Пепел Любви

Они практически загнали лошадей до смерти, но успели к закату вернутся в поместье. Чонгук, взяв парня на руки, снял его с лошади и осторожно поставил на землю, словно тот был самым хрупким созданием в мире…  — Мы дома… — сказал Чон и пригласил юношу войти.  — Дома… — повторил Чимин. Он словно перекатывал это слово во рту, оно было таким уютным, нежным… родным.  — Я могу спросить тебя? — Чон аккуратно приблизился ближе, ему так хотелось обнять Чимина, хотелось укутать его заботой и нежностью.  — Конечно, Чонгуки, — от такого обращения по телу брюнета пошли мурашки.  — Ты сказал «Он мой», — что это значит?  — Это значит, ты предначертан мне судьбой, наша встреча предопределена свыше…  — Это значит Я Лишь Твой, а Ты Мой… — блондин улыбнулся, его миниатюрная рука с фарфоровой кожей коснулась щеки брюнета, провела тыльной стороной руки по ней, а подушечки пальцев коснулись губ. Гук громко выдохнул, его тело внутри вибрировало, он испытывал невероятные чувства, они накрывали его волнами, и он поддался чувствам. Сильная рука обвила талию, притягивая ближе к себе, а Чимин охнул, его щёки заалели… Он обнял Чонгук в ответ, и положил свою голову на волевую грудь мужчины.  — Ты такой крошечный, позволь мне любить тебя… — это был скорее не вопрос, а намерение получить разрешение. Разрешение для того, чтобы подарить столько любви и нежности, ласки и трепета, сколько у него было…  — Люби, но и мне позволь сделать это тоже… Так началась их вечная и безмятежная любовь… Любовь что украшала всё вокруг.  Чимину нравилось заниматься садом, и Чонгук заказывал всякие растения для него, но полюбился блондину больше всех Бергамот. Он высадил целую аллею из них, и по вечерам влюбленные гуляли там, вдыхая аромат дома, их дома. Так прошёл год, затем другой… Они растили свою любовь по зёрнышку, пока в один день Чонгук не встал на одно колено и сделал предложение руки сердца. Пак согласился и начались приятные свадебные хлопоты.  Украшения сада, свадебные угощения, Чимин хотел продумать всё досконально.  Сад был украшен белыми лентами, что струились от легкого ветерка, белые стулья были украшены бантами, арка из гортензии и пионов благоухала на всё поместье.  Гости собирались, а беспокойство Чимина немного охватывало его. Понравится ли угощения? Хватит ли всем стульев? Красив ли его костюм? И главное — понравится ли он сам Чонгуку… Время пролетело быстро и вот Чимин ступал по дорожке из белых лепестков, смотря на единственного мужчину в своей жизни и улыбался… его счастье, его любовь, его дом… Он — его всё.  Чонгук нервно перебирал бантик на подушечке с кольцами, ему самому не верилось, что этот ангел вот-вот станет его супругом.  — Дай сюда, пока не потерял, — Нам не выдержал и забрал подушку.  — Я просто волнуюсь…  — Понимаю, но стой смирно, он в паре метров от тебя.  Их руки переплелись, и глаза встретились. Клятвы произнесены, кольца надеты, и горячий поцелуй наконец-то объединил их союз.  Застолье проходило шумно и весело, но новобрачные удалились пораньше, потому что Чимин натёр ногу, и Чон унес его на руках в спальню. Владелец антикварного магазина прервался, так как к нему зашёл посетитель: — Прости, мне нужно отлучиться. — Да, конечно. Чимин сидел и грел руки о чашку с чаем, прокручивая всю услышанную историю, как почувствовал лёгкие касания на своей шее, и следом — знакомый голос… — Хочешь узнать дальше? Такое старик не расскажет тебе… — Хочу, очень хочу. — Тогда, закрой глаза и возьми ожерелье с кулоном в руку… Я тебе покажу… И он показал… — Хочу целовать тебя моё сокровище, — Гук покрывал щёки и шею Чиминон поцелуями-бабочками. Блондин мило хихикал и смущался.  — Будешь только целовать? — игривый взгляд парня светился желанием. Они вошли в спальню, и Чонгук опустил парня на кровать.  — Хочу всего тебя, хочу слышать, как ты будешь стонать моё, имя ангел мой.  Блондин немного пятился на кровати, и пальчиком манил к себе. Гук сорвался к нему молниеносно, их губы сплелись в поцелуй, языки танцевали самый страстный танец, а воздух так предательски кончался в лёгких, поэтому пришлось разорвать поцелуй.  — Ммм… ты такой сладкий у меня и пахнешь бергамотом… — Это капелька эфирного масла. Химики помогли мне с этим, — улыбнулся Чимин.  Их руки хаотично начали снимать одежду друг с друга, и она летела в разные стороны. Их желание было превыше всего. Последние пуговицы на рубашке блондина поскакали по полу, так как Чонгук был не в силах их расстёгивать, поэтому просто разорвал её. — Ты что творишь… — рассмеялся Чимин. — Она ведь была новой. — Я куплю тебе сто таких, — рыкнул Гук и оголил грудь любимого. Его поцелуи начали покрывать всё тело, Чон играл со вставшими сосками, вбирая их в рот. Он посасывал и прикусывал их, лаская нежные места кончиком языка, блондин выгибался навстречу дугой и тихо стонал от удовольствия. Поцелуи спускались ниже и ниже. Чонгук целовал пах, косые мышцы и аккуратный член от основания к головке. После он начал облизывать его, вбирая в рот яички и перекатывая их, следом выпуская их изо рта с громким чмоком. Чимин комкал простыни, изнывая и ёрзая. Брюнет закинул ноги парня себе не плечи, и ему открылось то самое сокровенное. Он провёл кончиком языка вокруг колечка, толкнулся внутрь и притянул за ягодицы Чимин ближе к себе, практически усаживая его на своё лицо. Чонгук втянул колечко ануса в рот, поцеловал его и толкнулся внутрь, ввинчивая язык глубже и глубже.  Блондин задыхался, лёгкие горели адским пламенем, а пальчики на ногах поджимались, отчего он пытался уйти от сверх стимуляции. Но, сильная хватка Чонгука не даёт ему сделать этого. Он чувствовал, как на него накатывала волна наслаждения, которая сносила все рамки сознания, перед глазами кружились звезды, бедра двигались в такт языку, и оргазм настиг его окончательно… Он испачкал живот своим семенем и немного обмяк в руках новоиспеченного мужа.  — Чооонгук… — простонал парень. Брюнет оторвался от ануса, довольно улыбнувшись и облизнув палец, он входит в Чимина, не спеша гладя стеночки и сгибая палец, начал двигаться ритмично.  — Пожалуйста, Чонгуки… я… — Да, радость моя. — Хочу тебя, — единственное, что вырывалось со всхлипом из уст Чимина. Тогда брюнет добавил второй палец и начал интенсивнее двигаться внутри. Переодически движения становились медленнее, а пальцы раздвигались на манер ножниц. — Всё для тебя, Любовь моя. Чонгук вынул пальцы, и вошёл крупной головкой на несколько сантиметров, давая привыкнуть какое-то время. Потом вошёл наполовину и замер, услышав, как гортанный всхлип, смешанный со стоном, вырвался из пухлых любимых губ. И, наконец-то, вошёл до конца. — Двигайся, молю… Чонгуки…  И он начал двигаться, глубоко и размашисто, держа блондина за горло, выбивая все стоны из него. Член был очень большим для Чимина, поэтому он немного морщился от боли. Но старался расслабляться, позволяя ему скользить глубже, проезжаясь каждый раз по простате. Чимин извивался в агонии блаженства, пока Чон наращивал темп.  — Ты такой молодец, Мини, так хорошо принимаешь меня, — Гук входил по основание и словно ввинчивался глубже, стимулируя заветный комочек. — Мой, только мой, — словно в бреду повторял брюнет, беря его на всю длину и шлепая яйцами о его прекрасный зад.  — Твой, только твой… — задыхался блондин.  Чон перехватил любимого за талию и замедлил ритм, выходя до самой головки, немного дразня и входя медленно, раз за разом… Потом хватка становилась сильнее и темп увеличивался. Комнату заполняли шлепки тел и запах секса. Влюблённые переплетались словно змеи, и оргазм накрыл их одновременно… Чон поцеловал плечико разнеженного мужа, и продолжал заполнять его дырочку спермой.  — Как же я тебя люблю, Ангел мой. — А я люблю тебя, моя Вселенная.  Брюнет пришел в себя и обтёр мокрым полотенцем уже спящего Чимина. Он поцеловал его, укутал в одеяло и, приведя себя в порядок, улёгся рядом, сгребая мужа в самые нежные объятия. — Молодой человек, Вы в порядке? — антиквар немного потряс Пака за руку. — Да, всё хорошо. — А что было дальше? — А дальше, лучше узнать из первых рук. — Но как? — удивленно спросил парень. — Сходи в его поместье… Если решишься, адрес напишу тебе. — Пишите… Чимин брёл домой весь в раздумьях, стоит ли говорить это всё ребятам, как они отреагируют, не решат ли что он спятил в конец… Ноги были ватные, он сел немного передохнуть в парке. Солнце катилось к закату и приятно грело лицо, Пак улыбался и решил, чтобы ни было, он готов принять свою судьбу, а рассказать парням об этом или нет — он решит дома.