По лезвию ножа

— Вот ты могла представить, что наказание будет... таким?! — гневным шёпотом возмущался Антон, пока Полина подсела к нему за парту на перемене. Нужно отдать ей должное: она терпеливо и поддерживающе выслушивала Антона, пока тот активно жестикулировал и возмущался, — Что мне делать теперь??? — Тише тебе, не паникуй, — шикнула на него Полина, на всякий случай оборачиваясь, чтобы убедиться, что их никто не подслушивал, ведь парта Ромы и Бяши находилась совсем близко, — Я тебе говорю, не согласится он. Можешь не переживать за это. — Ага, а с Лилией Павловной что делать прикажешь? Она по-любому так это всё не оставит. Не зря же она так... изощрилась, — Антон старательно попытался подобрать правильное слово, чтобы как можно лучше описать этот крах, — Господи, и почему именно он?! — почти истерически выдохнул Антон, поворачиваясь через плечо и мимолетно бросая взгляд на Рому, который мирно сейчас уткнулся лицом в согнутую руку. Полина закатила глаза на такое поведение и дернула Антона за плечо, приводя в чувство. — Ты слишком много внимания привлекаешь, — отругала она его, — Просто забей. Веди себя так, будто тебе эта ситуация абсолютно побоку. — Ну уж нет, — в огнях выдохнул Антон, разворачиваясь в сторону соседней парты, — Сейчас вернусь. — Ты что удумал?! — шёпотом запищала Полина, но её попытки вмешаться растворились в воздухе вместе со здравомыслием Антона. Он не до конца отдавал отчёт своим действиям, однако, точно решил, что ему нужно хотя бы попытаться. Возможно, судя по смиренным реакциям Ромы на Лилию Павловну, он все же не будет активно перечить данной затее, и это позволит им взаимодействовать на более-менее мирной дистанции. Хотя, в голове что-то подсказывало, что вряд ли так будет. Вряд ли Рома в принципе согласится дополнительно заниматься английским: даже будь то распрекрасные Полина или Катя. А тут — Антон. Антон! — Хули ты уселся сюда, мудень? — кисло поинтересовался Рома, вяло приподнимая голову и явно показывая свою незаинтересованность. Бяша любопытно, но молча покосился в их сторону. Антон какое-то время глупо хлопал глазами, будто сам не понимал, зачем он это сделал. Его инстинкт самосохранения разрывался на две части: одна нещадно вторила о том, что нужно эту компанию обходить стороной и ни в коем случае даже парой фраз не перебрасываться; вторая же молила найти какое-то мирное решение, которое позволит в будущем перманентно чувствовать себя в безопасности, потому что Антону казалось, что он, как минимум, не выдержит жить в вечном стрессе. — Я свободен сегодня вечером, — это всё убогое, что он смог склепать из своих бегающих мыслей в попытках организовать их первое занятие по английскому. И тут же услышал истерический свистящий смех рядом с Ромой, что дало почву для размышлений над собственными словами. "Бля...". — Вот те на, — Бяшу разрывало до слез, он нещадно хлопал ладонью по столу, привлекая всеобщее внимание класса. Антон густо покраснел из-за всей этой ситуации. Ужасно хотелось закопаться под деревянные доски в полу класса и больше никогда в жизни не вылезать оттуда, — Педик, на! Роме же было вовсе не до смеха, заметил Антон. Он опять смотрел гневно и предупреждающе, отчего Антон даже отсел немного назад на стуле. Он уже не выглядел таким сонным и расслабленным, и спина его выровнялась, словно он готовился прямо здесь напасать на Антона. Последний даже сглотнул незаметно. — Такое ты будешь своим петушарам говорить, — Рома оскалился и тихо проговорил, наклоняясь совсем немного, — Ещё раз подойдёшь ко мне ближе, чем на метр, я лично тебе все пальцы переломаю. Пидор, — с отвращением сплюнул Пятифан. Он откинулся назад, поворачиваясь в сторону Бяши и давая понять, что разговор точно окончен. Попытка провалена, и Антона, на самом деле, пугала данная безысходность. Впервые в жизни у него вообще не было идей, как поступить, а бездействие — это не идея, в чём его мнения с Полиной кардинально расходились. Он выдохнул и поднялся на ватных ногах, возвращаясь на своё место с острым чувством поражения. Хуже и представить нельзя было. — А я же тебе говорила, — деловито порицала его Полина, на что Антон недовольно закатил глаза и так по-детски, обиженно, скрестил руки на груди. Она выдохнула и заговорила уже более мягко, — Всё хорошо будет. Если что, я вмешаюсь и скажу Лилии Павловне, что ты, как минимум, пытался. — Спасибо, — сухо бросил Антон, но желание общаться у него пропало напрочь. Мысленно он был благодарен Полине за то, что она поняла это. Она с улыбкой кивнула ему, пообещав вернуться, и ушла на своё место, оставляя Антона в гордом — или же не совсем — одиночестве. Шумно прозвенел звонок, оповещая о начале следующего урока, и Антон кисло достал учебник по русскому, открывая на первой попавшейся странице. Желания что-либо делать не было от слова совсем, поэтому он тупо пялил в окно, стараясь даже боковым зрением не задевать соседнюю парту. Когда Антон вдруг задумался, что ворон на одной ветке было слишком много, ему в лоб болезненно прилетело что-то мокрое. Антон удивленно поднял взгляд ко лбу, отчего, видимо, выглядел слишком смешно в своих очках, и тут же услышал тихие смешки по периметру. Он аккуратно снял это "нечто" со лба и с отвращением обозначил, что это был мокрый от чьих-то слюней и плотно утрамбованный шарик бумаги. Антон тут же проанализировал рядом сидящих: Рома и Бяша тихо хихикали, глядя на него, но не были похожи на виновников, поэтому Антон бросил беглый взгляд дальше, и заметил, что Семён держал в руках ручку, из которой умело вытянул стержень и утрамбовывал следующий "патрон", довольно то ли хихикая, то ли хрюкая в своей манере. Второй вариант Антону нравился больше. Он попытался отклониться, но Бабурину всё же удалось попасть прямо в левую линзу, от чего Антон буквально вскипел весь и заерзал, думая, как же отомстить этому придурку. — Петров, что случилось? — поинтересовался учитель, видимо, заметив его чрезмерное копошение за партой. — Всё хорошо, нога зачесалась, — бросил Антон, но взгляд его, злой и обещающий мести, был направлен исключительно на Семёна. Тот лишь самодовольно ухмылялся и чувствовал себя абсолютным победителем в данной ситуации. Весь оставшийся урок Антон был как на иголках, однако внешне старался демонстрировать полное спокойствие. Он досидел так до конца, приняв решение не попадаться больше на провокации и абсолютно игнорируя насмешливые взгляды Бабурина. Следующим уроком была биология и учительница зачем-то решила проявить креативность, поделив их на три команды по рядам. Необходимо было решить три задачи по генетике на скорость и те, кто сделают это первыми, получают пятерки и освобождаются от пятничного теста. Вознаграждение выглядело слишком заманчивым, поэтому Антон собирался выложиться по максимуму. Мысленно он обрадовался тому, что они с Полиной сидели на одном ряду, поэтому будут в одной команде, а у неё с оценками всё было отлично. Необходимо было выбрать капитана и ряд Антон почти единогласно согласились с его предложением — назначить Полину. Та смущенно засмеялась, однако перечить не стала, и назвалась учительнице, чтобы та пометила её у себя в тетради. В среднем ряду выбор капитана был очевиден и даже не обсуждался — Катя. Она, даже не оборачиваясь в сторону одноклассников и не спрашивая их мнения, просто подняла руку и вызвалась капитаном, но все это приняли естественно, даже не возмущаясь. Видимо, это было одно из негласных правил класса. А тот ряд, что был ближе всего к окну, возглавила русоволосая тихая девочка, кажется, её звали Юля. Антон лишь один раз обменялся с ней парой слов, когда она уточнила у него домашнее задание вчера. Почему она спросила именно у него — до сих пор непонятно, однако, Юля выглядела весьма приятной девушкой, которая не любила конфликты и никогда в них не вмешивалась. Когда весь класс зашевелился, двигая стулья вместе с партами и поворачиваясь друг к другу ради удобства, Антон услышал недовольный голос Кати, который сейчас звучал по-особенному противно: — Я не согласна! — Возмутилась она, поднимаясь возле своей парты и разворачиваясь в сторону конца класса, — Почему в моей команде три обалдуя, которые, даже если и знают что-то, в чём я очень сомневаюсь, — зло произнесла она, смотря прямо в их лица, — Делать уж точно ничего не будут! Они будут мешать работать, Мария Витальевна! — Мальчики, рассядьтесь, пожалуйста, — сказала учительница, судя по всему, очень мягкая по характеру, в отличие от Лилии Павловны. Антон сильно удивился тому, насколько легко и спокойно она послушалась, потакая Кате. Неужели у неё настолько сильный авторитет даже перед учителями? Это начинало пугать, если честно, — Чтобы Кате было спокойнее. Роман, ты в команду к Юле, а ты, Семён, в команду к Полине. У Антона чуть пена со рта от злости не пошла. Только он подумал, что их работа пройдёт плодотворно и спокойно с шансами на победу, как случилось данное недоразумение. Мысленно он возненавидел Катю, когда Бабурин подсел прямо к нему за парту, на свободное по соседству место. Ноздри Антона агрессивно раздулись, когда Семён рядом хихикнул от сложившейся ситуации. Антон подумал, что ему абсолютно каждой клеточкой тела противно сидеть с этим человеком за одной партой. Он поймал взгляд Полины, которая сейчас сидела напротив него, и немного успокоился. У Полины вообще был невероятный талант успокаивать одним лишь взглядом, что иногда очень выручало. — Итак, первая задача будет прямая, вторая — обратная, а третья — многогибридное скрещивание. Когда закончите, капитан поднимает руку и отвечает. Удачи, — учительница улыбнулась и села за свой стол, погружаясь в какие-то бумажки, и в классе закипела работа. В их команде все молча смотрели друг на друга, ожидая, видимо, того, кто первый заговорит или начнет что-то делать. Полина прочитала условие первой задачи, буквально пару секунд подумала и тут же сказала: — Это должно быть несложно. Если при скрещивании все томаты имели гладкую кожицу, то это будет доминантный признак, а опущенная — рецессивный, — Антона радовало, что она говорила весьма уверенно, а, значит, у них действительно были шансы на победу. Главное действовать быстро и точно. Полина обозначила признаки большой и маленькой буквами "А", и начала делать заметки. Пока она решала первую задачу, Антон хотел прочесть условие второй, которая была немного сложнее, чтобы не терять время и поскорее вникнуть. Только он подтянул карточку с обратной задачей поближе к себе, Бабурин достаточно ощутимо пихнул его локтем в бок. — Эй, Антошка, — Антон вновь почувствовал неприятный запах из его рта и скривился от подкатывающей к горлу тошноты, — А у тебя педики в семье тоже оказались доминантным признаком? — он захихикал от собственной шутки, и Антон услышал еще несколько смешков недалеко от Бабурина. Стало гадко. — А у тебя, по всей видимости, в семье все невероятно красивые, — Антон был выше этого и не хотел оскорблять чужую семью, не зная никого и ничего о них. Так уж его воспитали, — Потому что всё уродство ты гордо принял на себя. И, боже, хоть бы раз помылся, меня сейчас стошнит, — он почувствовал некую эйфорию от того, что наконец озвучил это. Рядом он вновь услышал смешки и подумал, что, может быть, дело не в самом Антоне. Это всего лишь серая масса, которая поддерживает своими смешками любые перепалки и ситуации в классе, поэтому переживать особо не было смысла. Семён нахмурился и буквально начал плеваться собственными словами. — Ты, чмошник, наверное, забыл, что с тобой было вчера? — Бабурин наклонился еще ближе к Антону, видимо, используя свои ароматы как секретное оружие, — Или тебе напомнить? — Осторожнее ты, а то мне сейчас кожу разъест, — Антон с театральным отвращением вытер щеки рукавом рубашки, и вновь посмотрел прямо в маленькие глазенки Семёна, — Ты хочешь мне напомнить, как ты в сугробе пищал и на помощь своих уродов звал? По-мужски, — Антон удовлетворенно заметил по перекошенному лицу Семёна, что всё-таки смог больно задеть его. Он никогда и подумать не мог, что изощренные оскорбления кого-то будут приносить ему удовольствие, да еще и такое сильное — точно воды с жажды напился. — Хватит. — Вмешалась Полина, когда Семён взбеленился весь, собираясь что-то предпринять. Но Антон не удивился бы, если б тот всё же решился ударить, наплевав на учителя, — Вам, я смотрю, освобождение от теста не нужно? Антону стыдно стало. Он ведь помочь хотел, выложиться, а в итоге опять повёлся на провокации этого придурка. Стыдно, что сначала перед Лилией Павловной опозорился, а теперь ещё и перед Полиной. — Извини, Полин, — тихо бросил он, и заметил, что карточку со второй задачей у него уже забрали, видимо, не намереваясь ждать, пока он там окончит собственные разборки. Антон огорченно выдохнул и попробовал вклиниться к Полине, чтобы помочь с решением уже третьей, самой сложной. Ему хотелось внести хотя бы небольшую лепту в эту работу, чтобы, если что, и пятерку было не стыдно получать, — Что тут у тебя? Получается? — При скрещивании двух особей с противоположными признаками в первом поколении все гибриды одинаковы и похожи на одного из родителей, — Полина успокоилась и решила поделиться с Антоном, — Это закон, который мы законспектировали на прошлом уроке. Но у меня всё равно не сходится. Смотри, здесь признак... — Мы всё! — Катя подняла руку, самодовольно ухмыляясь, и Антон с жутким чувством вины заметил, как у Полины разочарованно опустились плечи. Она очень хотела победить. И если бы не их с Семёном грызня, может... — Давайте посмотрим, что там у вас, — Мария Витальевна поднялась и взяла в руки Катину тетрадь. Она примерно минуту читала решение и ответы, а потом удовлетворенно улыбнулась, кладя тетрадь обратно старосте на стол, — Всё верно. Молодцы. Всем пять, в пятницу с последнего урока биологии можете уходить. За тест вам тоже автоматом пятерки. Послышался довольный гул центрального ряда и все потихоньку начали рассаживаться по местам, настраиваясь на то, что до конца урока осталось уже совсем немного, и, скорее всего, они уже особо ничего не будут делать. — Полин, прости, — ещё раз решил извиниться Антон, — Я помочь хотел, а получилось как всегда. — Да не переживай ты, — улыбнулась она и не осталось ни следа от её разочарованного настроения. Антон аж удивился тому, как легко она возвращается в прошлое состояние, — Мы бы и без этого вряд ли успели. Катя действительно очень умная. Антон только смог кивнуть в ответ, потому что Полина уже развернулась, усаживаясь обратно за своё место. — Лошары, на, — услышал он довольный смех слева от себя, — Надо всегда быть в команде с Катькой, — Бяша победно ухмыльнулся. — Иди нахуй, — бросил ему Рома, — Как будто я выбирал, блять. У нас, кроме Юли, в команде ни у кого котелки не варят, — он пафосно скрестил руки на груди, однако, сейчас больше походил на обиженного индюка. Антон довольно хмыкнул про себя. Хотя бы не он один проиграл.

***

Сегодня Антон покидал школу вместе с общим потоком одноклассников, идя наравне с Полиной и переговариваясь обо всём на свете: о прошедшей биологии, о том, что Антон умеет рисовать и даже о том, что Полина ненавидит мандарины, потому что от них у неё лицо покрывается краснющими воспаленными прыщами. Он помнил о своём обещании провести её и не мог не сдержать своё слово. С последнего урока их благополучно отпустили, потому что учитель приболел, и Антон искренне радовался тому, что даже не задержится после уроков особо, провожая одноклассницу. Сегодня, как никогда, хотелось оказаться пораньше дома и спокойно отдохнуть, потому что ужасно ныло всё тело и раскалывалась голова, адски пульсируя в висках. Мама обещала к вечеру блинов напечь, с трепетом вдруг вспомнил он. Наверное, ещё и со сгущенкой... — Как думаешь, завтра будет контрольная по алгебре? — поинтересовалась Полина, на ходу застегивая рюкзак, когда они спускались по ступенькам. — Та ну, он бы предупредил, — нахмурился Антон, вовсе не желая завтра писать контрольную. С математикой у него дела обстояли более туго, да и темы с прошлой школой немного различались, поэтому он вовсе не был готов сразу на первой же неделе писать контрольную. — Прошлый раз он не предупредил! — возмутилась Полина, — Никто и не написал нормально из-за этого, а он потом ещё долго причитал, что мы глупые, — она недовольно фыркнула, закатив глаза. — И чего возмущаться, сам же виноват, — участливо поддержал он Полину, когда они уже подошли к гардеробу. Антон начал рыскать в рюкзаке, чтобы найти свой номерок, но застопорился, потому что ничего похожего нащупать не получалось, — Секунду... Полина спокойно ждала его, чуть отойдя уже вместе со своей курточкой, чтобы не мешать остальным, и начала спокойно одеваться. Антон в лёгкой панике не мог найти номерок в рюкзаке, поэтом присел вместе с ним на корточки и начал поэтапно доставать всё из отделений, чтобы проверить ещё раз, уже тщательнее. Он разложил свои вещи на плитке, отчего некоторые посматривали на него, слегка посмеиваясь, однако ему было вообще не до смеха. Пока Антон завис, глядя в стену и пытаясь проложить хронологическую цепочку утреннего времени, чтобы вспомнить, куда мог деться номерок, он услышал разговор Бяши и Ромы, которые уже подходили к окошку гардеробной, чтобы тоже забрать свои курточки. — Мы с мамкой думали в город к тетке на каникулах поехать, — рассказывал Бяша, — И там, при всём параде, Новый год встретить, на. — Ты чё, бахнулся? — внезапно возмутился Рома, — Жека ж приезжает на каникулах, а ты улепетываешь. — Бля... я и забыл уже, — Бяша вдруг принял слишком расстроенный и жалкий вид, что Антон аж удивился, позабыв о номерке. — Что, никак? — вмешалась Полина, которая, по всей видимости, устала ждать, на что Антон расстроенно покачал головой, мысленно придумывая оправдание перед гардеробщицей, — Ты ведь опаздывал утром, может быстро в другое место пихнул, — предположила Полина, и Антона вдруг осенило. — ...Точно! — Антон пощупал свои карманы штанов и с буквально ощутимым облегчением почувствовал там что-то маленькое, твердое и плоское, — Полина, ты просто лучшая! — он радостно подскочил, обнимая её, но тут же стушевался, посчитав этот жест неуместным и навязчивым. Однако, Полина засмеялась, разбавляя обстановку, и, довольная своей правотой, приобняла его в ответ. — Какой же Вы, однако, невнимательный, молодой человек, — она в шутку поругала его, но, не сдержав улыбки, тут же рассмеялась, уже на пару с Антоном. На душе сразу стало как-то легче. Быстро натягивая верхнюю одежду, чтобы Полине вновь не пришлось ждать его, они уже выходили из школы. Антон вдруг поднял взгляд вверх, восхищаясь тому, как красиво в медленном вихре кружили легкие снежинки, постепенно оседая на землю. Полина, кажется, разделяла его восторг с искренней улыбкой, и подставила ладонь, желая аккуратно поймать некоторые из них. Она немного подождала, а потом, довольная своей работой, с восторгом рассматривала их на своей розовой узорчатой варежке. — Смотри, Антон, — Полина поднесла ладонь ближе к нему, — Они все такие разные. Настоящее искусство природы! — Думаешь, не найдется второй такой? — Полина с неким возмущением глянула на него, — Ну, даже похожей?... — Антон попробовал исправиться. — Нет! — громко воскликнула она, — Ты никогда не найдешь две одинаковые снежинки! Так же, как и листики на деревьях. Каждый из них уникален. Антону эта мысль показалась весьма любопытной и, в каком-то смысле, даже глубокой. Он вдруг замер, глядя в небо и слега щурясь от попадающих в глаза снежинок. Неужели всё, созданное природой, уникально и неповторимо? Прямо как люди. В детстве мама ему рассказывала, что могут родиться двое или даже трое одинаковых детей, у них одинаковая внешность и вкусы, потому что одеваются они тоже одинаково. Однако, в них всё равно найдутся различия: родинки, малейшие черты лица, едва заметные различия в голосах, характерах, повадках — именно так их и различали родители, думал Антон тогда. Но сейчас ему казалось, что каждый человек словно имеет свою собственную ауру, независимо от того, как сильно он может быть похож на кого-то другого. Вот Полина, например, виделась Антону в нежно голубом цвете — она подобно морским волнам комфортно обволакивала его своими непринужденными беседами и очаровательными улыбками. С ней было спокойно и легко, и Антону грела сердце мысль, что они действительно могут подружиться. Может, даже нечто большее получится. — Далеко идти вообще? — спросил Антон, когда они наконец двинулись в неизвестном ему направлении. — А ты что, уже устал? — засмеялась Полина, поправляя съехавшую на лоб шапку, что придавала несколько несуразный, несвойственный ей вид. — Нет, конечно, — слега смутился Антон, — Просто любопытно. — Нет, мы с дедушкой недалеко живём, — улыбнулась Полина, — Может, даже как-то заглянешь к нам в гости, — лукаво добавила она. Антон густо покраснел, но мысленно обрадовался, что на улице был мороз и его красные щеки не выглядели слишком броско и подозрительно. Он сумел только быстро кивнуть, представляя, как будет знакомиться с дедушкой Полины, как они будут пить чай вместе, как Полина сможет рассказать о себе намного больше, как сможет доверять ему. Антон вдруг подумал, что на фоне серых улиц и старых, уставших домов, они с Полиной выглядели как яркое живое пятно, не обремененное сельскими тяготами. Возможно, здесь не так всё плохо, как могло показаться изначально. — И давно вы здесь живёте? — поинтересовался Антон, когда понял, что молчание затянулось почти на минуту. — Кажется, целую вечность, — огорченно выдохнула она, и Антон понял, что данная тема ей неприятна, но Полина сама решила продолжить, — Я была совсем маленькой, когда мама умерла. Почти не помню её. Помню только, как перед сном всегда играла мне на скрипке, — Полина ласково улыбнулась, предаваясь воспоминаниям о родном человеке, и Антон внимательно слушал, затаив дыхание — Дедушка забрал меня сюда и исполнил мою детскую мечту — отдал на скрипку. Это единственное, что осталось у меня от неё. Хотя, несколько странно осознавать тот факт, что я единственная девочка, играющая на скрипке в этом посёлке. Понимаешь, насколько всё плохо? — риторически спросила она. — Мне жаль, — клишейно выдал Антон, не придумав, что можно сказать в такой ситуации. Люди редко делились с ним чем-то сокровенным. Друзья из прошлой школы были скорее теми, кто разделял его интересы и время, но не делили душу. — Всё хорошо, — подбрадривающе ответила Полина, как будто утешать нужно было Антона, а не её, — Я просто так устала жить здесь... — грустно протянула она, осматривая улицу, по которой они шли, — Так хочется перебраться в большой город. Ты ведь из города, правильно? Расскажи, как там?! — её глаза загорелись любопытным огнём. — Ну, там много машин. И больших домов. И людей, — задумчиво добавлял Антон, подумав, что слишком скучно описывает то, что Полине было действительно интересно, — Там всего много. — Там, наверное, столько всего, чем можно себя занять, куда сходить!.. — восклицала Полина, погружаясь в собственные мечты, — А тут что... на рыбалку выбраться, да по грибы. — В этом тоже есть своя романтика, — улыбнулся Антон, ловя себя на мысли, что ни разу не был ни на рыбалке, ни за грибами не ходил, и Полина вдруг тихо засмеялась. — Ты прав, Антош, — она тепло улыбнулась, возвращая себе прежнее привычное настроение, — Есть романтика. Полина вдруг остановилась и Антон понял, что они пришли. Полина действительно жила недалеко, минутах в семи от школы, не то что он — галопом по Европам добирался. Вот бы жить хотя бы не так близко к лесу, подумал он, вспоминая, что нужно ещё самостоятельно добираться домой, а на улице уже вот-вот начнутся сумерки. Это нагоняло очередную волну ужаса, но Полина тут же её развеяла. — Ну вот, теперь ты знаешь, где я живу, — Полина обернулась на свой дом, словно проверяя, на месте ли он, — Не смей меня караулить ночью под окнами. У дедушки ружье есть, — она посмотрела слишком серьезно и на секунду Антон перепугался, но потом заметил, как в её взгляде пляшут чертики. — Обещать не буду, — Антон улыбнулся в её же манере, и Полина, не сдержавшись, рассмеялась, а он тут же подхватил её. Чертовски заразительный смех. — Спасибо, что провёл, — она раскрыла руки, намереваясь обнять Антона, но он на несколько секунд растерянно завис, — Надеюсь, не последний раз. — Я тоже, — на выдохе произнес он, когда Полина всё же загребла его в объятия, и он положил ей руки на спину в ответ. От Полины приятно пахло свежей ежевикой и Антон вдруг понял, что ужасно соскучился по лету. Полина помахала ему рукой в теплой варежке, захлопывая небольшую калитку своего дворика и скрываясь из вида Антона. Он судорожно выдохнул и развернулся, намереваясь скорее по светлому добраться домой. На душе было спокойно после приятного времяпровождения в компании Полины, однако где-то глубоко всё же теплилось чувство непонятной ему тревоги. Как минимум, не хотелось наткнуться на компашку Бабурина и влипнуть в очередные неприятности, потому что мама оставила ему слишком мало попыток, чтобы избежать её постыдного посещения школы в целях разобраться. Когда Антон покинул основную часть поселка и ступил на тропу, параллельную лесу, сумерки всё же наступили и добираться уже было не так приятно. Помимо дискомфортного давления темноты, мороз значительно усилился и больно кусал за щёки. Слёзы сами по себе выступали на уголках глаз, после чего болезненно замерзали, и Антон чуть ли не в голос выл от того, насколько сильно ему хотелось оказаться поскорее дома. Когда до заветного дворика оставалось не так уже и далеко, ему показалось, что он слышит непонятный хруст свежего снега со стороны леса. Внутри в момент всё похолодело, словно лютый мороз добрался и туда. Антон сглотнул, зависнув на секунду, а после понял, что так делают только идиоты из наслышанных фильмов ужасов, которые он никогда не смотрел, и ускорился в сторону дома, едва ли не срываясь на бег. Шёл он так недолго, потому что случайно споткнулся обо что-то мягкое на земле. Антон невольно опустил взгляд на землю и заметил серую варежку, вышитую белыми снежинками. Он поднял её и с леденящим ужасом обнаружил на ней несколько капель крови. Осознание приходило вместе с глухими ударами сердца под истерические крики вьюги. Антон, не думая, сунул её в карман, и в этот раз действительно побежал в сторону дома, не задумываясь о том, как в сбитом дыхании обжигаются лёгкие. Не хотелось ни о чём думать и ничего предполагать, хотелось лишь поскорее оказаться в тепле и безопасности. На секунду стало омерзительно от того, каким трусливым он оказался. Ему ведь уже 16 исполнилось, а чувство было такое же, как и в 10 лет, когда он не мог сам сходить в туалет ночью, потому что был уверен, что кто-то однозначно ждёт его в глухой темноте. А если бы Антон шёл вместе с Полиной, и всё это произошло? Он бы так же в ужасе убежал, бросив её одну? Нет, подумал он, ни в коем случае. С Полиной надо так же, как и с Олей, ни за что и никогда не показывать свою слабость. Девочки не любят трусов. Они любят таких, как Рома, с которыми могут чувствовать себя в безопасности. Иначе нет смысла от такого "защитника". Под этими мыслями Антон и не заметил, как уже схватился за ручку входной двери, заваливаясь в дом. Он плотно закрыл её за собой и повернул замок, желая уже крикнуть "Мам!", однако отдаленные голоса заставили его проглотить свои слова обратно. Антон стянул курточку и ботинки, пряча варежку в карман штанов, отчего тот смешно выпирал, и тихо прислушался. — ...бы не ты, она бы не была такой перепуганной! — услышал он крики мамы со стороны кухни, — Ты видишь, как остро она на всё реагирует?! Или тебе и на это уже плевать?! — Она ещё ребёнок, — голос отца был более спокойный, однако не менее раздраженный, — Это нормально, что ей что-то чудится и она чего-то боится. — А если она не врёт?! — воскликнула мама, — Ты осознаешь, на какую дыру ты нас обрёк? Как мне её в школу отпускать? — Либо буду возить её, либо с Антоном ходить будет, — отец, явно оскорбленный словами мамы, зло ответил, — Но я больше чем уверен, что ей показалось. Я ведь ничего не слышал. — Ты никогда ничего не слышишь, — уже тише бросила мама, желая, видимо, завершить этот разговор, — Наверное, в этом и есть проблема, — сказала она уже ближе, и тут же Антон встретился с ней взглядом. Он огорченно покачал головой, явно обозленный на их очередной нелепый скандал, и молча, игнорируя мамино "Антон, подожди", поднялся наверх к Оле. Антон закрыл за собой дверь в её комнату, чтобы им никто не мешал. На сестру было больно смотреть — сердце разрывалось. Она сидела в углу кровати, прижавшись к стене и обнимая согнутые колени. Оля тихо хныкала, спрятав своё лицо, и никак не реагировала на приход Антона. Такое было редко, почти никогда. Антон аккуратно подошёл к ней, чтобы не спугнуть, и присел на краюшек кровати, кладя холодную после улицы ладонь ей на голову, осторожно поглаживая волосы. Сначала Оля никак не реагировала, потом расплакалась ещё сильнее и бросилась Антону в объятия, крепко прижимаясь. Для него это являлось высшим уровнем доверия, то, что он ценил больше всего в своей жизни. Антон получше уселся на кровати, посадил Олю к себе на колени и прижал крепче, убаюкивая в объятиях. Он понимал, что для начала ей нужно было выплакаться и успокоиться. И он собирался быть здесь, с ней, столько, сколько потребуется. Оля вцепилась ему руками в вязаную жилетку на спине, намочив своими слезами всё плечо, но это было не так страшно, учитывая то, что она начинала потихоньку успокаиваться. Антон взял её за щёки, вытирая большими пальцами слезы, и, насколько он только умел, ласково улыбнулся. — Рассказывай, солнце, что случилось? — он усадил её рядом, готовый слушать. Оля же посмотрела на него такими глазами, что в груди больно защипало. Антон даже не мог прочитать до конца эти эмоции — не понимал ее в этот момент. — Они не верят мне, — её голос дрожал как осиновый лист, — Они никогда мне не верят, Тош... — её глаза вновь покрыла мутная пелена слёз. — Зато я тебе верю, — он улыбнулся поддерживающе, — Ты же знаешь это, — Оля робко кивнула ему в ответ, сжимая нервно полы собственной вязанной кофточки. — Я во дворе играла, мама разрешила ненадолго, — она говорила с трудом, периодически судорожно выдыхая после истерики, — Потому что я уже лучше себя чувствую, завтра в школу должна пойти. И вот, снеговика лепила, аккуратно, я даже не промокла, — рассказывала в своей манере Оля, вечно уходя от самого главного, но Антон не вмешивался. Ей и без того было трудно говорить, — И... крики услышала... — тихо прошептала она, и Антон даже нахмурился, подумав сначала, что ему послышалось. — Какие крики, Оль? — серьезно спросил он, даже несколько выравниваясь на кровати. — Ну вот, и ты мне не веришь, — её губы вновь задрожали, и Антон запаниковал на секунду, пытаясь вернуть всё обратно. — Нет-нет, ты что, — он взял её за плечи, успокаивая, — Я же у тебя просто спрашиваю, какие крики? Кто кричал? — Мне показалось, что мальчик, — слова Антона на неё подействовали, и она продолжила, — Он о помощи просил, Тош. А я испугалась и домой забежала. А вдруг... — Не переживай, может он просто игрался с кем-то, — сухо выжал Антон, а тело окоченело. В мыслях тут же появился образ кровавой варежки на белом снегу и хруст шагов в стороне леса. Антон верил Оле. Он однозначно ей верил. — Не знаю... — она же явно не верила Антону, не маленькая уже, подумал он, — Его крики были очень жуткие. Как будто ему было... больно, — она с ужасом посмотрела ему в глаза и его аж самого передернуло от складывающейся картины. Взгляд невольно упал в сторону окна, где уже кочевала густая тьма, и что в ней находилось — неизвестно. Антон вдруг поднялся и задернул Олины шторы наглухо, разворачиваясь к окну спиной и как будто чувствуя на себе чей-то взгляд через плотную ткань. Он выдавил улыбку, чтобы хотя бы сестра не боялась, и вернулся к ней на кровать, ласково проговаривая: — Так тебе спокойнее будет, — он поцеловал её в лоб, — Если страшно станет, приходи или кричи, я услышу и прибегу. Можешь не бояться, я тебя в обиду не дам, — сказал Антон, сам себе не доверяя. Он положил подбородок на Олину макушку и тупо смотрел в стену, пытаясь собрать всё в одну картину. Мальчика, скорее всего, уже нет. Эта мысль навевала ужас. Но ещё более жутко было от осознания того, что Антон именно в этот момент шёл домой, он был недалеко. А если бы это случилось с ним, он бы смог что-то сделать? А почему он не слышал крики тоже? Может быть, это произошло немного раньше, когда он был ещё с Полиной. И как раз после он нашёл на дороге варежку. Глупо было со стороны того, кто это сделал, оставлять её, однако, Антон подумал, что было не так уж и темно ещё, и, возможно, всё совершалось на скорость, чтобы никто лишний не заметил. Появился вдруг легкий страх из-за того, что он подобрал эту варежку, буквально улику, и спрятал у себя. Может, стоит её отнести в милицию? Или лучше не рисковать? Откуда кто-то может знать, что она вообще лежала там, правильно? Антон чуть ли не в голос захныкал от собственных рассуждений, но тут заметил, что Оля тихо засопела у него на плече. Он аккуратно уложил её в постель, накрыл одеялом и поцеловал в лоб, мысленно желая ей самых крепких и спокойных снов. Сам же он на ватных ногах двинулся в сторону своей комнаты, плотно закрыл двери и сразу же зашторил окна, чтобы чувствовать себя хотя бы немного спокойнее. Антон выдвинул ящик в своем столе и положил варежку под альбом для рисования, плотно задвигая его обратно. Он свалился на собственную кровать, даже не раздеваясь, и прислонился к стене спиной, устало прикрывая глаза. Удары на лице всё ещё саднили и было невыносимое желание лечь спать и проснуться часов через пятнадцать. А потом вновь уснуть. Ничего не хотелось. И уж тем более, никуда не хотелось... Но он всё равно не ложился. Тревога пульсировала в висках и Антон буквально не знал, как ему поступить: рассказать родителям, кому-то в школе или вообще обратиться напрямую в милицию... Он невероятно переживал. И даже больше не за себя, за себя у него был страх лишь на уровне инстинктов, а вот по-настоящему он переживал за Олю, которой нужно будет каждый день посещать школу. За Полину, которая одна ходит домой. Она ведь порой добирается слишком поздно после занятий по скрипке. И самое жуткое было то, что даже если он будет с ними, будет их провожать, он не был уверен, что действительно сможет помочь, сможет защитить в нужный момент. Ведь ударить Бабурина — это одно. Это, на самом-то деле, было вовсе не сложно. А здесь угроза неизвестная, и вряд ли она исходит от какого-то школьника. Антон поморщился, снимая очки и протирая внутренние уголки глаз. Чувство безысходности сжирало его с ног до головы, не оставляя ни единого кусочка. Он настолько сильно загрузил себя, что кажется, так и не смог нормально уснуть, просидев так на кровати всю ночь. Необходимо было что-то предпринимать.