Let it Bang!

Феликс провел крошечными ладонями по стройной талии, будто расправив складки немного задравшейся рубашки, которой на нем, разумеется, не было, был лишь короткий черный топ с маленькими буквами на правом рукаве. Внимательный взгляд оценивающе бегал вверх и вниз по отражению в довольно большом зеркале, пока мозг судорожно соображал. Ли любил экстравагантные образы, он любил искусство и мечтал сам им стать. И стал. Возможно, мысли оказались даже чересчур материальны, потому что иначе Ликс не мог объяснить короткую юбку красного цвета с клетчатым орнаментом, которая едва прикрывала половину рельефного бедра. Это была не его идея, и если уж говорить начистоту, Енбок никогда не собирался носить женскую одежду даже в качестве эксперимента, но милая чуть смущенная девушка-стилист бренда, с которым парню предложили контракт, так умело смогла его убедить, что получатся очень интересные и необычные кадры, которые еще и стереотипам вызов бросят, что Феликс просто не смог отказать. Одежду дали в качестве презента и благодарности за работу, поэтому сейчас, пока младшие и хен ушли ужинать, австралиец внимательно изучал свой мужественный чуть опошленный, по его субъективному мнению, образ. Пальцы пробежались еще ниже до мягкого подола и чуть приподняли его, открывая вид на черные боксеры, младший был даже благодарен, что ему не подобрали белье более вписывающееся в концепцию образа, он и так не знал куда спрятать краснеющие всякий раз, когда щелкал затвор, уши. Он выглядел хорошо, он выглядел привлекательно и сексуально, возможно, даже развратно, но почему-то мысль о том, что каждый первый бы захотел его в этом образе, грела самолюбие Енбока. Вторая рука тоже чуть сместилась с талии и пробежалась вниз, чтобы ухватиться за край резинки трусов и потянуть их вниз. Феликс просто хотел посмотреть, он все равно собирался в душ, две минуты созерцания себя в юбке без нижнего белья не преступление, ведь так? С этой мыслью парень отбросил черное белье в угол и отпустил подол. В образе ничего не поменялось, но внутри разлился странный волнующий жар, Феликс чувствовал себя таким открытым и доступным. Он вновь потянулся пальцами наверх, чтобы обвести ореолы сосков сквозь тонкую ткань и чуть ущипнуть, а потом к горлу, коснуться кадыка и крепко сжать, лишая себя горячего и сухого воздуха. Низ живота сводило от ощущения уязвимости, и Феликс позволил короткой мысли о том, что это чьи-то мускулистые крепкие руки сейчас покоятся на его шее заполнить возбужденный мозг. Феликс сделал пару неровных шагов назад и опустился на край кровати, все еще держа зрительный контакт со своим отражением. Его бедра чуть разъехались в сторону, пропуская между ними край матраца из-за чего легкая ткань задралась, обнажая наполовину возбужденную плоть. С губ слетел первый всхлип, пока пальцы лишь сильнее давили на сонную артерию, вызывая головокружение, так хотелось дотронуться до себя, но Ли медлил. Он продолжал смотреть в зеркало, душа себя одной рукой, а другой поглаживая соски уже под одеждой, так ощущения стали лишь ярче, а всхлипы усилились. Енбок откинулся на простыни и подтянул пятки вверх, раскрывая себя полностью перед зеркалом. Ладонь прошлась вниз и отодвинула юбку в сторону, чтобы погладить бедро, а потом пройтись вдоль мошонки к розовому колечку мышц и чуть надавить. Все мысли смешались, а глаза закрылись, давление на узкий вход ощущалось так правильно и желанно, заставляя мозг полностью отключиться. Феликс позволил себе отпустить горло и ухватиться за красную и влажную от предэякулята головку, расслабленное тело выгнуло дугой, а звуки, вырывающиеся из приоткрытых губ, стали громче и несдержаннее. Парень ласкал себя плавно и неспешно, скорее дразня, на красной ткани появилось несколько влажных пятен, делая вид Енбока еще более развратным и нуждающимся. Он не хотел спешить, ему хотелось продлить это удовольствие, эту сладкую фантазию, где его ублажали сильные увитые венками руки другого мужчины. — Пожалуйста! — Феликс сжал в ладони основание изнывающего органа и вновь обвил пальцами другой руки шею, буквально вжимая себя в кровать, так близко, так горячо. — О чем ты просишь? — Енбок вскрикнул от неожиданности, подскакивая с кровати и прикрывая обнаженный пах коротким подолом. Он совершенно не слышал, как открылась дверь, он не слышал дыхания наблюдавших, он так погрузился в себя и жгучее удовольствие, которое расползлось румянцем по бледной коже и мокрым пятном по мягкой ткани. — Чанбин~хен, — голос совсем охрип от стонов и криков, — Хан~хен, ч-что вы тут делаете? На парня смотрели две пары абсолютно черных осоловелых глаз, буквально раздевая и так не совсем одетого Ли. Он хотел сказать, что они неправильно поняли, что это совершенно не то, о чем они подумали, но задранная из-за эрекции юбка не оставляла ни единого сомнения. — Ликс~а, — Хан прочистил горло, делая маленький шажок вперед, — ты… Слова буквально запутались в сети тяжелого возбуждения, которым пропиталось все помещение, все думали лишь об одном, но могли ли они озвучить это вслух. Джисон потянул черный пуховик вниз, его кожа горела, по вискам текли соленые капельки, а пальцы немного подрагивали. Он просто хотел коснуться этой идеальной бледной кожи, чтобы убедиться, что парень перед ним реальный, что это не игра разыгравшегося воображения, но тяжелое дыхание Чанбина свидетельствовало о, как минимум, коллективном помешательстве. Феликс не двигался, лишь наблюдал мутными и чуть покрасневшими глазами, пытаясь разобраться в мотивах старших. — Енбок, — голос Чанбина заставил маленькое тело буквально задрожать, но не от страха, — подойди ближе. Ли неуверенно шагнул вперед, сознание было покрыто густым туманом, ему нужно было получить большее, он готов был умолять. Со обвил тонкое предплечье ладонью, достаточно сильно, чтобы Ликс сдавленно пискнул и наконец отпустил себя полностью — будь, что будет. — Во что ты одет? — Со потянул женскую одежду чуть вверх, обнажив кончик розовой головки, и хищно облизал сухие губы. — Мне нужно было для фотосессии… — На одном дыхании, глядя прямо в глаза, туда в самую глубину души, где голодный зверь уже скалил острые зубы. Феликс следил за обоими парнями совершенно потеряно, он хотел умолять, но даже не знал о чем, он просто не представлял сам чего хотел. Хан пришел в себя первый, его собственное возбуждение уже неприятно терлось о внутреннюю часть брюк. Его рука плавно обвила талию Феликса, чтобы сократить и так ничтожно маленькое расстояние, и уткнулся носом в пушистые волосы, вдыхая аромат хлопка. — Тебе идет, — Хан говорил шепотом, но младший его прекрасно слышал, — очень сексуально. Енбок смущенно опустил взгляд, заливаясь еще более плотным румянцем, будто его только что похвалили за хорошо исполненную партию в песне, а не за надетую на обнаженные бедра юбку, но разве это имело значение, когда теплый язык Хана трепетно скользил по солоноватой коже на шее. — Вернемся в кровать? — Чанбин мягко стянул свою куртку и объемную толстовку, выставляя напоказ каждую так упорно тренированную мышечную группу, во рту Енбока собралась вязкая слюна. Он действительно хотел ответить, но, кажется, это был риторический вопрос. Хан позволил себе отпустить стройное тело буквально на считанные секунды, чтобы тоже избавиться от футболки, а потом легко подтолкнул младшего ближе к краю, в обоих смыслах этого выражения, обхватив упругие половинки через приятную телу ткань. — Будь послушным, — с пухлых губ сорвался всхлип, а Хан победно усмехнулся, его привычная манера подшучивать над мемберами, сейчас приобрела совершенно новые неизведанные преимущества. — Мы сделаем тебе хорошо. Енбок уперся острыми коленями в постель, а потом медленно опустился вниз, чтобы уже на четвереньках добраться до Со, терпеливо ждущего у изголовья. В таком положении короткая одежда совершенно не прикрывала розовую дырочку, идеально смотрящуюся между двух бледных и таких аппетитных половинок. Ли не торопился, он хотел растянуть свое удовольствие, но руки Чанбина обвили хрупкие плечи, чтобы разместить парня на своих ногах. Феликс шумно выдохнул прошелся коротенькими ноготочками по слегка загорелой коже, оставляя красные полосы, пока широкие ладони старшего сжимали его обнаженную плоть под юбкой, открывая Хану еще лучший вид. — Ты так идеально течешь, — Чанбин ухмыльнулся смотря на выглядывающую из-под ткани головку члена, — как последняя шлюха. Феликс прикрыл трепещущие ресницы, пропуская каждое слово через возбужденное тело, распаляясь лишь сильнее, ему нравилось ощущать себя настолько слабым и в каком-то смысле уязвимым, рядом с двумя сильными и возбужденными мужчинами, ему нравилось чувствовать себя лишь телом для них, он хотел быть игрушкой, чтобы он мог сполна ощутить власть. Хан будто читал эти грязные мысли, потому что в следующую секунду его ладонь легла на середину горла, буквально вжимая кадык глубже. Теперь воздух выходил со слабыми хрипами, голова вновь немного закружилась. — Тебе так нравится, да, малыш? — Голос проникал в глубину сознания, добивая, заставляя скулить. — Тебе нравится носить эти развратные вещи и представлять, как тебя жестко имеют, держа за горло, загоняя член в твою восхитительную попку, пока ты срываешь голос от криков. Тебе нравится представлять, как все это делают с тобой твои хены, да, Феликс? Ли развернул чуть покрасневшее личико на Хана, смотря на него так чисто и открыто, будто в данный момент был готов отдать им всего себя, всю свою жизнь, оставаясь сторонним наблюдателем. — Мои хены… — На грани слышимости, а потом чуть громче. — Могут делать с моим телом все, что захотят. Феликса сводило с ума чуть жгущее ощущение в груди и горле, он знал, что в данную минуты его жизнь и его тело полностью во власти других более сильных мужчин, это было приятно, это было до одури горячо. Хан выдохнул сквозь сжатые зубы и потянул на себя черный топ, ему хотелось видеть такое желанное тело хоть частично обнаженным, ему было просто необходимо почувствовать бархат фарфоровой кожи кончиками пальцев. Ли смотрел вперед на Чанбина перед собой, облизывая постоянно сохнущие губы, будто умоляя их смочить чужой слюной, а потом прокусить ровными белыми зубами до красных бусинок, чтобы когда уста касались мускулистых тел, оставались красные следы, словно от губной помады. Со читал каждую мольбу младшего: в пылающих похотью глазах, в подрагивающих конечностях, в истекающем смазкой возбуждении. Мягкое движение вперед, и шершавый язык, наконец скользнул по острому кадыку до самой линии челюсти. Ликс всхлипнул, шею обволакивало горячее дыхание двух пар губ, которые спустя мгновение слились воедино, прямо рядом с аккуратной мочкой с круглым шариком пусета. — Черт… — Феликс чувствовал каждый толчок раскаленной крови в венах, приливающей к одному единственному месту. — Ликс~а, — в самое ушко, между страстными поцелуями с Чанбином, пока маленькие ладони ласкали розовые соски. — Встань на четвереньки для своих хенов, малыш. Затуманенный возбуждением и лаской Феликс не сразу понял, что от него хотят, но когда Со чуть сдвинулся и подтолкнул парня в плечо, наконец послушался, падая вниз на дрожащие конечности. Сейчас он находился, буквально покрасневшей от сильного сжатия, попкой к большому зеркалу; юбка задралась, открывая вид на каждый интимный участок, который так хотелось попробовать обоим старшим. — Так развратно выглядишь, Ликс, — ладонь со звонким шлепком опустилась на горячую кожу, вырвав болезненный скулеж. — Как самая похотливая шлюха, готовая ползать на коленях, ради члена в своей растраханной дырке. Чанбин говорил громко, чтобы каждое слово въедалось в медленно соображающий мозг, сопровождая все обжигающими ударами. Он держал Феликса за руку, подводя все ближе и ближе к грани. — На что ты готов ради этого? — Хан улыбнулся и надавил сразу двумя пальцами на девственное колечко, не собираясь входить, лишь играя. Маленькое тело танцора задрожало — он был так близко, стыд вперемешку с умелыми ласками просто сводил с ума. — Я так хочу кончить… — Енбок затряс головой, совершенно не имея представления о том, позволено ли ему. — Разве тебе разрешали?! — Чанбин сжал светлые волосы в кулак и притянул парня к себе ближе, заставив пальцы Хана чуть протиснуться внутрь. Глаза Феликса закатились от удовольствия, лишь Со удерживал его от падения на кровать, лишь Чанбин удерживал его от падения в бездну. — Как такой милый мальчик, может быть настолько жадной дыркой? — Джисон толкнулся до конца, специально доставляя чуть боли, отрезвляя. Но это длилось недолго, стоило лишь подушечкам коснуться возбужденной железы, Ёнбока практически подкинуло на простынях, ноги и руки расползались, всего было так много и слишком мало в то же время. — Блять, Ликси, — Джисон вынул пальцы из горячего тела и обхватил парня за подбородок через плечо, задирая голову еще выше и толкаясь между приоткрытых губ пальцами. — Такой горячий и узкий внутри, мне нужно больше смазки. Разве могло сознание помутиться еще сильнее? Властный голос, сильные руки, крепко удерживающие его на месте, и собственный вкус на языке — этого было достаточно, чтобы окончательно лишиться рассудка, забыть все корейские слова, с таким трудом выученные. Остались несвязные между собой гласные звуки и тихое «да» на английском. — Умничка, — шлепок по красным ягодицам заставил слегка податься вперед, но это лишь поспособствовало новому мягкому толчку между аппетитными половинками. — Такой послушный. Каждое движение внутри отзывалось невероятно правильно в болезненном возбуждение, грань совсем размылась. Феликс чувствовал, что еще немного и он совершенно утратит контроль, а потом губ коснулось что-то невероятно горячее и терпкое. — Давай, детка, — Чанбин говорил вкрадчиво и тихо, посылая волну мурашек по дрожащему от удовольствия телу, — дай мне воспользоваться твоим ротиком. Ли всхлипнул, размыкая губы. Все, что сейчас происходило, ему невероятно нравилось, ему нравилось ощущать себя ничтожно маленьким в руках старших, ему нравилось ощущать их власть. Объемный член мазнул по кромке зубов, специально, а потом проехался по небу глубже, но не спеша доставать до горла. Карие, подернутые поволокой возбуждения, глаза неотрывно смотрели на Чанбина, умоляя быть жестче быстрее, умоляя наконец взять его, как им угодно. — Ты все еще с нами? — Теплый язык Джисона обвел ушную раковину, пока умелые пальцы продолжали поглаживать простату, посылая по позвоночнику электрические разряды. — Да… — похоже больше на мычание, но оба старших поняли. — Как же твоя попка красиво выглядит в этой юбочке, солнышко, — нежное поглаживание по мягкой коже невероятно контрастировало с жесткими толчками Со в горячий рот, — такой невинный малыш. Я могу взять тебя прямо в ней? Черт, Енбок был готов практически умолять, ему так хотелось почувствовать обоих мужчин в себе, наконец полностью раствориться в их касаниях, но Хан, что было на него совершенно не похоже, медлил, растягивал каждое движение. — Хороший мальчик, — похвала от Чанбина выбила еще один жалобный стон, который отозвался в реакции Со более грубым толчком, — так прекрасно смотришься на члене своего хена. — Ликс~а, — между ягодиц скользнули мокрые пальцы, добавляя еще немного смазки в раскрытое колечко мышц, — если тебе будет больно, постучи Чанбина~хена по бедру, хорошо? Феликс хотел ответить, хотел попросить не думать о его ощущениях, просто наконец-то взять, но последние соображающие нейроны заставили лишь коротко кивнуть, после утыкаясь носом в гладкий лобок. Со улыбнулся, его собственный оргазм уже щекотал каждый нерв, предупреждая, но мужчина не останавливался. Хан развел бледные ягодицы шире и мазнул истекающей смазкой головкой по припухшей дырочке, вновь смакуя, ему так хотелось оказаться глубже, но нужно было подразнить. — Какой же ты красивый, Енбок~а, — мелкое движение, чтобы чуть погрузиться под умоляющий вой и вновь выйти, — иди сюда. Хан был на удивление силен, ему не составило труда передвинуть Ли так, чтобы он стоял боком к зеркалу, стыдливо пряча лицо в животе Чанбина, медленно ласкающего себя широкой ладонью. — Видели бы тебя сейчас другие мемберы, — Джисон чуть задрал юбку и звонко шлепнул, пока Со сжимал худые скулы, заставляя смотреть в зеркало, — чтобы сказал Чан, м? А Лино? Их невинное солнышко сейчас так стонет и бесстыдно отдается двум хенам. — Я… — Все слова потонули в звонком стоне, когда бедра Хана наконец двинулись вперед, заполняя горячее нутро. Все мысли разом покинули тяжелую голову, а когда между губ вновь толкнулся член Чанбина, душа тоже оставила сгорающее от страсти тело. Хан двигался очень плавно, но без остановок, угол был настолько правильным, что головка всегда касалась узелка нервов внутри. Феликс выл, наконец полностью отпустив себя, комната плыла перед глазами от наполнивших глаза слез. — Посмотри на себя! — Со оторвал парня за волосы от себя, разворачивая к зеркалу. Член Хана ритмично погружался в растянутый вход, бедра покраснели от ударов, юбка задралась открыв вид на стоящий колом член. — Ты выглядишь порочнее любой шлюхи, Феликс, — Со нагнулся и теперь его язык скользил по идеальной коже на лице, задевал дрожащие губы, собирал слезы, — такая отличная дырка для своих хенов. Енбок смотрел вперед остекленевшим взглядом, находясь так близко к точке невозврата, нужно было лишь чуть подтолкнуть. Джисон хлестко опустил ладонь на ягодицу, а потом обвил талию и усадил парня к себе на колени, прямо лицом к зеркалу. — Не смей отводить взгляд! — Хан зацепил мочку зубами и развел ноги чуть в стороны. Феликс был совершенно открыт, такой затраханный и нуждающийся, со следами от рук и мокрыми дорожками слюны на лице и бедрах. Джисон сжал возбужденный член и двинул рукой вниз, а бедрами вверх. — Хан~хен, — Ли откинул голову на плечо, пока его маленькая ладонь, пыталась нащупать член Со, — Чанбин~хен, Хан~хен… — Ты близко, солнышко? — Это был риторический вопрос, но Чанбин невероятно хотел услышать это из уст младшего. — Так хочу кончить, — Енбок метался в руках Джисона, сейчас просто сжимающего член у основания. — Умоляю, умоляю, я же был хорошей шлюхой… — Тогда открой глазки. — Хан двинул кулаком вниз и вверх, последний раз толкаясь в горячее нутро. Феликс распахнул глаза, чувствуя как по его руке стекает сперма Чанбина, а по бедрам — Джисона. Но к краю его подвело ни это, и даже не кулак продолжающий рвано скользить по возбужденному члену. К краю его подвел пристальный взгляд двух пар черных глаз, внимательно наблюдавших за происходящим. — Чан~хен, — тело содрогнулось в предоргазменных судорогах, — Минхо~хен. Ужасно долгий стон и поцелуи в шею — все что осталось в памяти парня, когда перед глазами наконец рассыпались сотни фейерверков. — Умничка, Ликси, — Джисон пошло ухмыльнулся, — такое представление для нас устроил. Феликс улыбнулся, когда почувствовал еще две пары рук на своей талии и теплые губы на шее, плече, груди, повсюду, а еще звонкий голос из коридора. Кажется, представление только начиналось, и Феликс был невероятно счастлив исполнять главную роль.