Огненные цветы разорвут чернильные небеса

Лань Сичэнь сидел под раскидистой вековой сосной. На коленях у него лежала сяо Лебин, отражая редкие лучи солнца, что пряталось за облаками. Низкий дворовый столик был практически пуст, на нем располагался лишь церемониальный сервиз на три персоны. Чай главы ордена давно остыл, но он всё так же неподвижно сидел в глубокой задумчивости. — Вы уверены? — Знаете, Цзэу-цзюнь, я уже ни в чём не могу быть уверен. Но то, что логика отсутствует напрочь — да. — Господин Вэй, к сожалению, нередки случаи, когда логические расчеты приводили к полнейшему хаосу, — мягко возразил ему глава ордена, поглаживая изящными пальцами край своей чаши. — Но сейчас мы говорим не о гении мысли, брат. Этот юноша – всего лишь рядовой заклинатель. Он был напуган и растерян. — Ванцзи, тебе так хочется верить в невиновность второго молодого господина Лу? — Не имеет значения, во что мне хочется верить. То, что мы увидели, вполне достаточно, чтобы сделать выводы, — Лань Ванцзи взял чашу брата и вылил ледяной, ароматный настой. — Остается вопрос, кто нанял вольных убийц, — размышляя, произнёс Вэй Усянь, равнодушно покачивая на столе блюдце. Лань Сичэнь вдохнул и посмотрел на восток: — Это действительно хороший вопрос. Насколько я могу судить, синоби редко имеют дела на западе. А значит, это, наверняка, были переселенцы. — Цзян Чэн упомянул, что они разговаривали на наречии Дунъяна, — будто ухватившись за какую-то ниточку, Вэй Усянь отвлекся от своего занятия и приподнял голову. Глава ордена переглянулся с братом и его брови слегка нахмурились. — Десять лет назад в Центральных провинциях действительно ходили слухи о синоби. Но, насколько мне известно, местные власти смогли урегулировать эту проблему без помощи заклинателей. — Скажите, Цзэу-цзюнь, там случайно не был задействован бывший глава ордена Лу – Лу Хэпин? — спросил Вэй Усянь. Какие-то догадки худо-бедно сложились в его голове, и он уже не мог усидеть на месте. Мастер тёмного пути стал ёрзать, будто лавочка ожила и укусила его за ягодицы. — Насчет этого не уверен, а почему вы спрашиваете? — Лань Сичэнь благодарно кивнул брату, принимая горячий чай. — Он страдал каким-то редким недугом, что заработал примерно в то же время, о котором мы говорим. — Пока мы с Ханьгуан-цзюнем путешествовали в восточных провинциях, в Чжэцзян наткнулись на удивительное явление. Лавка травника, стоящая в самом центре города Аньцзи, была заброшена. Местные рассказывали нам о проклятии, но что удивительно, там не было и намека на присутствие темной ци. Тогда мы расспросили жителей и выяснили, что лавка сбывала довольно опасные снадобья и алхимические компоненты. И названием у нее было весьма говорящим – «Нансинь». — Вэй Ин призвал свой мешочек цянькунь и достал грязный, местами потертый сюрикэн. — Устранять пожар и его последствия прибыл Лу Хэпин. — «Нансинь», — задумчиво повторил Лань Сичэнь и протянул изящную ладонь. Вэй Усянь тут же опустил в нее улику. Глава ордена накрыл звездочку другой ладонью, призвал немного ци и пытался уловить магический след или присутствие проклятия. — Бесполезно, — покачал головой мастер тёмного пути. — Тут нет и крупицы духовной силы. Мы впервые имеем дело с тем, в чём наши способности ограничены. Когда я пытался приструнить пламя пожара с помощью Чэньцин, у меня не вышло ровным счетом ничего. — На металл нанесен химический состав, что способен воспламеняться, и довольно ядовит, — предупредил брата Лань Ванцзи, чтобы тот был осторожнее. — Но причем тут синоби? — опустив сюрикэн на стол, спросил Лань Сичэнь. — Почерк, — ответил Ханьгуан-цзюнь. — Появление в одном и том же месте. Странный состав, нанесенный на оружие, что они использовали. Отсутствие внутренней ци. — Что же, — раздумывая, произнес Лань Сичэнь. — Гусу находится восточнее всех остальных орденов, наши адепты наверняка были на месте происшествия десять лет назад. Я поищу в свитках записи о том времени. Должны быть упоминания, что это был за состав. Или хотя бы перечень трав и снадобий, которые могли вызвать такую реакцию. — Благодарю вас, Цзэу-цзюнь, — склонил голову Вэй Ин. — Я почти уверен, что состав компонентов, что нанесен на этот сюрикэн из Шияня и тот, что нанес вред главе ордена Лу, совпадает. — Я не верю в такие совпадения, мастер Вэй. Если он идентичен – то это прямая улика, связывающая оба дела. — Вы имеете в виду, что глава Лу Хэпин был отравлен? — уточнил Вэй Ин. — Мастер Вэй, я бы попросил вас не вмешиваться в дела другого ордена без веских на то причин, — предостерег его Лань Сичэнь, но затем, поколебавшись, задал следующий вопрос. — Зачем кому-то угрожать жизни главы? — С целью смены политического курса, разумеется,— уверенно ответил Вэй Усянь, расставляя чаши на столе в нужной последовательности. — Замена главы на более слабого или уступчивого может прогнуть ближайшее окружение, либо весь орден. Взаимосвязь между кланами – залог стабильности в мире Совершенствующихся. Если одно звено выпадает, значит это кому-то выгодно. Он аккуратно положил одну из фарфоровых чаш на бочок. Мелодично звеня, она покатилась к краю стола, чтобы с легким треском разбиться о камни. Но приземлилась в теплые ладони заклинателя. Лань Ванцзи аккуратно поставил ее на место, вновь замыкая нарисованный Вэй Ином круг. Мастер темного пути с глубокой нежностью посмотрел на своего супруга и сжал его руку. — Но это всего лишь мои домыслы, — пожал плечами Вэй Усянь. — Без ветра не бывает волны, — задумчиво произнес Лань Сичэнь, а после убрал сяо в футляр на поясе и поинтересовался. — Как глава Цзян? — Наверняка в бешенстве. Ведь старейшина Юй запер его в Дайляне на принудительное восстановление без какой-либо связи с миром. — Действительно, жестокое испытание, — едва улыбнулся глава ордена. — Цзинь Лин вместе с ним? — Да. Но я намерен нарушить его уединение. Ему необходимо услышать новости и узнать ситуацию, что складывается в мире заклинателей. Хотите ему что-то передать? — Нет-нет. Я просто был обеспокоен его состояниям. Говорили, он был серьезно ранен. — Ему была оказана помощь. Не о чем переживать, — как-то резко произнес Лань Ванцзи. — От такой помощи никто бы не отказался, — загадочно улыбаясь, произнес мастер тёмного пути. — Ты тоже? — спросил Лань Ванцзи, выразительно глядя на Вэй Ина. — А? Лань Чжань, я отказываюсь от какой-либо помощи, если она не твоя, — сияющие заверил его Вэй Ин. — Кстати, как насчет расслабиться на горячих источниках Дайляня? — Поговаривают, сами небожители некогда избрали себе это место для земной резиденции, — улыбаясь, добавил Лань Сичэнь, пригубив немного чая. Лань Ванцзи лишь кивнул обоим. — В таком случае, я буду ждать от вас новостей, глава ордена, — попросил Вэй Усянь. — Не уверен, что мы сможем сразу вернуться в Гусу. *** Зима в этом году наступила рано. Минула всего неделя после Праздника середины осени, а земля уже была укрыта тонким пуховым одеялом снега, что к обеду таял, превращая дороги в размытые полосы. Крестьяне едва успели убрать последний урожай, купцы откладывали свои дальние поездки, а страна тихо готовилась к холодам. Вместе с первым снегом по миру разлетелись небольшие листовки с крупной надписью «разыскивается». Второй молодой господин ордена Лу из Кайфэна, ответственный за разрушения и поджог в городе Шияне, что в провинции Хэнань-Хубэй, бесследно исчез. Резонанс, вызванный в обществе, был подобен едкому туману, что с первыми холодами окутал мир заклинателей. Несмотря на то, что юноша, на них изображенный, был едва ли узнаваем, это не мешало всем судачить о нем, как об опасном злодее. Но более отвратительным и низким были слухи, что с новой силой расползлись по постоялым дворам, чайным и домам развлечений. Старые сплетни, которые уже успели развеяться по ветру за эти долгие семь лет, вновь налились силой крикливых голосов, сальных шуточек и голодных взглядов. — Это он? Это снова он?! — Я думала, этот мальчик давно помер, от болезни цветущей ивы! — И это один из наместников – защитников нашей провинции, позор! — А сколько стоит ночь с этим персиком? Ну и что, что пропал? А то мы не знаем, как они пропадают… — О, боги, это второй молодой господин Лу?! — Преступник? Я думал, он станет мальчиком для утех в каком-нибудь борделе… Мир заклинателей кипел. Он бурлил, негодовал, возмущался, угрожая нарушить хрупкое равновесие, что только-только наступило после инцидента с Ляньфань-цзюнем. Все беспокоились, что за очередной ширмой, прикрытой хорошими манерами, снова затаился дракон. Лу Ханьвэй был похож на бледного призрака. Он сорвал голос, вновь доказывая невиновность брата перед Советом заклинателей. Лу Язэй вновь пытался оттянуть сроки вынесения приговора, призывая продолжать поиски для того, чтобы Лу Чэнмэй мог объясниться. Но все это было тщетно. Разумеется, Совет заклинателей начал масштабное расследование. И чем глубже они копали, тем сильнее увязал Лу Ханьвэй. Он до последнего стоял на своем и не желал раскрывать правду. Раз за разом возвращаясь в Шиянь, в надежде отыскать хоть какие-то зацепки, игнорируя любые доводы Лу Язэя. Глава клана Лу больше не мог смотреть на его страдания, и очередная попытка уговорить племянника пойти на уступки закончилась крупной ссорой. Лишь один человек не учувствовал в этом театре абсурда. Глава ордена Юньмэн Цзян отсутствовал по причине тяжелого состояния и восстановительных процедур. Даже то, что представитель главы ордена Цзян на Совете кланов свидетельствовал в пользу юноши, доказывая искренность его намерений – никак не исправляло положения. Посему было принято решение отложить все действия до момента, пока мальчишка не будет найден.

***

Горячий источник Лаотешань. Дайлянь. Провинция Хубэй. Глава ордена Юньмэн Цзян, сложив руки на груди, сидел в горячем источнике фиолетовый от негодования. Этот сказочный, горный уголок Хубэя был похож на изысканную камеру заточения. Единственная тропа, ведущая к источникам, уже была припорошена снегом, что усложнил и без того непростой маршрут. Старейшина Юй, возомнивший себя бессмертным, запретил кому-либо из ордена приближаться к своему главе, оставив лишь пару доверенных адептов и Цзинь Лина, в качестве надзирателей. И чем мрачнее был Цзян Чэн, тем ярче сиял мальчишка, рассказывая очередную бесполезную историю. Цзян Чэн впервые пожалел, что этот ребенок не немой. С того самого момента, как он научился говорить, он больше не затыкался ни на миг. Иногда Цзян Чэну казалось, что у него на голове поселился маленький совет старейшин, что сначала задавал вопросы, а потом тут же сам на них отвечал. Он разговаривал даже во сне! Цзян Чэн готов был поклясться, что племянник заколдован. И вот пошла вторая неделя, как Цзян Чэн вёл жизнь довольного, сытого кота. Проблема заключалась в том, что он был тигром. Этот образ жизни был настолько дик и непривычен главе ордена, который обычно спал по четыре часа, что Цзян Чэн растерялся. Пение птиц – бесило. Неторопливый темп служащих Дайляня – раздражал. А бесконечный бубнеж Цзинь Лина, трелью вибрировал на струнах его нервов. Благодаря сильной базе раны мужчины уже затянулись, напоминая о случившимся лишь красными полосками на коже. Вскоре и эти следы выцветут, оставаясь лишь тенью в памяти и бледными шрамами на теле главы ордена. Цзян Чэн спал, ел, медитировал, проводил время с племянником. И все бы ничего, но разум мужчины, не обременённый должностными обязанностями, занимался совершенно омерзительной вещью – думал! Мысли его, в основном, кружили вокруг печально известной персоны с медовыми глазами и Цзян Чэн все никак не мог понять, что же с ним происходит. Через две недели мужчине должно было стукнуть тридцать пять. Он уважаемый глава ордена. Давно не наивен. Проживший жизнь, наполненную непростыми событиями. Воспитавший племянника, который так же возглавил орден… Так что же это за щемящие чувства в груди, будто ему снова восемнадцать и за окном наступила весна? Почему он раз за разом возвращается мыслями в ту проклятую, ветхую хижину, что кажется теплее тысячи дворцов? Черт! Противнее всего было то, что вслед за мыслями, реагировало его тело. И эта реакция приводила ещё в большее замешательство. Если с Лу Чэнмэем всё было ясно, то, что же он? Разве может он быть обрезанным рукавом, что засматривается на молоденьких, интересных юношей? Определенно, нет! Память услужливо подсунула картинки о мужеложцах, которые тайком проносил в Облачные Глубины Не Хуайсан во время их обучения, и Цзян Чэн покачал головой. Бред! Чушь! Он совершенно точно не может быть одним из них! Ему не нравятся мужчины! Всю жизнь Цзян Чэна привлекали прекрасные девушки, похожие на поздние цветы, распустившиеся в грозу. Но… почему же сейчас он не может вспомнить ни одной из них? Никого их тех, в чьих объятиях проводил ночи и встречал рассветы. Пусто. Ничего. Лишь тёплые, янтарные глаза, в которых хотелось забыться, прижав мальчишку покрепче. Лишь чувственные губы, что едва растянутся в улыбке, обнажив очаровательные ямочки на бледных щеках… И его неожиданно окатило водой. Мужчина мигом скинул полотенце с лица и резко сел. К нему в купель спрыгнул молодой человек, забрызгав все кругом. Цзян Чэн чуть не застонал от «восторга». — О, небеса, это действительно лучшие горячие источники, — вытягиваясь во весь рост, блаженно выдохнул заклинатель. — Когда я просил прислать хоть кого-то, кто сможет разнообразить мой досуг – надо было уточнять, — лениво возмутился Цзян Чэн и снова накинул полотенце на лицо, принимая прежнюю позу. — Где твой второй нефрит? — Лань Чжань осматривается. Где Цзинь Лин? — Вэй Усянь прикрыл глаза и откинулся на спину. — Не знаю. И знать не хочу. Я устал от его опеки, — глухо донеслось из-под полотенца. — Ты приехал, чтобы сообщить мне новости или решил убедиться, что я тут не загибаюсь? — Не будь так строг к нему, он едва не лишился тебя, — мягко ответил Вэй Ин. — И нет. Я ещё в хижине понял, что о тебе хорошо позаботились. Цзян Чэн приподнял полотенце и с подозрением сузил глаза. Но ответить он ничего не успел, так как его вновь забрызгало водой с другой стороны. С разбега в купель спрыгнул юноша, подняв волны. Он вынырнул, зализал длинные волосы назад и с удовольствием растянулся во весь рост по левую руку от дяди. — А? Ты тут, откуда взялся? — удивился Цзинь Лин и запустил по поверхности воды деревянный тазик с моющими принадлежностями. — Но можешь не переживать за свою жалкую жизнь. Я уже отдал приказ Инь Цану не трогать тебя. — Хочу ли я знать подробности? — вопрошал у себя глава Цзян, вновь натягивая полотенце на глаза. — Едва ли. — Я все надеялся, что у тебя есть хоть капля воспитанности, но, как вижу, яблоко от яблони недалеко упало, — сложил руки на груди уязвленный мастер тёмного пути. — Не понял, ты меня сейчас ослом своим назвал?! — от возмущения юный глава ордена вскочил и распетушился. В ярости он не смог удержать равновесия и, обидно плюхнувшись, ушел под воду с головой, в который раз забрызгав, сидящего рядом Цзян Чэна. — Карма, — пожал плечами Вэй Усянь, сдерживая гогот. — Беспощадная сука. — Где я в прошлой жизни успел так нагрешить, что в этой вы – моё окружение, — стенал глава ордена, в который раз вытирая лицо. — Цзян Чэн, я не думаю, что мы самый худший расклад… — начал было Вэй Ин, но мужчина не дал ему закончить. — … серьёзно, блять?! Это говоришь ты, успевший умереть и воскреснуть в теле бастарда ордена, которым пытается управлять мой племянник? — Он не мой адепт! Не мой! — истерично отмахивался от наследия мальчик. — И почему это «пытаюсь»? Дядя, ты опять? Я ведь тебе уже всё объяснил. Арбалеты реально… огненные! Лишь глупец упустит такую возможность! — Да больно надо, мне быть твоим адептом, — высоко поднимая волосы, кончики которых успели вымокнуть в горячей воде, надменно протянул Вэй Усянь. — Захлопнитесь, — смежил веки Цзян Чэн. — Усянь, ты зачем пришел? — Пока ты залечивал раны, я попытался разузнать что-то об этих невидимых убийцах. И мне показалось, что ты должен это знать. С большой вероятностью их нанял кто-то из клана заклинателей. — С чего вдруг такие выводы? — Ситуация, что сложилась в мире совершенствующихся, говорит сама за себя. Посуди, Цзян Чэн, если бы кто-то хотел скрыть следы своих злодеяний, без следов магии, разве не логично было бы использовать обычных мастеров своего дела, тех, кто не имеет отношения к нашему миру? — Это разумно, — кивнул Цзян Чэн. — В таком случае, невозможно будет найти след. Что ещё? — Лу Чэнмэй пропал. Цзян Чэн замер. — Что? — глухо переспросил мужчина. — В каком смысле, пропал? — Он так и не явился на Совет к указанному сроку. Цзян Чэн мрачно кивнул. — Я рассказал дяде об условиях, что выдвинул второму молодому господину Лу Совет, — болтая ногами, сказал Цзинь Лин. — Но пока мы тут, последние новости, нам обоим неизвестны. — Я так и подумал, поэтому прилетел сюда, — выслушав названного племянника, ответил Вэй Усянь. — Цзян Чэн, я склонен думать, что на то были причины. Он не похож на того, кто будет вероломно нарушать запрет, подставляя брата и орден. — Его уже объявили виновным? — спросил Цзян Чэн, глубоко задумавшись. — Да и теперь разыскивают по всему цзянху, чтобы взять под стражу. Пока ещё живым. — Каким бы гуру маскировки он ни был, ему не скрыться от Совета заклинателей. Если он жив, его явно удерживают. Нужно сделать акцент на этом. Что его брат? — продолжил деловито задавать вопросы заклинатель. Вэй Усянь с гордостью в сердце отметил, что глава Цзян впечатляюще влиятелен. — Держит оборону против всего Совета. Пытается защитить брата, но… — он вдруг замолчал и поднял взгляд на бывшего шиди. Цзян Чэн как-то криво усмехнулся и закрыл глаза. Слишком давно это было. Слишком больно вспоминать. Каждый раз, когда этот человек оказывался рядом, внутри, по давно известным нотам сожаления, царапала шарманка боли, проводя шипами по нежным стенкам души. — Прости меня, Цзян Чэн, — вдруг искренне произнес Вэй Ин. — Я лишь сейчас понял. — Толку теперь от твоего «прости», — вздохнул глава ордена. — Забудь и живи дальше. Тебе вон, какой шанс выпал. Растерянный Вэй Усянь не нашёлся, что ответить. Он привык к Цзян Чэну злому, обиженному, презиравшему его до глубины души. Но ему было невдомёк, что этот сложный человек, всю свою боль обрек именно в эти эмоции. Именно ярость и ненависть помогали ему все эти годы справляться с той мукой и страданием, что разъедали душу, раз за разом лишая Цзян Чэна человечности. Едва Лань Ванцзи приземлился в Пристани Лотоса, как изможденный новостями старейшина Юй, тут же бросился навстречу заклинателям. Увидев своего главу, он испустил вздох облегчения и у него подогнулись ноги. Вэй Усянь тут же подхватил старца: — Старейшина Юй, не пугайтесь, там всего лишь перелом и ушибы. Все в пределах нормы, за ним хорошо ухаживали. — Спасибо тебе, — дедушка крепко сжал руку мастера тёмного пути, а в помутневших глазах стояли слезы. — Да бросьте вы, — сильно смутился Вэй Усянь. Он придержал дедушку за руку, пока глава ордена аккуратно спускался с меча. — А-Чэн! — позвал внука старейшина и прикрыл глаза. — Не надо драмы, дедушка, — устало отмахнулся мужчина. — Я в состоянии дойти сам. Просто, дайте пару дней отдохнуть и… — Отдохнуть? — мигом забыл о беспокойстве старейшина Юй, накидываясь на своего главу. — Пару дней? — Дядя! — с громким криком навстречу мужчине, прихрамывая, выскочил Цзинь Лин. Он без раздумий хотел броситься ему в объятия, но Вэй Усянь помнил просьбу Лу Чэнмэя, поэтому вытянул руку, останавливая его. — Нельзя трогать. — Я… — вдруг стушевался мальчик, закусив губу и как-то весь скуксился. — Дядя, я… — Ну чего ты? — слегка улыбаясь, но строго спросил Цзян Чэн. — Я… — Цзинь Лин низко опустил голову. — Думал, что ты… умер… По нежной щеке мальчика скатилась предательская слеза, которую он тут же зло утёр. Цзян Чэн поднял левую руку и, нахмурившись от боли, притянул мальчика к себе, крепко обнимая, пряча на своей груди. — Глупый ребенок, — прошептал он куда-то ему в макушку. — Ну, куда я от тебя денусь. — Дядя… — мальчишка плакал от облегчения. Нервное напряжение лопнуло как пузырь, вместе с выдержкой. — А схемы твои тайные мы потом обсудим, предприниматель хренов, — отвесив легкий подзатыльник, больше походивший на поглаживание, пригрозил Цзян Чэн. — А сейчас отпусти меня. Больно. — Да-да, — покаянно кивал юный глава, соглашаясь на всё. — Я на источники с тобой поеду и все-все расскажу. — Какие ещё источники? — опешил Цзян Чэн. — Те, которые я заказал для тебя! — громко вставил своё слово старейшина Юй, уперев руки в боки. — И только попробуй оттуда вылезти, пока не залижешь свои раны, паршивец! — Одну минуточку. Какие, нахрен, источники?! — Цзян Чэн почувствовал родное сердцу негодование. Эмоцию, что взяла себе отпуск в последние два дня. — В Дайляне! — вспылил дедушка Юй. У него тоже оттаял гнев, после нескольких суток тревоги. — Цзинь Лин, проводи дядю в покои. Его там лекари ждут. — Конечно-конечно, пойдем дядя. Где болит? Где ты был? Как тебе удалось выбраться? — Прекрати трещать, — растирая виски, ответил Цзян Чэн. — Голова сейчас лопнет. — Конечно-конечно! У нас ведь много времени еще будет, я все-все расскажу, ты только не отсылай меня в Ланьлин, — взмолился мальчишка, придерживая дядю за здоровую руку, изображая бурную заботу. Когда они скрылись, Вэй Усянь вымученно улыбнулся старейшине и хотел покинуть Пристань Лотоса. Место, где он когда-то вырос, уже давно не имело ничего общего с этой резиденцией. — Что же, я, пожалуй… — А-Сянь, подойди, — протянул ему руку дедушка Юй и мастер темного пути растерялся. Уже так давно никто не звал его по этому имени. И сейчас, голос, звучащий, будто из далекой юности, разбередил былые раны в душе и он замер. Лань Ванцзи едва подтолкнул его вперед, и он шагнул навстречу, тотчас оказавшись в объятиях. — Спасибо тебе, — тихо произнес старейшина. — Спасибо, что вернул его домой. — Ну что вы, в самом деле… Мне… Я ведь ничего не сделал. Мы просто первые нашли их. — Ты не понял, Усянь, — улыбнулся старейшина, отстранившись, и шутливо шлёпнул его по щеке. — Ты даже не представляешь, как я рад, что ты жив. У Вэй Ина сковало горло, и замерло сердце. Он запрокинул голову вверх, пытаясь сдержать слезы. — Дай ему время, — мягко произнес старейшина Юй. — Все образуется. — При всем уважении, старейшина, — гнусаво проговорил молодой человек. — Но… — Видишь тот дальний остров за озером Лотосов? — вдруг спросил дедушка, указывая куда-то ему за спину. —Да, — кивнул мастер темного пути. — Там были хозяйственные постройки. — Больше нет. С тех пор, как ты пропал, каждый последователь темного пути, кто попадался на глаза Цзян Чэну, отправлялся туда. И ты можешь решить, что это такая извращенная месть, но это лишь способ. Странный способ справиться со своим горем и скорбью. Он искал тебя. — Я… Мне нечего сказать, старейшина. — Он хранил в своем рабочем кабинете твою флейту, отказываясь верить в то, что ты умер. — Но я действительно умер… — И это было самое страшное, дитя мое. Не вернись ты к жизни – я потерял бы всех. Из задумчивости Вэй Усяня выдернул голос Цзян Чэна, наполненный какими-то неясными эмоциями: — Блять, Чэнмэй… — сокрушался мужчина. — Удивительная способность найти неприятности на свою задницу! — Поджав губы, протянул Цзян Чэн и смерил взглядом Вэй Ина. — Чего ты на меня так смотришь? Ты такой же точно! — Да, не… Я просто… — но вдруг он увидел в глазах своего бывшего шиди незнакомое ему беспокойство. — Каждый раз, когда ты упоминаешь второго молодого господина Лу, у тебя лицо меняется. — Скройся с глаз моих, — отмахнулся глава ордена и позвал племянника. — Цзинь Лин! — Цзян Чэн, нет ничего плохого в том, чтобы восхищаться красотой мужчины. — Чего?! — Цзинь Лин, до этого скучавший, вмиг оживился и уставился на обоих. Цзян Чэн высоко поднял брови, подпер рукой щеку и уставился на брата: — Мне просто интересно, до какой степени твоя бестактность и чувство самосохранения ушли в минус. — А ты скажешь, что он не красив? — задал провокационный вопрос Вэй Усянь, с тоном редкого ценителя. — Красив, как бог, — вставил свое слово юный глава ордена, за что был награжден изумленным взглядом от дяди. — Вот именно! — вдохновенно поддакивал Вэй Усянь. Цзян Чэн накрыл глаза полотенцем и откинулся на край купели, полностью игнорируя родственников. Но Вэй Ина не могла остановить какая-то тряпочка. — Так, чего ты загрузился? Из-за того, что он – мужчина? Цзян Чэн стойко игнорировал жужжания заклинателя. Зато Цзинь Лин не мог молчать: — Почему каждый раз, как ты открываешь рот – мне хочется закрыть уши? — Помолчи, Жулань, — вежливо попросил его Вэй Ин, и мальчик не стал артачиться. — Какое это имеет отношение к делу? — донеслось из-под полотенца. — Но, Цзян Чэн! Ведь, по большому счету, какая разница: мужчина, женщина? Главный вопрос – хорошо ли тебе с этим человеком? Радуется ли твоя душа рядом с ним? Хочется ли тебе видеть его лицо сразу, после того, как проснулся? Хочется ли состариться рядом, делиться радостями и печалями… — Нихера себе ты у нас романтик, оказывается, — присвистнул Цзинь Лин, забавляясь с плавающей корзиной. Он то притягивал ее за веревочку, то вновь отталкивал. — И как ты себе это представляешь? Мой дядя – уважаемый глава ордена, а не обрезанный рукав, как ты. Тебе не понять. — Что мне не понять, А-Лин? — серьезно спросил у него Вэй Ин. — Что против чувств идти трудно или невозможно угодить всем? Даже императоры имеют своих фаворитов и наложников, так, чем же титул главы клана выше? — Я не это имел ввиду, — вдруг замялся мальчик. — Дядя, так ты это, что ли?.. — Дядя мечтает умереть на месте и не слышать вас, устроивших тут филиал союза свах. — В этом нет ничего дикого или необычного, Цзян Чэн. Я просто надеюсь, что это взаимно. — Если хочешь знать мое мнение, — начал Цзинь Лин, нервно теребя в руках веревочку от корзины. — Мне все равно, кто будет твоим спутником. Ты слишком долго был один, и я не хочу, чтобы ты испытывал сожаления. Цзян Чэн отбросил полотенце и посмотрел на племянника: — Довольно зрелые мысли, А-Лин. Мальчик просиял. Затем он повернулся к Вэй Ину и спросил: — Тебе, правда, хорошо с этим твоим Ханьгуан-цзюнем? Вэй Ин тут же расплылся в счастливой улыбке. Как и каждый раз при упоминании имени Лань Ванцзи его сердце согревалось. — Мне очень хорошо с этим цзюнем. Да ты и сам видел. — Цзян Чэн задумался, а затем Вэй Усянь добавил. — Главное использовать масло. — Блять, Усянь, — не удержавшись, как и много лет назад, Цзян Чэн от стыда накрыл лицо ладонью. — Зачем масло? — поинтересовался невинный ребенок, в который раз отталкивая корзину ногой. — Массаж делать. У Вэй Усяня искривление позвоночника, — пробурчал Цзян Чэн. — В нижней части, — совсем не помогал ему Вэй Ин. — И в верхней тоже. Если рот не закроет. — Ладно-ладно, — поднял руки в миролюбивом жесте Вэй Ин. — В любом случае, я не собираюсь на тебя давить, ты и сам с этим прекрасно справишься. В самобичевании тебе нет равных. Цзян Чэн смерил его ленивым уничижительным взглядом. Сытый горный лев не будет растрачивать свое внимание на шумную косулю. — Глава ордена. Вдруг раздался голос адепта Пристани Лотоса, который прибыл по срочному поручению. Молодой заклинатель поклонился и продолжил: — Старейшина Юй просил передать, что к вам с визитом прибыл глава клана Лу и дожидается вас в Приёмной Зале. У него какой-то срочный вопрос. — Лу Язэй? — встрепенулся Вэй Ин. — Свободен, — отпустил заклинателя Цзян Чэн и развернулся к мастеру тёмного пути. — И, что? Какие мысли? — Я по-прежнему прошу тебя быть с ним предельно осторожным. И если этот старый лис к тебе не за тем, чтобы искать племянника – я разочаруюсь в этом мире. — Ты и разочаруешься? — усмехнулся Цзян Чэн. — Усянь, ты даже умереть не смог, о чем речь. — Так ведь, это… — начал было оправдываться Вэй Ин и вдруг замер. — Погоди, ты только что пошутил? — Тебе показалось, — ответил Цзян Чэн и подтянулся, выбираясь из купели. — Цзинь Лин, собирайся. Мы возвращаемся. — Ладно, — отозвался мальчишка, выпрыгивая из воды прямо в широкий белый халат. — А этот здесь останется? — как бы небрежно поинтересовался юный глава, а потом просто махнул рукой и быстрым шагом ушел к номерам собираться. Вэй Ин было усмехнулся, оставшись в одиночестве, но вдруг почувствовал, как кто-то с силой хлопнул его по плечу: — Спасибо. — А? — опешил мастер тёмного пути от такого родного жеста. От неожиданности он, пошатнувшись, едва не ушел под воду с головой. — Спасибо, что сберег Цзинь Лина. Удержал от огня. Я знаю, что ты тоже о нем заботишься. Обучаешь. Присматриваешь на Ночной охоте. — Он ведь сын шицзе, я бы… — тихо произнес Вэй Усянь и низко склонил голову. — Я знаю, — так же тихо ответил Цзян Чэн. — Она любила тебя всем сердцем. Вэй Усянь едва сдерживал слезы. — Как найдешь того, кто нанял синоби – сообщи мне лично, — завязывая халат, командным тоном, который непросто было вытравить из голоса, распорядился глава ордена. — Вот, возьми, — он что-то бросил ему в руки и ушел. Мастер тёмного пути ловко поймал предмет, что привычно и тепло лег в ладони. Вэй Ин не сразу раскрыл её, ощущая кожей узор на серебряной поверхности колокольчика ясности. *** Лететь от Дайляня до Пристани Лотоса было не дольше четвери ши. А учитывая, как управлял мечом Цзинь Лин, так и вовсе можно было уложиться в половину ожидаемого времени. Приземлились они ругаясь. Всклоченный Цзян Чэн громко отчитывал племянника. Мальчишка щетинился, огрызаясь в ответ. Адепты стояли с каменными лицами «я-не-я-и-лошадь-не-моя». Глава Цзян вытаскивал перья из волос потому, что «стая перелётных уток сама себя не обгонит». Водитель, собственно, и так напоминал перьевую подушку потому, что «защитный купол в полёте ставят только неудачники». И если бы старейшина Юй не растащил их по разным концам резиденции, они бы еще долго доказывали друг другу у кого пруд глубже. Наскоро приведя себя в порядок, глава ордена поспешил в Приёмную Залу, где его уже ожидал почетный гость. Лу Язэй рассматривал старинный флаг ордена Юньмэн Цзян, заложив руки за спину. Услышав, что хозяин вошел в залу, он развернулся и с достоинством поклонился. — Приветствую главу ордена. Как вы себя чувствуете? Цзян Чэн поклонился в ответ, отмечая, насколько изможден был мужчина. Казалось, даже на висках прибавилось серебра. — Благодарю, всё в порядке, — Цзян Чэн указал на небольшой стол, уставленный тарелками с легкими закусками. — Чем обязан вашему вниманию? Лу Язэй присел, но отказался от еды и вина. — Суть моего официального визита в том, чтобы обсудить договор поставки оружия для вашего ордена, но он это лишь ширма, — Цзян Чэн был слегка сбит с толку такой прямотой, но продолжил выслушивать гостя, не перебивая. — Вы, должно быть, уже в курсе, что за взрыв в Шияне ответственен мой младший племянник, и он… исчез. Так как вы последний человек, кто его видел, я пришел просить вашей помощи. Не могли бы вы указать направление, куда он ушел. Если вы располагаете какой-либо информацией – буду безмерно благодарен. Цзян Чэн был удивлен. Несмотря на разногласия внутри клана, они, все же, было родней. Разве Лу Язэй не должен был допускать мысль о похищении? Разве он не знает, какими знаниями и умениями обладает его племянник? — Когда именно он пропал, господин Лу? — решил прощупать почву глава ордена, неторопливо разливая чай. Лу Язэй покачал головой: — Мне, к сожалению, это неведомо. Но как только Старейшина Юй позволил отозвать вас в резиденцию, я тут же воспользовался этой возможностью. Цзян Чэн кивнул и продолжил: — Вам наверняка, известно, что мы оказались в Шаньси, в каком-то лесу близь Тайюаня. Лу Чэнмэй намеревался добраться прямо до резиденции Совета Заклинателей. — Что же, до Тайюаня он не добрался, — скорбно протянул Лу Язэй. — Он вам больше ничего не говорил? Не рассказывал о планах? Быть может, какие-то имена? — Мне очень жаль, господин Лу, но я ничего не знаю. Моё состояние не располагало к задушевным беседам. Цзян Чэн искренне сочувствовал мужчине, но если говорить начистоту, здоровый скептицизм и привычка все подвергать сомнению еще никогда его не подводила. По-другому, к сожалению, быть не могло. Не научись Цзян Чэн скрывать свои эмоции и то, что творится в душе – он попросту не смог бы сохранить за собой статус главы одного из Великих кланов. А творился в душе полный сумбур… Беспокойство за мальчишку усилило тревогу, решение Совета Заклинателей выглядело слишком поспешным, а ситуация вокруг Шияня требовала к себе внимания, из-за ослабления линии защиты и наплыва нечисти. Помимо прочего, вмешались чувства и это стало слишком невыносимым. Цзян Чэн вдруг осознал, что с момента, как он впервые увидел Лу Чэнмэя в Ланьлине, его образ уже не покидал создание главы ордена. А те пару дней в хижине так и вовсе провели черту в его жизни. Пытаясь отвлечься, Цзян Чэн посмотрел на руки гостя и его взгляд зацепился за необычное кольцо, надетое на мизинец. Украшение явно принадлежало кому-то другому. Стиль и характер больше подошел бы человеку творческому… Тонкое переплетение трех металлов походило на гибкую лозу, опоясывающую палец. — Я так понимаю, его разыскивает Совет? Лу Язэй кивнул, внимательно наблюдая за главой ордена, не препятствуя разглядывать себя: — И мы с вами оба понимаем, что случается с теми, кто оказывается в казематах Совета. Цзян Чэн покрутил Цзыдянь. Лу Язэй не сводил с него глаз. Эта встреча напоминала какую-то странную извращенную игру в вэйци, которую мужчины вели мысленно. Имело значение любое микродвижение, продолжительность взгляда, ход мыслей. При этом не было никаких оснований для недоверия либо вражды. Просто сомнительное предчувствие беды. И слова Вэй Ина. — Сейчас я не могу вам помочь. Но я обязан второму молодому господину Лу своей жизнью и потому немедленно присоединюсь к поискам. Лу Язэй покачал головой. — Покорнейше благодарю вас, глава ордена. Но, боюсь, что это не будет иметь значения. Единственное, что может хоть как-то помочь – это ваш голос. Если бы вы присоединились к Совету кланов на ближайшем заседании, это бы значительно увеличило шансы Сяо Лу на оправдание, — с надеждой произнес Лу Язэй. — Сделаю все возможное, — заверил его Цзян Чэн. Лу Язэй немного расслабился. Он посмотрел на чашу с вином и произнес: — Но и это не так пугает меня, как состояние моего Сяо Лу. С ним ничего не случалось, пока вы были вместе? Цзян Чэн был намерен идти в своем напускном неведении до конца. — А что с ним? Насколько моё состояние позволило судить, со вторым молодым господином было все в порядке. Он не был ранен и, если верно понимаю, цзянху ему как дом родной. Не вижу причин для беспокойства. Цзян Чэн решил применить метод Вэй Усяня: если приперли к стенке – прикинься идиотом, даже несмотря на то, что стена была еще далеко, и было множество ходов для маневра. Он и сам не понял, что это было за гнетущее чувство в груди. Но если бы рядом с Лу Чэнмэем находился такой человек, как господин Лу – Цзян Чэн бы здорово напрягся. Лу Язэй вдруг посмотрел ему прямо в глаза. Глубокий, темный взгляд стал острым, точно обоюдно заточенный клинок. Цзян Чэн сообразил, что сделал неверный ход в их извращенной игре, но никак не мог понять, где именно он просчитался. — Верно, — низким, завораживающим голосом произнес мужчина и вдруг коснулся своего кольца, поглаживая его. — Он умеет прятаться. Даже слишком хорошо. Цзян Чэн склонил голову набок: — Так, быть может, он не желает, чтобы его нашли? Лу Язэй вдруг усмехнулся: — Увы, он не в том положении, чтобы мы считались с его желаниями. — Предлагаете брать его силой? — спросил Цзян Чэн, насмешливо изогнув бровь. — Предлагаю удержать, — спокойно ответил ему глава клана. — Цзян Ваньинь, он ещё весьма молод и склонен к необдуманным поступкам. Легко вдохновляется и в своих идеях может быть необуздан. Поверьте, ему лучше быть под присмотром. — Вы полагаете, что у вас ему будет безопаснее? — Цзян Чэн запутался. Этот мужчина оставался темной лошадкой, которая никак не желала поддаваться. — Брат его слишком избаловал, — Лу Язэй поднял чашу и отсалютовал мужчине. — Он не выглядел пресыщенным жизнью, — размышляя, отвечал ему глава ордена. — Напротив. Господин Лу, вы уверены, что мы говорим об одном и том же человеке? Лу Язэй так улыбнулся, будто это знание тепло грело его сердце и радовало душу. — Поверьте, я слишком хорошо знаю кто такой Лу Чэнмэй. Лицо Цзян Чэна не выдавало эмоций, но сердце стучало как барабан. Глава ордена чувствовал себя сбитым с толку. Просьба Лу Язэя имела смысл, да и действия не противоречили словам, но инстинкты Саньду шэншоу вопили. Что произошло? Почему мальчишка не дошел до Тайюаня? И что скрывает этот мужчина, в улыбке которого кроется нож? — Что же, я не хочу отнимать ваше время. Оставлю вас размышлять и заранее благодарю за помощь, глава Цзян. — Не стоит. Я только вернулся с лечения, так что не обессудьте, если я не провожу вас. — Не тревожьтесь, это лишнее, — поклонившись, ответил ему Лу Язэй. — Удачи вам, Цзян Ваньинь. Мужчина бережно сжал довольно старые ножны и покинул Приемную Залу. Едва за ним закрылась дверь, как в Приемной Зале распахнулось окошко, через которое неаккуратно ввалился уважаемый старейшина ордена Юньмэн Цзян. Цзян Чэн тяжело вздохнул и подошел помочь ему подняться: — Напомни-ка, давно тебе стукнуло семнадцать? — А-Чэн, ох! — опираясь о руку своего главы, старейшина Юй тяжело поднялся. — А-Чэн, это был очень странный разговор. Нужно подумать трижды, прежде чем иметь дела с ним! Ну-ка, покажи мне договор? Ты не нервничал? Нигде не болит? — Не суетись, — Цзян Чэн лишь усмехнулся, но эта улыбка не тронула его стальных, точно наполненных грозой, глаз. — Я не собираюсь его подписывать.