Огненные цветы разорвут чернильные небеса

Роскошная повозка ордена Наньян Чжо была украшена серебряным гербом провинции – длиннохвойной сосной. Он отливал серебром, подобно лунному свету, а края эмблемы походили на рельефные корни деревьев. Эта редкая порода горной сосны росла лишь в западных провинциях. Столь уникальный климат придавал древесине особенные свойства, её часто использовали для строительства домов. Из коры производили вещество для покраски свиной кожи, ствол чаще всего использовали в качестве источника смолы, а корни брали для выращивания грибов. И можно было заключить, что секрет богатства и влияния ордена Наньян Чжо заключён именно в лесном хозяйстве, но это было далеко не так. Чжо Лей едва сводил концы с концами, уповая на свои священные деревья, пока Лу Язэй не помог ему раскопать истину – отчего эта провинция так дорога. Причём раскопать в прямом смысле этого слова. Глава клана Лу взорвал несколько каньонов и горных шахт, извлекая на поверхность уникальную руду, содержащую примеси различных металлов, в том числе серебра. Будучи сыном императорского оружейника, Лу Язэй имел представление о составе почвы этого горного региона, а добываемый металл давно использовался при создании взрывного порошка от нежити. И пусть запасов серебра по итогу оказалось не так велико, как предполагал алчный Чжо Лей, но с грамотного наставления Лу Язэя этого хватило, чтобы войти в число богатейших орденов мира заклинателей. А молчаливые реликтовые сосны благополучно скрывали тайные серебряные шахты ордена Наньян Чжо. После прочтения приговора большинство заклинателей покинули постоялый двор Уци, но трое мужчин оставались на месте. Господин Секретарь внимательно наблюдал за Цзян Чэном, который едва держал себя в руках. Чжо Лей откровенно его провоцировал, пока свита главы Наньяна провожала юношу к повозке. Второй молодой господин Лу не выказал никакого сопротивления и уверенно шёл к воротам. Заклинателям ордена Чжо оставалось лишь следовать по бокам. Крайне довольный собой Чжо Лей вскоре нагнал конвой и лично сопроводил оружейника. Он любезно открыл перед Лу Чэнмэем дверь, торжествующе поглядывая на Цзян Чэна: — Прошу вас, господин Лу, путь неблизкий, устраивайтесь поудобнее. Глава Цзян старался игнорировать этот немой выпад в его сторону. Он знал, что Лу Чэнмэй далеко не безобидный и пушистый, как могло показаться. Все эти годы молодой человек успешно противостоял умелому извращенному игроку, он не даст себя в обиду. Тем более такому ничтожеству, как Чжо Лею. Снега сыпалось всё больше, кругом становилось всё светлее, но Цзян Чэну казалось, что его судьба окрасилась в мрачные тона. Оказывается, всё это время он жил точно слепец. Кругом была лишь непроглядная темнота. А потом вдруг она разорвалась яркими золотыми цветами. Этот осенний луч света мягко растопил его ледяные замки и рассеял тьму. Он прогнал страшный кошмар долгого забвения, что он ошибочно именовал жизнью. А жить он начал, как оказалось, сравнительно недавно – в тот самый день, когда под старым накренившимся деревом сливы он встретил мальчишку. Сердце билось в груди с перебоями. Мужчина с такой злостью сжимал кулаки, что вздулись вены на тыльной стороне ладоней. Только что у него отняли дорогого человека, и он не смог его защитить. Это горькое, унизительное и невыносимо глубокое чувство бессилия заполнило собой душу и разрослось настолько, что прожгло кожу. «Я обещаю», — сказал юноша, крепко сжимая его ладонь. Эти слова, словно талисман, дарили веру. Бросив последний взгляд на хрупкий, столь желанный сердцу силуэт, Цзян Чэн отвернулся. — Ну, что ты замер? — Чжо Лей не понимал, почему оружейник медлит. Второй молодой господин поднял на главу Наньяна уставший взгляд персиковых глаз и вдруг усмехнулся. Чуть склонившись к Чжо Лею, юноша тихо произнес: — Действительно. Мало ли, что может случиться в дороге с таким кобелем, как ты. Помрёт ещё от недотраха, а за серебришко отчитываться потом кому? С лица Чжо Лея сползла радушная маска. Он вмиг побагровел он ярости и схватил мальчишку за отвороты ханьфу: — Что ты вякнул? А ну повтори, хуайчу! — Думаю, серебра в твоих шахтах точно хватит, на восстановление Шияня, — юноша лишь безмятежно улыбался, точно сама Бодхисаттва. — Хранить документы у Язэя была хорошая идея. Браво, идиот. Чжо Лей зло тряхнул мальчишку, как вдруг его кисти обхватило заряженным кнутом и резко выкрутило. Заклинатель громко взвыл. Он мигом отскочил в сторону и опустил поврежденные конечности в сугроб. — Руки, — отчеканил Цзян Чэн, отзывая Цзыдянь. — Убери от него свои руки. — Ах, ты, ёбанный садист! — взвыл Чжо Лей, но тут же его тон стал похабным и ядовитым. — Почувствовал вкус молоденькой травки и совсем из ума выжил?! Цзян Чэн, в крови которого вспыхнула такая ярость, что едва не сожгла его на месте, ловко перехватил кнут. Он намеревался разорвать на части этого мерзкого человека, что жалко ползал в снегу. Приблизиться к Лу Чэнмэю мужчине не позволили адепты Наньяна. Заклинатели обнажили мечи и встали в боевую стойку на защиту своего главы, но решимости в ауре не наблюдалось – в гневе Цзян Чэн был ужасен. Глядя суровый профиль Саньду шэншоу, что высветился в лиловых отблесках Цзыдяня, они чувствовали кипучую ненависть, пульсирующую в воздухе. Она горела, искрила, опаляла кожу, заставляя сердце сжиматься от страха. Глава Юньмэна выглядел поистине опасным. Будто Бог Войны, спустившийся в мир смертных и несший возмездие. Цзян Чэн вновь замахнулся кнутом, но опустить его на спину главе Наньяна не успел. Шуй Анжань перехватил заклинание в полёте, прерывая течение ци между мастером и духовным оружием: — Глава ордена Юньмэн Цзян, если вы не успокоитесь, я буду вынужден заблокировать ваши акупунктурные точки. Не вынуждайте меня идти на крайние меры. Обеспокоенный Лу Чэнмэй не успел ничего предпринять, кроме как встать перед Чжо Леем ограждая его, пока тот ползал на коленях: — Ваньинь, я прошу тебя. Не совершай опрометчивых поступков. У Цзян Чэна грудь разрывалась от ярости. Но прикрыв глаза, он тяжело сглотнул: — Полезай в повозку. Второй молодой господина тут же послушался. Не оглядываясь, он забрался внутрь и забился в самый дальний угол. Чжо Лей сгреб остатки своего достоинства с дороги, отряхнул колени и… не смог сдержать своего ликования, что отразилось на его бледном, покрытом потом лице. Он посмотрел на Цзян Чэна и елейным голосом произнес: — Не беспокойтесь вы так, глава Цзян. Я позабочусь о вашем новом друге. Ведь мы оба знаем, как он любит заботу. У Цзян Чэна от гнева лопнул сосуд в глазу. Он старался не поддаваться на провокацию, но тут Чжо Лей сделал немыслимую вещь. Распутник Наньяна улыбнулся, высунул кончик языка и облизался: — Крепкую, мужскую заботу. — Сука! — выругался Цзян Чэн и в два шага преодолел расстояние до повозки. — Глава Цзян! — Шуй Анжань вновь попытался их разнять. Цзян Чэн схватил толстяка за горло и с чувством приложил головой о дверь повозки: — Если хоть волос упадёт с его головы… — И что? — скалясь, хрипел Чжо Лей, как-то совсем потеряв страх. — Что ты сделаешь? — Я твою башку... — Ваньинь, — раздался усталый голос из глубины повозки, — прошу, не стоит. Поверь. — Да, Ваньинь, — противно растянул его имя Чжо Лей. — Послушай свою подстилку. Ведь, возможно, это последние слова, что ты от него услышишь. Раздался зубной скрежет, а затем голову Чжо Лея с силой вдавило в дверь. Толстяк громко вскрикнул, но Цзян Чэн тут же отступил его. — Глава ордена Юньмэн Цзян, прекратите! Если сейчас вы убьете господина Чжо, мне придется составить протокол, а у меня отсутствуют чернила и бумага. — Ради такого случая я одолжу вам всё необходимое, господин Секретарь, — сардонически заверил его мужчина. — Глава ордена Наньян Чжо, поторопитесь доставить обвиняемого в резиденцию Совета Заклинателей. Второго молодого господина Лу ожидают. Не тратьте время Совета на ваши личные разногласия. Чжо Лей громко фыркнул и не сразу смог залезть в повозку. От пережитого напряжения его трясло, как мелкую собачонку. Свита ордена Наньян Чжо мигом заняла в воздухе оборонительное построение. Адепт, сидящий на козла, громко щёлкнул хлыстом, и пара быстрых лошадей сорвалась с места. Цзян Чэн не отрывал взгляда от повозки, пока она не скрылась из виду. — Вы же понимаете, что ошибаетесь? — спросил мужчина у явно огорчённого исполнителя воли Совета. — Глава Цзян, я опираюсь исключительно на доказательства и факты. Приведите мне свидетеля, и я сниму обвинение с молодого господина Лу. Шуй Анжань вынул из рукава амулет перемещения. В следующий миг он уже растворился в лучах голубого сияния, а Цзян Чэн остался в одиночестве посреди заснеженного постоялого двора. На негнущихся ногах растерянный мужчина добрался до крыльца и рухнул на ступени, пытаясь унять эмоции. Не получалось. И он от души саданул по доскам кулаком, пробив огромную дыру. Мужчина ругал себя за беспечность. За то, что послушал мальчишку, не связал его и силой не увёз в школу ветра Хуашань. Корил себя за то, что не был в курсе последних новостей. Люто желал Чжо Лею сдохнуть, и просто сходил с ума от ревности. Эти противоречивые эмоции раздирали душу мужчины на части. — Господин, — боязливо, точно к затравленному хищнику, подошёл хозяин гостиницы. — Я заплачу за крыльцо. — Ай, да черт с ним, — махнул рукой дядюшка и присел рядом. — Тот беловолосый сказал про свидетеля, так он есть у вас? — Нет у меня никакого свидетеля. Я там, блять, чуть сам не умер. — Это плохо, господин. Может, пробегал кто случайно, или прислуга какая была? — Прислуга… — машинально повторил Цзян Чэн, и вдруг в его глазах вспыхнул свет. — Во, — довольно протянул хозяин, заметив этот огонёк надежды. — Вспомнили, таки? Цзян Чэн яростно растёр лицо ладонями и поднялся. Бросив хозяину приличный слиток серебра, глава ордена тут же призвал Саньду: — Придержите лошадей, я пришлю за ними своих учеников. — Без проблем, господин, — ловко поймал вознаграждение владелец. — Позаботимся о них в лучшем виде. Но мужчина его уже не слышал, скрывшись под облаками. *** Первые несколько ли в повозке молчали. Она мерно покачивалась по заснеженной дороге в такт шагов породистых скакунов. Чжо Лей не сводил довольного взгляда с юноши. Он чувствовал себя маршалом, что выиграл войну. Вот только… этот заносчивый мальчишка вовсе не выглядел побеждённым. Лу Чэнмэй прикрыл глаза и спокойно подрёмывал. Ему не мешали ни связанные руки, ни заблокированные точки, ни пытливый, прожигающий взгляд Чжо Лея который всё же открыл свой рот и произнес: — Так он тебя выебал, да? Выглядишь как псина после течки. Даже шерсть лоснится. Любо-дорого посмотреть. — Именно, что дорого. У тебя, нищеброд, нет таких денег. Так что, выколи себе глаза или выпрыгни из повозки, — лениво произнёс юноша. — Сукин сын! — Скажи это при Язэе и подумай, сколько ты ещё проживешь, — на лице юноши появилось выражение глубокой скуки. Он широко зевнул и закинул ноги на сидушку, устраиваясь с особым комфортом. — Неужели ты думаешь, что какая-то дырка ему дороже союзников? — всё еще пытался унизить его Чжо Лей. Но Лу Чэнмэй лишь обидно высмеял его попытки таким приятным, бархатистым тембром, от которого в крови заклинателя вспыхнуло желание и скрутилось в тугой узел где-то в паху. — Как громко сказано для безродной шавки. Хриплые нотки голоса мальчишки наводили на мысль о проведённой ночи, и это лишь подкидывало дров в медленно тлеющее желание. Раздался треск разрываемой обивки сидения. Чжо Лей с такой яростью впился в несчастную ткань, что она расползлась по ниткам под его толстыми пальцами. — Ах ты, шлюха! — Может и шлюха, но точно тебе не по карману. — Думаешь, лег под богатенького и теперь тебе всё можешь? Юноша рассмеялся в голос. — Да никто тебе не поможет, ты – собственность Изумрудного поместья Чжэнчжоу! Ты собственность Язэя! Всего лишь какая-то подстилка! Что ты ржешь? Хочешь сказать, что ты чего-то стоишь? — Какой ты глупый, Чжо Лей, — смех юноши резко оборвался. Он слегка наклонил голову и, глядя прямо ему в глаза произнёс. — Я стою титула Верховного заклинателя. —… — И если твои скудоумные мозги ещё не сообразили, что же, это очень печально. В таком случае, ты очень скоро сдохнешь. Ведь крикливые соплежуи, вроде тебя, редко оказываются полезными, таким амбициозным хищникам, как Язэй. Чжо Лей скорее бы умер, чем признался, что услышав этот тон, увидев эти движения и взглянув в эти золотые глаза — он по-настоящему струхнул. Всё в этом молодом мужчине говорило о его превосходстве. И сколько бы глава ордена не пытался, ему не удавалось дотянуться до этой ауры величия и достоинства. В этой повозке он ощутил себя ослом, которого удостоил взглядом император. Юноша высокомерно изогнул губы в ухмылке и отвернулся, будто не желал пачкать взор. Чжо Лей побагровел от злости и унижения. Какой-то мальчишка! Какой-то надкушенный персик будет на него так смотреть! Он хотел было дёрнуть его и заставить обратить на себя внимание, но вдруг понял, что это бесполезно. Даже убей он этого манящего надменного красавца, всё, что ему достанется – пренебрежительный взгляд и ехидная ухмылка. *** К вечеру Цзян Чэн пересёк воздушную границу Хэнани. Приземлившись, он тут же подошёл к воротам сыхэюаня семьи Лу и растерянно остановился – двери были широко распахнуты. Чувствуя себя вором, глава уважаемого ордена проник во двор. Цзян Чэн убрал меч в ножны и тихо ступал по мёрзлым, золотым листьям, покрытым тонким узором инея. — Да, чтоб тебя, — проворчал себе под нос мужчина, ощущая жуткий дискомфорт. — Как можно так оставлять ворота! Вдруг, войдёт кто… И тут же замер, потому что «войдёт кто» уже топтал дорожки ордена Лу. Цзян Чэну стало так стыдно, что впору было умереть на месте. Он обещал Лу Ханьвэю помощь. Обещал отыскать и сберечь Чэнмэя, а по итогу, что? Подвёл его, вторгся в фамильное имение, отдал его брата прямо в руки Совета, предварительно трахнув мальчишку и подарив надежду на спасение. Браво! Потрясающе! Просто сказочный долбоёб! Прикрыв глаза, Цзян Чэн поднял руку и с чувством отвесил себе хлесткую пощечину. В главном доме горел свет. Тяжело вздохнув, он поднялся по ступеням. Глава ордена намеревался постучать, но вдруг остановился, услышав за дверью до боли знакомые голоса. Аккуратно повернув ручку, он вошёл и… — Какого чёрта вы делаете?! На его громкий голос повернулось три пары изумлённых глаз. — Цзян Чэн, где тебя носит?! — Вэй Ин отряхнул рукава и шумно выдохнул. — Мы уже устали сдерживать главу Лу от необдуманных действий, а от тебя ни слуху, ни духу. Старейшина Юй зажимал между пальцами медицинские иглы, Цзинь Лин с жалостью смотрел на молодого заклинателя, удерживая его ноги, пока эксперт в области медицины и врачевания Вэй Усянь по памяти втыкал в лоб Лу Ханьвэю иголки. Судя по тому, что молодой человек не двигался, память у Вэй Ина не отказала. В отличие от совести, которая скончалась в муках. Цзян Чэн быстро подошёл и растолкал этот сомнительный кружок по интересам: — Вы, блять, нормальные?! — он присел на кушетку и тут же схватил молодого человека за запястье, прощупывая пульс. Убедившись, что главе ордена оружейников ничего не угрожает, он стал аккуратно извлекать иглы, совершенно не представляя, как объясняться перед Лу Ханьвэем ещё и за свою семью. Когда оставалась последняя игла, укоризненно торчащая из точки иньтан, Цзян Чэн вдруг замер. — Я не понял, мы его будим или пусть дальше спит? — вывел мужчину из оцепенения Цзинь Лин. Цзян Чэн печально вздохнул и убрал последний барьер. Лу Ханьвэй резко сел. — Цзян Ваньинь? — удивленно хлопал заклинатель помутневшим взглядом. — Вы… ах, чёрт, моя голова! — молодой человек прижал ладони к глазам и с силой надавил. — Видимо, я всё же что-то попутал, — виновато улыбаясь, произнёс Вэй Усянь и спрятал иглы за спину. — Зачем вы ему иголки втыкали? — возмущался Цзян Чэн. Он притянул к себе молодого человека за шею, повернул голову в нужное положение и нажал на затылке несколько акупунктурных точек. — Поговорить нельзя было? — А что нам оставалось делать? Он рвался в Тайюань, когда узнал, что брата взяли под стражу, — развёл руками Вэй Ин и указал на Цзинь Лина. — Это его идея. — Эй! — Лу Ханьвэй, ты как? Сколько пальцев видишь? — Цзян Чэн помахал перед лицом заклинателя рукой. — Цзян Ваньинь, вы… в порядке? — взгляд Яньу Шэншоу стал более осознанным. — Что со мной будет? Давай, приходи в себя, нам нужно срочно принимать меры. Старейшина Юй заботливо подал молодому человеку чай и уселся на край кушетки, подвинув его ноги. — Сначала ты, мой дорогой, расскажешь нам, что произошло, — дедушка расправил рукава и внимательно посмотрел на внука. — Чжо Лей уже треплет своим языком, что ты набросился на него ни с того ни сего. Прятал Чэнмэя, мешал Совету. — Молчи, — стиснул зубы Цзян Чэн. — Я бы и убил его, если бы Чэнмэй меня не остановил. —… А-Чэн! — ужаснулся дедушка. — А со щекой что? — Не сейчас, — сурово отмахнулся мужчина. — Глава Лу, Чэнмэй нашёл арсенал. — Нашёл? — в золотых глазах феникса вспыхнула такая надежда, что Цзян Чэну стало невыносимо в них смотреть. — Он был у вашего дяди. —… что? Чаша, которую держал молодой глава, выпала из его ослабевших рук и вдребезги разбилась о пол. — Прошу прощения… где? — Лу Ханьвэй произнёс это медленно, каким-то ломаным шёпотом, не до конца осознавая всего ужаса этой новости. — Нихуя себе, — присвистнул Цзинь Лин, и тут же получил подзатыльник от Цзян Чэна. — Ай! — Как любопытно, — протянул Вэй Усянь и присел за стол. — Лу Ханьвэй, а что вам известно о смерти предыдущего главы орд…Ханьвэй!!! Молодой глава свесился с кушетки, и его вырвало кровью. — Вы его добить решили?! — возмутился старейшина Юй, тут же подхвативший его за плечи. — Ханьвэй, посмотри на меня. Прежде всего, успокойся. А-сянь! — рявкнул дедушка. — А что я? — растерялся мастер тёмного пути. Старейшина Юй аккуратно вытер платком лицо Лу Ханьвэя и махнул Цзинь Лину, который тут же метнулся за водой. — Над… надо обыскать дом в Чжэнчжоу, — прохрипел Лу Ханьвэй, намереваясь подняться. — Боюсь, в этом нет смысла, — мрачно произнёс Цзян Чэн. — Чэнмэй сказал, что он наверняка перепрятал оружие. Давай, обопрись об меня. Цзян Чэн помог ему сесть и придержал, когда молодой человек стал заваливаться. — Ничего не понимаю, — рассеяно покачал головой Лу Ханьвэй и посмотрел на Вэй Усяня. — А почему вы спрашиваете про нашего отца? Он погиб в пути, когда возвращался из деловой поездки. К сожалению, отец был слаб здоровьем. — Глава Лу, вы можете быть честны с нами, — Вэй Ин тоже подошёл к кушетке и сел рядом с Цзян Чэном. — Лу Хэпин был отравлен уникальным веществом, что получается в процессе работы с редкими металлами, так ведь? — Это не секрет. В то время, в городке Аньцзи, что в провинции Чжэцзян участились случаи сомнительной хвори и отец, обеспокоенный тем, что это мог быть демонический недуг, отправился разобраться. — Но столкнулся он с наемниками, что его отравили? Состав и почерк вам не кажется знакомым? — Увы, мастер Вэй. Но вы правы, с синоби наша семья столкнулась именно тогда. — Ваш дедушка обнаружил смертоносные свойства отходов, что образуются при работе с определенными металлами. Он делился со мной опасениями, — поглаживая по макушке Цзинь Лина, сказал старейшина Юй. — Он отправил старшего сына избавиться от них. Я помню это так же чётко, как будто это было вчера. — А спустя несколько лет, эти отходы вновь были обнаружены в городке Аньцзи, в небольшой лавке травника, с очень говорящим названием «Нансинь» — Вэй Ин развернул на коленях у растерянного главы ордена карту и ткнул длинным тонким пальцем в восточный регион. — К тому моменту, главой ордена был уже Лу Хэпин, который не мог не узнать эти свойства. Он отправился выяснить, что к чему, но ему, разумеется, не дали этого сделать. Он столкнулся с группой синоби, что разговаривала с очень явным дунъянским наречием. — Погоди, Чжэцзян? Черт… — Цзян Чэн вдруг громко переспросил и встал на ноги. — Чжэцзян, ну конечно! — Что с тобой? — изумился Цзинь Лин. — Да, у нас есть такая провинция. — Именно там, на поверхности почвы образуется элемент для создания пороха! Вот почему Лу Язэй так стремился там закрепиться! Он сбывал через лавку травника огненные компоненты, пока Лу Хэпин не раскрыл все его планы. Разумеется, было удобнее хранить всё в одном месте. Такой драгоценный компонент мог быть и оружием и товаром! Возбужденный Цзян Чэн, в голове которого сложился пазл, расхаживал туда-сюда по комнате. — И давно ты в земледелие подался? — изумленно наблюдая за дядей, спросил Цзинь Лин. — Почва, компоненты… мрак, какой-то. Цзян Чэн растрепал его челку, а затем указал на Вэй Усяня и продолжил. — Поэтому вы со своим Ланем не обнаружили там присутствия ци, потому что её попросту не было. Это была чистая алхимия! — Вы думаете, что дядя скрыл яд и с помощью синоби отравил отца, но… зачем? Цвет лица Ханьвэя здорово обеспокоил старейшину Юй и он сунул ему в руки пиалу с чаем, предварительно капнув туда своих сердечных капель. — Чтобы вернуть себе влияние, Лу Ханьвэй, ну же, очнись! — Вэй Ин скатал карту обратно и спрятал её в свой карман. — А-Вэй! — на пороге приёмной комнаты появился старенький управляющий поместья, которого за локоть придерживал Лань Ванцзи. От беспокойства дедушка совсем слёг. А новость о том, что Лу Чэнмэю грозит смертная казнь – вызвала у него приступ. — Дедушка Фань, зачем ты встал? — Лу Ханьвэй поднялся и помог Лань Ванцзи усадить старца в кресло у камина. — Почему ты плачешь? Тебе больно? — Ханьвэй, прости меня, — управляющий Фань уткнувшись в свои ладони, горько плакал, сотрясаясь всем телом. — Ну что вы, в самом деле! — прикрикнул на его старейшина Юй и накапал сердечных капель ему в чай. — Немедленно прекратите, это опасно для вашего здоровья! — Я не заслуживаю прощения, — произнёс управляющий Фань, дрожащими руками удерживая пиалу с настойкой. — Ханьвэй, всё, что натворил Язэй, было лишь для того, чтобы забрать Мэй-эра. Он хотел забрать с собой Мэй-эра. — Что? — Лу Ханьвэй присел у него в ногах и опустил руку ему на колено. — Дедушка, это какая-то бессмыслица! — Ну, почему же, — сложив руки на груди, Цзян Чэн облокотился на камин и посмотрел на главу ордена. — Он удерживал Чэнмэя силой, пока его искал Совет кланов. Ханьвэй, вам, как никому известно, насколько он талантливый оружейник и на что способен. Имея такого человека под рукой можно добиться власти в очень короткие сроки. А вопрос с элементами, глава клана Лу уже решил с помощью скрытых поставок и лавки «Наньсин». Осталось дело за малым – занять нужную нишу и место под солнцем. Подумай сам, разве ваш дядя был доволен решением отца-основателя? Неужели он так просто смирился с мыслью, что титул главы достался Лу Хэпину? Лу Ханьвэй отполз от управляющего к камину и оперся спиной о тёплую, глиняную кладку: — Дедушка Фань, почему ты опять плачешь? — Сяо Лу, он... Когда ты уехал на север… В ту роковую ночь, когда похитили арсенал, я очнулся очень скоро и слышал, как Язэй… он… — Во имя всех небожителей, что он?! — Лу Ханьвэя стало мелко трясти. Он сцепил кулаки и впился взглядом в управляющего. — Он… надругался над ним. —… Лу Ханьвэй откинул голову назад, глухо ударившись о кирпичи затылком, и накрыл лицо ладонями. Кажется, он не дышал. Воздух застрял где-то в горле, превратившись в ядовитый дым, что струился прямо в мозг. Лу Ханьвэй почувствовал, как рушится всё, о чём он когда-либо имел представление. Его мироздание оказалось бумажным домиком, собранным из тонких пластин рисовой бумаги. Люди, окружающие его, люди, которых он считал семьей, люди, на которых он мог опереться в любой момент, хранили столь страшные тайны, что домик разлетелся. Молодой человек судорожно вздохнул. Легкие обожгло воздухом, и он почувствовал во рту металлический привкус крови. Лицо Цзян Чэна потемнело. Многое тут же встало на место. С громким щелчком, подобно спусковому механизму циана, завращались шестерёнки, и глава Цзян вдруг увидел картину целиком. Как жаль, что он так поздно понял цель визита Лу Язэя в резиденцию ордена. Как много можно было предотвратить, если бы они были чуть внимательнее. Мужчина с такой силой сжал челюсти, что заходили желваки. Он присел к Лу Ханьвэю и сочувственно похлопал его по плечу. Молодой человек вздрогнул и отнял руки от лица. Его золотой взгляд феникса был до краёв наполнен болью, что Цзян Чэну стало по-человечески жалко этого ребёнка. Огромным усилием воли Лу Ханьвэй повернулся к управляющему и ледяным тоном, будто всё тепло выжгло в груди, произнес: — Потом, — он прочистил горло. — Из поместья не было вестей. Вы опасались слухов – это ясно. Что было потом? — После того… я нашел Сяо Лу в кабинете главы ордена. Он… он был без сознания. Я перевязал его раны, а когда… — Раны… — глухо повторил Лу Ханьвэй и, не моргая, уставился в одну точку. — А когда он пришел в себя… о, бедный мальчик, — дедушка Фань не мог говорить. Он всхлипнул и прижал платок к лицу. — Он… был слишком разбит. Сутки его рвало кровью, три дня держался жар, а потом… потом…у него не выдержало сердце и золотое ядро… оно раскололось. — Мать твою… — схватившись за голову, глухо произнёс Вэй Усянь. Он переглянулся с Цзян Чэном, который стоял ни живой, ни мертвый. — Как только он смог подняться с постели, явился Язэй, — старец, поставил на низкий стол пустую пиалу и сцепил пальцы в замок. — Он забрал его с собой в Чжэнчжоу, а мне велел молчать, ведь… за ним ушёл и мой сын и… Прости меня, Ханьвэй. Я не знал, чего ожидать от такого зверя в теле человека. Фань Юшо довольно безвольный ребенок, он легко поддается влиянию и… Ох, мне нет оправданий. Лу Ханьвэй сидел не в силах пошевелиться. Точно безвольная кукла, фарфоровое тело которой покинула душа, он оцепенел. Вся его семья… Его родная кровь…Насилие, братоубийство, предательство, ложь, обман…Всё это имело место быть, пока он парил в безоблачных далях, возомнив себя покровителем и стражником Хэнани. — Ханьвэй, — вдруг позвал его Вэй Ин, и глава ордена дёрнулся. — Что было, когда ты вернулся? Лу Ханьвэй прикрыл глаза и покачал головой. — Я думал… — молодой человек с невероятным усилием воли заставил себя продолжить. — Я думал, что он решил покончить с собой из-за арсенала, из-за позора. Но… — Блять… — Цзян Чэн не выдержал. Он встал и принялся расхаживать по комнате, точно лев в клетке. — Я нашёл его во дворе. Он стоял на коленях перед храмом предков, не смея переступить его порог. Он просил прощения у меня, у родителей… с приставленным к шее мечом отца. — Лу Ханьвэй тяжело вдохнул. — Задержись я немного, и он бы перерезал себе горло. В наступившей тишине было слышно, как ветер гонял по двору листву. Цзинь Лин нервно теребил чашку, но не удержал её и она звонко разбилась, скатившись со стола. — Извините, — промямлил мальчик, но это помогло всем прийти в себя. — Ханьвэй, когда Язэй увёл за собой адептов? — Спросил старейшина Юй. — Перед тем, как арсенал был похищен… — Лу Ханьвэй тяжело вздохнул. — Какой же я идиот… Он использовал ссору между нами, как предлог. Помог закрыть все договорные обязательства и настаивал на том, чтобы брат ушёл с ним. Цзян Чэн сжал кулаки: — … мразь! Лу Ханьвэй, жизнь которого в мгновение ока перевернулась, зажал переносицу пальцами, стараясь выровнять дыхание и течение ци в теле. — Глава Лу, я понимаю ваше состояние. Всё это слишком тяжело, но дело действительно не терпит отлагательств. Нужно действовать решительно. — Усянь прав, — взяв себя в руки, произнёс Цзян Чэн. — Сейчас Чэнмэй в Тайюане. И можно было бы сказать, что ему ничего не угрожает, но Совет давно одурманен лестными речами Лу Язэя. И вам нужно принять непростое решение. Нужно, чтобы девушка, служанка губернатора, дала показания и опознала заклинателя, что был в Шияне в день Фестиваля. Лу Ханьвэй кивнул и поднял голову. — У вас есть доказательства того, что Лу Язэй причастен к отравлению предыдущего главы ордена Лу? — О, это подойдет? — мигом сориентировался Вэй Ин, выудив из своего потрепанного мешочка сюрикэн, что всё еще хранил на себе остатки взрывчатого яда. — Хоть улика и косвенная, но в совокупности с действиями, которая разворачивались до – она нас вполне выручит. Лу Ханьвэй протянул руку и ловко повернул звездочку между пальцев. — Управляющий Фань, ты готов выступить с заявлением? — Голос Лу Ханьвэя звучал холодно, точно иней, что покрывал траву и листья. — Прости меня, Ханьвэй, я… — Что же, — горько усмехнулся глава ордена, не став его слушать. — Тогда приведи сюда А-Сун. Расскажи ей, как вести себя во время заклинания перемещения. Глава Цзян, я надеюсь, у вас нет дел на ближайшее время? Как глава ордена заклинателей, я пойму, если вы откажитесь свидетельствовать в пользу Чэнмэя. Но сейчас я прошу вас, как человек, что вот-вот потеряет брата из-за клеветы и ложных обвинений. — Я в вашем распоряжении, — сложив руки перед собой, произнёс Цзян Чэн. Его разрывало от желания в тот же миг, едва он узнал правду, рвануть в Шаньси и голыми руками вырвать из груди Лу Язэя его чёрное сердце. Он протянул раскрытую ладонь Лу Ханьвэю. Молодой человек крепко схватился за неё и поднялся на ноги. — Благодарю. Осталось надеяться, что Чэнмэй не наломает дров.