Давай крутить романы

Галстук удавкой сдавливает шею, как бы Цзян Чэн не пытался его расслабить. Он в очередной раз смотрит в зеркало, придирчиво осматривая себя — человека, который предстал перед ним сейчас он терпеть не мог. Знакомьтесь, Цзян Ваньинь, наследник компании Юньмэн Индастриз. Глаза непроизвольно цепляются за небольшую трещину на зеркале, которая напоминает Ваньиню о первой крупной семейной ссоре. Непонимание, крики, жгущее грудь желание уйти. Парень поспешно отводит взгляд от зеркала и садится на кровать. Он задавался вопросом, как его старая комната еще не покрылась пылью, ведь он бывает в доме родителей крайне редко. Чаще всего в те вечера, когда ему нужно надеть темный классический костюм с рубашкой и галстуком, а потом идти на очередной светский раут. Лицемерные улыбки, блестящие платья, лакированные туфли и бессмысленные разговоры. В этот раз отъезд из общежития дался Цзян Чэну еще труднее: он понимал, что обязан приехать домой, но не хотел уезжать на такой ноте. — Цзян Чэн, ты чего сидишь здесь? Тот сначала не отвечает и даже не замечает, что на кухню, где он сидел, так и не ступив за порог своей комнаты, зашла Вэнь Цин. Из головы Ваньиня не лезет мысль, что жизнь превращается в дешевый сериал, которые смотрят мамашки вечером, когда дети уложены спать. Глупый сюжет и картонные персонажи. Он молчит, пока Вэнь Цин молча проходит вглубь кухни, включая чайник, что наполняет тишину комнаты ненавязчивым треском. Не говорит ни слова, пока она наполняет заварник, а по комнате разносится запах сушеных трав. — Опять всё по пизде, — только и говорит Ваньинь, когда кружка ароматного чая оказывается у него в руках. — Ванинь, ты готов? — после стука в дверях показывается госпожа Юй и окидывает его с головы до пят — Отлично, значит выезжаем. Цзян Чэн выходит следом, натыкаясь взглядом на отца, говорящего с кем-то по телефону. «Как будто вы вечером не сможете наговориться вдоволь». Фэнмянь окидывает сына и жену взглядом и направляется к двери. Ваньинь, как примерный сын, помогает матери надеть пальто поверх изящного лилового платья, а также открывает дверь в машину. — Я поеду на своей. На самом деле называть купленную ему Maserati Granturismo своей у Цзян Чэна получалось только сквозь сжатые зубы, ведь сам он ни юаня на нее не потратил. Однако, сейчас он готов быть назвать эту машину как угодно, лишь бы не проводить лишние сорок минут в дороге наедине с отцом и матерью. Ваньинь не хотел в сотый раз по кругу слушать нотации или — еще хуже — тишину демонстративного молчания. Машина приятно урчит, когда Цзян Чэн поворачивает ключ в замке зажигания. Он включает аудиосистему автомобиля и выруливает из гаража на дорогу, поглядывая в зеркало на вид удаляющегося двухэтажного дома и машину родителей позади. — Расслабься, ты не обязан передо мной оправдываться. — Я не оправдываюсь, а хочу объяснить, — возражает Сичэнь, крепче ухватившись за чужую руку — Там, в комнате… В общем, я этого не хотел, и с Мэн Яо у меня ничего нет. — А он сам-то в курсе? — Теперь, думаю, да. Ноги начинают неприятно покалывать, но Цзян Чэн продолжает на корточках сидеть возле чужой кровати, глядя в глаза Сичэня, который сжимает его руку своими прохладными пальцами. В попытках отогнать мысли вся дорога сливается воедино — он едет тем же маршрутом, что и всегда, обращая внимание только на цвета светофоров. Цзян Чэн тормозит возле здания ресторана и, в ожидании приезда машины родителей, откидывается на сиденье, прикрывая глаза. Скорее бы этот день закончился.

***

«Твой отъезд из дома не означает уклонение от обязанностей. Благотворительный ужин запланирован на сегодня в 18:30, адрес ты знаешь.» Первые три минуты Лань Сичэнь просто гипнотизировал экран смартфона с пришедшим от отца сообщением, словно оно могло бы исчезнуть. Мессенджер на его обаяние, к сожалению, не купился. Закончив отпаривать белую рубашку, Сичэнь перевел взгляд на пустующую кровать Цзян Чэна. Скорее всего, вечером они увидятся — Ваньинь никогда не пропускал эти званые ужины, несмотря на напряженные отношения внутри семьи Цзян. Во времена, когда Сичэнь только начал обучение в университете, а Цзян Чэн заканчивал школу, эти встречи были единственной возможностью увидеться. Украдкой смотреть на чужой профиль со слегка нахмуренными бровями с расстояния своего столика было для Лань Хуаня своеобразным хобби. Вовремя отвернуть голову и сделать вид, что ты глубоко погружен в очередной бессмысленный деловой разговор. Вот и сегодня Сичэнь, переступив порог зала, первым делом окинул взглядом помещение в поисках знакомого волевого силуэта. Однако, Цзян Чэна в зале не оказалось. Лань Хуань, немного расстроившись, опускается на стул за столиком, где уже сидят родители. Зашторенные окна второго этажа не пускали в банкетный зал свет с улицы, давая всем посетителям оценить массивную люстру под потолком, на которую и он немного засматривается, дабы не глядеть в глаза родителей. — Семьи Ли сегодня не будет, но ты еще познакомишься с Сяоюнь, — говорит господин Лань после обмена приветствиями. Хвала небесам. Сичэнь оставляет реплику родителя без ответа, но его настроение становится чуть лучше. Вскоре отец удаляется для разговора с кем-то из семьи Цзинь, а Лань Хуань натыкается на взгляд матери. — А-Хуань, у тебя всё хорошо? — Да, мам. Ты можешь не беспокоиться за меня. — Я всегда буду за тебя беспокоиться, — грустно сообщает женщина — Ты вернешься домой? Сичэнь ничего не отвечает, отводя взгляд. За столом воцаряется молчание, которое встречает главу семьи по возвращении. — Я надеюсь, у тебя нет проблем с учебой? — Нет, отец. Господин Лань удовлетворенно кивает и сосредотачивает свое внимание на содержимом своей тарелки. Сейчас в зале ресторана находилась только половина приглашенных туда представителей компаний. Но постепенно зал наполнялся людьми, а тишина — разговорами. К господину Лань подошёл кто-то из семьи Су, вовлекая в разговор не только его, но и Лань Сичэня. — Ваш старший сын уже совсем взрослый, господин Лань. Ты уже закончил обучение в университете? — Осталось еще два года, господин Су. — Уверен, когда ты начнешь работать в компании, ты сможешь вывезти ее на новый уровень. — Спасибо, — сдержанно улыбается Сичэнь. Уличив момент, когда количество внимания к нему сократилось, он скрывается в одном из длинных коридоров, ведущих к небольшому балкону, выходящему на заднюю сторону здания, где не было дороги и шумящих машин. Сичэнь, прикрыв дверь, облокотился на перила, упирая взгляд в стену соседней постройки. Дышалось здесь гораздо спокойнее. Но ненадолго, потому что шум дороги по другую сторону ресторана не может заглушить звуки шагов по коридору, заставляющие Сичэня обернуться на дверь. — Цзян Чэн, — плечи Лань Хуаня расслабляются. — Я тебя искал. Не замёрз? Парень отрицательно машет головой, наблюдая, как Ваньинь становится рядом с ним на балконе, зеркаля позу. Сичэнь позволяет себе подвинуться немного ближе, соприкасаясь своим плечом с плечом Цзян Чэна. — Давно ты приехал? — Нет, успел только поздороваться, — Цзян Чэн ослабляет галстук и снимает его через голову — Но уже надоела эта клоунада. Сичэнь смотрит на него, в очередной раз чувствуя, что его сердце готово к чертям пробить грудную клетку. Тянется рукой, поворачиваясь, и поправляет чужие темные волосы. Ваньинь внимательно смотрит на него тёмными глазами, пока руки Лань Хуаня опускаются чуть ниже. Он поправляет воротник рубашки аметистового цвета, задевая шею прохладными руками. — Хуань-гэ, — Цзян Чэн мягко перехватывает руки, поднося к своим губам и оставляя целомудренный поцелуй. «Назови меня так еще раз». — Прости меня. Лань Сичэнь очаровательно хлопает округлившимися от удивления глазами. — Я вел себя как придурок, а ты заслуживаешь лучшего отношения к себе. — Долго же до тебя доходило, — усмехается Лань Хуань, не упуская возможности коснуться чужого лица, кончиками пальцев разглаживая нахмуренные брови. — Ты уже во второй раз поражаешь меня своим умением язвить, — заметно расслабившись, отвечает Цзян Чэн. — А ты думал я умею только улыбаться? — Возможно… — Ваньинь посмеивается, получая слабый тычок в грудь — Ладно-ладно, я уверен, что Хуань-гэ много чего умеет. Например, он чудесно целуется… — Правда? — Разумеется, — мурлычет Цзян Чэн, поддевая чужой подбородок пальцами. Он целует Сичэня чувственно и сладко, и тот откровенно млеет, цепляясь руками за чужой пиджак, в очередной раз сдаваясь под чужим напором. Ваньинь ведет рукой вниз, забираясь под чужой пиджак и касаясь поясницы, которая, к его огромному сожалению, все еще была скрыта под белой рубашкой. — Ваниьнь, мы сейчас практически на улице, — бормочет Лань Хуань, ни капли не скрывая свое участившееся дыхание. Цзян Чэн какое-то время молчит, быстро прикидывая в голове варианты. –…туалет? — Сойдёт, — кивает Сичэнь. Тогда парень берет его за руку, и они покидают балкон, снова следуя по коридору. Из-за двери банкетного зала доносится приглушенная мягкая музыка и разговоры, до которых обоим нет дела, они проходят мимо. Помещение с тремя кабинками, к облегчению, встречает их тишиной. Ваньинь, распахивает одну из темных дверей, припечатывая чужие губы поцелуем. Лань Хуань возвращает его с не меньшим напором, пока чужие руки, скользнув по талии, закрывают щеколду дверцы. Сичэнь заводит руки под лацканы черного пиджака, оглаживая часто вздымающуюся грудь. Пальцы скользят дальше расстёгивая несколько верхних пуговиц и обнажая чужую шею и ключицы. Лань Хуань тут же опускается к ним, касаясь губами. Цзян Чэн прикрывая глаза, цепляется за чужие плечи, хватая ртом воздух. Руки Сичэня спускаются к бляшке ремня, расправляясь с ней и ширинкой брюк. Ваньинь чувствует дрожь по всему телу, отчаянно прижимаясь к стене кабинки, словно она может удержать его. Он сдерживает желание позорно проскулить, когда чужая рука обхватывает его плоть. О, боги. — Неужели Лань Сичэнь, как в самом клишированном и дешевом порно, хочет отсосать мне в туалете дорогущего ресторана? — Постарайся не свалиться с ног от радости.