Достучаться до сердца

Рэй чувствовал себя странно, находясь наедине с Ноланом Дэвисом. Если бы еще месяц назад кто-то сказал ему, что он будет сидеть с этим парнем в кафе, пить свой зеленый чай и просто молчать, находя это молчание уютным, Рэй бы покрутил пальцем у виска. В силу репутацию он не считал Нолана человеком, с которым хотелось бы сблизиться, а потому даже не думал о том, чтобы вообще начать с ним здороваться. Но судьба бывает непредсказуемой… И вот теперь он добровольно согласился пойти куда-то с этим парнем, еще и прогуляв пару. Это все влияние темных сил, которым служит Нолан, никак иначе. Рэй усмехнулся от абсурдности своих мыслей и украдкой посмотрел на сидевшего напротив парня, чувствуя себя при этом максимально растерянно от того, что он сам не понимал всего спектра чувств, которые сейчас ощущал. С одной стороны, он должен быть зол на Нолана из-за того, что парень проболтался про профиль «Джимми», тем самым косвенно неся ответственность за ублюдский поступок Вильяма. Но с другой стороны, Рэй видел искренность в его глазах. И это почему-то подкупало. — Принцесса не хочет мерзких сладких пирожных, как в прошлый раз? — с усмешкой поинтересовался Нолан, внимательно и будто бы с волнением смотря на хмурого Рэя, который пил уже вторую кружку чая и практически ничего не говорил полностью погруженный в свои мысли. — Принцесса у тебя в штанах, — вяло огрызнулся Рэй, но заметив чужую улыбку, не смог сдержаться и улыбнулся в ответ, мысленно благодаря этого парня за то, что он не оставил его одного и вытащил из универа. Рэй не знал почему, но рядом с Ноланом ему было тепло и спокойно. Да, все переживания и злость на самого себя из-за того, что он обманывает Джеймса, никуда не ушли, но парень в действительности стал чувствовать себя немного лучше. Нолан не пытался его утешать, не давил на него и не раздавал советы. Он преимущественно все время молчал, но Рэй чувствовал его незримую поддержку, которая была важнее всего. — Ты интересный, Рэй, — внезапно произнес Нолан, заставив парня недоуменно посмотреть на него, — я имею ввиду, что ты кажешься закрытым, хмурым и нелюдимым зазнайкой. Но ты не такой. Куда более живой. Умеешь обижаться, радоваться, переживать. Многогранный. — Я же живой человек, придурок, — фыркнул Рэй, стараясь скрыть собственное смущение, — естественно, я все это умею. Что за дурацкие выводы? — Какие есть, — пожал плечами Нолан, — кстати, если уж профессор предупредил тебя о том, что ты в нашей группе, когда будешь готов начать полностью мне подчиняться? — Если твой мерзкий Вильям дал тебе некое шефство надо мной и попросил поднатаскать меня к экспедиции, это не значит, что я должен тебе подчиняться, — ухмыльнулся Рэй, — оставь свои влажные мечты при себе. — Я заметил одну забавную вещь, когда ты не в духе, начинаешь больше огрызаться и язвить, — улыбнулся Нолан, снова введя Рэя в ступор своими выводами, — капризная принцесса? — Ты когда-нибудь перестанешь называть меня принцессой? — раздраженно фыркнул Рэй, мысленно снова благодаря Нолана за этот пустой, бессмысленный, но такой нужный разговор. Нолан прекрасно понимал, что именно беспокоит Рэя, но он не пытался лезть в душу и не давил на него. Он просто был рядом, говорил всякую ерунду, совершенно по-дурацки шутил и раздражал своим идиотским «принцесса». Но именно все это заставляло Рэя успокаиваться и приходить в себя, возвращая ему привычный холодный разум. Нолан будто бы был для него остановкой, где можно было отдышаться после долгого бега, сесть, выдохнуть и продолжать свой путь дальше. Рэй прекрасно понимал, что ему предстоит тяжелый разговор с Джеймсом и как бы там ни было, но реакции руга он очень боялся. Однако сейчас, проводя время с Ноланом, он чувствовал себя умиротворенным и живым. Рэй больше не считал себя предателем и моральным уродом. Да, он понимал, что виноват переде Джеймсом, но ведь они лучшие друзья с детства. Чего только не проходили вместе. Должны преодолеть и это. Разве может быть иначе? — Ты снова погряз в своих мыслях, — взволнованно произнес Нолан, а заметив напряженный взгляд парня, добавил: — я не хочу влезать, но загоны не решат твои проблемы. Постарайся просто расслабиться, тогда и выход найдется быстрее. — Прекрати включать философа, тебе не идет, — отмахнулся от него Рэй, а после бросил внимательный взгляд на парня, немного подумал и все-таки добавил, решив быть с ним откровенным: — спасибо тебе за то, что вытащил меня сюда. Я думал, что твое общество сделает все только хуже, но ты не такой невыносимый, как я считал раньше. — Эй, принцесса, осторожнее, — цокнул языком Нолан, — я могу принять это за комплимент. Или еще чего хуже, подумать, что ты ко мне неровно дышишь! Что тогда будешь делать? — Ой, заткнись! — беззлобно огрызнулся Рэй, показав парню средний палец и получая в ответ искреннюю, теплую улыбку. *** Вильям был в смятении. Он до сих пор не мог перестать думать о Джеймсе, постоянно прокручивая в голове их разговор, состоявшийся почти неделю назад. И это бесило. Парень прекрасно осознавал всю тяжесть своего характера, но раньше ему вполне удавалось с ним мириться, находя в своем высокомерии и идущей с ним рука об руку отчужденности некую прелесть. Теперь же он не мог отделаться от мысли, что упустил что-то важное и это, честно говоря, ужасно сбивало с толку. Никогда раньше он в принципе не чувствовал тяги к человеку, которого почти не знал. И уж тем более не тянулся к человеку, которого сам изначально и оттолкнул. В понедельник, идя на эту встречу, Вильям понимал, что их разговор с Джеймсом не закончится радужно, но в глубине души он искренне надеялся на то, что парень, который бегал за ним несколько недель подряд, все-таки сдастся и примет его предложение начать их знакомство заново. Но Джеймс поступил по-своему, решив грубо его послать. Несмотря на уязвленное самолюбие, такой поступок даже восхитил Вильяма. Он прекрасно видел открытую и сильную симпатию в чужих глазах, ради которой, наверное, можно было бы пожертвовать чувством собственного достоинства. Но Джеймс выбрал себя и за это его, безусловно, можно было уважать. Только вот меньше бесить он не перестал хотя бы потому, что не просто послал Вильяма тогда при встрече, но и теперь не отвечал на его сообщения. Даже не читал их. Ну как так? Вильям ведь буквально переборол себя, пойдя против внутреннего «Я» и решившись написать этому парню. И даже не на аккаунт Джимми, а на реальный профиль Джеймса, который несколько недель был у него в блоке. Вильям предлагал Джеймсу еще раз встретиться, чтобы нормально поговорить. И если сначала, решившись на этот шаг, парень был уверен, что Джеймс ему ответит и согласится, то после он начал думать, что тот его наверняка заблокирует. Однако Джеймс не сделал ни того, ни другого. Он просто его игнорировал… А это было самым страшным оружием, которое Вильям ненавидел больше всего на свете. Сейчас парень не понимал сам себя. Ему безумно не нравилось все то, что он чувствовал, но и избавиться от этого было ему не под силу. Джеймс его заинтересовал, отрицать очевидное уже не имело смысла. Только вот он, кажется, опоздал. Но бороться с тем, чтобы снова завоевать внимание Джеймса тоже не видел смысла. Он никогда ни за кем не бегал и самое главное — начав переписку с этим парнем, Вильям не хотел его унизить, как тот считает, а хотел лишь узнать его ближе. Ну что ж, узнал на свою голову. Вильям тяжело вздохнул и скосил взгляд на сидящего рядом Нолана, который уже совершенно не скрываясь буравил тяжелым взглядом сидящего в другом углу комнаты Рэя. Они снова были на вечеринке и Вильям снова вызвался пойти на тусовку сам, чем уже не удивил Нолана, но заставил его понимающе усмехнуться. Пришлось даже сдержать самого себя от ядовитой реплики, чтобы не спровоцировать друга и не узнать причину этой самой усмешки. Вильяму почему-то казалось, что ответ его точно не порадует. Пришел сюда Вильям с одной целью — встретить Джеймса, который был завсегдатаем студенческих тусовок, и наконец поговорить с ним. Да, Вильям не собирался бегать за этим парнем, но он хотел с ним все прояснить. Даже если они больше не будут общаться, ему не нравилось думать о том, что Джеймс считает его злом во плоти. Очень хотелось банально объясниться и, может быть, даже извиниться, что для Вильяма было совсем несвойственно. Но он в действительности ощущал себя виноватым. И что бы он не говорил, внутри было темно и горько от того, что Вильям судил о Джеймсе поверхностно, основываясь на своем неудачном опыте и личных страхах, и даже не пытаясь взглянуть на этого парня под другим углом. Теперь уже вряд ли получится что-то исправить, но у Вильяма был шанс оставить о себе напоследок более-менее приятное впечатление. И он очень хотел воспользоваться этим шансом, наплевав на свою гордость. Однако подойти к Джеймсу оказалось проблематично. Тот постоянно был в окружении людей: то со своими друзьями, то с парнями из ненавистной для Вильяма баскетбольной команды, то в окружении каких-то девчонок. Последнее кстати, бесило сильнее всего, но Вильям старался отгонять от себя непонятно откуда взявшиеся ревностные мысли. Он не имел никакого права ревновать Джеймса хотя бы потому, что их жалкое общение в Сети — это не повод испытывать симпатию к человеку, которого он нормально не знал. Вильяму было несвойственно прыгать в омут с головой, не изучив этот самый омут с головы до пят. Но видимо и здесь его личная установка дала сбой, потому что он больше не мог не думать о Джеймсе. Не мог не злиться на самого себя из-за того, что сделал, и уж тем более, не мог забыть о нем. По крайней мере, пока. Это все бесило до ужаса, что конечно же не могло на нем не сказаться. Вильям стал еще более раздражительным, язвительным и злым, чем обычно. Даже Нолан, терпевший его в любых состояниях, последнее время старался не нервировать лучшего друга и после учебы много времени проводил не с ним. Вильям прекрасно понимал, с кем он зависал последнее время. И он был рад за друга, а потому старался сдерживать собственную импульсивность, чтобы не сорваться на Нолане и не наговорить ему гадости только потому, что друг последнее время все чаще и чаще зависал с Рэем. Как бы там ни было, Вильям сам подоткнул Нолана на встречу к его симпатии. И пускай тот совершенно точно не собирался так быстро признаваться Рэю в своих чувствах, но он хотя бы проводил с ним время, хоть и под предлогом экспедиции, с тонкостями которой вызвался ознакомить третьекурсника. С учетом того, что более двух лет Нолан только и делал, что облизывался на этого парня, подобное уже было огромным прогрессом. Вильям действительно был рад за Нолана, хоть местами и ощущал себя одиноким и брошенным. Но он был уверен, что если бы Нолан почувствовал, что Вильяму необходимо его общество, он бы был рядом. В любой ситуации. И это означало, что Вильям выбрал себе правильного друга. Пускай он был единственным, но, безусловно, самым лучшим. — Он пялится на тебя, — ехидно подметил Нолан, заставив Вильяма выплыть из своих мыслей. Парень даже не стал прослеживать за взглядом друга, тут же находя Джеймса, который сидел на диванчике в другой стороне комнате в окружении своих друзей и миловидной блондинки, что уже почему-то бесила Вильяма до ужаса. Парень в действительности смотрел прямо на него, но стоило только Джеймсу поймать на себе ответный взгляд, он тут же отвернулся, вновь переключаясь на разговор с девушкой. Эта картинка неприятно царапнула по сердцу и Вильям непонимающе уставился на Нолана, который в ответ на это только ухмыльнулся. — Я подумал, тебе стоит знать, что он на тебя смотрит, — пожал плечами друг, — может быть, это тебя подбодрит и подтолкнет хоть к каким-нибудь действиям. — С чего бы мне начинать действовать? — скептически выгнув бровь, произнес Вильям. После того как Рэй во вторник утащил Нолана поговорить, они не возвращались к разговору про Джеймса. Да, Вильям видел, что друг по-прежнему обижен из-за того, что Вильям косвенно его подставил с профилем Джимми, но при всем при этом Нолан принял то, что он сделал и не стал больше упрекать. За это Вильям был искренне ему благодарен. А сейчас Нолан видимо решил действовать иначе — не упрекать, а подначивать, тем самым раздражая еще сильнее. — Вилл, — начал Нолан, тяжело вздохнув, — я не хочу тебя поучать, давить на тебя и влезать во все это, но ты слишком сильно погряз в своих опасениях, что тебе разобьют сердце, и по итогу начал сам этим заниматься. — Чем «этим»? — раздраженно фыркнул Вильям, вновь бросая быстрый взгляд на Джеймса. Однако на него больше не смотрели. Совсем. Даже если Джеймс почувствовал на себе чужой тяжелый взгляд, он не обратил на это никакого внимания, или же сделал вид. Парень все также продолжал общаться с той блондинкой и теперь, кажется, сидел к ней еще ближе, чем до этого. А одна рука девушки лежала на его коленке. И это было до омерзения противно. — Только не говори, что я разбил прилипале сердце, — усмехнулся Вильям, заставляя себя прекратить смотреть на Джеймса, — непохоже, чтобы он грустил. — По-твоему, Джеймс должен сейчас открыто рыдать из-за того, что Ваше Королевского Высочество его отшило? — усмехнулся Нолан. — Я люблю тебя Вилл, но иногда ты перебарщиваешь с высокомерием. — А ты с нравоучениями, — вяло огрызнулся парень, поднимаясь со своего места, — занимайся лучше собой, Нол. Я, конечно, рад, что спустя два года ты наконец-то решил сказать своему ботану «привет», но этого все еще недостаточно. — И куда ты собрался? — недоуменно спросил Нолан, пропуская последнюю реплику друга мимо ушей. — Пойду подышу свежим воздухом, — спокойно ответил парень, кивнув в сторону балконной двери, — а тебе советую выцепить своего милашку и провести с ним время. И не за чаепитием, а за чем-то более интересным. — Свали уже! — отмахнулся от него Нолан, явно смутившись. Такая реакция друга позабавила, отчего Вильям неосознанно улыбнулся, думая о том, каким стеснительным и милым может быть этот парень, когда дело касается Рэя. Наверное, это было здорово — вот так кого-то любить и быть с этим человеком совершенно другим. Быть с ним собой. Не бояться своего смущения, своих страхов и загонов, не бояться показаться нелепым, смешным или глупым. Интересно, когда последний раз Вильям ощущал себя подобным образом? В голове сразу всплыли образы, когда он считал себя по-настоящему открытым для человека. И как ни странно, первым делом в голове всплыл не тот, о ком он почти год пытался безуспешно забыть, а «Джимми», которого по сути не существовало… Вильям усмехнулся, подумав о том, что эта ситуация могла бы показаться ему смешной, если бы от нее не было так паршиво. Сейчас он сам себе напоминал не просто собаку на сене, а маленького мальчика, от которого отняли дорогую, но ненужную ему игрушку, вмиг ставшую драгоценной после того, как он ее потерял. Интересно, а Джон ощущал себя примерно также после того, что сделал с самим Вильямом? Может быть, Нолан и в самом деле прав, и после того как Вильяму разбили сердце, он решил вести себя точно также по отношению к другим? Проблема заключалась в том, что последний год Вильям думал, что у него нет сердца. Вернее, нет той самой души, которая отвечала за чувства, эмоции и прочую ересь. Он привык четко фильтровать все то, что ощущает. Ему не нужна была ни любовь, ни даже привязанность, основанная на физической тяге. Вильям помнил, насколько хреново ему было больше года назад. Он помнил, как его ломало от сраных чувств к человеку, который сначала впустил его в свой мир, а потом его уничтожил. И вот теперь в то самое время, когда он только-только научился жить заново, по-настоящему ощутив, что переболел и отпустил, появляется этот Джеймс. Человек одновременно на удивление похожий и в то же время до безумия непохожий на того, кто заставил его зачерстветь. Вильям был растерян из-за собственных эмоций, которые били через край рядом с этим парнем. Он не понимал, какой Джеймс настоящий, что еще больше сбивало с толку. Шумный, раздражающий и вечно окруженный парнями из «высшей лиги»? Или же холодный, спокойный и жесткий, как при их разговоре в кафе? А, может быть, милый, открытый и веселый, как «Джимми»? Это непонимание пугало. Оно снова навеивало тот самый страх, который не был до конца искоренен и который по-прежнему сидел глубоко внутри него, заставляя парня сомневаться в каждом человеке, который пытался с ним сблизиться. Но чувства к Джеймсу по-настоящему вызывали страх не только потому, что Вильям боялся последствий, а потому что не до конца понимал их природу… Откуда все это взялось? Еще совсем недавно он и в самом деле не переносил прилипалу, мечтая поскорее от него избавиться. Неужели все началось из-за «Джимми», который видимо интересовал Вильяма еще с того времени, когда он на него подписался? Но почему тот факт, что Джеймс оказался этим самым Джимми его не оттолкнул? Почему он по-прежнему думает об этом? Почему не может прекратить вспоминать их общение? Почему постоянно пишет ему? Почему унижается? — Забавно, — раздался за спиной знакомый насмешливый голос, — ты написал мне кучу сообщений в Instagram, пялился на меня почти час, но так и не подошел, трусливо сбежав сюда. Вильям вздрогнул, нервно выдохнул и постарался взять себя в руки, чтобы резко не обернуться и не показать свои истинные чувства — не вылить на этого человека все свои страхи и нервозность. Но сдержаться все-таки не получилось. Вильям не смог привычно одернуть себя и по инерции обернулся, сталкиваясь взглядом с ухмыляющимся Джеймсом. Тот не выглядел расстроенным, подавленным или злым. Немного охмелевший, улыбающийся и самодовольный — точно такой же как при их первой встрече. — Ты пришел сюда специально? — стараясь говорить как можно спокойнее, спросил Вильям с удивлением отмечая, как Джеймс достал из кармана толстовки пачку сигарет и зажигалку. — Не знал, что ты куришь, — не смог промолчать парень, тут же поймав на себе чужой скептический взгляд. — А что ты вообще обо мне знаешь? — усмехнулся Джеймс, щелкнув зажигалкой и затягиваясь. — Кроме того, что я пустышка? — Слушай, я… Но договорить Вильям так и не успел, потому что Джеймс наградил его холодным, презрительным взглядом, а после холодно и при этом спокойно произнес: — Забей. Мы оба решили близко не знакомиться друг с другом. Я думал, что ты это понял после нашего последнего разговора. — К чему ты клонишь? — нахмурился Вильям, осознавая, что этот высокомерный тон Джеймса не сулил их разговору ничего хорошего. — Мне не нравится, что ты мне пишешь, — пояснил парень, — я не хочу опускаться до детских поступков и блокировать тебя, как это делал ты. Но и слушать постоянный писк уведомлений тоже не хочу. — Ты даже не читаешь мои сообщения, — усмехнулся Вильям, — какие ко мне претензии? — Не читаю, потому что не вижу в этом смысла, — спокойно прояснил Джеймс, — и мне не нравится, что ты докучаешь мне. Это раздражает. А знаешь, почему? Я не понимаю, чего ты добиваешься. Если человек хочет извиниться, он извиняется. Лично. Но ты же всего лишь вытащил меня из «черного списка» и теперь достаешь. Мы поменялись ролями или я что-то пропустил? Они замолчали. Вильям снова чувствовал собственную беспомощность и растерянность, а потому не мог собраться и ответить что-то едкое и язвительное. Сейчас, глядя на такого серьезного и даже жесткого Джеймса, он снова поймал себя на мысли, что это человек-загадка. Совершенно не такой, как «Джимми». И совершенно не такой, как прилипала. — Сейчас ты не похож на себя настоящего, — все же произнес Вильям, стараясь придать голосу привычную для себя отстраненность и высокомерность, — малыша ужалили и он решил показать зубки? — А ты знаешь, какой я настоящий? — усмехнулся Джеймс. — Ты уверен в том, что хоть что-то знаешь обо мне, кроме того, что я умею рисовать? — Кстати, слушай, по поводу эскиза, — начал было Вильям, решив уцепиться за единственную общую тему для разговора. — Мне все равно, — отрезал Джеймс, даже не дав ему продолжить, — я обещал нарисовать, я нарисовал. На этом все. Я не понимаю, в какие игры ты играешь, но не хочу принимать в них никакого участия. Ты даже не можешь сейчас банально извиниться. О чем с тобой вообще можно разговаривать? — От моего «извини» тебе станет легче? — усмехнулся Вильям, но заметив презрительный взгляд Джеймса, добавил: — Даже если я искренне сожалею о произошедшем, разве это что-то изменит? — Ты прав, — кивнул Джеймс, лицо которого осталось идеальной каменной маской, — это ничего не изменит. Не утруждайся. Единственное, прекрати мне писать. Иначе я и в самом деле тебя заблокирую. Больше парень не стал говорить что-либо еще. Он выбросил окурок от сигареты в пепельницу, наградил Вильяма очередным долгим изучающим взглядом и направился прочь с балкона. Вильям не понимал почему, но в эту самую секунду он отчетливо ощущал пустоту. Будто бы если сейчас Джеймс уйдет, все изменится. Навсегда. Будто бы точка их невозврата — та самая, когда никакие извинения, признания и чувства будут неважны. — Подожди! — полностью отдавшись эмоциям произнес Вильям, схватив Джеймса за руку и тем самым, не позволив ему открыть дверь и уйти отсюда. Вильям злился на самого себя из-за того, что снова поддался собственной импульсивности, которую так в себе ненавидел и тщательно прятал за спокойствием и безразличием, которые давно отработал до идеала. Но иногда даже они давали сбой. Например, сейчас. Однако другого выхода у него больше не было. Джеймс бы наверняка ушел. И в этот раз навсегда. А данный факт отчего-то отдавал болью и глухой тоской в сердце. — Что? Не пора уже прекратить этот цирк и оставить друг друга в покое? — холодно спросил Джеймс, смотря на парня не презрительно, а больше разочарованно и как-то снисходительно, будто бы давал глупому, несмышленому ребенку возможность выговориться. — Я хочу извиниться, — наконец выдавил из себя Вильям, стараясь игнорировать собственную гордость, орущую о том, что он не сделал ничего плохого, — я знаю, как это могло выглядеть со стороны, но я не играл с тобой и не издевался. — И что же ты делал? — все таким же скучающим тоном поинтересовался Джеймс, под тяжелым взглядом которого вмиг стало неуютно и противно. От самого себя. — Я… — А что нужно говорить в тех случаях, когда даже сам не знаешь точного ответа? — Наверное, это связано с твоим вторым профилем. Мне нравилось все то, что делает «Джимми». Я не знал, как он выглядит, ни разу не общался с ним и знал про жизнь этого человека из его постов и рисунков. Но я был им очарован. И восхищен. Представляешь мой шок, когда я узнал, кто это? — Должно быть сильно разочаровался? — усмехнулся Джеймс. — Представляешь, пустышки не всегда настолько безнадежны, как ты думаешь. — Тебя обидело то, как я тебя тогда назвал? — осторожно спросил Вильям, злясь на самого себя за то, что позволил себе унизить человека, который ему в действительности не сделал ничего плохого. — Обидело? — театрально улыбнулся Джеймс. — Тогда, да. Мне было неприятно и больно. Меня трудно задеть, но тебе в тот день удалось это сделать. Однако сейчас… Нет, я на тебя не обижаюсь. Ни за «пустышку», ни за обман. Можешь даже считать, что я тебя простил. — Но почему? — недоуменно произнес Вильям, явно чувствуя в чужих словах подвох. — Я не верю в твой аттракцион неведанной щедрости и в наивную доброту. — Слушай, — тяжело вздохнул Джеймс, впервые показав, что этот разговор дается ему не так легко, как кажется на первый взгляд, — считай, что мы квиты. Я обманул тебя, ты обманул меня. Все. И уже не так важно, хотел ли ты меня унизить, решил поиздеваться, было ли тебе скучно или просто любопытно. Мне плевать. Я вынес из этого урок и понял, что не стоит быть настолько навязчивым. Ты еще при первой встрече дал мне понять, что я тебе неинтересен. Извини, что не отвалил сразу. Вильям не знал, что на это ответить. С одной стороны, ему хотелось согласиться с Джеймсом, потому что такая версия событий его более чем устраивала. Но, с другой стороны, он точно понимал, что подобные слова Джеймс говорит не потому, что искренне в это верит, а потому что хочет, чтобы его оставили в покое. И от осознания данного факта снова стало паршиво. Вильям чувствовал себя не просто мудаком, а самой настоящей мразью. Как бы он себя не оправдывал, он и в самом деле играл на чужих чувствах, не заботясь о том, какого было Джеймсу. А что теперь? Внезапно прозрел? Клоун, не иначе. Все, что ему нужно сделать — нацепить клоунский колпак и ходить веселить толпу. — Теперь, когда мы все прояснили, можем сделать вид, что незнакомы друг с другом? — холодно поинтересовался Джеймс, с усмешкой смотря на Вильяма. — Я хочу жить собственной жизнью и не объяснять своим друзьям, почему ты шлешь мне кучу сообщений. — Но я не могу, — растерянно произнес Вильям. Под тяжелым и насмешливым взглядом Джеймса парень чувствовал себя полным идиотом из-за ощущения пустоты и обреченности. В эту самую минуту он ясно понимал, что потерял что-то важное для себя — то, что даже не попытался сберечь. И эта потеря почему-то отдавала в душе тупой болью. — Что ты не можешь? — Я написал на профиль Джимми не потому, что хотел поиздеваться, а потому что захотел узнать тебя настоящего, — честно признался Вильям, отчетливо ощущая всю обреченность и тяжесть этого разговора, — я принимаю твое решение прекратить общаться. Но я просто хочу, чтобы ты знал. Да, возможно, изначально мной двигало любопытство. Но я даже не думал о том, чтобы унизить тебя. Я нарисовал себе определенный образ тебя и, когда картинка начала рассыпаться, я был в шоке, потому что настоящий ты… Другой. — И какой же? — хмуро поинтересовался Джеймс, но Вильяму показалось будто бы его голос стал немного мягче. — Интересный? — вопросом на вопрос произнес Вильям, при этом смущаясь от собственных слов. — Я не знаю, Джеймс, правда. Мне слишком сложно выражать свои чувства — вот так открыто. Я редко кому могу довериться. Но все те скудные переписки с «Джимми», если это настоящий ты, говорят о том, что ты чудесный. — Надо же, кажется, ты впервые в жизни назвал меня по имени, — присвистнул Джеймс, явно издеваясь, — это забавно. Как и твоя наивность, Вилли. Ты не знаешь меня настоящего, запомни это. Ты не думаешь, что общаясь от лица Джимми я играл с тобой? Хотел отомстить за то, что ты меня унизил? — Я не… Но слов не было. Вильям и в самом деле об этом не думал. Просто ему казалось, что за все время их переписок, встреч исключительно на тусовках и скудных гляделок с Джеймсом, он смог увидеть его настоящего. Но было ли это правдой на самом деле? Или, может быть, очередная маска? Неужели Джеймс настолько профессионально умеет вживаться в свои роли, что иногда его маски отодрать можно только с кожей? — Даже если и так, наверное, я заслужил, — пожал плечами Вильям, стараясь скрыть дрожь в голосе, — я не должен был быть к тебе настолько предвзят. Извини меня за это. И да, я не буду больше тебе писать. Обещаю. Джеймс наградил его долгим изучающим взглядом, будто бы узнавал впервые. При этом по его глазам не было понятно, что именно сейчас творится в голове у парня. Он хмурился, смотрел прищурено и как-то остро — будто бы Вильям букашка, которую ему необходимо досконально изучить. Однако это самое изучение ничем хорошим видимо не закончилось, потому что Джеймс, не сказав ни слова, оттолкнул от себя парня и сделал шаг ему за спину. Вильям поморщился. Ему отчаянно не хотелось смотреть на то, как Джеймс уходит. Именно поэтому он сделал глубокий вдох, резко выдохнул и подошел к краю застекленного балкона, устало прикрывая глаза и стараясь успокоиться. Не произошло ничего страшного. Джеймс просто поставил точку. Так и должно быть. Это правильно и верно. Однако Джеймс не ушел. Вильям это понял по тихим шагам за своей спиной и по громкому дыханию прямо у него над ухом. Не дав Вильяму опомниться, парень повернул его голову к себе за подбородок, заставив Вильяма нервно выдохнуть и буквально прекратить дышать. — Если ты снова сделаешь мне больно, — раздался хриплый голос Джеймса, в котором проявились незнакомые ранее властный нотки, — я тебя задушу, Вилли. Вильям вздрогнул, почувствовав как Джеймс прижался грудью к его спине, а его холодные длинные пальцы переместились на шею, осторожно надавливая. Не больно, но весьма ощутимо, тем самым явно давая понять, что будет, если парень его ослушается. Однако даже это было не самым большим потрясением, потому что в следующую секунду Вильям почувствовал холодные губы, коснувшиеся его шеи. Парень даже успел мысленно поставить себе плюсик за то, что сегодня решил собрать волосы в тугой пучок. Хотя мысль о том, что Джеймс бы решился дотронуться до его волос, чтобы отодвинуть их и поцеловать его в шею, отчего-то будоражила еще сильнее. — Не разочаровывай меня, — едва слышно произнес Джеймс, вновь перемещая губы к самому уху Вильяма, тем самым вынуждая парня плавиться от собственных ощущений, которые пускали табун мурашек по коже, заставляя его внутренне замирать от осознания того, что Джеймс может быть даже таким. Вильям, полностью погруженный в свои ощущения, не сразу заметил, как эти самые губы исчезли, оставив вместо себя пустоту и холод. Хлопнула балконная дверь. Джеймс ушел не сказав ему ни слова, оставив Вильяма одного с красными щеками и бешено стучащим сердцем. В эту самую минуту парень даже пожалел о том, что не курит, потому что сигареты помогли бы ему успокоиться и прийти в себя. В итоге взять себя в руки после случившегося Вильям смог только через пару минут. Он вышел с балкона, завернул на кухню, чтобы попить воды и остудить пыл, и только после этого вернулся обратно в комнату. Джеймса на диванчике не обнаружилось. Как и Нолана там, где он его оставил. Вильям нервно выдохнул и потянулся за телефоном, чтобы позвонить другу и разыскать его. Но утруждать себя этим не пришлось, потому что Нолан написал сам, вскользь упомянув о том, что он на втором этаже играет в настольные игры вместе с Рэем и еще какими-то ребятами. Вильям усмехнулся и хотел было ответить другу, но его внимание привлек другой диалог. С Джеймсом. Все ранее игнорированные сообщения сейчас были прочитаны…