Избранный мир. Зов Богов

✧✶✧

      Год 756-й от Гибели Небес

      Год 300-й от завоевания Золотокровных, Эпоха Света

      Сестра-луна созерцала в ночном небе, укрытом полотном в горошек из дальних белых звёзд, плескающихся в беспросветном чёрном море. Сей день выдался прохладным, а ветер не переставал буянить с самого утра. Ночь воцарилась при том же холоде, будто скоро двигалась зима, что было совсем некстати, – середина лета, как-никак. Лес неподалёку, как и всегда, лепетал своим шёпотом, пугая до дрожи. Сосны вблизи деревни кланялись к земле, а трава шелестела под резкими дуновениями. Ни в одном из домов не горел свет. Все свечи в фонарях погасли, и только тишина разгуливала по узким улицам, шагая по тропинкам, где под нежным свечением блестел бугристый гравий.       Дверь негромко скрипнула. Короткими шагами Мэй вышла на крыльцо деревянного дома, в её руках красовалась тарелочка с горящей свечой; она глянула на опустевшие улицы и с досадой вдохнула полной грудью. В лёгких слегка защипал морозящий воздух, и Мэй почувствовала неприятную тяжесть, словно её резко швырнули в глубокие воды. Поморщилась, переминаясь с ноги на ногу. Потом оглядела улицу, проверяя на наличие бодрствующих крестьян, что могли бы страдать бессонницей в столь поздний час. Никого. Встретило её только ночное молчание, сопровождающееся стрёкотом сверчков в траве и потрескиванием огонька. Тогда Мэй посмотрела на ворота деревни, одновременно вход и единственный выход, по бокам которых тянулось громадное бревенчатое ограждение, пролегающее через всё поселение вокруг. Присмотревшись, она заметила едва заметный проблеск огня фонаря и одинокого стража, рыцаря светлого королевства, бдевшего в ночи с копьём в руке.       Зря мы всё это затеяли.       Мэй было не по себе. Сердце с каждой секундой бешено набирало ритм, колотя точно в колокол. Неведомая сила тревожила девушку с наступлением ночи, и она никак не могла её успокоить, утопить внутри себя. Мэй тяжело выдохнула и снова вдохнула, пытаясь уладить сердцебиение.       Нас поймают... И накажут за нарушение законов Золотокровных.       Мэй приговаривала это себе каждый раз, когда они с Баргом раздумывали о нечто таком, чего точно не одобрял никто из их небольшой деревни. И всё равно шла, безоговорочно соглашалась, потому что знала, что так правильно. Чувствовала всем нутром.       За спиной проскрипела дверь, а затем под чьими-то сапогами и дощечки крыльца, перетянув к себе всё внимание. Мэй помедлила, съёжилась и быстро обернулась. Огонь свечи бросил тени в полумрак, перед ней в приятном свечении проявился из темноты лик юного парня. Он был одет в простую шерстяную рубаху, белую, словно заячья шкура, в льняные штаны, затянутые кожаным ремнём, и башмаки из козьей кожи. Волосы цвета каштана, в темноте кажущиеся иссиня-чёрными, волновались на ветру. Это был Барг.       – Мэй, – шепнул под ухо Барг, и она поёжилась то ли от холода, дующего в спину, то ли от шепелявого голоса друга, горячим потоком обогревшим её лицо. Он, взмахнув рукой, развернулся в сторону лестницы и поманил за собой. – Время пришло, идём.       – Хорошо, – сказала она тихо, но твёрдо и убеждённо, скорее для себя.       Прикрыв и плотно заперев дверь, Мэй с осторожностью опустилась по ступеням, что протяжно заскрипели, слишком громко для ночной тиши. Удостоверившись, что никто не глядит на них из темноты, она скоро догнала Барга, бережно прижимавшего к себе сумку из варёной кожи, ремешок которой был перекинут через плечо. Из сумки выглядывала знакомая Мэй чёрная обложка книги с древними текстами. Несколько лет назад Баргу удалось прочесть её всю, изучить вдоль и поперёк, выучив язык древних. Он научил и Мэй читать, поделился и другими знаниями, за которые им наверняка отрубят головы. Слишком в Солисе боялись упоминания магии или потерянных богов.       – Ты уверен, что у нас... получится? – сказала Мэй в полуголос, боясь разбудить кого-то или привлечь внимание ночной стражи. Её по истечению шести лет стало в разы меньше, ибо Пламенная Дева не заявлялась более. Но люди так и не смогли смириться с притаившейся опасностью, каждую ночь оставляя свою жизнь рыцарям света, посланным по просьбе старейшины из столицы. Барг не остановился, следуя в противоположную сторону от главных и единственных ворот, въезда в деревню. – Вдруг нас поймают. Кто-то увидит, как ты пользуешься магией… и тебя, и меня публично казнят, повесят на глазах семьи...       – Мэй, – выдохнул он, и плечи его уныло опустились. Барг повернулся к ней. – Мы столько раз в детстве сбегали в ночи, гуляли в долине, и никто нас не видел. Мы уже обсуждали эту тему. Нас не поймают: всё закончится, как и начнётся, быстро и тихо.       – Тихо! – неожиданно шикнула Мэй и потянула парня за тёмный угол дома. Он и звука не произнёс, покрепче ухватившись за кожаную сумку.       Выглянув, Барг присмотрелся в темноту, где мелькнул свет фонаря, пока Мэй молниеносно тушила свечу. Впереди прошёл один из стражей, облачённый в серебряную кольчугу, мерцающей при лунном свете. Рослый мужчина, даже не осматриваясь, скрылся за следующим поворотом, и Барг мгновенно подхватил за руку Мэй и повёл её по другой тропе скорым шагом.       – Всё будет в порядке, – молвил он и поглядел на подругу, слабо разгадывая контур её лица.       – Что-то мне мало верится, – она нервно улыбнулась. – Шестое чувство, знаешь, меня ещё не подводило, и я склонна ему верить.       Барг промолчал.       Однотипные дома и закоулки, различные только по мрачным теням, теперь остались позади, сменившись преградой в виде высоченной деревянной стены, возвышающейся перед ними, словно непреодолимая гора. Мэй глянула наверх, заметила, как верхушки заострённых брёвен, плотно прижатых друг к другу и вонзённых глубоко в землю, утопали в беспросветном море. Чуть правее располагалась большая телега, пустая, повёрнутая вертикально так, что на неё можно было взобраться, затем достать до крыши дома, стоявшего вблизи к громадному ограждению, а с крыши преспокойно перебраться через него.       – Поторопимся. Скоро сестра-луна достигнет зенита. Нам лучше не опаздывать, – Барг направился к телеге, кинув сумку за спину. Легко взобрался на неё, придерживая равновесие, и залез на соломенную крышу дома, давно пустующего на краю деревни. Рухлядь под ним покачнулась, противно заскрипела, словно вот-вот развалится, и Мэй подумала, что стража могла их услышать.       Она повторила за Баргом: также приподнялась на разваливающееся сооружение, не вызывающего к себе никакого доверия, запрыгнула на крышу, едва ли не свалившись обратно. Барг ухватил её за руку, и она смогла удержаться, теперь крепко стоя вместе с ним. Оба бросили взгляд на ограждение, и Барг ринулся первым: он подпрыгнул, ухватился за край, перебросив одну ногу, за ней и всё тело. Перешёл на другую сторону, скрывшись в темноте за стеной. Мэй тотчас отразила его действия.       Барг поймал её, и она с благодарностью улыбнулась. Парень, кивнув в ответ, потянул подругу за собой, проходя мимо высоких деревьев и колючих кустарников. Мэй последовала за ним, но на мгновение остановилась, прислушавшись: позади что-то юркнуло в кусты, громко зашелестела трава, а затем всё разом затихло.       «Мыши», – подумала она, вспомнив о мерзких маленьких существах, что бегают под их домом, и продолжила свой путь. Через несколько минут ходьбы в темноте Барг разжёг факел, который достал из сумки: впереди показалась обширная долина, укутанная мглой и мягким звёздным светом. Сестра-луна почти взошла на центр ночного небосвода.       Мэй воодушевлённо вздохнула, и тяжесть в груди мгновенно спала. Ей показалось, что зря она переживала и что всё будет не так уж и плохо, как она себе надумала.       Они ступили вперёд, прошли, сминая высокую траву под ногами, расчищая путь. Неподалёку располагалась выжженная земля, покрытая вековыми углями. Здесь не росла трава, ни единая живая растительность. Барг протянул факельный остов вперёд, освещая небольшую территорию. По центру громоздились обломки невеликого камня, покрытого символами древности. Некогда он был ещё выше, но потом его разбили до основания. Барг нагнулся ниже, разглядывая слабые черты букв, языка богов, которые едва ли можно было разгадать на зазубренных осколках.       – Надо ускоряться. Есть остриё? – спросил он, вопросительно поглядев на Мэй. Она замерла на несколько секунд, затем дёрнулась, обыскивая карманы, и вынула из ножен маленький кинжал с серебряной оправой. Мэй подала его рукоятью вперёд, стянув с лезвия кожаный чехол. – Ты его сохранила! Отлично, – улыбка затронула уголки его губ, и Барг задорно ухмыльнулся.       Он вонзил кинжал остриём в землю и провёл первую длинную линию, разрыхляя окаменевшие угли, после чего прочертил и вторую, третью, четвёртую – почва поддалась с неохотой, грязь и угли замарали колени, пальцы и сам кинжал. Мэй держала факел в руках, который он бережно передал ей, прежде чем опуститься на землю, и светила ему, словно уличный фонарь. Прошло некоторое время, как Барг поднялся с земли, отряхнувшись, и с удовлетворением поглядел на своё творение: вокруг останков рунного камня зародился узор четырёхконечной звезды.       – Барг, – сказала Мэй, колеблясь на месте. – Ты точно уверен?       – Да, – твёрдо, прямо и смело.       Мэй позавидовала его решимости.       Он протёр от грязи кинжал своей шерстяной рубахой и отдал его обратно, в руки хозяйки. Мэй убрала оружие в кожаный чехол, потом – в карман широких штанов. Барг поднял свою сумку и вытащил оттуда книгу, старую и потрёпанную, как говорил он, написанную звездочётами, пророками, первыми великими людьми в древности. Он всегда думал, что те могли узнавать волю богов и порицать будущее. Звездочёты, как писалось в книге, участвовали в религиозных обрядах, совершали приношения, проводили магические ритуалы, гадали, занимались целительством. Мэй тоже верила в них, быть точнее – в их существование. В нынешнее время звездочётов уже не было, как и магии, как и веры в богов.       Мёртвым богам долее не верили. Они стали потерянными, остались в прошлом, а их кровь принесла в мир тысячи проклятий и тысячи порченных существ-из-тени.       Мэй одновременно с Баргом кинула взгляд на небо и с воодушевлением заметила, как сестра-луна остановилась в зените. Барг сразу же раскрыл книгу, под светом рыжего огня показались старые пожелтевшие страницы, изображения и слова на древнем языке, которые Барг, как она утверждала, знал наизусть. Пролистав пару страниц, парень остановился на одной из них.       «Слепой Ворон», – гласило название, а иллюстрация ниже раскрывала взор на белого ворона: в раскрытом клюве он держал маленький хрустальный шар, где можно было разглядеть крохотное изображение четырёхконечной звезды.       Ворон-посланник, пророк и провидец.       Барг считал, что Слепой Ворон обладал божественной силой, знал, что грядёт и чего после не станет. На этой же странице было множество рун, объединённых в одно общее заклинание. Мэй могла разобрать лишь несколько слов.       Барг опустился на колени напротив остатков рунного камня, положил книгу наземь, в центр начерченной звезды. Внимательно вчитался в извилистый текст и закрыл глаза, громко вдохнув и выдохнув. Мэй затихла, приподняв над головой остов, засела среди травы, молча поглядывая за последующими действиями. Барг прошептал что-то неразборчивое, вероятно, старое заклинание, и треск пламени шепнул за ним.       Мэй вдруг замерла, не веря своим глазам.       Страницы книги стали излучать свет. Бледный, словно зимнее солнце.       Ледяной ветер поднялся в небо с гор с заснеженными верхушками и опустился на долину, потрепав одежду и спутав волосы между собой.       – Именем того, кто сплетает времена и переливает их, словно воду! – прокричал Барг на старом языке, и голос его эхом раздался по всей равнине, задержавшись звоном в ушах. – Именем того, чьи белые глаза узрели все времена!       Ночное небо заволокли грозные, чёрные тучи, и сестра-луна скрылась за ними серым рассеянным пятном. Наступила полная темнота, освещаемая свечением книги и горящим огнём факела.       – Белый ворон, белый свет! Глаз белее нет вовек! – что-то мелькнуло среди облаков. Мэй заворожённо смотрела на Барга, затем на землю, где вырезанная четырёхугольная звезда обрела звенящее тонкое сияние. Девушка отступила на пару шагов, чуть было не плюхнувшись на спину.       Факел неожиданно потух. Жар от огня проскользнул паром по воздуху и исчез, будто его и не было.       – Барг, – прокричала Мэй со страхом в сердце, но он её не услышал.       В глазах Барга что-то мелькнуло, инородное и совсем неестественное; они побледнели, покрывшись серой корочкой. Через секунду в них зародился белый свет, словно слова заклинания, витающие над их головами, перебрались в Барга. Он привстал на ноги, возвышаясь над книгой, над рунным камнем и вырезанной звездой. Под резкими порывами ветра страницы бегали сами по себе, листая то вправо, то влево. Мэй не показалось, когда книга стала парить над землёй, медленно приподнимаясь на уровень лица и выше.       – Пусть ветер принесёт меня к будущим закатам и восходам! – нечто взревело так громко, оглушающе ударяя по голове и вторя голосу сына библиотекаря. – Белый ворон, солнца свет! Ты даруй мне белый свет!       Пространство вокруг пронзила тишина. Всё сияние в глазах Барга исчезло, как и свет со страниц, узора и блеклых рун.       У нас не получилось?       Мэй ахнула, когда заметила, что ноги парня не соприкасались с землёй. Он замер, находясь в воздухе, и книга висела на невидимых нитях вместе с ним.       Сестра-луна выглянула из-за облаков – ровно в этот момент из четырёхконечной звезды залил свет, равный по силе солнцу. Белый луч метнулся от земли к небу и выше, пронзив чёрные облака и ночное небо, устремившись к луне и звёздам. Мэй казалось, что через сию же секунду сама ослепнет. Она сощурилась, прикрыв лицо руками, отбросив потухший остов в сторону. Из уст Барга доносились тихие, неразборчивые звуки – бульканье, шипение, немой крик.       Пальцы пробила дрожь, по телу десятком табунов пробежали мурашки.       – Барг! – прокричала Мэй, трясясь со страху. Парень не реагировал, только голова его поднялась лицом кверху, а рука потянулась к белоснежному потоку.       Когда его пальцы коснулись полосы света, капли магии брызнули фонтаном, попав тому на одежду, лицо и глаза, въедаясь, словно пиявка, присосавшаяся к коже, оставляя за собой клубы бледного пара, стекающего по воздуху обратно к лучу света. Губы Барга кривились, Мэй слышала редкие обрывки фраз, нечленораздельные, несвязанные друг с другом. Парня потряхивало хуже, чем тряслась она сама. Отбросив все страхи и сомнения, она вдруг ринулась вперёд, обхватив двумя руками его ноги.       – Барг, пожалуйста! Очнись! – в небе прогремел гром и, если Мэй не почудилось, она услышала характерный для треска звук. Громкий, что звон надолго засел в ушах, а почва под ногами стала смещаться. Отдалённый звук стремительно приближался, с шумом и грохотом, сравнимый ударам в барабаны, возник над головой.       Среди мирной сестры-луны, несущегося вверх белого луча и звёзд зиял чёрный, как истинная тьма, раскол. Он бежал, растягиваясь по всему пространству, разрывая брешь времени между землёй и небом, омрачив тех и бросившись тенью на покрытую изумрудной зеленью поверхность.       Гибель Небес. Мы... Мы повторили его?!       Молнии разом ударили в белый луч, и по потоку пробежались тысячи искр, одна из которых буйной стихией метнулась по руке парня, касающегося неистового света. Молния волной окатила его, вцепившись в левый глаз и исчезнув, как не бывало. Барга отбросило в сторону, и Мэй, хватавшаяся за него, также полетела следом. Спина почувствовала жуткое жжение, кожа, казалось, содралась в кровь, а затылок ощутил под собой увесистые камни. Мэй потянулась, чтобы ухватиться за больное место, и села, блекло глядя на белый луч, что стал излучать свет в разы ярче и больше, точно увеличиваясь в размере.       Нечто снова взревело, яростно и надрывисто, когда из раскола потянулась чёрная, смолистая рука. Она устремилась своими длинными пальцами к потоку магии, желая отобрать себе хоть самый малый кусочек. Луч света оказался быстрее: он вскоре поднялся и исчез в небесах, напоследок разделившись на семь частей, бросившихся в разные стороны. Книга «Вистерия» с грохотом свалилась на выжженную землю. Рунный камень подле неё потемнел, прекратив излучать волшебное сияние.       Молчание вновь окутало долину.       Барг замычал, упав лицом в траву. Оперившись ладонями об землю, он попытался подняться с неудобного положения. Мэй помогла ему, с тяжестью и внутренним сопротивлением встав на ноги. Она потянула его, посадила, а когда тот открыл глаза, с переживанием и страхом подарила ему обеспокоенный вздох.       – О боги... – Мэй не могла найти воздуха, чтобы продолжить, но он её перебил.       – Слепой Ворон. За магию нужно платить.       – Ты знал об этом! – вскрикнула она, обиженно глядя тому в глаза. Один был таким же, как и прежде, почти чёрным. Второй побелел, остался с блеклой корочкой. Барг ослеп на один глаз.       Парень с хрипом посмеялся, опустив голову на свои руки. На одной из них красовались незначительные ожоги, изогнутые, похожие на руны с разбитого камня. Он поводил пальцем по красной полосе, и Мэй накрыла её своей рукой.       – Я видел то, зачем мы сюда пришли. То, во что мы верили... Это было, есть и будет, – шепнул Барг так тихо, что Мэй пришлось опуститься ниже, чтобы расслышать очередное бормотание. – Мы нарушили прежний баланс между магией и временем, землёй и небом. Мы разделили Судьбу на две части...       – До Судьбы нам ещё рано, успокойся, – сказала Мэй, серьёзно нахмурившись. – Что ты ещё видел?       – Я заметил в видениях огромных драконов, властвующих в Старом мире. Зелёный огонь, пылающий среди белых руин, не знаю, чего именно. Потом Душу Дракона, принёсшую в мир свет и свободу. Я знал об этом, я верил в это, – шептание Барга переросло в страшное лепетание, словно он снова читал заклинание, тихо и беспрерывно.       Мэй потянулась, чтобы обнять друга. Её руки обхватили чужой затылок, пальцы запутались во всколоченных волосах и нащупали в них густую влагу. Они просидели так некоторое время, прежде чем подняться и начать собираться, чтобы вернуться в деревню.       – Мне кажется, нас могли увидеть и услышать. Такое точно никто не мог пропустить, – сказала Мэй, топча ногами вырезанную четырёхконечную звезду. – А я говорила, что моё шестое чувство никогда меня не подводит.       – Утихни, – недовольно буркнул Барг, тщательно протирая тёмную обложку книги от грязи, пыли, угля и тёмных пятен крови с рук. – Если что-то будет – я что-нибудь придумаю.       – Только не надо снова взывать к потерянным богам.       – Умоляю тебя!       Барг хмыкнул. Мэй подозрительно сощурилась на него, но он не заметил этот жест в темноте. Сестра-луна медленно скользила к горизонту.       – Возвращаемся, – кивнул парень, подняв брошенный в траву факел, ступив на дорогу, по которой они пришли.       Мэй на несколько секунд замедлила шаг, всматриваясь во мрак среди деревьев. Нечто бежало среди них чёрной тенью, похожей на человека, и скрылось, слившись с ночью. В девичьей душе снова закралось беспокойство, и теперь Мэй не смогла его заглушить.