По лезвию ножа

У Антона начало складываться впечатление, что в машине было намного холоднее, чем снаружи. Радовало только отсутствие ветра внутри, а вот сидеть ягодицами на ледяных кожаных сидениях оказалось настоящей пыткой. Антон чувствовал это даже через слой утепленных штанов и подштанников с начесом. Зубы то и дело стучали друг об друга и он понял, что этот звук начинал раздражать отца, поэтому сомкнул челюсть поплотнее. Оля на это тихо рассмеялась. Ему показалось, что сестре было и близко не так холодно, как ему. Может, его морозило? Сзади боковые окна были покрыты изморозью, поэтому рассмотреть, где они вообще едут, можно было только через лобовое. Ехали они медленно, Антон бы даже сказал, что ненамного быстрее, чем пешком, потому что дороги были заметены, и их особо здесь никто и не чистил. Отец постоянно злился и ругался, что невозможно проехать, а дворники усердно работали, сметая опадающий на стекла снег. Антон громко зевнул, упираясь лбом в спинку папиного сидения. — А ну не спать, — строго проговорил отец, но в интонации всё равно плескались веселые нотки, — Ты во сколько лёг вчера? — он свернул резко вправо, чтоб объехать большую яму, обманчиво присыпанную снегом, и Антон едва не приложился головой об стекло. — Как обычно, — спокойно ответил он, пытаясь скрыть под расслабленным тоном свою ложь, — Сделал уроки, скупался и лёг спать, — Антон стащил свою варежку и прислонил ладонь к холодному стеклу, чтоб оно немного оттаяло. Он всмотрелся повнимательнее и понял, что они уже подъезжают к посёлку. Изредка проглядываются чужие фонари и заметенные заборчики. — Как вообще дела у вас в школе? Всё хорошо? — спросил папа в типичной отцовской манере, чтобы тоже не оставаться в стороне от своих детей. Пока Антон слишком долго думал над тем, что вообще можно ответить, Оля начала первая. Она рассказала отцу всё про первый учебный день: про подруг, учителей, подарки и обещанные праздники. Антону же вовсе ничего говорить не хотелось. Вчера он вновь уснул очень поздно из-за того, что долго был погружен в свои мысли. Вчерашняя ситуация с Бабуриным никак не давала ему покоя. Останется ли он в их компании, осмелившись перейти Роме дорогу, или же теперь будет таким же изгоем, как и Антон? Антон даже не знал, какой вариант был лучше для него самого: с одной стороны, у Бабурина появилась свобода действий, теперь ему не нужно бояться и отчитываться за свои поступки, с другой же, он лишился их покровительства и теперь, в случае чего, ему никто не поможет. Осмелится ли Бабурин лезть к Антону, когда он теперь сам за себя отвечает? Каждый новый день сотрясал его всё больше и больше, и Антон даже с легкой иронией размышлял, что же может произойти сегодня. В очередном потоке мыслей он и не заметил, как пропустил папин вопрос, обращенный уже лично к нему. — Нет, ну ты явно мне что-то недоговариваешь, — более строго произнес отец, что Антон даже напрягся немного, — У тебя точно всё нормально в школе? — Да, пап, всё точно хорошо, — Антон даже высунулся из-за сидения, чтобы отец смог увидеть его в зеркало, — Просто здесь по утрам вставать ещё тяжелее. — Ну, а что ты хотел? — засмеялся отец, — Тайга. Эти слова почему-то вернули Антона к тому моменту, когда он нашёл варежку на улице. Когда слышал странные звуки со стороны леса. Ему сейчас очень захотелось рассказать про варежку родителям. Может, тогда они поймут всю серьезность ситуации и поддержат его? Чувство липкого страха, то и дело напоминающее о себе, никак не покидало его, и необходимо было что-то делать с этим, вот только что — непонятно. Как же лучше поступить? — Пап, а ты сегодня вечером дома будешь? — Антону было важно, чтоб отец тоже присутствовал при этом, потому что, если он хотя бы немного воспримет это всерьёз, то сможет надавить на маму. Самому же Антону это явно не удастся. — Нет, я скорее всего ночью вернусь, — Антон огорченно опустил плечи и решил, что лучше еще немного подождет. Может, завтра утром? — А что ты хотел? — Ничего, просто интересно, — отбился Антон, вновь вперив тоскливый взгляд в окно. Оля начала аккуратно тыкать пальцем брата в плечо и тот даже не сразу заметил из-за толстой болоньевой куртки, — Что такое? — А мы сегодня будем провожать Полину? — прошептала сестра, однако этот шепот был скорее для вида, потому что отец все равно услышал и тут же посмотрел в зеркало. — Что за Полина? — он хитро улыбнулся, и Антону аж заскулить захотелось от отчаяния — ему вообще не хотелось сейчас делиться с родителями ни за Полину, ни за любые другие ситуации. Однажды он рассказал им про одну девочку, которая нравилась ему в прошлой школе, так родители подшучивали над ним при каждом ее упоминания, не воспринимая никакие разговоры всерьез. Даже если он пытался говорить о каких-либо трудностях. После этого желание делиться с ними своими симпатиями отпало напрочь. — Подруга, — сухо выжал Антон, растеряв последние остатки своего настроения. Он невольно разозлился на сестру, но, вытащив наперед мысль, что она в любом случае не специально это сделала, отпустил это чувство. — Приглашай её к нам, пускай на чай приходит, — Антону почему-то было ужасно неловко, ему был абсолютно дискомфортен весь этот разговор. — Как-нибудь приглашу, — бросил он, и отец понял, что желания продолжать разговор у его сына не было никакого. Всё оставшееся время они проехали в тишине, только Оля иногда разбавляла атмосферу своими шутками или любопытными вопросами. Пару раз папа уклончиво уходил от ответа, когда Оля пыталась спросить, надолго ли они здесь, почему мама такая злая последние дни или почему папы часто нет дома. Все эти вопросы казались Антону куда более серьезными, которые просто так в машине не задаются, отчего отец и чувствовал себя неловко. С каким посылом и зачем Оля спрашивала это — было не совсем понятно, но сестра не выглядела серьезной или расстроенной сейчас, что немного успокаивало. Отец остановился перед невысоким заборчиком школы, который покрывал только небольшую часть территории, отчего абсолютно терял свою практическую значимость. Антон вывалился из машины и открыл дверь сестре, помогая ей выбраться и забирая ее огромный квадратный рюкзак. Ветер поутих, поэтому на улице сейчас была вполне себе приятная зимняя погода. Появилось дикое желание нарисовать какой-нибудь зимний пейзаж: покрытые белой шубой ветки и небольшие снегири, активно скачущие по ним. Отец посигналил им на прощание и развернул машину, постепенно скрываясь за поворотами. Антон с Олей быстро сдали курточки и разошлись каждый по своим этажам. В кабинете Полина тут же встретила его теплыми объятиями, чуть ли не повалив с ног. Подруга явно пребывала в хорошем настроении и тут же заразила этим и самого Антона. Он вдруг подумал, что сейчас заходить в класс уже не так волнительно, как было в первые дни. На него уже не смотрели, как на новенького, и прежняя дрожь в коленах улетучилась. Полина как раз очень помогла с тем, чтобы чувствовать себя более комфортно и разбавлять учебное время и многие негативные моменты приятными разговорами. — Чего это ты такая радостная с самого утра? — спросил Антон с улыбкой, усаживаясь за свою парту. Полина уселась рядом на вечно пустующее место и повернулась к Антону, упираясь коленями ему в ноги. Ему стало даже несколько неловко, однако он старался не реагировать на это, как на что-то из ряда вон выходящее. Всё же Полина была в хорошем настроении и портить его своими неловкими вопросами или действиями не хотелось. — Сегодня уже четверг, завтра еще один короткий день и выходные! — весело пролепетала девушка, как маленький ребенок, радующийся каникулам, — В субботу класс собирается на холм, на санях покататься. Ты пойдешь? — Сани? Это как-то по-детски, нет? — Антон мысленно представил, как куча здоровых лбов будут скатываться с горки, и ему стало немного смешно от этого. В их прошлой школе даже не было подобной возможности. — Ну ты и зануда, Петров, — поучительным тоном ответила подруга, — Давно таким взрослым стал? — И что, прям весь класс пойдёт? — проигнорировав вопрос, решил он уточнить. — Вряд ли весь, — задумчиво ответила Полина, — Некоторых родители не пускают, некоторые сами не хотят, потому что особо ни с кем не общаются. Но последний раз был почти весь класс, так что скучать явно не придётся! — Да я тоже ни с кем особо не общаюсь... — тихо протянул Антон, но Полину это всё равно возмутило. — А меня тебе недостаточно?! — она смешно насупилась, но в этой реакции не таилась искренняя обида, и Антон уже, к счастью, знал это. — Конечно достаточно, — мягко улыбнулся Антон, и подруга подарила ему ответную улыбку, якобы ставя в данной теме логическую точку. Как раз отвлекшись от обсуждений, Антон заметил светлый рюкзак, аккуратно подвешенный на спинку стула Полины, посмотрел на пару столов вперед и понял, что на её месте не было никаких вещей, — А ты... — он подумал, как бы мягче спросить это, — Ты теперь со мной сидишь? — Немного повздорили с Наташей, — кисло произнесла она, — Ты ж не против? — Не против, — моментально выдал он, и сам от этого смутился, — Можешь хоть навсегда тут оставаться. Смех Полины от данной формулировки смешался с трелью звонка и все тут же притихли под ознаменованием урока. Борис Викторович прошел в класс, а за ним гурьбой заплыли опоздавшие Рома с Бяшей. Бабурина не наблюдалось: ни в классе, ни в их компании. Неужели ему настолько плохо? Что они сделали с ним? На секунду какое-то волнение заклокотало в груди Антона по причине того, что он не понимал, на что эти двое были способны, если их ослушаться, и в порядке ли сейчас Бабурин. Но сразу после Антон успокоил себя мыслями о том, что Рома не подставится сам из-за Семёна, а, даже если и так, то последний явно заслужил хорошей встряски, как напоминание о том, что на месте Антона может оказаться каждый. Ведь он сам вчера и представить не мог, что бы произошло, если бы Рома не объявился вовремя. Что бы случилось с Олей? Может, стоит как-то отблагодарить его?.. Антон поднял взгляд на опоздавших и в ту же секунду пересекся с Ромой взглядами, однако это длилось буквально смазанное мгновение, потому что Антон, поняв это, моментально уткнулся обратно в учебник, словно и не смотрел вовсе. Однако, за это мгновение он отметил, что Рома смотрит на него слишком мрачно, словно он устал от Антона. Словно именно Антон был виновен во всем произошедшем. — Ты чего? — сидящая теперь рядом Полина ловко ловила малейшие помутнения в настроении Антона. — Задумался немного, — спохватился Антон, бездумно пролистывая страницы учебника, на что Полина недоверчиво нахмурилась. Он буквально чувствовал ее недовольный взгляд, — Какая у нас тема? — Рациональные уравнения. Как и на прошлых занятиях, — Полина сощурилась, явно давая знать о том, что хочет пояснений, но ей хватало тактичности не навязываться к Антону с вопросами, если он сам не хотел делиться. За это он был ей искренне благодарен. Весь урок протек в смутных размышлениях Антона о том, как ему лучше поступить. Надоедливой мухой в голове еще летала мысль о том, что нужно придумать существенную отмазку для Лилии Павловны за занятия английским, чтобы не попасть под еще большую раздачу. Идей было еще меньше, чем оставшихся нервных клеток, и по качеству они также не дотягивали до чего-то более-менее вразумительного. Антон с иронией подумал, может, начать медитировать: плыть по течению, да не думать, что с ним произойдет завтра — маньяк украдет или одноклассник зарежет. На перемене они с Полиной решили выйти в коридор и немного пройтись, потому что в кабинете было слишком душно и шумно. На втором этаже учились только средние и старшие классы, поэтому таких диких визгов, как на первом, здесь не наблюдалось, что не могло не радовать. Недавно Антон спускался к сестре, чтобы передать ей булочку на обед, и у него аж уши заложило от стоящей повсюду какофонии. Откуда столько сил и терпения у учителей младших классов — одному только богу известно. — Слушай, по поводу скрипки, — Антон понял, что необходимо поговорить, потому что он дотянется до последнего и сделает всем только хуже, — У Оли вряд ли получится ходить... — Эй, Петров, — на пару со звенящим на губах Полины вопросом Антону в спину ударился голос — именно так он вчера его и услышал, когда стоял лицом к Бабурину, — Подойди-ка сюда. Шепнув подруге "Секунду", Антон развернулся на пятках и на ватных ногах побрел в сторону того, кто звал его. Пока он шел эти злосчастные пару метров, в голове пробежали несколько вариантов той самой причины, по которой к нему обратились. Ведь это был первый раз, когда Рома в принципе обращался к нему, еще и в стенах школы. Антон молча подошёл и так же молча стал прямо напротив Пятифанова, ведь это он его позвал — пускай он и начинает говорить. Бяша мотылялся чуть позади с максимально незаинтересованным видом, отдирая обои от стенки, однако Антон был уверен, что он все прекрасно слышал с того расстояния. Рома, привычно засунув руки в карманы, выглядел сейчас еще более ссутуленным, чем обычно, отчего они с Антоном были практически одного роста. Невесть почему — это добавляло определенное чувство уверенности и безопасности Антону, и он аж показательно, во всей антонимичности этого действия, расправил плечи еще сильнее, на что Рома отреагировал слегка насмешливым взглядом. — Если хоть слово кому-то пизданешь за вчерашнее, — взгляд Ромы мгновенно потемнел настолько, что зрачков практически не было видно, — На своих двух гасать больше не сможешь. Уяснил? — Уяснил, — сухо ответил Антон, потому что был сыт по горло этими тупыми угрозами. И бесило как раз то, что они могли быть не пустыми, и смысл опасаться действительно имелся, — Что с Бабуриным? — решил он поинтересоваться, раз за это зашла речь. — Не твоё собачье дело, — на лице Ромы прорисовались легкие морщины агрессии, — Веди себя тихо и не рыпайся, если не хочешь так же. Я ведь не забыл твои слова, Антошенька, — Рома ухмыльнулся, однако в этой улыбке не было ни капли положительного. — Я за вчерашнее спасибо сказать хотел, — Антон проигнорировал очередную угрозу в свой адрес, потому что сам прекрасно помнил то, что бросил им в первый же учебный день. И пока не было никаких существенных причин, чтобы отказаться от этих слов. Ведь даже сейчас, когда Антон пытался говорить с ним нормально, он все равно плевался ядом и выпускал шипы. Непоправимо. Рома несколько секунд выглядел озадаченно и растерянно, словно Антон не "спасибо" сейчас сказал ему, а на трехколесном велосипеде покрутился. Неужели он всегда настолько туго реагирует на какие-либо благодарности? Или дело конкретно в том, что это звучало с уст Антона? — Слышь, ты мне тут в кенты не записывайся, — скрыв растерянность, вновь нахмурился тот, — Мне похуй и на тебя, и на твою малявку, ты всего лишь попал под наши личные разборки. Тебе повезло в этот раз. В другой может не повезти, — Антон увидел, как Бяша периодически косился в их сторону, явно желая что-то добавить, но вмешиваться не стал. — Обычно люди просто говорят "Пожалуйста", — Антон попытался максимально равнодушно пожать плечами, — Но и так сойдёт. Антон сразу развернулся, желая поскорее вернуться к Полине, потому что власть от последнего сказанного слова приятно согревала душу. Рома больше ничего не ответил ему, однако у Антона было чувство, что ему взглядом прожгли всю спину. Он уже видел, как распирало от любопытства Полину: мало того, что он сказал про скрипку и тут же ушел, так еще и разговаривал с Ромой в стороне. Антон даже вдох не успел сделать, чтоб начать говорить, как подруга уже сама подбежала ближе и затараторила: — Что случилось? Что он от тебя хотел? Может, пойдём сразу к директору? — Полина взволнованно схватила его за запястье, однако Антон всем своим видом пытался показать, что всё в порядке, поэтому она чуть-чуть расслабилась, но руку не убрала. — Нормально, перекинулись парой слов всего лишь, — Антон вновь пожал плечами, стараясь показать беззаботное отношение к только что случившемуся диалогу. Он подумал, что данный жест начинает входить у него в привычку. — Петров, — с уст Полины это звучало слишком серьезно и даже угрожающе, — Ты постоянно мне что-то недоговариваешь. Я не прошу тебя всем делиться, но у меня появляется чувство, что ты вообще мне не доверяешь. Ни в чём, — в её глазах даже заплескалась лёгкая обида, и Антону вновь стало отвратно от самого себя. Неужели это настолько сильно проявляется? — Прости, — прозвучало слишком надломлено и от этого еще более искренне, — Не хотел тебя грузить лишними проблемами. — Мы же друзья теперь. Для меня только в радость помочь или хотя бы выслушать, — она улыбнулась, стараясь максимально расположить Антона к себе и, чего греха таить, у нее прекрасно это получалось. Половину биологии они провели за тем, что обсуждали вчерашнюю ситуацию с Ромой и Семёном. Антон буквально почувствовал, как часть груза скатилась с его плеч, потому что он наконец-то поделился хотя бы той несчастной частичкой хаоса, что творилась в его мыслях. Он и подумать не мог, что может буквально стать легче чуть ли не физически чисто из-за того, что знание определенной информации несет не он один. Говорить за то, что с Бабурином могло случиться что-то серьезное после вчерашней стычки с Ромой он не стал. Антон в принципе попытался убедить Полину в том, что никакой серьезной драки не было и Семёна просто отшили. Не зря ведь Рома намекнул ему не болтать лишний раз. Конечно, скорее всего это касалось более старших лиц, у которых могли возникнуть вопросы, но рисковать Антону всё равно не хотелось. Полина ко всему происходящему относилась весьма неоднозначно. Во-первых, она давным-давно не переваривала всю эту шайку-лейку во главе с Ромой и даже поделилась с Антоном секретом: в классах шестых-седьмых Рома бегал за Полиной, но оказался безрезультатно отшит. После этого он будто бы и не смотрел в сторону Полины, как она сказала: "делал вид, что её не существует". Возможно, своего рода детская обида. Во-вторых, несмотря на всю эту предысторию, Полина высказалась не так уж негативно в адрес Ромы, даже с учетом разыгранной в коридоре сцены. Она сказала, что определенным понятиям и принципам он действительно следует, поэтому в его присутствии вряд ли Оле могло что-то угрожать. Полина даже предположила, что, если бы на месте Бабурина был бы тот же Бяша, то исход бы не изменился. Просто, возможно, Бяша отхватил бы более лояльно. Бабурина, как Антон понял, и так не особо чтили в их компании, он скорее был козлом отпущения. Рано или поздно, будь то из-за Антона или нет, его бы всё равно отшили. Когда звонок прозвенел, оповещая об очередной перемене, Антон подумал вдруг, что вообще ничего не запомнил с урока. Он даже не прикоснулся к своей ручке, чтобы записать в тетради привычное "Классная работа". Надо будет потом взять тетрадь у Полины, которая чудесным образом успевала и болтать обо всём на свете, и записать полный конспект без единой помарки. — Так а что по поводу Оли? — спросила вдруг она, и Антон аж заскулил мысленно — забыл совсем из-за всего этого, — Ты сказал она не сможет ходить на скрипку. Почему? — Дело в том... — Антон оборвался. Он вновь не знал, как поделиться с Полиной об этом. Ему почему-то было стыдно из-за их финансового положения, хотя здравый смысл упрямо твердил ему, что это абсолютно нормально, тем более в данном поселке. Но непонятные чертики стыда всё равно крутили язык, не позволяя сформировать мысль. — Антош? — Полина вложила в данное обращение всю нежность и мягкость, на которую была способна, словно чувствовала, что ему трудно даются объяснения. Это помогло, напоминая о том, что Полине можно доверять. — У моей семьи большие проблемы с деньгами последнее время, — тихо проговорил он, не желая, чтобы кто-либо слышал, уж тем более соседняя парта, — Собственно, именно поэтому мы и переехали сюда. Это дом маминой бабушки, поэтому платить за него не приходится. Мама, конечно, говорит, что мы вернуться скоро должны, но я в это вообще не верю... Чувствую, что я здесь выпущусь. — Ничего, после школы вместе выберемся в город, — подруга попыталась поддержать его, её ладонь ласково коснулась плеча Антона, — Деда всегда говорит: "когда не один, все беды ни по чём", — её лицо светилось улыбкой, однако Полина чувствовала, что Антон хочет продолжить, поэтому больше ничего не говорила, лишь молча слушала. — У нас сейчас напряг даже с продуктами, поэтому, если я и поговорю с родителями, они однозначно не одобрят скрипку. На то есть две причины: первая — как раз-таки деньги, в которые всё упирается. Я ж так понимаю, занятия не бесплатные, а родителям сейчас любые лишние траты — это неподъемная сумма. А вторая причина заключается в том, что у нас нет скрипки. Купить её очень дорого, тут даже музыкантом быть не нужно, чтобы знать эти космические цены, а попросить не у кого... — проговорил на выдохе Антон и понял, что объяснять всё это Оле будет в разы сложнее. Она хоть и немаленькая, понимает определенные семейные проблемы, но всё еще ребенок, который отчаянно цепляется за определенные желания, — Ты прости, что я сразу не сказал, просто Оля так обрадовалась... Теперь, мне кажется, будет еще труднее сообщить ей это. Полина на какой-то момент молча задумалась, смотря куда-то мимо Антона. Он даже не понял сначала такой реакции и подумал было, что она его прослушала, но девушка тут же воодушевленно произнесла: — У меня есть идея! — Она хлопнула в ладоши и Антон аж моргнул в испуге. Спросить, что за идея, он, конечно же, не успел, — У меня есть старая скрипка, я на ней изначально занималась. Она, конечно, выглядит несколько уставшей, но вполне себе сносная и абсолютно рабочая. Именно она мне и подарила мои первые навыки игры, поэтому Оле для начала точно сойдет. Вдруг она вообще неделю походит, скажет, что это скука смертная, да забросит с концами? Как раз бессмысленные траты предотвращены. — Ну, даже если так... Что делать с оплатой занятий? — Антон подпер щеку кулаком и посмотрел на Полину немного уставшим взглядом, потому что был уверен, что в данной ситуации уж точно было тяжело что-то придумать. Чужие деньги он не взял бы ни в коем случае. — Тут у меня тоже есть идея, — довольная собой, Полина победно улыбнулась, — У нас такая ситуация, деда давно хочет сарай разобрать. Он огромный, там куча хлама и местами обвалились стены. Он хочет навести порядок, весь мусор выкинуть и построить там беседку. Ну, или необязательно беседку, он еще размышляет, — она засмеялась, — Сам он, увы, сделать этого не может, — Полина заметила немой вопрос в глазах Антона и тут же пояснила, — На коляске ездит. Мы просили нашего соседа, Ваську, так он в запои уходит на неделю, и только пару дней отдыхает от них, поэтому такой себе вариант. Я поэтому подумала, может тогда ты нам поможешь? Деда готов платить, он изначально говорил об этом, поэтому не волнуйся. Это будут честно заработанные деньги. Сможешь оплачивать сестре скрипку и, возможно, даже сверху останется. — Ого... — только и смог выдать Антон, переваривая всё сказанное Полиной. Он ни разу не работал и уж точно не зарабатывал собственные деньги, поэтому трудно было представить весь этот процесс. И как на подобное отреагируют родители? С одной стороны, он сможет помочь им: за свой счет отдаст сестру на кружок и даже сможет давать какую-то копейку маме на еду или другие нужды, но вдруг они будут против? — Предложение неплохое, но мне в любом случае нужно поговорить сначала с родителями, поэтому сегодня Оля не пойдет на скрипку, — Антон понимал, что это звучит как более безопасный вариант, да и заплатить за месяц он сейчас не сможет, денег столько не было с собой. — Если хочешь, можешь оплатить сегодня только одно занятие, тем более, первое в два раза дешевле, — Полина приготовила учебники к следующему уроку, — Или могу я заплатить, потом просто отдашь. Мне не трудно, Антон, — заверила его подруга, однако второй вариант ему всё равно был не по душе. Ни в коем случае не хотелось, чтобы платила девушка. — Тогда оплачу сегодня первое, дальше разберемся, — он улыбнулся, совсем не замечая, как Лилия Павловна зашла в класс, и следующее слово прошептал почти одними губами, — Спасибо.

***

После уроков Оля уже ждала их счастливая в вестибюле и на радостях обняла сначала Полину, потом Антона, что последний, конечно же, не оставил без едкого комментария. Полина сказала, что на первом занятии поделится с Олей скрипкой, если та понадобится, а в следующий раз принесет вторую из дома, которую сестра уже с нетерпением ждала. Она не находила себе место, вечно крутилась вокруг них, дергала Антона за руку, расспрашивала Полину про то, что может быть на первом занятии, и не страшно ли это, на что девушка в ответ смеялась и отвечала, что из страшного там может быть только старая-старая картина Моцарта, одиноко занимающая пустую стену. Антон провел Полину с Олей на занятие и уныло упал на скамейку, расположенную в коридоре, даже не представляя, чем можно заняться целый час. Он даже не взял с собой никакой книги, чтобы почитать и побыстрее убить время. Вместо этого, он достал учебник по биологии, чтобы хоть немного ознакомиться с той темой, которую пропустил сегодня. Это заняло у него всего лишь пятнадцать минут времени, на большее его не хватило. Громко вздохнув, он поднялся и залез на скамейку коленями, уставившись в окно с третьего этажа. Ветра сегодня не было, снег сейчас не шел и из-за этого погода казалась в разы теплее, чем обычно. Антон рассматривал огромных ворон, умостившихся на школьном дереве. Они выделялись густыми черными пятнами на всём белом, что придавало им еще более массивный и устрашающий вид. Антон даже захотел сосчитать их, как вороны резко подорвались с веток и разлетелись по разным сторонам, словно чего-то испугались. Он опустил свой взгляд ниже и успел уловить лишь смазанную картинку убегающего в сторону человека. Его не было видно из-за огромных заснеженных кустарников, расположенных в угловой части школы. Антон секунду терзался в сомнениях, после чего сразу же схватил курточку, даже не думая о рюкзаке, и побежал к выходу школы. Наверное, это было глупо, но его успокаивало то, что это центр поселка, день и, возможно, у него получится хотя бы что-то разузнать о происходящем здесь. Силуэт, который вовсе не удалось рассмотреть, повел себя подозрительно — кому еще надо было резко убегать в сторону от школы? Может, кто-то специально разыгрывал его? Не мог ли это быть Бабурин, который специально хочет выманить Антона в одиночку и наконец-то отомстить? Все эти мысли бегали в голове, когда Антон уже выбежал на улицу. Теперь он не так спешил — страх все-таки взял верх. Он обошел школу, находя те самые деревья и кустарники и внимательно осмотрелся: никого не было видно. Опустив взгляд, он заметил следы, по размеру явно мужские. Антон потратил целую минуту на то, что уговаривал себя вернуться обратно в школу, но любопытство и убеждения, что всё будет хорошо, всё же взяли верх — он перепрыгнул через школьную оградку и пошел по следам. Какое-то время Антон метался по улицам с той стороны поселка, с которой еще не был, поэтому заблудиться можно было уже сейчас, учитывая его топографическую инвалидность. В какой-то момент несколько пар следов переплелись и Антон завис в ужасе, не понимая, куда двигаться дальше. Он вернулся на пару шагов назад, упал на колени и внимательно рассмотрел следы, по которым шёл. Надеялся только, что никто не смотрит на него в данный момент, а то выглядел он весьма странно. К счастью, Антон обратил внимание, что на нужных следах выделялась тракторная подошва, как от грубых ботинок или берцев, поэтому он пошел именно по их следу дальше. Каково было его удивление и одновременно ужас, когда данный след вывел его в сторону леса. С этой части он еще ни разу не был, от этого было еще страшнее соваться дальше, поэтому он решил, что осмотрит только окраину леса, которая находилась не так далеко от северо-западного конца поселка. Здесь шагать было еще труднее, потому что протоптанных тропинок не было вовсе, поэтому Антон прыгал в углубления, оставленные убегающим. Когда он вошел в лес буквально дерева на два, то понял, что следы уходят далеко вглубь, и туда соваться совсем хотелось. Даже если маньяк его не тронет, Антон элементарно не выберется из этого леса и замерзнет где-то одиноко под деревом. Он еще немного осмотрелся и хотел было возвращаться, так и не найдя ничего интересного, как услышал отдаленно знакомые голоса. Антон замер, прислонившись к дереву, и понял, что голоса принадлежат Роме и Бяше. Что они здесь забыли? Не могли ли следы принадлежать кому-то из них? Или вдруг это специальная ловушка, в которую они его заманили?.. Антон на цыпочках, насколько это вообще было возможно в снежном лесу, пробрался еще на несколько метров вперед и притаился за широкой сосной, получше прислушиваясь к их разговору. — Да заебался я уже сосны нюхать, на, — послышался Бяшин голос немного лучше, чем до этого, — Мы, блять, уже пятый раз здесь шароебимся и так ниче интересного и не словили. — Харе ныть, — отрезал Рома и Антону показалось, что они остановились. Возможно, метрах в семи-восьми от него. Что будет, если они его увидят?.. — Я видел его здесь. Мне бы только понять, куда он девается... Неужели они тоже маньяка ищут? Тогда как он разминулся с Ромой и Бяшей, если это все происходило примерно в этом месте и не так давно по времени?.. Антон даже дышать перестал, потому что ему было безумно интересно, знают ли они что-то еще об этом человеке. — Ныкается куда-то, — размышлял Бяша, — Только куда, если тут из интересного только дупла с ебущимися белками. — Ебанутый? Антон плотно сомкнул губы, чтобы не засмеяться. Рома с Бяшей общались в очень грубой манере, ему редко доводилось слышать их разговоры до этого. Антон прислушался и понял, что они замолчали на какой-то момент, поэтому осторожно выглянул. Благо, Рома и Бяша стояли спинами и, насколько ему удалось рассмотреть, закурили. Рома плотно выдохнул дым и первый прервал тишину: — Еще часик пороемся и хуй забьем, — он осмотрелся, — А то по темноте тут только в глаза долбиться. У него ж по-любому здесь должна быть какая-то халабуда, где он прячется... — А если он в самом посёлке, поблизости, а мы лес штурмуем, на? — Да я в поселке каждую калитку знаю, хуй бы он там спрятался, — ответ Ромы звучал слишком самоуверенно. — А если это Васька? Мож он прикидывается, что в запои уходит, — Бяша со свистом засмеялся. — Если Васька маньяк, то я балерина, епта. Антон не выдержал, представив Рому в пачке, и хрюкнул от смеха, моментально зажав себе ладонью рот. Разговоры тут же прекратились и Антон мысленно проклял себя за такую глупую оплошность. Как же он так прокололся?! Он осторожно выглянул с правой стороны сосны, но ни Ромы, ни Бяши, больше не было на прежнем месте. Облегченно выдохнув, Антон хотел было побежать в сторону поселка, но, вернувшись в исходную позицию, врезался в Рому, который уже ждал его с другой стороны дерева. — Ку-ку, — оскалившись, произнес Пятифанов в ответ на то, как Антон подпрыгнул в испуге. Недокуренную сигарету он благополучно похоронил в сугробе, — И хули мы тут забыли? — Ты че, следил за нами, на? — неожиданно влез Бяша, который обычно остается в стороне диалогов. — Нет, — мысленно успокаиваясь, ответил Антон, и сделал пару шагов назад, потому что от угрожающей близости Ромы ему было слишком дискомфортно, — Я по своим личным делам ходил. Не виноват, что вы тоже тут ошиваетесь. — Каким, нахуй, делам в лесу?! — обычно сиплый и низкий голос Ромы подскочил в непривычно высоких интонациях, — Ты че мне тут зачихляешь, а? Я тебе еще раз повторяю, если решил к нам в ряды записаться, то знай: очкастые целки нам не нужны. — Да сдалась мне ваша компания, — Антон не сдержался и закатил глаза, устало выдыхая, — Осознанно обрекать себя на деградацию не очень-то хочется, — он постарался произнести это максимально ядовито. — Чё ты там высрал? — Рома схватил его за грудки и больно припечатал к дереву. Антон поморщился, чувствуя, как сильно приложился затылком о холодную кору дерева — шапку он впопыхах надеть не успел, — Я же, блять, предупредил тебя сегодня. Будешь лезть — и тебе мозги поправим. Не дошло? — Еще раз повторяю: я не следил за вами... — Антон не успел договорить, как его чутка отслонили от дерева и приложили обратно с новой силой. Удар отдал легким головокружением и тошнотой. — Пиздеть Полинке своей будешь, — Антон вдруг нахмурился, не понимая, почему Рома вообще упомянул сейчас Полину? Неужели обида до сих пор имела место быть? — Мы сейчас тут с тобой и английский подтянем, и французский... — он очередной раз приложил Антона об дерево. Последний попытался схватить его за руку и оторвать ее от себя, но у Ромы была мертвая хватка, а у Антона из-за головокружения сил наоборот поубавилось. — Какая же ты всё-таки скотина тупог... — Антон не успел договорить, так как его перебили. — Ебать! — послышался Бяшин кричащий шепот. — Че ты там пиздануть хотел? — Рома, кажется, вовсе не слышал друга, вновь обращаясь к Антону. — Ромка, блять! — Бяша уже нетерпеливо потянул его за плечо, отчего тот сначала глянул на него взглядом, предназначенным для Антона, однако, заметив, какой Бяша был перепуганный, тут же насторожился. — Че такое? — Рома даже отпустил Антона, отчего последний схватился за горло, глотая морозный воздух и немного расслабляясь. — Там, блять, медведь! Медведь! Нихуя не маленький! Сука, это че за пиздец?! Какие нахуй медведи зимой?! — Бяшин истерический шепот заставил Антона окончательно прийти в себя и не на шутку испугаться. Медведь?.. — Тихо, не ори, блять, — Рома даже схватил Бяшу в такой же манере, как держал только что Антона, — Иначе въебу щас, чтоб панику не разводил, — Бяша быстро закивал, поднимая руки, и Рома отпустил его, — Это хуево. Что-то разбудило его, а значит он пиздец какой голодный сейчас. Поэтому мы сейчас тихо съебываем в сторону поселка, стараясь не привлекать внимания. Уяснили? — Бяша вновь закивал, а Антон, кажется, находился в полнейшем ступоре. Его сейчас трижды приложили головой об дерево, а теперь говорят убегать от медведя?.. — Петров, тебя это тоже касается. Иначе мне похуй, кину как приманку и делай че хочешь, — Антон тоже кратко кивнул в ответ и они едва слышно двинулись в сторону поселка. Антон и не понял даже, как такими постоянными короткими перебежками он зашел в лес глубже, чем рассчитывал изначально. Двигались они цепочкой: первым шел Бяша, который всячески пытался унять крупную дрожь, за ним следом аккуратно перешагивал Антон, а замыкать решил Рома. Прямо как в стае волков — вожак всегда идет позади. Вдруг не так далеко со спины послышалось то ли рычание, то ли какие-то непонятные хрюканья, но исходили они явно от медведя. И явно от достаточно приблизившегося к ним медведя. Антона на мгновенье одолело любопытство, питаемое страхом, однако повернуться он всё же не осмелился. — Бля-ять! — Бяша не выдержал и заорал, тут же начиная бежать куда-то вперед. Это сбило Антона с толку и он остановился на какой-то момент, не понимая, что ему делать. Словно ждал каких-то указаний. — Хули стал, блять, на дерево, на дерево! — заорал Рома, и они вдвоем кинулись к ближайшей сосне, у которой не так были высоко расположены первые ветви, чтобы можно было быстро запрыгнуть и забраться как можно выше. Рома быстро запрыгнул первый, Антон умудрился споткнуться о пенек, покрытый снегом и начал спешно чуть ли не на четвереньках добегать до дерева. Медведь ощущался всё ближе и ближе, но Антон всё еще не находил в себе сил обернуться. Казалось, если обернется, онемеет от страха, а так чувство адреналина, сдуру гонящее его в спину, заставляло двигаться как можно быстрее. Было невыносимо жарко и хотелось скинуть курточку, чтобы и не мешалась вдобавок, но это лишнее телодвижение, которое могло отнять драгоценное время, стоящее жизни. Антон начал забираться по дереву, но руки больно скользили по мокрой от снега коре, отчего он никак не мог подняться выше. — Сука, немощь, — рыкнул Рома, хватая Антона за руку и резко дергая вверх, отчего последний только и сделал, что успел зацепиться за грубые ветки. Они начали медленно забираться чуть выше, однако дальше было все тяжелее и тяжелее двигаться, потому что ветки сгущались, к верхушке становились все тоньше, а сама сосна была очень колючей. Антон остановился, тяжело выдохнув, и наконец опустил взгляд вниз, замечая того самого медведя. Он крутился у ствола и Антон понял, что забрались они не так уж высоко и, если медведь не глупый, то сможет достать их. — Пиздец... — выдохнул Антон, протирая лицо мокрыми ладонями, которые невероятно воняли смолой. — Лучше и не скажешь, — хмыкнул Рома, осматриваясь по сторонам. Он сидел на ветках с другой стороны дерева, поэтому Антон видел его, только если наклонялся вперед и выглядывал. — Где Бяша? — решил вдруг спросить Антон, потому что Бяша единственный, кто выбрал самый простой и опасный вариант — бежать. — Сдрыснул куда-то, — с усмешкой проговорил Рома, — Если Бяша обосрался, то его никакие медведи не догонят. Антон засмеялся и от этого стало немного легче, однако чувство дикого адреналина все равно не оставляло его. Антон мертвой хваткой держался за ветки и не понимал, как долго им придется здесь сидеть. Может, Бяша позовет на помощь и получится как-то спугнуть этого медведя? А если однажды он забредет во двор, а там будет гулять Оля?.. — Что делать будем? — решил спросить Антон, надеясь, что у Ромы вдруг были какие-либо варианты. — А я че, ебу? — тот глянул на Антона, как на умалишенного, и стало как-то дискомфортно, — Я, по-твоему, каждый день с медведями в лесу развлекаюсь? — Ну вы ж в тайге живете, не первый раз такие ситуации должны быть, — Антон в тот момент думал, что он говорит очевидные и вполне логичные вещи. — "Вы", блять. А вы у нас дохуя столичный или че? — Антон буквально почувствовал, как Рома вновь закипает. От начала потасовки их спасало только не очень удобное положение, потому что не хотелось драться с тем условием, что, кто проиграет — летит на корм медведю, — Я сам этого ебалая мохнатого первый раз в жизни вижу. Думаешь, я сейчас не в ахуе? — В ахуе, — зачем-то согласился Антон и с ужасом понял, что за данной словесной перепалкой они не заметили, как медведь начал подниматься по нижним ветвям на дерево. В пот кинуло моментально. Что с этим делать — идей не было. Антон попытался залезть еще выше, но побоялся, что банально сорвется вниз, поэтому с ужасом вцепился в ветку и посмотрел с надеждой на Рому. Тот выглядел немного спокойнее, словно у него что-то крутилось на уме. — Сука, напросился всё-таки, — это единственное, что услышал Антон перед тем, как по лесу прошелся звук оглушительного выстрела. Местами осыпался снег и взлетели вверх птицы. Медведь протяжно зарычал, грузно срываясь с ветвей вниз на спину. Несколько секунд он барахтался, чтобы встать, после чего убежал вглубь леса, оставляя за собой пятна крови на снегу. Антон замер. Он смотрел на эту рубиновую дорожку, оставленную зверем, и в голове происходило, что-то отдаленно напоминающее помехи телевизора. Сердце заколотилось еще сильнее, словно медведь не ушел, словно он вот-вот их настигнет и обратной дороги уже не будет. — У тебя что, пистолет?! — едва ли не истерически произнес Антон, когда в нем сконцентрировались последние силы говорить. — Ебло завали, — зло прошипел Рома, — Ты хочешь, чтоб весь поселок узнал? — А это, блять, что-то изменит? — продолжал орать Антон. Он был напуган не на шутку. Нет, он был напуган еще больше, чем мгновение до этого. Его очень сильно напрягал нож-бабочка, который Рома постоянно таскал с собой, но пистолет ощущался совсем по-другому. Он ощущался так, словно с этим ничего не сделаешь. И именно это до дрожи пугало. — Если бы не этот... — начал тоже орать Рома, однако тут же перешел на шепот, — ...пистолет, нас бы уже на куски порвали. Тебе ли сейчас пиздеть? — он выглядел не на шутку взбешенным, поэтому Антон действительно поубавил в громкости, потому что не знал, что у того может быть в голове. А пистолет всё же не у Антона находился. — Я даже спрашивать не хочу, откуда он у тебя, — сглотнув, проговорил Антон. В горле ужасно першило, голос осел, одежда прилипла к телу, и он явно заболеет, находясь потным на морозе. — А тебе никто и не расскажет, — хмыкнул Рома, поставив пистолет на предохранитель и засовывая куда-то во внутренние карманы кожанки, — Давай слезать отсюда, я заебался. Антон только кивнул в ответ, опуская ноги на ветки ниже и моментально замирая от протяжного древесного хруста. Ну только не это... — Не спеши, мне твой поломанный хребет не всрался, — тут же влез Рома, — Ползи на мою сторону, тут они плотнее. Антон сначала передвинул руку левее, затем поднял ногу и попытался ее переставить в ту же сторону, но хруст стал еще отчетливее, и он вновь затаился, боясь совершить лишние телодвижения. — Да еб твою мать, давай сюда руку. Рома аккуратно потянулся, пытаясь подцепить Антона и помочь перебраться на свою сторону. Антон оторвал одну руку и хотел ухватиться в ответ, но хруст вновь напомнил о себе и он даже осознать не успел, как это произошло. Почувствовал только, как ветви больно ударяли по телу, а после встречу с твердой и холодной землей. Голова раскалывалась невероятно.