Счастливого Рождества, придурок!

***

— Ты собирался на свидание? — Спрашивает Юнги, вгрызаясь в свой бургер с двойным беконом. Котлета из говядины вылезает с другого конца, и Юнги приходится заталкивать её обратно. Хосок ест наггетсы, макая их в кетчуп прежде, чем отправить в рот: — Да. — Первое, второе или третье? Хосок, жуя: — Это имеет значение? — Конечно. Первое — самое важное, вы впервые знакомитесь с ним. На втором вы укрепляете первое впечатление, а на третьем вы занимаетесь сексом и, вероятно, это то свидание, когда ты попросишь меня куда-нибудь свалить из квартиры. Ну это в том идеальном мире, где ты-приличный человек, и предупреждаешь меня прежде, чем делать подобное. — Я не должен предупреждать тебя о том, что я делаю в своей комнате. Я даже не настолько громкий во время секса. Юнги поднимает брови: — Это ты так думаешь. Хосок хмурится: — Это правда! И я не трахаюсь на третьем свидании. — Ждёшь, пока тебе не предложат быть друзьями с привилегиями? Хосок бросает в Юнги скомканную салфетку: — Ты мудак. Юнги даже не вздрагивает: — Ты повторяешься. Но ты не ответил на мой вопрос, дурачина. — Тебе-то какое дело? Юнги пожимает плечами: — Да, в общем-то никакого. Мне просто любопытно, и было бы неплохо поболтать, пока мы едим. Не то чтобы я получал удовольствие от разговоров с тобой, но раз уж всё равно нечего делать. Хосок берёт и жуёт еще один наггетс: — Ладно. Это было первое свидание. — Казалось многообещающим? Хосок наклоняет голову: — Возможно. Он-адвокат, казался милым в переписке. — Адвокат? Да у тебя кишка тонка произвести впечатление на адвоката! Хосок хмурится: — Что за хрень ты несёшь? — Адвокатам нравятся умные, а ты-дурачок. — Я не дурачок! Это только из-за того, что я не знал, что арендодатель оплачивает расходы, связанные с ремонтом стиральной машинки? В остальном, я отлично со всем справляюсь. — Ммм. Ладно, — Юнги берёт кусочек картошки фри и отправляет его в рот. — Так ты перенёс свидание? — Нет, в этом нет смысла. — Почему нет? Или ты просто надеялся потрахаться сегодня? Хосок смотрит на Юнги, который неопрятно откусывает ещё один кусок от своего бургера, и задаётся вопросом, действительно ли ему следует сказать ему правду. Юнги был свидетелем, как его, Хосока, бросают, и это было неловко; позвонить ему, когда у него сломалась машина, и подавно было неловко; но это, несомненно, будет самое постыдное на данный момент. Вишенка на торте позора Хосока. Это определённо возглавит список самых неловких моментов за всю историю. — Чо молчишь? Язык проглотил? — поддразнивает Юнги, жуя и вытирая рот. — Что, если я не хочу говорить, в чём дело? — Тогда я предположу, что ты планировал провести сатанинский ритуал и убить его, — Юнги пожимает плечами, — Выбор за тобой. — Ты знаешь, что это неправда. — Откуда мне знать? Люди способны на всё, — Юнги потягивает колу, — Может быть, ты поклоняешься дьявольской Хеллоу Китти в своей спальни. А я и не в курсе. Хосок закатывает глаза. Он действительно живёт с самым противным человеком на свете. Но Хосок полагает, что если он расскажет об этой истории, то хуже уже не станет. В любом случае, его жизнь в значительной степени достигла дна. И, возможно, он — мазохист. Как только что сказал Юнги, кто знает? — Я… — Хосок берёт картошку фри и окунает ее в баночку с кетчупом. Он вздыхает: — Мне нужен парень для рождественской вечеринки. — Для какой рождественской вечеринки? — В офисе. У нас будет корпоративная рождественская вечеринка на всю контору. Это типа очень гламурное мероприятие, и ты можешь привести кого-нибудь с собой. Ну, ты можешь пойти и один, а можешь заплатить за дополнительный пригласительный, чтобы кто-нибудь пошёл с тобой. — И ты уже заплатил? Хосок кивает. — И некому пойти с тобой? — Нет. Ты же сам видел, как меня бросили, а сегодня был последний шанс. Вечеринка через два дня, так что… — вздыхает Хосок. Он, наконец, берёт свой бургер, чтобы откусить от него. — У тебя нет друзей, которые могли бы пойти с тобой? — Нет, — говорит Хосок, слегка надувшись. Хосок уже думал об этом, но у нет нет близких друзей в Сеуле, которых он мог бы попросить пойти с ним. Есть знакомые, но о том, чтобы сказать им обо всём этом, не может быть и речи. Он чувствует на себе взгляд Юнги, и Юнги делает глоток своего напитка: — Разве ты не можешь просто пойти один? И насрать на деньги, которые заплатил за пригласительный? — Конечно, могу, дело не в деньгах. Рядом со мной будет свободное место. И все будут знать, что предполагалось, что я собирался кого-то привести, но я этого не сделал; все решат, что меня бросили или, что ещё хуже, мне изменили, как это было два года назад. Это будет… — Хосок вытирает рот, -… так позорно — Подожди, подожди секунду. Тебе изменили? Хосок кивает. Он потягивает свою газировку, глядя на картошку фри: — Да. И мне пришлось присутствовать на вечеринке одному, все обо всём знали. Я уверен, что все знали. Слухи в моей компании распространяются весьма быстро. Это был один из самых позорных моментов в моей жизни. Пауза. Хосок поднимает взгляд на Юнги, и Юнги смотрит на него со странным выражением лица — его брови нахмурены, а рот поджат. Это заставляет Хосока чувствовать себя неуютно. — Мне жаль это слышать. Хосок почти закатывает глаза: — Ну да, жаль тебе. Можешь продолжать свои издёвки. — Нет, я серьёзно. Мне, правда, жаль, — говорит Юнги. Он звучит достаточно искренне, но Хосок всё равно чувствует себя настороженно. Он ожидал язвительного замечания о том, как он смешно опозорился, в любом случае, и парень, вероятно, изменил ему, потому что он дурачок, который не знает, что можно было позвонить арендодателю по поводу стиральной машины или что-то в этом роде. Но вместо этого Юнги мгновение молчит, затем делает ещё глоток колы и говорит: — Я мог бы пойти с тобой. — Что? — На вечеринку. Я мог бы пойти с тобой. Хосок пристально смотрит на Юнги. Юнги смотрит на Хосока и выглядит вполне серьёзным. Словно он не видит в своём предложении ничего такого, а во всей ситуации никакого абсурда. — Как моя пара? — Или как твой друг. Мне показалось, что тебе просто нужен кто-то, кто займёт это место. Ты можешь просто сказать людям, что ты был очень рад пригласить на вечеринку своего совершенно нового соседа по квартире, с которым ты так прекрасно ладишь, — Юнги берёт наггетс и отправляет его в рот, — или я могу притвориться твоим парнем. Но я беру за это дополнительную плату. — Я должен тебе заплатить? — Ничто в этом мире не даётся бесплатно, принцесса. Но я гибок в том, что касается оплаты. — Чего же ты тогда хочешь? Юнги откидывается на спинку стула с самодовольным выражением на лице. Хосок ожидает худшего. — Ты на мели, и это для меня не секрет. — Можно и так сказать. — Тогда я хочу, чтобы ты месяц стирал мою одежду, — предлагает Юнги, скрещивая руки на груди. — Месяц? — произносит Хосок, чуть не подавившись собственной слюной, — Ты шутишь. — Я? Нет. Мне это кажется справедливым. Я должен притвориться твоим парнем, что непростая задача, потому что я должен вести себя так, будто ты меня не бесишь. Тебе же, со своей стороны, просто нужно засунуть мою одежду в машинку и добавить немного стирального порошка. Очень просто. — Две недели. — Месяц. — Три недели, — говорит Хосок, — приём длится три часа. Этого достаточно. По одной неделе за каждый час. Это справедливая сделка. Юнги смотрит на Хосока. Он подозрительно щурится, глядя на него, затем наклоняется вперёд и протягивает ему руку. — Договорились. Рад, что мы смогли прийти к соглашению, бойфренд. Хосок пожимает Юнги руку и списывает странное биение своего сердца на нервозность из-за этой глупой идеи. Это самая нелепая идея, которая когда-либо приходила ему в голову. — Я тоже, бойфренд.

***

— На самом деле, ничего страшного, — говорит Чонгук, — искра в зажигании была неисправна. Мне просто пришлось заменить катушку и колпачки. Это практически ничего не будет стоить. Ты можешь приехать забрать свою машину сегодня. Хосок выдыхает с облегчением. Ему было дурно от мысли, что Чонгук позвонит ему и скажет, что ему нужно заменить в машине что-то большое и дорогое, или, что ещё хуже, что его машине конец и лучше отправить её на свалку. Хосоку повезло. Это похоже на то, как если бы он упал со скалы, но отделался царапиной на руке. — Хорошо, я заплачу тебе, когда приеду забрать её. Можно подъехать через два часа? — Конечно! Я также кое-что проверил, и твоя машина в хорошем состоянии, так что в ближайшее время у тебя не должно быть никаких инцидентов. — Большое тебе спасибо, Чонгук-щи. Ты лучший. — Пожалуйста, обращайся ко мне просто по имени! И я рад помочь. Передай Юнги хёну привет от меня. Хосок кивает: — Хорошо. Увидимся позже. — Увидимся. Хосок заканчивает разговор и громко выдыхает от облегчения. Он облокачивается на рабочую поверхность и начинает смеяться из-за столь хороших новостей. Хосок может забрать свою машину как раз за день до вечеринки, и это не будет стоить ему дорого. Он чувствует, что это хороший знак, и что вечеринка тоже пройдёт хорошо. Хотя, может быть, это та самая белая полоса, которая предшествует чёрной, и потом всё снова пойдет наперекосяк. Кто знает? — Тебе кто-то рассказал на кухне смешную шутку? — спрашивает голос, доносящийся из коридора. Хосок оборачивается и видит, как входит Юнги, застёгивающий пуговицы на манжетах рубашки. Его волосы собраны в низкий хвост, выбившаяся прядь касается щеки. Хосок ухмыляется. — Звонил Чонгук. Моя машина готова. — Это хорошо. Была какая-то серьёзная проблема? — Нет, он сказал, что это как-то связано с искрой и зажиганием. По-видимому, было несложно починить. — Приятно слышать. Это значит, что ты можешь отвезти нас на вечеринку. — Да уж, я лучше пошёл бы на вечеринку пешком, чем снова сесть на твой мотоцикл, — лжёт Хосок, переворачивая свиную грудинку. Она начинает подгорать с одной стороны, и он тихо ругается себе под нос. — Это ты так говоришь, но сам так не думаешь. — Юнги протискивается мимо Хосока к холодильнику, — Кстати, говоря о завтрашнем дне, — нам ведь понадобится какая-то история для прикрытия, чтобы всё прошло хорошо, — говорит Юнги. Он достаёт йогурт, открывает и выбрасывает крышку от него в мусорное ведро. — Конечно. Есть идеи? — говорит Хосок. Он смотрит на рисоварку, и светящиеся цифры говорят о том, что до готовности осталось три минуты. В таком случае всё должно быть готово одновременно. — И, конечно, всё должен придумать я, да? — Юнги опускает ложку в йогурт. Хосок закатывает глаза: — Ты достал. Просто скажи мне, есть ли у тебя идеи. — Сначала скажи мне вот что, — говорит Юнги, указывая ложкой на Хосока, — твой бывший будет там? — Он не мой бывший. Но да. — Не твой бывший, однако, ты сразу понял, о ком я говорю, — Юнги опускает ложку обратно в баночку, — Тогда нам нужно придумать что-то, что укладывается во временные рамки. — Это не обязательно. Он никому не скажет, что мы с ним спали. Я думаю, он… стыдится меня. Он не любит говорить о своей личной жизни, и он был против того, чтобы кто-нибудь знал о нашей связи. Вот почему он не хотел, чтобы мы пошли вместе. Ему не нравится, что я не являюсь защитником окружающей среды. И он думает, что я скучный. — Ну и ладно. Нам проще, — Юнги отправляет ложку в рот, — тэкс… мы начали встречаться месяц назад. Месяц — достаточный срок, чтобы оправдать то, что ты привёл своего партнёра на рабочее мероприятие. Я переехал к тебе в качестве соседа по квартире, мы влюбились. Поцелуй, свидание, готово. — А что, если кто-нибудь спросит у нас о подробностях? — говорит Хосок, прекращая резать овощи. Юнги пожимает плечами: — Тогда мы придумаем что-нибудь на месте. Ты же знаешь правила импровизации? — Нет, не знаю. — Для начала — ты никогда не говоришь «нет», ты всегда говоришь «да», а потом развиваешь свою мысль. Если мы будем следовать этому правилу, то всё должно быть в порядке. — Что, если они будут задавать нам вопросы друг о друге? Например, они попытаются понять, действительно ли мы знаем друг друга? — Тогда твои коллеги-фрики. — Хён! Отнесись к этому серьёзно, — ноёт Хосок, с раздражением глядя на Юнги. Старшего, похоже, совсем не трогает этот взгляд. Юнги подходит к раковине, оставляет в ней ложку и выбрасывает стаканчик из-под йогурта в мусорное ведро. Потом он поворачивается к Хосоку: — Ладно, блиц раунд прежде, чем я пойду на работу — любимый цвет? — Зелёный. — Чёрный. — Домашний питомец в детстве? — Собака, Микки. — Собака, Холли. Если что, он, а не она. Отпуск мечты? — Париж. — Япония. Аллергия? — Нет. — Нет. Любимый фильм? — Паразиты. — Интерстеллар. Ты храпишь, когда спишь? — Не думаю. — Я храплю, когда сплю на правом боку. Я бармен, ты работаешь в маркетинговой компании. Вот и всё, готово, — Юнги отодвигается от Хосока, — Если ты вспомнишь какие-нибудь интересные факты, напиши мне. — Ладно, — невозмутимо отвечает Хосок. — Хорошо, увидимся завтра. — Кстати, я забыл, — говорит Хосок, оборачиваясь. Юнги наклоняется, надевая ботинки, и Хосок изо всех сил старается не пялиться на его задницу: — У тебя есть смокинг? — Да, вообще-то, есть, — говорит Юнги, глядя на Хосока через плечо, — Что-нибудь ещё? — Вроде всё. — Хорошо. Увидимся завтра, любимый, — говорит Юнги. Он берёт своё пальто и выходит из дома. Рисоварка подаёт звуковой сигнал, и Хосок вздыхает, открывая крышку и выключая плиту. Возможно, лучше всего было бы вообще не ходить на эту вечеринку. Его не оставляет дурацкое чувство, что он вляпался во что-то не то. Но уже слишком поздно. Юнги — его фальшивый парень. И Хосоку придётся пройти через это. Он просто очень надеется, что Юнги не поставит его в неловкое положение.