Достучаться до сердца

— Ты не шутишь сейчас, да? — строго и немного разочарованно спросил Рэй, глядя на сидящего рядом друга. В эту самую минуту Джеймс изо всех сил старался делать вид, что он полностью уверен в своем решении. Однако получалось с трудом. Парень прекрасно понимал, как необдуманно он себя повел, когда решился последовать за Вильямом на балкон, чтобы наконец-то разрешить все между ними. Уязвленное самолюбие нашептывало Джеймсу на ухо о том, как неплохо было бы поставить этого мудака на место, высмеять его и растоптать, например, сказав, что все их общение с «Джимми» — это не слабость Джеймса, а его намеренная издевка. Но как бы не был велик соблазн сделать Вильяму больно, Джеймс понимал, что он так не может. Несмотря на собственную обиду, ему по-прежнему был небезразличен этот парень, а потому, лучше просто его отпустить и постараться забыть, чем запутывать все еще сильнее. Джеймс действительно был уверен, что там на балконе состоится их последний разговор. Пускай он и плохо знал Вильяма, но свой не самый простой характер тот даже не пытался скрывать. Именно поэтому ждать от него извинений или банальной искренности было верхом глупости. Однако Вильям удивил. Да, он сначала вел себя вполне привычно — как мудак, но потом, что-то изменилось в чужом взгляде и это «что-то» одновременно притягивало и пугало Джеймса. Вильям действительно раскаивался в том, что сделал. Это было видно по его взгляду, который не мог ускользнуть от внимательных глаз Джеймса. Именно это и подкупило. Каким бы холодным и отстраненным не казался этот парень, Джеймс будто бы пропустил через себя весь спектр его тщательно скрываемых эмоций. Пропустил и снова не смог пройти мимо, потому что поверил. Поверил в то, что даже после всего произошедшего у них есть шанс построить нормальные отношения. По крайней мере, попытаться. Ступать на этот тонкий лед было очень страшно, ведь Джеймс и сам не до конца верил в адекватность своей идеи. Но он ничего не смог с собой поделать в ту самую минуту, когда перед ним стоял этот парень… С россыпью милых родинок на щеках, загнанным, виноватым взглядом и высокомерной улыбкой, которая служила определенной маской от всего того, что он так отчаянно избегал — от любых чувств. Джеймс отмахнулся от собственных навязчивых мыслей и снова посмотрел на друзей, которым он сразу же рассказал о том, что было на балконе. Не в подробностях, конечно, но и его краткой истории вполне хватило, чтобы произвести фурор. Однако друзья отреагировали по-разному. Лео одобрительно похлопал его по плечу, Рик в своей привычной манере покрутил пальцем у виска и закатил глаза, а Рэй… Рэя прорвало. Джеймс прекрасно понимал такое поведение друга в силу их последнего разговора. Но о том, куда делась его гордость, парень старался не думать. Он ведь в действительности собирался развернуться и уйти с балкона. Да, видел, что Вильям сожалеет, понимал, что тот не хотел его унизить или поиздеваться над ним, но разве у них был хоть какой-то шанс? А если и был, то на что? Какие отношения могут сложиться между ними? Джеймс осознавал, что с Вильямом будет непросто. Очень непросто, только вот сложности он терпеть не мог. Джеймс любил улыбчивых, простых и открытых людей, полной противоположностью которых был Вильям Миллз. А потому, имело ли смысл продолжать эту игру и давать им обоим шанс, чтобы потом снова обжечься? Ответа Джеймс не знал, но глядя на вмиг ссутулившегося и ставшего будто бы на порядок ниже Вильяма, он понял, что не хочет заканчивать вот так. Не хочет потом винить себя всю оставшуюся жизнь за то, что даже не попробовал, и пытаться спрятать в глубь души надежду на то, что у них могло бы получиться. По итогу эмоции взяли верх над разумом и вместо того, чтобы взять и уйти, Джеймс прижался сзади к Вильяму, крепко держа его за горло и шепча идиотские угрозы, которые никогда бы в жизни не исполнил. Главным правилом для Джеймса было не делать больно тем, кто ему дорог. Даже если эти люди морально уничтожили его или сожгли дотла своим жестокими словами. Но дрожь, которую он почувствовал от Вильяма после своих действий, явно того стоила. Ради такой реакции можно было даже терпеть вполне понятные переживания Рэя вместе с его занудными речами. — Джейми, объясни, как так получилось?! — не унимался Рэй. — Он ведь унизил тебя, а ты по-прежнему как глупый щеночек бежишь за ним. Совсем гордости нет? — Рэй, ты чего так завелся? — хмыкнул Рик, с недоумением смотря на брата. Они сидели на небольшом диванчике на втором этаже коттеджа, где проходила вечеринка. Неподалеку расположилась группа ребят, играющая в настольные игры. В общем-то в этой группе Джеймс, вернувшийся после разговора с Вильямом, и нашел своих друзей, решив не ходить вокруг да около и поделиться с ними тем, что сейчас буквально разрывало его на куски. В эту самую минуту Джеймс совершенно не понимал себя и собственные чувства, а потом и не мог молчать. С одной стороны, он по-прежнему злился на Вильяма за его мудаческий поступок и слабо верил в то, что этот человек на самом деле белый и пушистый. Наверняка и в жизни Вилл такой же высокомерный козел без чувств и эмоций. В конце концов то, что у них были схожие вкусы в музыке, еще не делало их родственными душами. С другой стороны, Джеймс очень хотел верить этому человеку. Он впервые в жизни влюбился в парня. Уже не имело смысла отрицать очевидное. Все эти противоречия разрывали парня изнутри, вынудив его найти друзей, оттащить их в сторону и поговорить. Да, он знал, что восторгов после его истории ждать не стоит, особенно от Рэя. Однако одно дело думать о том, что друзья тебя не поддержат, и совсем другое — ощущать это на себе. Но следует отдать должное Рику, который приятно удивил Джеймса своей спокойной реакцией. Особенно с учетом его вспыльчивого характера и того факта, что Джеймс не стал умалчивать от Рика с Лео правду, рассказав им про переписку с Вильямом сразу наследующий день после разговора с Рэем. Рик тогда долго не мог успокоиться, уговаривая Джеймса дать ему разрешение на то, чтобы пойти и разбить Вильяму нос. Разрешение Рик, конечно же, не получил, а потому всю неделю презрительно смотрел на Джеймса, называя его наивным идиотом. А теперь что? Вот так спокойно принял тот факт, что Джеймс проявил слабину и снова не смог послать Вильяма на хрен? — А я разве не прав? — недоуменно поинтересовался Рэй, стараясь игнорировать напряженный взгляд Нолана, который давно перестал играть в настольные игры и обеспокоенно наблюдал за парнями. Этот факт не укрался от цепкого взгляда Джеймса. Однако комментировать данную ситуацию и тем самым, бесить Рэя еще сильнее парень не стал. Не в его прерогативе было переводить стрелки на друга в попытках спасти самого себя от чужих нападок. Он в любом случае знал на что идет, и рассказал друзьям про разговор на балконе просто потому, что хотел максимальной честности. — Можешь считать меня слабаком, — усмехнулся Джеймс, пожимая плечами, — но я не смог вот так просто взять и послать его. Тем более, он извинился. Искренне. Я не считаю, что Вильям сделал что-то такое, за что я бы не смог его простить. Мы давно не маленькие обидчивые дети, Рэй. Я взрослый человек и еще один шанс я дал ему вполне осознанно. Несмотря на собственные сомнения. — Но ты не можешь быть уверен в его искренности, — помотал головой Рэя, бросая быстрый взгляд на по-прежнему пялящегося на них Нолана. Эти игры в гляделки даже забавляли Джеймса и он, наверное, обязательно бы спросил Рэя о том, что за хрень сейчас происходит. Но смущать друга не хотелось. Особенно при Рике, который наверняка бы перевел все в свою идиотскую шутку, тем самым спровоцировав очередную ссору. Последнее время Рэй в действительности стал много времени проводить в компании Нолана. И даже этого хватило, чтобы Рик постоянно плевался ядом, говоря о том, что его брат-близнец ради места в экспедиции готов терпеть общество «сатаниста и его отбитого дружка», если цитировать самого Рика. Однако Джеймс видел, что в последнее время Рэй стал более задумчивый и замкнутый, постоянно переписывался с кем-то, улыбался телефону и вел себя совсем не так, как обычно. Это немного напрягало, но Джеймс решил не вмешиваться, прекрасно понимая, что если друг захочет, он обязательно расскажет. — Никто не может быть уверен в чем-то на сто процентов, — усмехнулся Джеймс, подмигнув Нолану, который поймав его взгляд забавно выпучил глаза и тут же отвернулся, тем самым невольно заставив парня улыбнуться, — но я хочу попробовать. Мне кажется, что именно сейчас он по-настоящему искренен со мной. Будто бы сбросил свой кокон и сам решился попробовать пойти мне на встречу. — Я не думаю, что это правильное решение, — настаивал на своем один из близнецов, — он унизил тебя, обманул тебя. Почему ты думаешь, что он не сделает так снова? — Я не уверен в этом на все сто процентов, — пожал плечами Джеймс, уже жалея о том, что он решил быть настолько откровенен с друзьями, но при этом по-прежнему стараясь быть с ним искренним, — но в любом случае, даже если я снова ошибусь сейчас, это будет мне уроком. Я перестану быть настолько наивным, а у тебя будет право сказать: «Я же тебе говорил». — Это не смешно, — покачал головой Рэй, заметив ухмылку на губах у Джеймса. — Мы все понимаем, что ты беспокоишься, — неожиданно вступил в их диалог Лео, — но в этой ситуации я за Джеймса. Он взрослый мальчик, а потому способен отвечать за свои решения и свои ошибки. Так позволь ему сделать так как он хочет, а не так как правильно. — А если Вильям снова облажается, мы можем набить ему морду, — хмыкнул Рик, потирая кулаки, — это немного, но облегчит твои последующие страдания. — Ну спасибо, ты очень помогаешь, — фыркнул Джеймс, улыбаясь от осознания того, что его друзья те еще придурки, но по-прежнему самые лучшие и верные. — Хватит уже доставать Джеймса! — снова вступился за него Лео, ощутимо тыкнув Рика в бок. — Я верю в то, что у тебя все получится. Вильям пускай и выглядит как ледяной айсберг, но иногда холодные и замкнутые люди на самом деле совершенно другие в душе. И я не вижу ничего страшного в том, что Джеймс хочет узнать его настоящего. — Вильям морочил ему голову, — раздраженно, но уже намного спокойнее произнес Рэй, — вы оба об этом знаете, но почему-то рьяно поддерживаете желание Джеймса снова связаться с этим мудаком. Вы опять на что-то поспорили? — Почему ты можешь видеть в нас только плохое? — закатил глаза Рик. — Да, мне тоже не особо нравится этот придурок Вильям, но он нравится Джеймсу. А Джеймс наш друг. Так почему бы тебе просто не заткнуться, не засунуть себе в задницу собственное упрямство и не пожелать другу счастья? — Я не уверен, что Вильяму можно доверять, — тяжело вздохнув, пояснил Рэй, — я не знаю, какую игру он ведет и не знаю, насколько он искренен. — Я тоже не знаю, — пожал плечами Джеймс, — так может смысл как раз в этом? Узнать то, что он по-настоящему чувствует, а не то, что транслирует на поверхности? — Хорошо, я сдаюсь! — произнес Рэй, тяжело вздыхая. — Знай, что я по-прежнему не поддерживаю эту идею. Но я искренне надеюсь на то, что мне не придется тебя утешать в последующем. — Я тоже очень на это надеюсь, — усмехнулся Джеймс, цепляясь взглядом за появившегося в дверях Вильяма, который будто бы почувствовав, что на него смотрят, нервно огляделся и, заметив Джеймса в окружении его друзей, наградил парня долгим, задумчивым и непонятным взглядом. После этого Вильям резко прервал их зрительный контакт и подошел к Нолану, сказал ему что-то на ухо. И ушел. Вот так просто. Уже не оглядываясь. *** Джеймсу не спалось. В голове было миллион мыслей, которые переплетались в огромный клубок и не давали ему погрузиться в объятия Морфея. Все его сознание было сосредоточено только на одном — на недавнем разговоре с Вильямом там на балконе. Джеймс снова вспоминал свой внезапный порыв, когда он поддался чувствам, подошел к Вильяму со спины и прошептал ему на ухо совершенную глупость. Ту самую, которая невольно означала второй шанс. И этот шанс однозначно нужен был Джеймсу. Но хотел ли этого Вильям? Джеймс не знал ответа на свой вопрос и именно это заставляло его постоянно сомневаться. Он по-прежнему не был уверен в том, что не навязал этот дурацкий «второй шанс». Ведь именно он снова побежал за Вильямом. Он начал с ним разговор и он фактически свел все к тому, что они могут попробовать начать общаться заново. С чистого листа. Самое смешное и нелепое было в том, что Вильям не приложил никаких усилий к тому, чтобы помириться с ним. Хотел ли этого на самом деле? Или решил плыть по течению? А если не хотел, то зачем тогда извинялся? Джеймс не хотел об этом думать, но сейчас, лежа в своей кровати и смотря в потолок, он поймал себя на мысли, что Рэй вполне себе может оказаться прав. По сути Джеймс сам навязался Вильяму. Снова. Да, тот писал ему, извинялся и просил поговорить. Но когда слова значили больше, чем поступки? За все это время он ни разу не подошел к нему, ни извинился лично и там на балконе он раскаялся только потому, что Джеймс косвенно на него надавил. Неужели Вильям Миллз настолько гордый? Или ему просто наплевать? Продолжить тонуть в собственных сомнениях и страхах Джеймсу помешал внезапно зазвонивший телефон. Парень вздрогнул, выплыл из своих мыслей и потянулся за мобильным, не понимая, кому он мог понадобиться почти в пять часов утра. Номер был незнакомый. Это немного напрягло и, наверное, в любой бы другой ситуации Джеймс просто не взял трубку. Но звонок в такое время его в действительности заинтриговал, а еще отчаянно хотелось отвлечься от своих идиотских мыслей. Даже, может быть, сорваться на этого шутника, звонившего так поздно, который наверняка банально ошибся номером. — Алло, — хрипло произнес Джеймс, с недоумением отмечая, что ответа так и не последовало. Просто тишина и будто бы дыхание в трубку. Что за телефонный маньяк? — я сейчас сброшу вызов, — зачем-то добавил парень, не настроенный на какие-то идиотские шутки. — Привет. Немного хриплый и явно знакомый голос заставил Джеймса нервно выдохнуть и замереть будто бы олень при свете фар. Парень даже ущипнул себя, чтобы осознать, что он на самом деле не спит. Потому что поверить в реальность, в которой сам Вильям Миллз снизошел до звонка, было невозможно. — Я удивлен, — усмехнулся Джеймс, надеясь, что его голос звучал спокойно и насмешливо, а не радостно и взволнованно. — Я тоже, — раздался холодный голос Вильяма, — если честно, не собирался тебе звонить, но мне не спалось. — Отличная причина набрать меня в пять утра, — усмехнулся Джеймс, — и вообще, откуда у тебя мой номер? — Нолан дал, — спокойно ответил парень, — и да, опережая очередной твой вопрос, скажу, что он попросил его у Рэя. — И как ему удалось это сделать? — поинтересовался Джеймс, не скрывая своего удивления. — Рэй был последним человеком, который одобрил бы мое общение с тобой. — Нол умеет быть убедительным, если это нужно. — Если это нужно тебе? — Он просто хороший друг, — парировал Вильям, в голосе которого отчетливо слышалась теплота, — и Рэй тоже. Даже если он не одобряет мою кандидатуру, то по крайней мере готов со мной мириться. Это уже многое значит. — Твою кандидатуру? — усмехнулся Джеймс, стараясь не выдать собственного волнения от того, что они сейчас просто общаются дольше минуты. Конечно, не вживую, но и не в социальной сети. А вот так, слыша голоса друг друга. — Боюсь спросить, на что конкретно ты претендуешь. — На то, чтобы терпеть твой синдром идиота, — огрызнулся в ответ Вильям. Подобная резкость совсем не обидела. Сейчас она казалась Джеймсу защитной реакцией на неудобные для Вильяма вопросы. Парень не знал наверняка, но он отчетливо представлял, как в эту самую минуту Вилл закатывал глаза после его фразы. Это было настолько реально и в его стиле, что Джеймс не смог сдержаться и негромко рассмеялся, тем самым вызвав ответную реакцию. — Ты совсем припадочный, да? — насмешливо поинтересовался Вильям. — Синдром идиота, — ответил Джеймс, отмечая, как странно он себя чувствовал, общаясь сейчас с Вильямом. Понять собственные эмоции от этого звонка было сложно, но Джеймс не чувствовал напряжения или смущения, разговаривая с ним по телефону. В общем-то эти качества ему особенно не были свойственны, но после всего того, что между ними было, он должен был ощущать напряжение, как минимум. Но не было даже его. Только волнение и непонятно откуда взявшаяся надежда, от которой буквально покалывало кончики пальцев. Джеймс знал, что это очень глупо и понимал, что своим поведением наверняка снова может оттолкнуть Вильяма, но больше прятаться не хотелось. Да, он прекрасно осознавал, что далеко не идеален, но какой смысл было оставаться «Джимми», чтобы удержать этого парня рядом? И даже если Вильям по итогу на самом деле поймет, что Джеймс слишком доставучий, шумный и раздражающий, ну что ж, он просто примет данный факт, ведь угодить всем и каждому нереально. Несмотря на свою глупую влюбленность, взявшуюся неоткуда и не желавшую его покидать, Джеймс был уверен, что он в любом случае отпустил бы Вильяма, не став снова бегать за ним и вымаливать об очередном шансе. Как бы там ни было, гордость у него все-таки есть. И самое главное, он на все сто процентов уверен, что в этом мире есть человек, готовый принять его таким, каков он есть. Без желания вылечить у него так называемый «синдром идиота». — Изначально я хотел тебе написать, — снова подал голос Вильям, заставив Джеймса замереть в ожидании, — но решил попробовать поговорить хотя бы так. — Попробовать? — усмехнулся Джеймс, отмечая для себя, что ему на самом деле интересно узнавать настоящего Вильяма. Вот так вот, по крупицам составлять его портрет. Изучать его. Запоминать его поведение. Подмечать для себя какие-то едва заметные перемены в его интонации. — Я не особо люблю разговаривать по телефону, — немного раздраженно пояснил Вильям, — особенно с людьми, которые настолько жизнерадостны в пять утра. — Ты сам мне позвонил, — напомнил ему Джеймс, — а я еще не спал, поэтому так бодр и весел. — Ты всегда бодр и весел, — фыркнул Вильям, который наверняка сейчас скривился бы при виде чужой улыбки. — Тебя это бесит? — Должно, но почему-то не бесит, — задумчиво ответил парень, — скорее, удивляет. — Что здесь удивительного? Я не всегда жизнерадостен и весел, но стараюсь быть позитивным. В мире и так много дерьма, хмурых рож и черноты. — Вот как, — усмехнулся Вильям, заставив Джеймса немного напрячься, — а я думал, что ты просто рад меня услышать. Наверное, пищишь в подушку от того, что я тебе позвонил. — Ты слишком высокого мнения о себе, — закатил глаза Джеймс, но улыбку сдержать все-таки не смог, — корону поправить? — Нет, спасибо, не падает. — Так о чем ты хотел мне написать, но решил позвонить? — напомнил ему Джеймс. — Снова будешь извиняться? — Я уже извинялся, — холодно ответил Вильям, — ты думаешь, я буду делать это вечно? — Тебе говорили, что ты невыносимый и высокомерный мудак? — улыбаясь поинтересовался Джеймс, очень надеясь на то, что такой резкий выпад в свою сторону Вильям не воспримет как личное оскорбление. — Постоянно, — с неприкрытой насмешкой в голосе ответил парень, — но не думаю, что сейчас стоит обсуждать мое высокомерие. — Думаешь? — усмехнулся Джеймс. — Мне показалось, что это отличная тема в такое время суток. — Вообще-то я позвонил, чтобы позвать тебя на выставку, — без каких-либо эмоций в голосе произнес Вильям, заставив Джеймса удивленно выдохнуть и подскочить на кровати, — но если мое высокомерие важнее, то можем поговорить об этом. — Что еще за выставка? — нетерпеливо поинтересовался Джеймс, вызвав смешок у Вильяма. — Решил позвать меня на свидание? — Даже не надейся, — лениво парировал Вильям, — считай, что это очередное извинение, которое ты так ждешь. Кино и кафе — слишком банально, в театре я засыпаю, дурацкие аттракционы ненавижу, поэтому выставка — идеальный вариант. — И все-таки это свидание, — расплылся в улыбке Джеймс, — ты такой милашка, Вилли. На какую выставку мы пойдем? — Это не свидание! — раздраженно рыкнул Вильям. — И не беси меня, иначе я его отменю. — Что отменишь? — усмехнулся Джеймс. — Наше «не свидание»? Мне тебя умолять сейчас этого не делать? — Можно подумать, что ты не будешь умолять, — насмешливо произнес Вильям. Это стало последней каплей. Джеймс раздосадовано улыбнулся, снова чувствуя себя идиотом, но постарался быстро успокоиться. Даже если Рэй прав и он в очередной раз обжегся, это не значит, что он позволит снова вытереть об себя ноги и показать насколько он на самом деле слаб, когда дело касается чувств. Нет, только не в этот раз. — Чего ты добиваешься, Вильям? — спокойно произнес Джеймс, чувствуя, что сейчас нет ни обиды, ни грусти, только разочарование и усталость. — А что не так? — раздался насмешливый голос в ответ. — Ты ведь продолжишь за мной бегать? Разве нет? Считай, что я просто смирился с этим. — Кажется, я просил тебя меня не разочаровывать, — горько улыбнулся Джеймс, — но ты снова делаешь все ровно наоборот. Зачем? Проверяешь мое терпение? Пытаешься меня оттолкнуть? Или ты и в самом деле мудак? Думаешь, что я продолжу за тобой бегать и терпеть все твои выходки? Нет, Вилли, не буду. Я готов многое простить человеку, если он просто ошибается, потому что сомневается в себе или потому, что дурачок. Но ты постоянно пытаешься сделать мне больно. Так вот вопрос, ты так защищаешься? Ты дурачок? Или же тебе просто нравится, что за тобой бегают и заглядывают тебе в рот? Если последнее, то найди на эту роль кого-то другого, пожалуйста. Я могу быть настойчивым, потому что привык добиваться своих целей. Но я не настолько идиот, чтобы биться об стену твоего равнодушия. Ты либо открываешься мне, либо мы прекращаем это все, Вилл. Я не люблю сложности, но готов с ними мириться, когда что-то или кто-то мне слишком нравится. Но в тебе слишком много этих «слишком». Они замолчали. Джеймс понимал, что, наверное, переборщил, решив вылить все это на Вильяма, но он и в самом деле устал от американских горок, на которых его постоянно катал этот парень. Джеймс совершенно не понимал его, но очень хотел разгадать, постепенно открывая все новые и новые детали его характера. Однако хотел ли этого сам Вильям? Джеймс искренне верил в то, что их разговор на балконе хоть что-то, но изменит. И когда он осознал, что с незнакомого номера ему позвонил именно Вильям, и в самом деле хотелось пищать от радости. Но сейчас в груди теплилось разочарование и опустошенность. Джеймс не понимал, что движет этим человеком, а от того снова отказывался верить в его искренность. — Я когда волнуюсь или нахожусь в смятении, могу быть немного резок и груб, — подал голос Вильям, говоря негромко, хрипло и взволнованно, — извини меня. Джеймсу хотелось ответить ему колкостью на колкость. Хотелось громко, ядовито рассмеяться, обсмеять его извинения и бросить трубку. Но он не стал этого делать и не потому, что по-прежнему цеплялся за этого парня как утопающий за соломинку, а потому что осознал, что сейчас, наверное, впервые в жизни Вильям был с ним по-настоящему искренен. Он не стал огрызаться в ответ и не стал оправдываться. Он просто признался, раскрыв причину своего поведения и спокойно извинился. Подобное казалось милым и трогательным. И пускай эти слова совсем не подходили к характеристике Вильяма, но кто запретит Джеймсу так о нем думать? — Ладно, проехали, — отмахнулся парень, решив не поддевать Вильяма, — на какую выставку ты хочешь меня пригласить? — Я видел у тебя во втором профиле, что тебе нравится стрит-арт искусство, — осторожно пояснил Вильям, чем в очередной раз вызвал улыбку у Джеймса, — мне тоже близко это направление. Вот и решил позвать тебя. На этой неделе стартовала крутая выставка. — Ты про Бэнкси? — догадался Джеймс, прекрасно зная, какая именно выставка стрит-арт художника открылась у них несколько дней назад. Они с Лео сходили на нее еще в первый день открытия, но Вильяму об этом знать было вовсе необязательно. — Да, я уже купил билеты. Но если вдруг ты не хочешь или занят, то я могу затащить туда Нолана. — Пойдем, — спокойно ответил Джеймс, стараясь скрыть улыбку непонятно для чего, — я как раз хотел туда сходить. — Да? — ему показалось или Вильям облегченно выдохнул? — Тогда я скину тебе время и место. Это будет в среду в шесть вечера. Тебе удобно? — Вполне. — Тогда хорошо, — немного хрипло произнес Вильям, замолчал на несколько секунд, а после, немного нервным голосом, все-таки продолжил: — спасибо, что согласился пойти со мной. — Я так долго доставал тебя, думаешь, что откажусь от нашего первого свидания? — не смог удержаться от подкола Джеймс. — Это не свидание, — сухо ответил Вильям, чем вызвал негромкий смех. — Свидание! — Не беси меня, — раздраженно фыркнул парень, — я стараюсь сделать все правильно, но ты выводишь меня из себя. — Ты иногда такой милый, ты в курсе? — произнес Джеймс, с улыбкой представляя как сейчас перекосило лицо Вильяма. — Издеваешься, да?! — Нет, я серьезно, — с улыбкой ответил Джеймс, — мне кажется, что настоящий ты хоть и говнюк редкостный, но и в самом деле милый. А знаешь, почему я так решил? — И почему же? — Ты так мило краснел на балконе, — беззлобно поддел его Джеймс, — смутился меня тогда? Или понравилось? — Ты снова несешь бред. Не надоело еще страдать идиотизмом, прилипала? — Я помню, что ты ругаешься, когда смущаешься или растерян, — улыбнулся Джеймс, — я опять тебя смутил? — Спокойной ночи! И сбросил. Однако это не вызвало раздражения или обиды. Только улыбку на губах. Джеймс поражался сам себе, но поведение Вильяма, которое должно было оттолкнуть его, по итогу отчего-то притягивало и забавляло. До знакомства с этим парнем Джеймс никогда и ни за кем так не бегал просто потому, что его внешности и харизмы вполне хватало для того, чтобы девушки обращали на него внимание и если не подходили сами, то всегда отвечали на проявленное в их сторону внимание. С парнями было еще проще — у них были определенные цели для знакомства, которые они обсуждали еще «на берегу». Никаких сложностей и переживаний. С Вильямом же было иначе. Он постоянно огрызался и пытался ужалить побольнее. Однако Джеймс не чувствовал злобы и угрозы, которые исходили бы от этого человека. Только сомнения и страхи, что заставили его закрыться в собственном панцире. И Джеймсу очень хотелось наконец-то вытащить его настоящего наружу. Но не насильно, а за счет тех чувств, которых он пускай и немного боялся, но решил им довериться, надеясь, что это поможет им обоим…