Ты будешь дышать для меня?

Во вторник начался сентябрь, Дождь лил всю ночь. Все птицы улетели прочь, Лишь я так одинок и храбр, Что даже не смотрел им вслед. Холодный небосвод разрушен Дождь стягивал просвет. Мне юг не нужен.

      Это были проблемные тяжбы, все длилось вечность, хотя на самом деле ушла пара недель. Совет проводил расследование на тему, не замешан ли вместе с Гето и Годжо, а потом заставили избавиться от всех вещей Сугуру, но уж в этом Сатору хотел разобраться сам. Среди вещей бывшего друга было много личного и даже общего, каждая такая вещь как саднящая рана, которая выборочно заставляла вспоминать как было раньше хорошо, чтобы в полной мере понимать, как плохо сейчас, а ведь это далеко не конец, только самое начало. Интересно, что бы подумала это кучка стариков, увидев среди наших вещей общие фото, где мы целуемся? Наверняка бы обвинили меня в сговоре, или в тупости. К черту их. Приказ о казни был очевиден, никто кроме Сатору справиться не мог, да и вероятно боялись, что он и не даст сделать это кому-то другому. Проблемно. Помимо всего прочего Годжо испытывал разный спектр эмоций, в особые моменты уязвимости испытывая настоящую боль, с которой просто старался смириться, как с неотъемлемой частью жизни. Пока на совете не спросили: «Неужели ты не заметил, что с Сугуру Гето что-то не так и он не стабилен? Разве вы не были близки?» Да что они знают, кучка старых ортодоксальных придурков.

Осень 2008 год.

      С момента выдачи приказа о казни Сугуру Гето прошло чуть больше года, они с Сатору так и не поговорили нормально, да и всё магическое сообщество разыскивает Сугуру, а Годжо винят в том, что тот не решился убить друга. Шли слухи даже о сговоре, что сильно раздражает Сатору, потому что пособничать тому, кто его бросил, хотелось меньше всего.       Время шло и Годжо уже меньше думал о том, что произошло тем летом, когда его единственный лучший друг и первая любовь оставил его, но думать об этом всем и рефлексировать не вариант и не в стиле Сатору. Тем более что теперь он формально стал родителем, а значит и времени на самобичевание будет меньше. — Лицо опять сложное, — фыркнул ребенок рядом. — Сам-то. Для шестилетки слишком душный, — усмехнулся Сатору, потрепав Мегуми по волосам. — Цумики, идите пока займите столик, я сейчас вернусь, — улыбнулся детям и мельком оглянулся, заметив вдалеке знакомый силуэт. Сугуру. Отпустив детей, Годжо встал напротив окна, пристально глядя на человека на другой стороне улицы, держащего за руки двух маленьких девочек и замер, не веря своим глазам. О них, Нанако и Мимико, больше года назад Сатору читал в отчете об убийствах жителей той самой деревни, где побывал Гето, а значит Сатору не мерещится. Тем временем сам Гето также заметил Сатору и без каких-либо попыток скрыться остановился и обернувшись с милой улыбкой помахал рукой, пока не пошел дальше ведомый дочерьми. Годжо прикрыл глаза и отвернулся, облокачиваясь о стену, мельком приглядывая за Мегуми и Цумики, пока сам ушел в себя. И что сейчас делать? Сдать его? Сам не хочу ловить, а кроме меня никто не сможет. Плевать, не стану трогать его сейчас, кого я обманываю. — Ты есть идешь? — легко пнув задумчивого Сатору по ноге спросил Мегуми. — Иду, малявка, не бубни, — показав воспитаннику язык пошел за столик, отметая размышления на тему Сугуру, надеясь, что они больше никогда не встретятся.

***

      Но уже через пару недель, когда Сатору позволил себе забыть о той встрече, когда он снова проводил время с детьми, на его телефон пришло смс с незнакомого номера: «Я скучал, Сатору» Такая простая фраза, а у Годжо целый спектр эмоций сменился за секунду, а в голове пронеслись воспоминания: — Мы можем все исправить не уходи вот так, — Сатору шокированно и торопливо говорит это Сугуру, как только встречает его. После звонка Сёко Годжо спешил как мог, скорее стараясь увидеть Сугуру. — Не надо всё так обрубать. Я убью весь совет, только не уходи! Сугуру усмехнулся так, как обычно делает не с Сатору, снисходительно с долей издевки. — Нечего исправлять в том, где я был. Этот путь не мой, я всегда навязывал его себе и убеждал в том, что все верно. — А как же я? Мы с тобой? — срываясь на крик спрашивает Годжо. — Я выбрал свою жизнь и ты не можешь просто сказать мне: «терпи и будь рядом». Либо убей меня, либо не мешай, — холодно произнес Гето, удаляясь вверх по улице от Сатору, который продолжает говорить. Было больно терять его, хотя это далеко не единственная потеря, но это жертвы, на которые Сугуру согласился пойти ради своих целей. Жаль только Годжо забыл о том, что сам не так давно говорил. «Я всегда буду на твоей стороне» — громкие слова, — думает Гето, — жаль за ними ничего не стоит.

24 Декабря 2008 года.

      Вечером, когда Сатору отправил детей домой сам решил прогуляться, то и дело вспоминая об смс и раздражаясь с того, как Гето вообще мог просто взять и написать об этом, будто это не его ищут и не ему, Сатору Годжо, приказано его казнить. Рядом кто-то был, Сатору это чувствовал и остановился, глядя на источник беспокойства. — Давно не виделись, Сатору, — выйдя из тени парка Гето встает сбоку от Годжо и кивком головы манит идти за ним. — А наглости тебе не занимать, — нахмурив брови говорит, идя куда зовут, бояться Сатору все равно нечего. — Я ведь убить тебя должен. — Так нападай, я весь твой, — расставив ладони в стороны говорит с привычной нигилистической ухмылкой. Однако, шагнув в сторону Сатору, улыбка приобретает искренний оттенок. — Ты счастлив? Потому что если нет, то все то, на что мы оба пошли, не имело смысла, — не отступая ни на шаг спрашивает Годжо, опуская руки в карманы. Сатору казалось, что чувство предательства его уже отпустило, но стоило снова увидеть Гето, как старые раны надоедливо зачесались. — Всегда есть смысл, я от своих целей не отказываюсь. Но и от тебя, как оказалось, отказаться тяжело, — мягко произнес, останавливаясь в шаге от все еще лучшего друга. — Ты ведь не хочешь меня убивать, потому что чужая свобода для тебя ценнее даже собственной жизни, я ведь прав? — Языками чесать позвал? — сжав ладони в кулаки спросил, глядя в глаза Сугуру, не чувствуя опасности и подвоха. — Сказал же, скучаю. Между нами много всего было, вот много по чём и скучаю, — искренне говорит, на пробу пытаясь коснуться пальцами чужой щеки, чувствуя сопротивление пустоты на долю секунд, но коснуться все же смог. — А ты скучал по мне? — Я никогда не прощу тебя, — закрыв глаза, говорит. — Но ты прав, я скучал. В конце-концов, что бы ни случилось, Годжо любил Сугуру, любит и будет любить. Это то, что вряд ли изменится несмотря на обстоятельства, так что Сатору сам сокращает расстояние между ними и целует Гето, притягивая того ближе за лацканы распахнутого пальто, Сугуру же не теряя времени прижимает Сатору к себе и целует в ответ, показывая то, как нуждался в нём всё то время. — Ты можешь проклинать меня сколько захочешь, но не отталкивай, — произносит Сугуру в губы Сатору, прижимаясь к его лбу собственным и прикрывая глаза. — Надеюсь у тебя не было плана заняться сексом в парке? Я не в настроении для таких экспериментов, — усмехнулся, обнимая бывшего любовника за шею. — Ну что ты, я же не варвар какой-то, — улыбнулся, оставляя поцелуй на щеке Сатору. — У меня есть квартира неподалеку, не хочешь в гости? Годжо принял такой исход, не особо стыдясь того, что не сопротивляется Гето, да и разве должен?       В конце-концов они все же перемещаются в квартиру Гето вдвоем, оба соревнуясь за контроль в поцелуях и том, чтобы раздеть друг друга по пути к постели. Губы скользят по коже, простыни скомканы под их телами, они обнимаются, тяжело дыша, пока взаимно ласкают друг друга, а Гето коленом раздвигает ноги Сатору, ласками спускаясь между ягодиц и проникая пальцами внутрь любовника, делая это аккуратно и умело. — Не надо со мной нежничать. Даже если повредишь — восстановлюсь, — нагло ухмыльнувшись говорит, двигая бедрами навстречу. — Это не значит, что я стану намеренно причинять тебе боль, особенно когда хочу доставить удовольствие, — улыбнулся, рукой удерживая Годжо за бедро на месте, пока подготавливает колечко мышц, сцеловывая с губ еле слышные стоны. Сатору только хмыкнул, отказавшись от того, чтобы сейчас выяснять отношения, позиция для этого мягко говоря не располагает, да и вырывающиеся из горла стоны. Обняв Сугуру, втягивает его в долгий порывистый поцелуй, влажно сплетаясь языками, пока Гето убирает пальцы из тела Годжо, заменяя собственной плотью. — Уже жалеешь, что бросил меня? — сбивчиво произнес Годжо, отрешенно усмехнувшись, пока носом вжимается в шею Сугуру. — А разве бывает что-то без потерь? — ненадолго замирая в теле любовника, Гето обнимает его одной рукой за талию и оставляет поцелуи за ушком, спускаясь к горлу влажными ласками и покусыванием.— Жаль, что ты не со мной, но я все понимаю, — еле слышно произнес и до того, как Сатору что-либо ответил, заткнул его поцелуем, постепенно двигаясь в его теле так, как раньше нравилось Годжо. Глубоко, чувственно и в меру интенсивно, временами ускоряясь. Вопреки множеству вопросов, гордости и прочим причинам, Сатору громко стонет и сжимает пальцами длинные темные волосы любимого, пока подмахивает бедрами навстречу толчкам. Сугуру оставляет поцелуи на теле Годжо, шумно выдыхая и жмурясь от удовольствия, пока руки любовника блуждают по телу, а сам он сжимается вокруг члена Гето. Естественно они уже знали, что один разом за эту ночь не обойтись с тем голодом, который их одолевал. А потому они раз за разом сходились в жадных поцелуях и сплетались в новых позах, обмениваясь стонами, укусами, засосами и откровенными касаниями. В темноте было нелегко разобрать взгляд, но Сатору видел в лиловых глазах Сугуру проблески той нежности и той личности, которую любил не один год. Но хуже всего то, что и нового Сугуру Годжо любил не меньше ни на грамм.       К рассвету закончив, двое лежали без сил, Гето потянулся за сигаретами и поправил одеяло на плечах Сатору, как-то даже особенно заботливо касаясь его. — Почему мы вообще оказались в такой ситуации? — глядя в стену спросил Сатору. Гето на этот вопрос удивленно замер и отвернулся, достав пепельницу прежде чем закурил. — Потому что мы маги, у таких как мы в этом мире долго и счастливо не бывает. Потому я и хочу все это изменить, а ты разве не хочешь? Даже вся твоя безграничная сила не сделает тебя счастливым, уж я-то знаю, — вяло усмехнулся, затягиваясь сигаретой. — Методы может и разные, но мы хотим одного: изменить нынешние порядки и устранить проклятия. — Ты прав, методы у нас и правда разные, — сложив руки за голову, Сатору смотрит в потолок, рассуждая. — Я уважаю твою свободу, хотя методы твои ненавижу, тем более именно ты всегда говорил о защите слабых, а в итоге твои же убеждения оказались ложными. Видишь, праведность и долг в итоге обернутся для тебя херовой монетой если за этим больше ничего не стоит. Но сейчас ты хотя бы нашел себя и больше не будешь винить кого-то в том, что ты вдруг разочаровался в своих иллюзорных ожиданиях. Выдержав долгую паузу Сугуру вздыхает и молчит, пока докуривает сигарету и думает. Конечно, Сугуру было, что сказать, очень много, но из-за этого (возможно) они бы больше никогда не встретились. Зачем-то он решил носить в себе невысказанную обиду, а может дело в том, что осознавал, что сам Сатору еще не понял, как все это с ними произошло. Череда обстоятельств — и вот они уже попали в ловушку эффекта бабочки. — Ты прав. Мне жаль, что я выбрал тот путь, где мы теперь по разные стороны баррикад. И поверь, это решение не было легким, — но отступать уже некуда, — думает про себя Сугуру. — Не мне тебя судить, я и сам святым никогда был. Раз это и есть твоя свобода, я не хочу тебя ее лишать. Видишь, не такой уж я и правильный, раз ради тебя ставлю на кон целое человечество. Я не буду твоим союзником и при следующей встрече мы скорее всего уже будем врагами и кто-то умрет, — садясь на постели спиной к Сугуру, он ищет по полу свои вещи и постепенно одевается. — Поэтому я надеюсь, это наша последняя встреча, — заключил Годжо. Тихо вздохнув, Гето прикрывает глаза и слышит, как Сатору собирается и после уходит, а Сугуру говорит вслед, зная, что его уже не услышат: — До встречи, мой единственный любимый друг. К счастью, ты никогда не был правильным и последовательным.

***

      С той ночи прошло уже почти два года, а Сатору думал, что у него достаточно плохо получается прекратить о нём думать, потому что так вышло, что Гето ему даже снился, это были разные сны — и кошмары, и романтика, хотя для Годжо каждое напоминание о Гето было кошмаром, в котором он не мог его забыть, как маяк в бушующем море того, о чем действительно стоило думать, но Годжо снова и снова думал о Сугуру, понимая, что это за пределами нормы.

Зима 2011 год.

      Новой зимой Сатору решился почтить память погибших товарищей на кладбище, которое целиком и полностью принадлежало магическому колледжу и стояло в пределах барьера Тенген, чтобы это место не стало эпицентром новых проклятий. С самого погребения Ю Хайбары и Рико Аманай Годжо здесь так и не был, не видел смысла в том, чтобы ходить к тем, кому уже все равно, но в этот раз было иначе, он впервые решил, что этот ритуал не так уж и бессмысленнен. У нужных надгробий уже были цветы, белые лилии и слишком личные подношения в виде того, что обычно приносят в Обон на могилы тех, кого навещающий хорошо знал. Сатору нахмурился, глядя на памятники, и заметил вдалеке фигуру девушки с бледно-рыжими волосами, которая мельком обернулась к нему, но после села в машину скрываясь. Годжо уже видел эту женщину раньше, она маг, замеченный в деятельности нового культа времени. Значит Сугуру, — мельком думает Годжо и вздыхая просто уходит. В конце декабря уже два года, как мы не виделись. Ситуацию с Гето Сатору намеренно игнорирует и даже делает так, чтобы о его нахождении не узнал совет и не заставил напасть на него, Годжо не хотел стычек, тем более, что он обещал Сугуру, что убьет его при следующей встрече.

***

      Ближе к Рождеству Сатору наконец встретился с Нанами, который в кои-то веки его не избегал и позволил Сатору таскаться рядом, пока занимался в целом своими делами и выбирал подарки родным в Дании. — Поедешь на север? — Годжо вертится между рядами полок с рождественским декором и периодически накладывает всякое в тележку Нанами, но тот просто вздыхает и выкладывает ненужное обратно. — Да, я давно не был у родственников. А вы, Годжо-семпай? — поправив очки на носу без особого интереса спрашивает. — Может соберу толпу фанаток и будем играть в игру «самые лучшие черты в Сатору Годжо», или снизойду до своего клана и притащу с собой малявок, — закатив глаза говорит, понимая, что это более рабочая версия, на чужое внимание сил нет, а с детьми, как бы не выпендривался, ему нравилось проводить время. — Ого, вы как всегда оригинальны, — иронично произносит в ответ на первую версию, выбирая символ предстоящего года, черного дракона. — Ваши каникулы всегда проходили так? — Нет, — уклончиво ответил, не упоминая, что был более радостный период, но времена прошли и вспоминать лишний раз не хотелось. — Я всегда могу взять детей и поехать с тобой. Или только ты и я, — широко улыбаясь обнимает Нанами за плечи и веселится с его крайне раздраженного выражения лица. А он красивый ведь, может они могли бы… Или нет: — Ни за что. Давайте ограничим наше общение, мне вас и без того слишком много в колледже. С тех пор как Гето-семпай ушел, вы слишком много уделяете мне внимания, — хмыкнул без особого раздражения. По факту Нанами мог понять Годжо и его одиночество сейчас, но все еще хранил что-то вроде необъяснимой обиды за смерть Хайбары. — Ты слишком скучный, Нанами, так ты девушку никогда не подцепишь и будешь таким же душным и ледяным. Это неправильно, я скучаю по твоим эмоциям, — капризно протянул Сатору, тыча Нанами в щеку, на что тот вздохнул и отошел. — Раздражение сойдет? — спросил, поправляя волосы. Стоило бы сменить прическу, думает Кенто.       После покупок Сатору все же навязал Нанами идею сходить в ресторан, где пытался заставить признать Нанами, что тот его любит, а когда устал, принялся выпытывать, что у него с одним из первокурсников. — Я его наставник, — спокойно отвечает Нанами, не обращая особого внимания на загадочный интерес Годжо, который едва ли не своей техникой пытается просмотреть Нанами насквозь. — То есть никакого романтического интереса? Как скучно, — вздохнул Годжо, досыпая еще сахара в свой кофе, а потом попытался провернуть то же с чашкой Нанами, но тот, с дергающимся глазом, пресек попытки семпая убить его диабетом. — Ино парень, мы ведь об одном и том же человеке? — с сомнением спросил Кенто, но Годжо кивнул на его вопрос и продолжил расспросы больше от скуки, чем действительно из интереса. — Да брось, Нанами, мы не в эпоху Эдо живем, мальчики спят с мальчиками и об этом уже можно говорить вслух, — усмехнулся Сатору, шумно отпивая свой приторный кофе, довольно мыча себе под нос, и расплылся в идиотской ухмылке, — Не строй из себя недотрогу, всем интересен секс, даже если они об этом не говорят. Даже если ты не по мальчикам, это не значит, что нельзя пробовать. К тому же сильных девчонок мало, так что завести равного себе по силе парня даже предусмотрительно, он сам сможет за себя постоять и можно проводить много времени вместе на заданиях, — хмыкнув, рассудил Сатору. — Даже женатые маги из троицы великих кланов имеют любовников мужчин и никто не говорит об этом, как о чем-то невероятном, — смеется, не уточняя о ком речь, да и многие этим промышляют, опять же сказывается юность в стенах колледжей, где, как правило, девушек меньше, притом намного. — Потому Гето-семпай до сих пор жив? — спокойно произнес, отпивая кофе, но поглядывая на реакцию Годжо. Нанами не знал точно, но были догадки, что эти двое ближе, чем просто друзья, во всяком случае были. — Вы до сих любовники? Годжо замолчал, пряча взгляд за черными линзами очков, а губы вытянулись в тонкую линию. — Между нами ничего нет, по крайней мере сейчас, — игнорируя контекст и остальные слова ответил. — Но если интересно — меня действительно не привлекают женщины. Нанами, быстро поняв, что тема действительно все еще болезненна, решил тактично уйти от этого и действительно вошел в диалог с Годжо в порядке исключения говоря с ним так, будто они действительно друзья, хотя к этому все неторопливо, но шло. К тому же было интересно наблюдать за тем, как немного, но все же этот человек меняется, может однажды Годжо снизойдет до людей и станет одним из них, тогда бы Нанами уважал его чуточку больше.       Попрощавшись с Нанами, Сатору не спешил домой, переваривая то, о чем они говорили под конец вечера. Мыслей было много и голова уже болела от того, что к какому-то умозаключению он так и не пришел, но безумно захотел увидеть Сугуру, а зачем? Спросить, был ли другой вариант их настоящего? Или как ни крути, но они бы все равно перешли на разные стороны? В конце-концов Сугуру не был просто сексуальным опытом и детской влюбленностью, которая легко могла пройти, и каждый раз когда Годжо думал найти себе кого-то еще, то только сильнее понимал, как скучает по Сугуру и никто не будет даже вполовину так же дорог для Сатору. А все-таки увидеть Гето хотелось и, поборов рациональность, Годжо находит добытый Мей Мей номер и решается позвонить, стоя посреди пустой заснеженной улицы. Услышав вместо гудков голос любимого, Годжо мягко улыбнулся и вместо приветствия произнес: — Хочешь встретиться? — Планируешь заманить в ловушку? — смеясь спросил Сугуру, не ожидав этого звонка от Сатору. Прошло много времени, но Гето скучал и радовался тому, что в их последнюю встречу оказался прав. — Не мой метод, — выдохнул Годжо, после языком ловя снежинки, пока ждал ответ. — Согласен. После недолгого диалога Сатору улыбнулся и назначил встречу, соглашаясь на время и место, предложенные Сугуру, который решил, что они могли бы переместиться на один из островов.

24 декабря 2011, Саппоро, Хоккайдо

      Сугуру прибыл первым в арендованный коттедж, гадая почему спустя два года Сатору сам вышел с ним на связь, да и мотивы не были слишком очевидны, с Годжо многое имело эффект непредсказуемости. Но Гето не особо переживал о себе, хотя обычно был предусмотрительнее, просто логически рассудил, что Годжо бы не стал так поступать, скрытые мотивы не его стиль. А потому Сугуру расслабляется и сменяет одеяния монаха на более практичные брюки и джемпер, следом собирая волосы в высокий хвост. — Ого, снял маску, — телепортировавшись на место и усмехаясь говорит. Сатору прислонился плечом к дверному косяку, довольно наблюдая за Гето, который будто бы стал еще красивее с тех пор, как они не виделись. — Скорее костюм, — обернувшись к гостю ответил и окинул взглядом. Сатору явно стал взрослее внешне и даже будто спокойнее, но точно совсем не растерял свою смазливость и обаяние, на которые наверняка ведутся теперь еще больше людей. — А ты изменился. — Хотел сказать похорошел еще больше? — самоуверенно усмехнувшись, Сатору снял очки, убирая в сторону, и шагнул к Сугуру отмечая, что вблизи он даже лучше. — А ты как всегда красивый, — тише произнес, с мягкой улыбкой глядя на Гето, намеренно избегая долгого контакта взглядом. — Значит, скучал? — усмехнувшись в ответ с подтверждения своих слов, Сугуру без промедления обнимает и целует Сатору так, будто не было ни обещания убить, ни долгой разлуки, ни каких-либо ссор и обстоятельств. — Уже жалеешь, что хотел больше никогда не видеться? — спрашивает Гето, с лукавой ухмылкой припоминая Сатору их прошлую встречу. — Заткнись, — сбивчиво произносит и притягивает к себе для глубокого и влажного поцелуя, в процессе покусывая губы Сугуру, тут же лаская их языком. — Жалею, — в губы любовника произнес, в этот раз полностью позволяя себе наслаждаться близостью с тем, кого любит. Холодные пальцы скользят по телу Годжо, умело и ловко расстегивая его рубашку, Гето целует настойчиво и горячо, пока сам Сатору запускает ладони под чужой джемпер и задирает выше, прерывая поцелуй, чтобы снять ненужную вещь. — Зря оделся, — усмехнулся Годжо, медленными касаниями оглаживая рельефный торс любовника, поднимая на него полный желания взгляд. Сатору очарован и влюблен так сильно, что больше не хочет тратить их время, не хочет этих случайных встреч и лжи себе, что сможет найти другого, это невозможно. Сугуру его единственная и настоящая любовь, все в нем уникально и неповторимо. — Тогда ты тоже, — в тон ему ответил Сугуру, поцелуями спускаясь с губ к шее и ключицам, которые покусывает и оставляет россыпь засосов, а после берет Сатору за руку и ведет к кровати, целуя в губы еще раз перед тем, как толкнуть парня в грудь, чтобы тот упал на постель, а Сугуру нависает сверху и они избавляют друг друга от оставшейся одежды, торопливо касаясь друг друга губами и ладонями, наслаждаясь каждой подаренной лаской. Без лишних слов Сатору отдается Сугуру, позволяя ему делать с собой все, что захочется, буквально языком тела признаваясь Гето в любви. В постели с Сугуру Сатору никогда не был эгоистичным и инфантильным, Годжо любит доставлять удовольствие и умеет быть ласковым и старательным с правильным человеком, кем и является для него Гето. А Сугуру в свою очередь очень внимательный и умелый любовник, который знает, как довести их до оргазма.       Сбивчивые низкие стоны прерываются только звуками поцелуев, пока они занимаются любовью, поочередно оставляя метки на телах друг друга. — Снова исчезнешь на несколько лет? — обнимая Сатору после долгой ночи спрашивает, лежа с ним под одеялом. — Больше не хочу, — ответил, зарываясь носом в длинные черные волосы, рассыпанные по шее и плечам Сугуру. — Хочу просто остаться тут с тобой навсегда, — собравшись с мыслями тихо и искренне признал. Сугуру улыбнулся и поцеловал Годжо в уголок губ, глядя в его глаза. — Тогда может станешь наконец моим и будем вместе? — предложил, заранее ожидая отказ, но на его удивление этого не последовало. Единственное была поправка на то, что хоть они и станут парой, но по прежнему будут по разные стороны. Так что Сатору обозначил границы: — Я не хочу быть твоим партнером ни в каком смысле, кроме как в любовном. Мы не должны пересекаться на поле боя и я хочу видеться как можно чаще, — загибая пальцы говорит и смотрит на Сугуру, который смеется и усаживает любовника на свои бедра, за талию прижимая его к себе, а после почти касается его губ своими, решительно глядя в голубые глаза. — Согласен. В этот раз прощаний больше не было. По крайней мере надолго.