Лекарь

Как сильно на меня повлияла империя, я понял в тот момент, когда без колебаний нашел в комме резиденцию Таирилланов, проверил свой допуск и открытые функции. По-настоящему хорошим в гостевых визитах было то, что не нужно на каждое действие спрашивать разрешения. Можно всё, что открыто, нельзя то, к чему допуска нет. Если ты нужен хозяевам, то тебе назначат время как минимум за час. Или же, если вызов пришел неожиданно, считается приемлемым явиться в течение того же часа. Такие правила полностью исключают неловкость и необходимость метаться по незнакомому дому в поисках ответов. Все эти допуски выставляет служба безопасности, которой сообщают о прибывающих гостях, их статусе в резиденции и сроке нахождения. Поэтому неожиданно нагрянуть могут только вышестоящие, для которых в приоритете собственный допуск. Все остальные должны извещать о своём визите заранее. Первые три дня нас с Рари никто не трогал, и мы весь день проводили в городе. Не только Риани был на Магде впервые. Я тоже, живя на Ивере, не интересовался этой планетой. У меня были другие, более насущные, проблемы. Но всё же далеко от резиденции мы не отъезжали, чтобы в случае чего успеть вернуться вовремя. Признаться честно, Магда произвела на меня двоякое впечатление. Раттау, несмотря на статус столицы герцогства, оказался маленьким городишкой. И это не смотря на то, что он явно разросся за последние годы. Я знал, что Магда — аграрная планета, но знать и увидеть своими глазами поля и сады до горизонта — это не одно и то же. Когда Рари протянул руку и поймал срезанную минусом грушу, я возмутился. Она ведь наверняка чья-то! — Чья, Габи? Это улица, она здесь просто растёт! Просто растёт… У меня не укладывалось это в голове. Я понимал плодовые деревья в резиденции. Там их специально посадили, и за ними ухаживал садовник. Но мне, выросшему на Ивере, трудно было представить, как что-то съедобное может расти само по себе. И быть ничьим — то есть тем, что может взять себе любой совершенно бесплатно. Я огляделся вокруг и вынужден был признать правоту Рари. Это был маленький сквер. Скорее, просто пятачок зелени с двумя дорожками и пятью лавочками, где среди обычных деревьев затесалась груша. Снизу плоды уже оборвали, но ближе к макушке ещё висело несколько штук. — Тебе сорвать? — предложил он. — Не надо, может, она… — я хотел сказать «пригодится другим», но Рари понял по-своему. — Ну да, жестковата. Сортовые вкуснее. Он всё же доел добычу и выкинул огрызок в урну. А я в этот момент почему-то вспомнил кухарку господина Адера и её рассказы про яблоневые сады, которые у них были на Магде. На четвёртый день безделье закончилось. Сразу после завтрака меня пригласили в кабинет герцога. — Когда мне сказали, что в составе миссии будет представитель Далиентаров, то вас, лар Габриэл, я ожидал в этой роли меньше всех! — рассмеялся высокий худощавый парень. Я его помнил. Он был в числе тех, с кем меня знакомили в самом начале моего появления в империи. Вроде бы он герцог, и жена у него нида, огромная такая. В лицо его я узнал, но вот имя напрочь вылетело из головы. — Понимаю, я не самый надёжный помощник, — ответил я, чтобы не создавать паузы. — Если сомневаетесь в своих силах, лар Габриэл, откажитесь сейчас, — тихо сказал мне герцог Таириллан. В его личности я был уверен точно. Не узнать хозяина дома — это практически оскорбление. — Лучше быть человеком, не оправдавшим надежд, чем стать тем, кто не выполнил обещание, — поддержал Таириллана первый. — Если я откажусь, то всё равно стану тем, кто не выполнил обещание. Пусть и данное другому человеку, — ответил я сразу обоим. — Рей редко ошибается в людях, Берг, — заметил лар Наэрин. — Если он столько времени посвятил Габриэлу, значит, уверен в успехе. «Точно, Берг Ариалан! — вспомнил я. — Калли вспоминал его перед помолвкой, когда речь зашла о выборе фамилии!» — Насколько я понял из предварительных консультаций, моя задача будет достаточно простой: фильтровать переселенцев, отсеивая проблемный контингент и низкоуровневых ларов. Лан Калли сказал брать только специалистов и лекарей, — продолжил я. — И я лучше всех знаю Иверу. Не только саму планету, но и менталитет. А он сильно отличается от имперского. По своему опыту вам скажу, лар Ариалан, недопониманий с чиновниками у вас будет много. Приведу самый простой пример: «Я приеду шестого числа» означает, что я приеду шестого. «Я приеду завтра» означает, что я приеду когда-нибудь, если удачно сложатся обстоятельства. — Тогда, во избежание разночтений, скажу вам, лар Габриэл, что мы вылетаем через два-три дня — то есть одиннадцатого, может, двенадцатого. Но до выходных мы обязаны покинуть Магду. — В такой спешке есть причина? — уточнил я, вспомнив слова Калли о том, что подготовка нашего прибытия на Иверу займёт не меньше десяти дней. — Есть, Ринка должна родить в начале следующей недели. К этому времени меня на Магде быть не должно! — Вы специально оставляете свою жену в такое сложное для неё время? — с толикой осуждения спросил я. — У нас же нет такой острой необходимости. Мы могли бы задержаться на Магде хоть на месяц… — У вас нет, а у меня есть! Ринка разнесла полдома, когда узнала о беременности. А уж когда рожать будет, я могу и в регенерационной капсуле прописаться. — Зачем вы тогда женились, если не любите друг друга? — Я ей не женой предлагал стать, а герцогиней, — фыркнул Берг. — С этими обязанностями она справляется прекрасно. Куда лучше капризных девиц Метрополии. Только Ринала — нида, а не женщина. Между ними такая же разница, как между мужчинами и ние. Что хорошо одному — неприемлемо для другого.       Когда Верика рожала — да, мы вдвоём вокруг неё танцевали. Ринка до сих пор носится с дочкой Верики, это меня пока и спасает. Не до меня ей и не до своего состояния. Но вот когда она сама родит, то лучше переждать это время в безопасном месте. Причем в таком, куда она не доберётся. Например, на Ивере. Потому что это женщинам нужно сочувствие, внимание и понимание. А успокоить взбешенную ниду можно только одним способом — убрать от неё раздражающий фактор, пока она сама не убрала его кардинально.        — Что будешь делать, если она решит отправиться за тобой? — усмехнулся Наэрин. — И бросит Верику с двумя детьми? Ни за что на свете! Ты же знаешь, как она со своей женушки и её дочки пылинки сдувает. — Верика — это младшая жена герцогини? — уточнил я. — А от кого тогда у неё ребёнок? — От меня, разумеется, — хмыкнул Берг. — Но ведь младший брак — это брак бездетный. Когда мы с Рари заключали помолвку, мне даже на этом акцентировали внимание. Как и на том, что лары до смерти не любят внебрачных детей. Или я что-то неправильно понял? — В теории всё так, лар Габриэл, — ответил мне Наэрин. — Но на практике бывает иначе. Герцогиня Ринала обязана родить наследника. Если этого не произойдёт, то через десяток лет Ариаланов могут лишить титула. Только одного ребёнка семье мало. Помимо наследника, нужен ещё и защитник, а лучше не один. И дочери — для семейных связей. Рина это понимает умом, но всё равно остается нидой. Она даже из-за наследника чуть не разнесла резиденцию. И больше беременности не допустит. Как в этом случае быть?       И вот здесь на помощь приходит её жена. Дети Верики и Берга станут младшей линией, находящейся в прямом родстве с герцогом. Что же касается вопроса внебрачных детей, то Верике по их поводу претензии могут предъявить только двое: Рина как старшая супруга и Берг как титул и глава фамилии. И если они этого не делают, значит, рождение таких детей одобрено всеми сторонами. — То есть это официальное двоеженство? — Не совсем. Нида как старшая жена — это относительно новое веяние. Изначально они, как и ние, были младшими. Просто представьте ситуацию, лар Габриэл: девушку, пусть даже лару, отдают замуж по договорённости. Она не нравится жениху, жених не нравится ей, и она, порой небезосновательно, ожидает от него не самого лучшего отношения. Семья это понимает, дочку жалко, но связи дороже. И тогда незадолго до свадьбы девушка берёт себе младшей женой ниду. Можно даже лану. Жених с младшим браком ничего сделать не может — нида не его жена, а только его невесты. Ну а дальше всех троих ждёт крайне уважительная семейная жизнь. Ведь если муж будет недостаточно вежлив со своей супругой, то её младшая жена быстро и доходчиво на кулаках объяснит ему, что с её старшей так обращаться нельзя.       Вот поэтому младшие — супруг или супруга — состоят в браке только с одним членом семьи. Мужчины не вправе требовать от младших нид близости и детей. Женщины тоже не имеют прав на внимание младших ние. В последнее же время стали появляться исключения: ние как старшие мужья и ниды как старшие жены. — А как же семейный кодекс? — я всё пытался уложить в голове информацию. — Кодекс, лар Габриэл, есть только один, — ответил мне Берг. — Кодекс — это закон! Но он лишь дает определение семьи и никак не регулирует отношения внутри неё. А семейный кодекс, военный кодекс, гражданский кодекс — это общепринятые правила, не больше. Почувствуйте разницу. Закон нарушать нельзя. Правила нарушать можно. Если правила нарушаются слишком часто, то само «нарушение» становится правилом. Это эволюция общества. А Кодекс — незыблем. В него изменение может внести только император! Проще говоря, если ситуация устраивает всех участников и не выходит за юрисдикцию титула, то никто не вправе лезть в вашу жизнь, в вашу постель и на ваш линкор! — Разрешено всё, что не запрещено. А то, что запрещено, прописано в Кодексе, — вспомнил я и наконец понял когда-то давно сказанные мне слова. — Это как с доступом к резиденции… — Верно, лар Габриэл! *** — Габи, я боюсь туда лететь, — признался мне вечером Рари. — Говорят, на Ивере преступников отпускают из колонии, когда они проведут там какой-то срок. Это правда? Они что прямо назад возвращаются и живут как раньше? Я уже было собирался сказать Рари, что всех преступников давно убрали по квоте, но вместо этого ответил другое. — А меня всегда удивляло, почему в империи все сроки пожизненные. Ведь это несправедливо. На Ивере суд выносит приговор и назначает срок, в который преступник должен понести наказание. Он может быть коротким или длинным, но после него вина считается искупленной. Человек осознает свою ошибку, исправляется и получает право жить дальше. — Несправедливо возвращать обратно тех, кто не желает следовать закону! — вскинулся Рари. — Если человек сознательно идёт на его нарушение, то он не должен склонять к этому других! Осознает? Исправляется? Ты серьёзно? Ты считаешь, что Ярри Лирин, вернувшись на Нидаю или Метрополию, поймёт, что убивать нехорошо, и прекратит? — Нет, для него смерть значит слишком много. И для таких на Ивере тоже предусмотрено пожизненное. Но ведь бывают и те, кто совершает преступления случайно. Например, толкнул человека, он упал, ударился головой и умер. — Тогда суд должен разобраться в мотивах! Если не было умысла, то назначить штраф или пожизненную выплату. Если человек не хотел убивать, но так получилось, то он должен взять на себя содержание семьи. Зачем его отправлять в колонию? — Чтобы понял и больше не толкал… — Но он и так поймёт, если человек законопослушный. А если не поймёт, если продолжит, то значит, он нарушает закон намеренно. Уже зная о последствиях, продолжает делать то, что нельзя. Его не остановят несколько лет жизни в колонии. Ведь он будет знать, что потом снова вернётся. Скажи, Габи, сколько людей, вернувшихся в общество, продолжали делать то же самое? А сколько из них на самом деле понимали и исправлялись? — Точно не скажу… — Не знаешь или не хочешь признать очевидное? Те люди, кто совершал преступления намеренно, не исправляются. Вы их возвращаете в общество, а они «заражают» его, как носители инфекции. Заражают идеей, что можно нарушать закон. В самом плохом случае ты просто временно поживёшь в другом месте, но потом опять вернёшься. Но если люди знают, что обратно дороги нет, то это их остановит. — Но ведь бывают ошибки, злоупотребления… — Бывают, но ошибки исправляются и компенсируются. А за злоупотребления, за неправильно вынесенный приговор судьи сами могут переселиться на Ортан или Лиман навсегда! Навсегда, а не на время! И это знание останавливает их от намеренного искажения. — Жестоко, — ответил я, глядя в глаза Рари. «Но справедливо, — заметил внутренний голос и съехидничал: — Что, стал имперцем, Габриэл? А как же свобода, равенство и право?..» *** Герцог Ариалан явно торопил с отлётом. Как я понял, на Иверу полетим не только мы с ним, но и три взвода его гвардейцев, которые должны усилить занявшую космопорт роту герцога Таириллана. Вещи мне собирать было не нужно. Минимум необходимого был упакован ещё на Арии, а всё остальное сделают плюсом на месте. С Рари мы сошлись на том, что он подождёт первого транспорта и, если не будет сложностей, прилетит уже с ним. И вот спустя шесть дней с моего прибытия на Магду я смотрю с обзорных экранов на диск Иверы. Такой знакомый, такой близкий, но такой далёкий мне теперь…