с самым красивым видом на вечерний Сеул. Парни сидели напротив, почти неотрывно глядя друг другу в глаза. В бокалах плескалось красное вино, чуть терпкое на вкус старшего, но невероятно изысканное для Феликса. Парень слизывал красный след с пухлых губ, не желая обронить и капли божественного напитка. Хван лишь и мог думать о том, как бордовые струйки идеально бы стекали по выпуклому кадыку, пачкая белоснежный хлопок рубашки и ниже… — Хенджин? — Старший потряс головой и внимательно посмотрел на Ли, выражая готовность слушать. — Очень вкусный десерт, — Енбок высунул кончик языка и собрал густой крем с уголка рта. — Такой сливочный. Почему ты не ешь? Ну как парень с такой ангельской внешностью мог так развратно себя вести, даже того не желая. Десертная ложечка вновь опустилась в хрустальную креманку, зацепляя еще немного сладости и отправляя в рот, после легко посасывая серебряный столовый прибор. — Я не голоден. — Хван немного приврал, он был до жути голоден, но нужен ему был вовсе не десерт. — Ох, — Феликс чуть взволнованно посмотрел на спутника, — мы могли выбрать другое место. Хенджина веселил такой парень, со сладкими от крема губами, блестящими после вина глазами и чуть более вязкой интонацией с австралийским акцентом. — Мне здесь очень нравится, — Хван пожал плечами и ухватился за тонкую ножку бокала, чтобы тоже сделать глоток. — Музыка приятная, располагающая. И очаровательная компания. Феликс мило сморщил нос, в смущенной улыбке, и покачал головой: — Это взаимно. Хван хотел провести пальцами по этим идеальным скулам, потрогать шелковые волосы, укусить за острые ключицы, но было немного рано, нужно еще немного подождать, убедиться что мальчик полностью расслаблен и расположен к продолжению вечера. Сейчас Хенджин просто смотрел, наслаждался невинным взглядом, впитывая его, чтобы потом сравнить с помутненным возбуждением и страстью. Будь у него холст и краски он бы обязательно запечатлел сейчас Феликса, уделяя особое внимание глубоким глазам и веснушкам. Но у него еще будет возможность, правда картина явно получится более волнующей, чем планировалась изначально. — Спасибо большое, — Енбок элегантно промакнул остатки десерта и вина, — было очень вкусно. Замечательный вечер. — Он еще не закончился, — Хенджин улыбался так мягко, но алые огненные всполохи в глазах было не скрыть, — а еще вся ночь впереди. Опять смущенный румянец, но теперь более явный, он спускался по щекам вниз, облизывая длинную шею, которую позже будет облизывать и Хван. — Я вызову нам такси, Феликс, и оплачу ужин. — Настоящий джентльмен, а еще точно дьявол, красивый, властный, горячий, Феликс был в восторге. Хенджин подал руку младшему, когда миловидная официантка наконец забрала счет с щедрыми чаевыми, и мягкой походкой направился в сторону выхода, туда, где ночной город простит все согрешения молодой душе. Машина уже стояла у дверей, а одетый в костюм водитель терпеливо ожидал пассажиров. Первый в машину сел Феликс, принимая жест сразу обоих изящных мужчин, а следом залез и Хван, в его пальцах был зажат зеленый черенок подарка. До дома Хенджина было недалеко, каких-то минут пятнадцать, но даже они сейчас растягивались в вечность, особенно когда в свете проезжаемых фонарей старший замечал приоткрытые в тяжелом дыхание розовые губы и барабанящие по острым коленям пальчики примерно на треть короче его собственных. Хван не распускал руки, не позволял себе лишнего, он ждал, прекрасно осознавая какой сладкой будет награда, нужно лишь еще каплю терпения. Когда наконец оба молодых человека оказались за дверью частного дома Хвана, Ли не сдержал судорожный выдох: он не боялся, не сторонился, он желал и трепетал от этого всей душой. Сейчас демон опорочит его душу, оборвет белые перья эфемерных крыльев, сломает золотистый нимб своими жилистыми руками, навеки низвергая божье творение в горящие пучины ада, так чего же он медлил? Хенджин потянулся в карман и достал небольшую белую шелковую ленту, — как чувствовал, — дополнив образ спутника аксессуаром на глаза. Так Енбок выглядел еще красивее, еще желаннее и еще невиннее. Ослепленный, потерянный и совершенно не противящийся не одному действию своего искусителя — такой хороший мальчик. Хван легко и по-кошачьи грациозно поднял легкое хрупкое тело на руки, чтобы направиться с ним в просторную спальню, на черном покрывале кровати которой уже были рассыпаны молочные лепестки роз, свою Хван оставил в вазе у входа. С желанных губ слетел чуть испуганный выдох, а потом Ли снова расслабился, обвивая ручками шею партнера. — Ты выглядишь так потрясающе на этих черных простынях, — в самое ухо, горячо и томно. — Очень гармонично. Хван не зря был художником, он умел видеть во всем искусство, но с Феликсом мать природа успела явно раньше, Хенджин даже не знал, что добавить. А хотя нет. Чуть оттянув ослабленный ворот рубашки, парень наконец позволил себе попробовать на вкус фарфоровую кожу, покусывая и посасывая, желая увидеть маленькое красное пятнышко среди россыпи мелкого золота. Феликс разомкнул губы, выдыхая согретый в легких воздух, когда горячий влажный язык Хенджина скользнул ниже, к яремной ямке, чтобы остановиться там на подольше. Его руки разминали чуть напряженные плечи и поглаживали предплечья, пока губы продолжали ласкать ключицы и очертание подтянутой груди. — Я собираюсь раздеть тебя, ангел. — Хван не предупреждал, а распалял, зная, что мальчик ничего не видит, но страстно желает быть вовлеченным в процесс. Пуговицы, на удивление, поддались довольно быстро, раскрывая взору старшего рельефный пресс и тонкую талию, которую он и так прощупал через одежду, но видеть было приятнее, Хенджин обязательно запомнит этот момент для следующего шедевра. Широкие ладони проскользили по острым ребрам вниз, по впалому животику, кожа которого мгновенно покрылась мелкими мурашками, что не скрылось от взгляда старшего. Его нос скользнул по кромке светлых джинсов, дразня, с губ срывалось горячее дыхание, лишь усиливая ощущение. — Я хочу, чтобы ты встал для меня на колени, Феликс. — Слова потонули в глухом стоне, который Енбок заглушил маленькой ладошкой, когда Хван зацепил белоснежными зубами кожу на бедренной косточке, с которой слегка сползла грубоватая ткань. Феликс вслепую толкнулся руками о мягкое покрывало, с восхищением почувствовав под пальцами шелковые лепестки. Хенджин ему не помогал, лишь наблюдал, смачивая сухие губы юрким языком, что совсем недавно ласкал это замечательное тело. Енбок аккуратно опустился на колени, укладывая поверх руки, ожидая следующего приказа, но его не последовало, заместо этого он почувствовал крепкую хватку на волосах. — Открой ротик. — Очередной приказ, такой горячий и волнующий, от него горели даже кончики острых ушей. Ли разомкнул розовые губы и обвел контур языком, готовясь, предвкушая, приглашая. Хенджин улыбнулся и мягко провел влажной от смазки головкой по острой щеке, пороча чистое создание, делая его еще красивее, еще желаннее. Он толкнулся мягко, но глубоко, достаточно для того, чтобы коснуться упругого горла, но недостаточно, чтобы сделать больно. Феликс протяжно простонал, когда по языку разлился солоноватый вкус мужского удовольствия, стекая глубже к гортани, чуть обжигая. Хван улыбался, поглаживая свободной рукой идеальную щеку, запоминая еще один образ: прекрасный ангел с обнаженным торсом, ослепленный, стоящий на коленях с приоткрытым ротиком, пока внутри мягко скользит горячая возбужденная плоть. Хенджин двигался самостоятельно, удерживая голову парня на месте, не давая отстраниться, но это было и ненужно, Феликс сходил с ума от ощущения полного подчинения, от тянущей боли на затылке и саднящей в горле. Он хотел большего. Собственный член уже изнывал от желания, ему нужно было внимание этого демона, который лишь вошел во вкус, не собираясь пока заканчивать игру. — Расслабь горло, сладкий, — Хенджин толкнулся глубже, блаженно прикрывая глаза и шумно выдыхая на грани с мягким стоном. — Хороший мальчик, мне нравится, что ты такой послушный. Феликс обхватил ладонью бедро старшего, все еще облаченное в мягкую ткань, и чуть сжал, сгорая от желания увидеть лицо своего мучителя. Хенджин не собирался так просто заканчивать, поэтому легко отстранив от себя младшего, подхватил его на руки, чтобы вернуть на кровать. Ли хрипло всхлипнул, когда между припухших губ толкнулся юркий язык, обводя острые зубки и собирая собственный вкус. А потом второе тепло пропало, будто мужчины и не было рядом. Феликс заозирался по сторонам, но видел лишь темноту, создаваемую светлой тканью. — Хенджин? — Ли приподнялся на предплечьях, пока внутри медленно стягивался узел беспокойства, он чувствовал себя оставленным одним, брошенным. — Мой ангел, — этот голос появился буквально из ниоткуда, а потом длинные пальцы потянули ремень, наконец решая освободить парня от лишней одежды. — Ты уже соскучился? — Я думал, ты ушел… — Укус в самом низу живота и еще один на внутренней стороне бедра. — Ушел? — Смешок и звонкий удар по бедру, сопровожденный сдержанным писком. — Куда я денусь от такого горячего мальчика? Хенджин любил быть грубым в постеле, он любил брать, вжимая стонущие тела в кровать, фиксируя их запястья за спиной, сейчас он сдерживал себя из последних сил, боясь спугнуть слишком нежного ангела. Хван ловко перевернул парня на живот и пропустил ноги парня между своих, фиксируя бедрами. — Так ты выглядишь еще привлекательнее, — шлепок по бледной ягодице и стон, — но я хочу добавить немного цвета на это тело. Феликс всхлипнул, а на кожу опустился еще один удар, обжигая. Повязка чуть пропиталась влагой, ее хотелось сорвать и наконец обласкать взглядом мужчину позади, но парень терпел, они зашли уже слишком далеко чтобы сейчас нарушать правила. Хенджин был именно таким, каким выглядел: властный, жесткий, с природной харизмой, которая ощущалась в каждом жесте, ему было приятно подчиняться. Хван шлепал методично, с оттяжкой, иногда целуя припухшие следы, поглаживая их большими пальцами, мечтая уже оттянуть одну ягодицу в сторону, чтобы попробовать парня внутри. Феликс всхлипывал от каждого удара, призывно виляя подтянутой попкой, но не пытаясь уйти от прикосновений, он наслаждался каждой минутой этой сладкой пытки, он восхищался своим палачом. — Каково это? — За спиной что-то щелкнуло, звонко, но не сильно громко, а потом по пояснице потекла густая жидкость. — Что? — Ли ответил шепотом, его глубокий басс стал еще жестче от стонов и хрипов. — Опускаться так низко на дно греховной похоти. — Хенджин действительно умел одними словами довести партнера до исступления, он говорил томно, с придыханием, так искусно подбирая слова. — Мне хорошо, — Енбок сжал белые лепестки в ладонях, когда Хван прошелся невероятно длинными пальцами, по ложбинке между ягодиц и спустился к розовому колечку мышц, обводя скользкими перстами. — Я будто в раю. — О нет, мой ангел, — Хенджин наклонился и скользнул горячим языком по ушной раковине Ли, чувствуя, как молочная кожа покрылась мурашками, — за такое в рай не пускают. Палец толкнулся в глубину горячего, возбужденного тела, расщепляя сознание на мелкие кусочки. Феликс кричал, или это был всего лишь звон в ушах от приливший крови? Хван покрывал поцелуями спину часто и мокро, не оставляя без внимания ни одного золотистого пятнышка, пока его рука жадно трахала узкую дырочку. Ему определенно нравилось грешить, но больше ему нравилось заставлять праведников сходить с пути истинного, устремляясь прямиком в его постель. — Хенджин! — Подушечка пальца скользнула по комку нервов внутри и прошлась дальше, невесомый, но такой яркий жест. — Нравится? — Хван дразнил, он хотел слышать слова чаще, горячее и несдержаннее. — Да, да, да, — Феликс беспорядочно мотал головой, не в силах прийти в себя от пронзающих позвоночник электрических разрядов. — Сделай так еще раз, умоляю! Нетерпеливый, маленький Феликс, такой нуждающийся и открытый, Хван был доволен проделанной работой. Он плавно вышел, а потом толкнулся обратно, раскрывая тугой вход уже двумя пальцами. Тихий стон боли, сменился пронзительным криком удовольствия, когда подушечки вновь коснулись простаты, но теперь ощутимие, с четким намерением свести с ума. Ли чертыхался, елозя по острым коленям, пока весь его разум сосредоточился на одном единственном ощущении, заглушая жжение, заглушая боль от редких шлепков, развязывая язык. — Хенджин… — Как в бреду. — Хенджин, я долго не продержусь, — Что ты хочешь, ангелочек? — Хван не снижал темп, продолжая сводить парня с ума. — Я очень хочу кончить, — Феликс сжал голень мужчины дрожащими пальчиками, разворачивая на него голову. — На твоем члене. Пальцы внутри горячего тела замерли, так и не коснувшись комка нервов вновь, кровь точками бегала по венам, пока сердце глухо стучало о костяной плен. Хван мягко перевернул парня на спину и навис сверху, пока лишь рассматривая, а смотреть было на что: припухшие губы, расцветающие засосы, влажная от слез повязка. — Так прекрасен, — Хенджин присел на пятки, чтобы стянуть брюки к щиколоткам. — И весь мой. — Дай мне посмотреть на тебя, пожалуйста. — Феликс протянул руку вперед, касаясь рельефного пресса, когда старший стянул с себя шелк рубашки. — Нужно быть терпеливее, малыш, — Хенджин ласково прошелся языком по острой линии подбородка и зацепил зубами край ткани. — Ты же хочешь получить награду? — Умоляю, — короткие ноготки царапали бледную кожу, пока Хван ласкал длинными пальцами раскрытое колечко мышц. — Я хочу видеть… — тяжелый вдох, когда крупная головка чуть раскрыла тугие стеночки, — как ты хочешь меня, какой я послушный в твоих глазах. Пожалуй, такого хода от Енбока Хван ожидал меньше всего. Весь его план покатился к чертям, как и самообладание. Он подогнул длинные ноги к животу, вжимаясь в маленькое тело под громкий стон и потянул повязку наверх. Феликс сморгнул влагу со слипшихся ресниц и наконец смог пройтись взглядом по идеальному лицу. Чудесен, из-за него не жалко спуститься в ад, рядом с ним грешно остаться в раю. — Ты такой красивый, — Ли зарылся пальцами в мягкие волосы, чтобы притянуть мужчину ближе, желательно в самое сердце и облизал кончиком языка контур нижней губы. — Ожидание стоило этого момента. Уголок пухлых губ дрогнул, а Хенджин собрал маленькие запястья в кулак, чтобы зафиксировать их над светлой макушкой. Феликс дышал часто, громко, приоткрыв розовые губы, которые с желанием терзал Хван, пока его бедра плавно, но быстро двигались навстречу такому сладкому ангелу. Феликс не стонал, он практически кричал, каждый раз смешивая два языка вместе, и без устали повторяя терпкое на вкус имя. Ему хотелось касаться этого тела, плеч, талии, длинной шеи, но он мог лишь видеть, выбрав для себя эту участь самостоятельно. И Феликс смотрел, ни на секунду не прикрыв слезящиеся глаза. — Ты мог кончить от одного моего члена внутри, — Хенджин отпустил руки мальчика и обхватил ладонью аккуратный и ровный член, который давно манил Хвана, — но мне очень хочется тебя потрогать. — Хенджин! — Енбока, не привыкшего к подобным ласкам, это маленькое движение подвело к краю, грозя отправить в блаженную пустоту. — Все хорошо, — Хенджин и сам был близок, он давно не спал с кем-то столь горячим и одновременно невинным. — Уже можно, кончи для меня, солнышко. И так большие глаза Феликса распахнулись еще шире, пока по позвоночнику спускалась горячая, плавящая сознание магма, выплескивалась наружу уже жемчужными каплями. Хенджин рыкнул и резко вышел, обхватывая член грязной ладонью. Ему понадобилось буквально десять секунд, чтобы догнать свой оргазм, выстанывая имя маленького ангела, глубоко дышащего под ним. — Такой хороший, —Хенджин вытер руку о свою рубашку и упал рядом с Феликсом, притягивая того к себе. — Умничка. Ничего не болит? — Нет. — Феликс счастливо улыбнулся и перелег с удобных подушек на ещё более удобную грудь. — Знаешь, я обычно на первых свиданиях не занимаюсь такими вещами. Хван пропустил светлые пряди через пальцы, смотря как красиво на них играет тусклые блики от ламп, Феликс будто целиком был сделан из света и золота. — Получается, я счастливчик, — поцелуй в мягкую макушку и нежные поглаживания по изящной пояснице. — Раз для меня ты поступился путем праведным. — Получается, счастливчик я, — Феликс улыбнулся, возвращаясь касанием губ куда-то в район бьющегося сердца. — Раз по тропе грешной пойду с тобой. Хван улыбнулся в теплую шею. Ради этого момента определенно стоило пожертвовать ключами от рая.