Огненные цветы разорвут чернильные небеса

Тук-тук…тук-тук! Айвовая ветка мерно стучала о деревянные перила, когда на неё присела маленькая птичка. Молодой человек посмотрел на синичку, и она тут же упорхнула, заливаясь звонким щебетом где-то под резным карнизом крыши. Спустившись на первый этаж, Лу Чэнмэй отдал распоряжение своему помощнику, забрал кое-какие документы и намеревался вернуться в свои покои через ивовую рощу, чтобы срезать путь. Но как только он свернул с дорожки, перед носом взметнулись широкие рукава; его кто-то схватил за локоть и утянул вглубь аллеи. Лу Чэнмэй едва успел вскрикнуть, как Юй Дичжи громко зашикал, проложив палец к губам: — Ш-ш-ш… Тише будь! — …старейшина? Дедушка вытянул шею, огляделся и лишь после спросил: — Цзян Чэн сейчас где? — Тренируется, — на красивом лице юноши расцветала загадочная улыбка. — Вы что-то задумали! — Тебя никто не видел? — Дедушка, вы меня пугаете. Со мной с утра разве что птицы не поздоровались. Что вы задумали? Уважаемый старец пожевал губы, будто что-то прикидывая в уме, затем поманил его за собой: — Ко мне в руки попал редкий алхимический порошок. Если я правильно понял, его формула была утрачена ещё несколько столетий назад… — Так если она утрачена, как же вы её раздобыли? Старейшина Юй замер и обиженно воскликнул: — Что за пренебрежительный тон, молодой человек? Вдруг это то, что поможет тебя на ноги поставить? — А вдруг это то, что мои ноги подкосит? — парировал оружейник, но больше для азарта, чем из вредности. — Вы Цуй Фану показывали? — После того, как ты очухался, он не подпускает меня к своему лазарету на арбалетный выстрел. Особенно после твоих махинаций ради свидания с Цзян Чэном. — Дедушка, вы не имеете права меня осуждать, я молод и влюблён! — Ты нагл и беспринципен! — старейшина Юй мягко щёлкнул его по лбу. — Держи. Он протянул ему стеклянный флакон, внутри которого был тёмный порошок мелкой фракции. Лу Чэнмэй рассмотрел через колбу цвет и фактуру. — Уважаемый старейшина, вам не следовало рисковать и принимать столь сомнительные подарки, — Лу Чэнмэй поднял пузырёк к свету и потряс содержимое. — Вдруг он взрывоопасный или запускает какую-то реакцию от тряски. Юй Дичжи сложил руки на груди, высокомерно заявив: — Господин оружейник забывает, что этот Юй совершенствовался вместе с его дедушкой – основателем клана Лу. Ты думаешь, я не отличу ядовитый порошок от взрывоопасного, а? — Дедушка однажды не отличил, — снисходительно ответил юноша, пряча улыбку. — И мы заплатили за это конюшнями. — Хорош меня стращать! Лу Чэнмэй тепло рассмеялся и чуть встрянул содержимое, наблюдая, как чёрная пыль бьётся о стенки сосуда. Осторожно откупорив склянку, юноша принюхался, высыпал немного на руку и поднёс к лицу. Старейшина Юй подсунулся ближе, не сводя с оружейника пристального взгляда. Порошок походил на толчёный обсидиан, который отливал насыщенным лиловым цветом, а на фоне белой ладони Лу Чэнмэя так и вовсе напоминал лоскут ночного небосвода, усеянного звездами. Молодой человек окунул указательный палец в реактив, растёр его между ними, а потом высунул кончик розового языка и быстро слизал несколько песчинок. — … ТЫ! — старейшина Юй побелел. Он потянулся к заклинателю, пытаясь перехватить его руку. Дедушка смахнул с его ладони остатки порошка, схватил за отвороты ханьфу и, аккуратно тряхнув, стал ругать, напрочь забыл о секретности и тайнах: — Что ты творишь, безумец?! — Дедушка, не страшно, это... — Открой рот, живо! — Отпустите, мне щекотно, — Лу Чэнмэй едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. — Я пошутил… пошутил! Старейшина Юй разжал руки и отступил. Лу Чэнмэй отвернулся и сплюнул слюну, окрашенную в лиловый цвет: — Дедушка, это всего лишь краситель для ткани. — ... — И причём весьма плохого качества. — Ты… — к несчастному дедушке медленно возвращался нормальный цвет лица. — Не смей тянуть в рот невесть что! — Хорошо, — покорно согласился молодой господин, с удовольствием вспоминая, что было в этом самом рту прошлой ночью. Старейшина Юй утёр платочком лоб и хотел сказать что-то ещё, но вдруг резко вскрикнул, ощутив на своём плече чью-то руку. От неожиданности дедушка подпрыгнул. Обернувшись, он тут же столкнулся с родным, донельзя озорным взглядом, кончики глаз и бровей которого привычно сохраняли намёк на ухмылку. — Усянь, етить тебя Фея за ногу! — выругался старейшина, второй раз за день чуть не отдавший душу предкам. — Не надо Фею, я от неё еле удрал! — в ужасе от пожелания отшатнулся мастер тёмного пути. — Предупреждать о своём визите не учили? Гусу растерял манеры и задатки этикета? — Уверяю вас, что мои задатки на месте, могу хоть сейчас вам показать. — Себе оставьте, — пробубнил старейшина Юй, поправляя рукава. — Что ты тут делаешь? — Соскучился. Но заметил, что вы тут подглядываете, — Вэй Усянь пригнулся и похлопал себя по макушке, намекая, что увидел их ещё издалека. — Как я мог пройти мимо? Уважаемый старейшина, вы шутите? Юй Дичжи со всем присущим ему скептицизмом сложил руки на груди, выражая сомнения. Даже Лу Чэнмэй, старательно утиравший фиолетовый пигмент с губ, уже знал, что в беседках напротив этих зарослей лучше не обсуждать никаких важных дел. Ивовая роща будто специально была создана для сплетников всех мастей и рангов. — Я по делу, — стерев с лица игривую ухмылку, Вэй Усянь потянулся к своему мешку цянькунь, но дедушка тут же перехватил его руку. — Не здесь. — О, верно. Я ведь прибыл тайно, — улыбнулся мастер тёмного пути. — Да ты прям невидимый, — закатил глаза старейшина, прислушиваясь к громкому лаю Феи у ворот. — Пошли ко мне, тайный отряд. — Я вам тоже нужен? — с робкой надеждой на отказ спросил Лу Чэнмэй. — Как раз-таки ты мне и нужен, второй молодой господин, — Вэй Ин ловко подхватил его под руку и повёл к выходу. — Что это такое любопытное у тебя на руке? Лиловый пигмент, въевшийся в линии на ладонях, не хотел оттираться, и Лу Чэнмэй беспомощно улыбнулся, продемонстрировав шокированному Вэй Усяню ряд ровных фиолетовых зубов. —… хор..ошо… меньше знаешь, крепче спишь, — утешал сам себя мастер тёмного пути, пока они шли за старейшиной. Расправив широкие рукава, Юй Дичжи величественно выплыл из раскидистых ивовых ветвей. Подобно небожителю, спустившемуся в мир, он с императорским достоинством отчитал адептов, которые попались им по пути, игнорируя тот факт, что в его волосах торчали листья, делая его прическу похожей на двух милующихся павлинов на фоне лиловых отблесков улыбки Лу Чэнмэя. — Эм… Старейшина, подождите, я вам помог… — Понимаешь, Усянь, вы, молодёжь, совсем не придаёте значения таким важным вещам, как почитание, этикет, уважение. — … понятно, — Вэй Ин с трудом сдерживался, продолжая слушать лекцию о воспитании. Когда ширина дорожки позволила нагнать дедушку, Вэй Усянь взял его под руку. С донельзя хитрожопым видом он поддакивал и поощрял дедушку на более высокопарные речи, пока вёл его к покоям по наиболее людным местам. Ученики ордена растерялись настолько, что несколько нерадивых точно свалились бы с мостика, не придержи их Лу Чэнмэй. — Какие-то они странные сегодня, — озадаченно произнёс дедушка и почесал нос, оставив на коже лиловые разводы. — Может, съели что-то не то? — Определенно, уважаемый старейшина! — воскликнул мастер тёмного пути. — Заглянем на кухню, проверим? Там вас ещё не видели. И он стал разворачивать дедушку, чтобы совершить ещё один круг почёта вокруг резиденции, но тот вдруг передумал. Взмахнув рукавом, он открыл дверь своего кабинета и по очереди запихнул туда молодых людей: — Некогда. Подождёт. Рабочий кабинет Юй Дичжи был совершенно на него не похож. Старейшина производил впечатление лёгкого, беззаботного человека, но взглянув на его стол, мастер тёмного пути завистливо присвистнул – адепты Гусу позавидовали бы организованности и порядку. Такие люди, как Вэй Ин и Лу Чэнмэй, не могли этого понять. Первый всегда утверждал, что у него всё лежит на своих местах: если ему нужна кисть, он отодвигал тумбочку и брал кисть. Второй просто путался в своей же картотеке, хаотично перекладывая свитки из одного отсека в другой. Молодые люди переглянулись, понимая друг друга без слов. — Чего вы застыли? — изумился старейшина Юй. — Садитесь. Сейчас чай заварю, — и, взглянув на Лу Чэнмэя, прыснул смехом. — Тебе две чашки. — ? Вэй Усянь решил громко покашлять в кулак. — У меня что-то с лицом? — спросил юноша, наблюдая за дедушкой, который направился за ширму, греметь посудой для чайных церемоний. — Второй молодой господин Лу, вы прекрасны, как сама луна, — искренности Вэй Ину было не занимать. — Судя по тому, что шичэнем ранее старейшина уподобился семейству фазановых, луна у нас с подвохом. — Усянь, что ты там расселся?! — донеслось из глубины покоев. — Тащи стол. — Уже бегу! — молодой человек с радостью улизнул от ответственности. Лу Чэнмэй подошёл к широкому дубовому столу. Он внимательно прочитал названия книг, которые лежали на углу, и повернулся было к шкафам, как вдруг его внимание привлек неровный край выгоревшей картины. Юноша ещё раз оттёр руки о ханьфу и аккуратно развернул свиток из дорогой шелковой бумаги. Внизу торопливо и размашисто чернела подпись «Три занозы в заднице». Молодой заклинатель не мог сдержать печальной улыбки. Он аккуратно разгладил картину в центре стола, любуясь компанией заклинателей, что были неразлучны в жизни и в смерти. Оружейник поймал острый родной взгляд феникса Лу Цзиньсиня, который будто следил за каждым движением кисти художника. Мастер каллиграфии очень чутко передал молодых людей. Даже спустя столько лет легко угадывалась лукавая ухмылка Юй Дичжи, а утонченные нежные черты лица Кань Фэня до сих пор напоминали нежные камелии. Из всех троих, лишь основателя ордена Лу не было в живых. Но на этой картине они обрели вечность. Уверенным росчерком туши их братские клятвы никогда не угаснут. Они снова будут делить одну чашу риса на троих и спать в одной палатке. Снова будут прикрывать спины друг друга в сражениях, а после разведут костёр и запекут дикую утку, подкинув в угли недозрелый батат. — … и вот так он потом полетел, — что-то рассказывал Вэй Усяню старейшина, держа в руках чайный блин «белых рос из Эньши». — Что там, Чэнмэй? — Дедушка, — с дрожью в голосе произнёс юноша. — Ох… — старейшина Юй погладил его по голове. — Я так по ним тоскую, Мэй-эр. Каждый был частью моей души. Даже закончив обучение, мы не смогли расстаться, несмотря на то, что наши пути разошлись. Они замолчали, думая о своём, разглядывая картину, пышущую юностью, безмятежностью и любовью. — Почему старейшина Кань не обзавёлся женой? — Вэй Ин стоял рядом с Лу Чэнмэем, положив руку ему на плечо. — Насколько я могу судить, он так красив, что ему бы позавидовала любая барышня. Юй Дичжи загадочно улыбнулся и трепетно провёл по изображению ладонью: — На то были свои причины. Мастер тёмного пути чуть внимательнее пригляделся к дедушке и был тут же пойман на месте. — О чём только твоя голова садовая думает?! — старейшина Юй отвесил ему филигранный подзатыльник, не задев стоявшего довольно близко Лу Чэнмэя. — Он посвятил свою жизнь наставничеству! Основал школу Ветра Хуашань в горах Юйлинь! — Возможно, ему было одиноко после того, как вы с отцом-основателем ордена Лу женились и обзавелись семьями, — протестовал Вэй Усянь, уворачиваясь от свитка, которым старейшина Юй прохаживался по нему. — Язык без костей! — У Ханьвэя дедушкины глаза, — прервал их тихий, полный печали голос. — А я взял от него лишь пороки. — А кто из нас безгрешен? — Юй Дичжи усадил юношу на стул и сел напротив. — Твой дедушка был великим человеком, Мэй-эр. Тщеславным, беспринципным, амбициозным, но однозначно великим. Вы с Язэем очень на него похожи, скроены по одному лекалу. В народе это зовётся просто, — старейшина улыбнулся и с гордостью посмотрел на молодого заклинателя перед собой. — Порода. — В народе с таких публично срезают плоть за плотью, привязав к столбу, — усмехнулся Лу Чэнмэй. — Мне бы голову сберечь, какая уж тут порода. — Ну на вашем месте, господин оружейник, я бы не переживал, — закидывая в рот засахаренный инжир, невнятно произнёс Вэй Усянь. — Глава Юньмэна сам кому хочешь линчи устроит, если на тебя как-то косо посмотрят. — Не буду спорить, — согласился с ним старейшина, столкнувшись чашами, а затем дедушка вернулся к первоначальному вопросу. — Так ты зачем явился? — О! — мастер тёмного пути по-свински вытер пальцы о штаны и, порывшись в карманах, выудил свой мешок цянькунь. Сложив печать, он призвал груду старых, помятых, местами обгоревших свитков. Они горой рухнули на стол, поднимая облако пыли и землистый запах листов. —… попил, едрить твоё налево, чаёк, — пробубнил старейшина, прикрыв нос рукавом. — Усянь! — Извиняюсь, как-то не подумал, — смущённо почесал затылок молодой человек. Лу Чэнмэй, не выказав никакой брезгливости, тут же принялся разбирать документы, которые напоминали записи походного целителя – слишком торопливы, передавая лишь суть, состоящую из ключевых слов. — Я сначала хотел обсудить это с вами прежде, чем идти к Цуй Фану, — мастер тёмного пути аккуратно разгрёб стопку и добрался до дневника, с поврежденными хрупкими страницами. — Это касается моей духовной силы, верно? — Лу Чэнмэй поднял янтарные глаза, в которых отразилось сомнение. — Это труды целительницы, которая пересадила золотое ядро Ваньиню? Вэй Усянь кивнул, и его уголки глаз покраснели: — Вэнь Цин. Старейшина Юй тяжело вздохнул: — Жаль девчушку. Взяв себя в руки, мастер тёмного пути продолжил немного севшим голосом: — Я не знаю, чем могу вам помочь. Многие исследования даже не окончены. К тому же у неё не было возможности применить свои знания на практике. Это чудо, что Ханьгуан-цзюнь смог спасти хотя бы эти записи… Их и А-Юаня… — Сычжуй вырос потрясающим юношей, Усянь, — тепло улыбнулся старейшина Юй, крепко сжав его руку. Вэй Ин не сдержался, тайком утерев глаза. Воспоминания о том времени навсегда останутся ноющими шрамами на сердце заклинателей ордена Юньмэн Цзян. — В общем, если наследие госпожи Вэнь спасёт ещё одну жизнь, думаю, она была бы счастлива. Она выступала против жестоких действий своего ордена, оставаясь в стороне от политики, избегая интриг… Вэнь Цин была просто талантливой целительницей. Лу Чэнмэй сложил руки перед собой и трижды поклонился стопке старых свитков, выражая своё глубочайшее почтение. — Что же, — старейшина Юй поднялся и вытер мокрую щёку Вэй Ина рукавом своего ханьфу, что ещё хранило остатки дешёвого фиолетового пигмента. — В таком случае я немедленно передам их Цуй Фану. Ты что-то знаешь об особенностях строения ядра, чтобы ему помочь? Мастер тёмного пути неопределённо пожал плечом: — Не так много, как хотелось бы. Но что-то могу пояснить. Какие-то записи делал я, пока… — Вэй Усянь с болью в сердце улыбнулся. — Пока у неё руки были в земле. Она сажала дайкон… А он не рос… Старейшина Юй хотел сказать что-то ещё, но тут окно распахнулось, и в комнату ворвался свежий ветерок, принесший с собой аромат цветущих лотосов. Постучав чашей кисэры о низкий деревянный подоконник, девушка обиженно произнесла: — Последние семь с половиной минут вы шептались слишком тихо. Я не услышала буквально ничего. Не могли бы вы повторить? — А? — старейшина Юй хотел было разозлиться, но слишком уж был рад видеть эту нахальную девицу. — В чём дело? Что ты тут делаешь? Разве может так себя вести молодая женщина? Кошмар! Лю Хуами, посмеиваясь, выдохнула дым. Она грациозно перекинула ножки через подоконник и уселась прямо на него. — Никакого личного пространства в этом ордене! — возмутился старейшина Юй и, взмахнув рукавами, схватил документы со стола. — Ходят и ходят под окнами, устроили здесь проходной двор! Дай сюда! — отняв у мастера тёмного пути дневник целительницы, дедушка направился к выходу. — … это вы! — вдруг ахнул Лу Чэнмэй, приглядевшись к Лю Хуами и заглянув в её ясные изумрудные глаза. — Вы та девушка! — Это я, — она вытряхнула пепел в клумбу под окном, убрала трубку и лишь после забралась в покои старейшины через окно. — Приятно наконец-то увидеть вас вживую, а не на портрете, господин Лу. — Как давно ты вернулась в Юньмэн? — будто загораживая собой Лу Чэнмэя, мастер тёмного пути вышел вперёд и сложил руки на груди. Лю Хуами снисходительно улыбнулась, поправляя ленты на своём верхнем халате: — Неужели мастер Вэй считает, что моё присутствие оскорбляет честь второго молодого господина Лу или я могу как-то обидеть его светлость? — Усянь! — рявкнул старейшина Юй, удерживая дверь. — Мне долго тебя ждать? — А? — Вэй Ин бросил на него взгляд. — Иду! Лу Чэнмэй тактично отошёл вглубь покоев и занялся изучением книг, что хранились в шкафу старейшины ордена Юньмэн Цзян. Убедившись, что его не слышат, Вэй Усянь склонился к девушке и тихо произнёс: — Ему нельзя нервничать. — Ты можешь быть спокоен, — так же тихо ответила ему Лю Хуами. — Я в состоянии сберечь этот печальный цветок для нашего главы. Вэй Ин был удовлетворён её ответом: — И не кури тут! — Ты видишь в моих руках трубку? — Да мало ли… — А-Сянь! — Бегу-бегу, уважаемый старейшина, бегу, — ответил мастер тёмного пути, но вместо этого вернулся к столу. Он стал методично набивать карманы сушёными фруктами, периодически выкрикивая в сторону двери: — Уже бегу! Он так увлёкся, что не заметил, как старейшина вернулся и подошёл к нему вплотную: — Херово бегаешь, дитя моё. Старейшина выхватил у него вазу с инжиром, оттопырил карман молодого человека и ссыпал в него всё содержимое: — Пошли, давай! — Шпашибо, — жуя, ответил голодающий заклинатель и потянулся за старейшиной. Лю Хуами проводила их взглядом, дождалась, пока закроется дверь, а после, чуть склонив голову набок и рассматривая молодого человека, спросила: — Как вы себя чувствуете? — Благодарю за беспокойство, госпожа Лю. Вполне сносно, — улыбнулся юноша, и девушка изменилась в лице. — О, небеса, дорогой, что с вашими зубами? — …по ощущениям они на месте, — Лу Чэнмэй немного потёр эмаль пальцем, и на нём остался лиловый пигмент. — Прекра-а-асно… — Эти порядочные люди вам ничего не сказали, разумеется, — звонко рассмеялась девушка и выудила из своего парчового мешочка маленькое бронзовое зеркало. — Возьмите. Лу Чэнмэй посмотрелся в него и покачал головой: — Во всяком случае, сейчас уважаемый и грозный мастер Вэй идёт практически тем же маршрутом, что и ранее, но с перепачканным фиолетовым лицом. — О, я вас умоляю, — Лю Хуами слегка закатила глаза. — Если он из этого не извлечёт выгоду, то нужно проверить его на подлинность. Лу Чэнмэй, прикрывая рот рукой, торопливо скрылся за ширмой. Он несколько раз прополоскал рот отваром ромашки и, убедившись, что его жемчужная улыбка не пострадала, облегчённо выдохнул. — У вас дела в Юньмэне? — спросил оружейник, вытирая лицо салфеткой. — Я привезла кое-какие документы на подпись, касательно дел чайной. За последние несколько месяцев у него не было возможности посетить Шиянь, а мне нужна отчётность для налогов. Лу Чэнмэй кивнул, а потом вдруг выпалил, сам того не ожидая: — Госпожа Лю, вы ведь не в обиде на меня? Девушка изумленно приподняла красивые брови и тепло улыбнулась: — Какие интересные сомнения поселились в вашей голове, молодой господин. Но спешу вас заверить, что между нами не было таких отношений, после которых остаются претензии или затаённые обиды. Вам не о чем беспокоиться. — Я не беспокоюсь. Вы имели статус его наложницы, разве это не подразумевает некую неловкость? — Лу Чэнмэй разлил горячий чай и протянул пиалу девушке. — Выходит, ваше место заняла даже не женщина, а какой-то опальный принц Кайфэна. Неужели ваше самолюбие не задето? — Вы не возражаете, если я закурю? — принимая чашу, спросила разрешения девушка. — Цуй Фан грозился сломать мою кисэру, если рядом с вами появится хоть намёк на дым. Лу Чэнмэй жестом позволил, и Лу Хуами разложила на столе аксессуары для курительной трубки. — Прежде всего, я хотела бы прояснить, что никогда не было никакого места. Мой статус не был официальным. И это было моим условием. — Видимо, я неправильно понял, — опустив глаза, произнёс молодой человек. — Прошу меня извинить. — Вам не за что извиняться. Кроме взаимного уважения, дружбы и совместного предприятия в Шияне, нас не связывает больше ничего, — неторопливо набивая чашу ароматной смесью трав, разъяснила девушка. — Единственное, о чём хотелось бы вас попросить, это беречь себя и чуть серьёзнее относиться к собственной безопасности. Я впервые вижу Цзян Чэна таким счастливым и спокойным. Если с вами что-то случится, как думаете, какая часть его души не переживет вашей потери? — Учитывая моё нынешнее состояние, однажды ему придётся попрощаться со мной. — Господин Лу, — выпуская тонкую струю ароматного дыма в потолок, произнесла девушка. — Этот мир так огромен. Если даже из яда можно сотворить лекарство, неужели вы думаете, что не существуют практики для продления жизни? Главное то, что ваша душа цела и не имеет сожалений. Лу Чэнмэй вдруг улыбнулся и предложил: — Не составите мне компанию? Я хотел бы прогуляться. Солнце медленно катилось к закату, отражаясь в бесчисленных озёрах резиденции ордена. Его лучи вызолотили воду, отчего казалось, будто она превратилась в мёд, что в точности повторял оттенок необычных глаз персикового цветения молодого оружейника. Они неспешно прогуливались рука об руку, разговаривая о поэзии и искусстве, к которым у обоих была страсть. Лю Хуами читала для юноши стихи, а Лу Чэнмэй с огромным удовольствием наслаждался изысканными сравнениями и слогом. Проходя мимо раскидистой ивовой рощи, второй молодой господин вдруг произнёс: — А помнишь… — О боги, не напоминай, — простонала Лю Хуами, накрыв лицо ладонью. — Всему виной страсть дедушки к подслушиванию! — Мы могли бы познакомиться именно тогда, — оружейник сорвал с цветущего куста гибискуса ещё закрытый бутон и украсил им простую прическу девушки. — Не спугни вас Цзян Чэн своим появлением. — Этот стратегический центр управления сплетнями в лице его председателя меня до старости доведёт! Я ведь пришла в тот день, чтобы забрать печать для моей чайной… Пару месяцев назад. — Я уведомил Совет о том, что ты пришёл в себя, — согнув ногу и уперев локоть в колено, Цзян Чэн вращал между пальцев Цзыдянь. — Пришлось. Они расположились в удалённой беседке, увитой лозами дикого винограда. Присыпанная снегом она напоминала мифический дворец из легенд, расположенный в Куньлуньских горах. — Благодарю, — кивнул юноша, закутанный в тёплый плащ, подбитый мехом. На его голове была какая-то огромная шапка, которая вечно сползала на переносицу. — Ты не мог скрывать это вечно. В конце концов, я ведь не умер. — О, заткнись, — гневно посмотрел на оружейника глава ордена. — Ещё одно слово о «скорой гибели», и я, клянусь, придушу тебя своими руками. Лу Чэнмэй мгновенно приобрёл игривый вид: — Раз уж ты заговорил об этом, то в процессе, будь так любезен, добавь свой член. Либо можете душить меня непосредственно им, уважаемый глава ордена. — Издеваешься? — Цзян Чэн ввинтил в него взгляд резко потемневших стальных глаз. — Разумеется, — снисходительно кивнул молодой человек и взял в руки пиалу с чаем. — Будь серьёзнее, пожалуйста, — мужчина растёр точку между бровей и устало произнёс. — В ближайшие дни сюда явится Шуй Анжань. Пока идёт расследование, я не могу ничего гарантировать. Если честно, понятия не имею, куда всё катится. Но по предварительному заключению, есть шансы сохранить тебе жизнь. Не знаю, что будет с твоей лояльностью и на каких условиях… — Всё в порядке, я даже рад такому исходу. Секретарь действительно значимая фигура, несмотря на то, что является лишь исполнителем, — юноша поправил съехавшую меховую шапку. — Можно я её сниму? — Нет. — Ваньинь. — Нет! — Чёрт… ладно, — почесав нос, проворчал второй молодой господин. — Это в любом случае большее, на что я мог рассчитывать. Коррумпированные главы орденов ни за что не признают своё участие в заговоре и связях с Язэем. Тут нужно лишь давить фактами и документами. От Ханьвэя не было вестей? Цзян Чэн покачал головой: — Они не спускают с него глаз и зорко следят за каждым передвижением Яньу шэншоу. Я даже не знаю, кто из вас больше под следствием: ты «в темнице» или он «на воле». — Он глава ордена, ответственного за сохранность арсенала боевого, заговоренного и духовного оружия, — нахмурившись, ответил Лу Чэнмэй. — Разумеется, его не оставят в покое. — Забавно, — вдруг усмехнулся Цзян Чэн. — Я буквально держу в своих руках создателя самого опасного оружия в Мире, а Совет по-прежнему продолжает копаться в бюрократических интригах! — Не вини их. Им страшно. К тому же они опасаются, что я дурно на тебя влияю, и ты вскоре восстанешь против них. — Да нахуй они мне нужны, — рассмеялся мужчина и сел прямо. — Есть ли новости из Кайфэна? — прищурившись, Лу Чэнмэй с самым несчастным видом чесал лоб. — Всё в порядке. Ситуацию на границе провинций разрулил Цзинь Лин, Железная Пагода работает в штатном режиме. Из поместья Лу тоже не было срочных новостей. А, — вспомнил Цзян Чэн, щёлкая пальцами. — Когда ты только пришёл в себя, Ханьвэй привозил с собой девчонку-свидетельницу. — А-Сун? А почему я не знал? — Ты тогда много спал, и она не решилась тебя тревожить. — Вот как… — Ага, — усмехнулся Цзян Чэн. — Ответь-ка мне, что ты делаешь с людьми? Она была весьма обеспокоена твоим состоянием. — Шань Цинсун очень мудрая девочка. Рад, что Ханьвэй забрал её под своё крыло. В Железной Пагоде она будет в безопасности. — И очень храбрая, — добавил Цзян Чэн. Вдруг подавшись вперёд, он мягко схватил оружейника за подбородок. — Похоже, этот ребёнок единственный, кто верит, что ты действительно находишься тут под стражей. Лу Чэнмэй рассмеялся и запечатлел на его скуле невесомый поцелуй. — Кстати, гений мысли, что за хитрое изобретение было при ней? Она показала кулон и сказала, что это именно он вырубил Фань Юшо. Фань Юшо?! У которого ядро за семерых мощных заклинателей?! — Как хорошо, что она его носила. Действительно, счастливая случайность, — покачал головой юноша. — Это Отражатель. Одно из древних заклинаний самообороны. Активируется под воздействием ци атакующего, преобразуя импульсы и посылая их обратно. Оно резко и бесконтрольно сокращает все скелетные мышцы и человек теряет контроль над своим телом. Если имеется непосредственный контакт с телом, можно не только обездвижить врага, но и причинить ему боль, оставив сильный ожог. — Какие ещё приблуды ты прячешь в своих рукавах? — промурчал Цзян Чэн, с трудом скрывая удовольствие от того, сколь талантлив его мальчишка. Мужчина потянулся к его губам и… — Чэнмэ-э-эй! Раздался с причала резкий крик лекаря. Судя по тому, что голос Цуй Фана был скрипучим от недовольства, он искал молодого господина уже не первый шичэнь: — Сейчас же вернись в свои покои! Он не мог видеть заклинателей, так как беседка, где они сидели, находилась в глубине пирса. Но ему достаточно было поорать на всю Пристань Лотоса, чтобы многочисленные адепты донесли его послание до адресата. — Запретные техники парного совершенствования, глава ордена, — игнорируя настойчивые уведомления лекаря, прошептал на ухо мужчине оружейник. — Прекрасно, — сглотнул Цзян Чэн, ощущая горячее влажное дыхание на своей щеке. — День начался с провокаций. — Чэнмэй! Если ты не примешь анисовый отвар, я залью его в тебя насильно! Быстро иди сюда! — Предлагаю утопить Цуй Фана и отдаться друг другу прямо на причале, — притянув Лу Чэнмэя ближе, хрипло произнёс мужчина, едва касаясь губами его раскрасневшихся от мороза губ. — Согласен! — Чэнмэ-э-эй, — продолжал голосить лекарь. — Я тебя в последний раз предупреждАА-АТЪ… Голос Цуй Фана резко взметнулся вверх и затих. Кто-то бесцеремонно дёрнул его за руку, утягивая в снежное нутро ивовой рощи, откуда открывался великолепный обзор на беседку. — Тише ты! Ходишь, орёшь тут, как речная чайка в брачный период! — зашикал на него старейшина Юй. — Не видишь, что тут происходит? — Что тут происходит? Огромные проблемы? — откашлявшись, ужаснулся лекарь и выдернул свой плащ из клещей дедушки. — Отпустите меня, ему пора принимать лекарства и дышать над паром печёной тыквы! Старейшина Юй закатил глаза и оттолкнул его вглубь рощи, чтобы лекарь не загораживал просвет между гибкими ветвями. Пока они там разбирались, Цзян Чэн отпустил оружейника, вновь вернувшись к цивилизованной беседе. — Тц! — закатил глаза старейшина. — Из-за тебя всё пропустил! Вот что он ему сказал? — Уважаемый старейшина, вас совсем не волнует тот факт, что его любовник мужчина? — Когда придёт время, он выберет наложницу, и вопрос с наследником будет решен, — Лю Хуами лениво курила кисэру, развернувшись спиной к беседке. Девушка оказалась в этих кустах не по своей воле. Дабы не ставить влюбленных в неловкое положение, она разожгла трубку с подветренной стороны. Воздух тут же наполнился пряным ароматом зимнего мандарина, что разлетелся на несколько чжаней вокруг. Используя технику дробной подачи дыма, она оповестила Цзян Чэна о том, что творится рядом. — Да! — поддакивал дедушка. — Не понимаю, чего ты так всполошился, Сяо Цуй. — Нет, ну скажите, вы оба чокнулись? — опешил Цуй Фан. — Ты такой интересный! — дедушке пришлось отвлечься, и он был этим крайне недоволен. — Что предлагаешь? Ты мне внука так закошмарил, что тот боится к мальчишке лишний раз прикоснуться! — Кто-кто кого потискал? — в рощу втиснулась тучная фигура главы Союза свах. — Почему я ещё не в курсе? А ну-ка, кого вы там прячете? — Во имя всех небожителей вы тут как оказались? – загораживая собой обзорную расщелину между ветвями, сокрушался дедушка Юй. — Как обычно, вошла через ворота. Что вас, собственно, удивляет? – Мэй По своей грудью, увешанной всевозможными украшениями разных эпох, вытеснила щуплого старейшину и уставилась на беседку. — А-йо! Вот это да! Кто эта девица? — … В кустах резко стало тихо. — Что с вашими лицами? — изумилась женщина, приподняв жирно очерченные углем брови. — Неужто, замужняя? — Госпожа Мэй, вам бы отдохнуть с дороги, — зло хмыкнул Цуй Фан, протирая очки, на которые упал снег с ветки. — Я бодра и настроена его женить. — Он не нуждается в вашей помощи, — Лю Хуами выдохнула дым ей в лицо и пока сваха откашливалась, девушка сместил её вглубь рощи. — Ладно-ладно! А ты, красотка, все ещё не замужем? Лю Хуами, проигнорировав её вопрос, сразу перешла к делу: — У вас на примете нет барышни благородного происхождения, что желает быть женой лишь номинально? — А-Ми! — возмутился старейшина Юй. — Подождите, дедушка, эта дамочка и не такое проворачивала, я права? — Лю Хуами продолжала пристально глядеть в глаза свахе. — Ах ты, хитрая лисица зеленоглазая! — Мэй По не выказала никакого удивления и ущипнула её за бледную щёку. — Вы знаете, да. Есть одна весьма интересная девушка. Она всё мечтает уйти в армию, но батюшка её против…. — Старейшина Юй? — вдруг раздался глубокий приятный голос и все мигом замерли, узнав его. — Старейшина, мне сказали, что я могу найти ва-а-А… И его так же утянуло в кусты. Как и несчастного лекаря, молодого заклинателя точно так же осыпало снегом, и на него громко зашикали. —…ч-что… происходит? — глава ордена оружейников был так растерян, что толком не понял, как он втиснулся в компанию людей с загадочными выражениями лиц. — Прошу прощения, я … а что вы делаете? — начал было оправдываться Лу Ханьвэй, но вдруг нахмурился, заподозрив неладное. — Ханьвэй, умоляю, снизь тон, твой шёпот сильнее грома! — старейшина обеспокоенно подбежал к расщелине между ветвями, чтобы убедиться в сохранении их конфиденциальности. — У мужчин с сильным голосом зачастую крепкий темперамент, — тут же отозвалась Мэй По, с особым интересом разглядывая нижнюю часть молодого человека. Глава ордена тут же почувствовал себя голым и поспешил проверить свою одежду, что была в идеальном порядке. Приталенное ханьфу воина не позволило бы увидеть похабной женщине ничего лишнего. Молодой человек отвернулся от неё и напоролся взглядом на беседку, где его брат мирно беседовал с главой Юньмэна. Он поспешно отошёл в сторону, немного смутившись. — Вы удивлены? — улыбаясь, спросила Лю Хуами. — Не так, чтобы очень, — потупив золотые очи феникса, шёпотом ответил Лу Ханьвэй. — Я знал, что брат предпочитает общество мужчин, но… — Брат?! — тут же вскинулась Мэй По, протискиваясь к заклинателю. — В смысле, брат? — Госпожа сваха, вы удивительная женщина, — распаковывая лепёшку, съязвил Цуй Фан. — Впервые за всю историю нашего знакомства я наблюдаю вашу растерянность. Мэй По проигнорировала его, вцепившись взглядом в главу ордена оружейников: — Мне нужно с вами обсудить детали. — Какие детали? — непонимающе нахмурился Лу Ханьвэй. — Как это какие? — всплеснула руками женщина. — Дату его рождения, условия бракосочетания, какого числа отправлять сватов, когда собирать паланкин? — Я не… — Да не тарахти ты! — старейшина Юй топнул ногой. — Ханьвэй, мальчик мой, не слушай её. Это наша э-э… бабка-посудомойщица, она немного сумасшедшая и считает себя сводницей. Мэй По хотела возмутиться, но Юй Дичжи, ловко прикрывшись рукавом, скрестил указательный и средний пальцы, показывая сумму, которую унесёт с собой сваха, если закроет рот. — … ясно, — кивнул Лу Ханьвэй. — Я привёз брату инструменты, которые он попросил в прошлом письме. Никак не было возможности вырваться из Совета, — молодой глава растерянно сжимал в руках пенал-скрутку. — Замечательно! — хлопнул его по плечу старейшина. Он намеревался увести молодого человека подальше отсюда, как госпожа сваха снова влезла. Она мысленно прикинула, в какой свиток внести этого темпераментного мужчину, с каким рангом и под каким номером. Но для этого ей остро нужны были детали: — А вы женаты, молодой господин? — Нет.  — Да что ты все заладила… — возмутился было Юй Дичжи, но Лю Хуами его опередила. — Женщину по фамилии Мэй ждёт посуда на кухне, — сложив десятку из пальцев, напомнила девушка. — Барышня, не мешайте мне работать! — отмахнулась ото всех сваха и подошла вплотную к главе ордена. Она столь внимательно принялась разглядывать его лицо, будто мысленно рисовала портрет, подмечая малейшие детали: небольшой шрам над бровью, густые ресницы, несколько родинок под скулой и на шее. — Госпожа Мэй… — Что? — окинула её обиженным взглядом, сваха. — Тебя-то я вряд ли смогу пристроить, с таким послужным списком и твоими скитаниями по борделям. Она хотела сказать, что-то ещё, но Лу Ханьвэй вдруг схватил её за руку и развернул лицом к девушке: — Немедленно извинитесь! Все потрясённо замерли, включая саму сваху, что притихла под строгим взором золотых глаз. — Это просто возмутительно! Я бы попросил вас выбирать выражения! Барышня, не слушайте эту прислугу… — Я вообще-то глава Союза свах, чтобы вы знали! — вырываясь, возмутилась Мэй По. Так стыдно ей ещё не было никогда в жизни. Старейшина Юй прищёлкнул языком и покачал головой, намекая, что денег не будет. — Сваха? — удивился Лу Ханьвэй, но тут же скрыл свои эмоции. — Такую нахалку я бы даже на порог не пустил. И пока молодой человек отчитывал взрослую женщину, дедушка Юй понял, что дело дрянь. Как объяснить старшему брату оружейника, зачем тут представитель свадебных церемоний? — Ханьвэй, послушай, это не то, о чём ты думаешь... Однако язык госпожи Мэй не имел костей, наглость не знала чувства меры, а мысли не задерживались в голове. Она открыла было рот, чтобы огрызнуться, но Цуй Фан ловко рассчитал момент и тут же впихнул ей в рот лепёшку. От неожиданности сваха широко распахнула глаза, отчего ещё больше стала похожа на жабу. Лу Ханьвэй сначала сдержался. Но стоило Лю Хуами, которая находилась рядом, залиться звонким смехом, как уголки его губ сами собой дрогнули. Они так громко хохотали, что не заметили, как ветви рощи раздвинулись, явив их взору грозное лицо хозяина Пристани Лотоса: — Мы вам тут, блять, не мешаем?