Лекарь

За время нашего знакомства меня не раз удивляла способность Берга перестраиваться мгновенно. Ещё несколько минут назад он готовился лечь спать, а сейчас отдавал распоряжения для выезда в город. Поскольку единственная наша приличная машина была перекрашена плюсами в полицейскую, то после короткой консультации Берг решил ехать на «техничке». Это был старенький, местами помятый фургончик, на котором по космопорту передвигалась обслуга. В кабине было всего два места, так что нам пришлось потесниться, чтобы усадить ещё и Тину. Я в будку лезть отказался, а девушка была нужна нам как навигатор. В те времена, когда я считал себя законопослушным гражданином Иверы, я был уверен, что нелегалы живут где-то в промзоне. Но мы заехали в обычный жилой квартал и встали на задах какой-то пристройки. Тина уверенно зашагала вперёд, протиснулась в узкую щель, и мы оказались зажаты между глухих стен двух домов, построенных так, что расстояние между ними не превышало сорока сантиметров. Двигаться приходилось боком, а развернуться было просто невозможно. К тому же на улице была уже ночь. Но если на проезжей части ещё горели фонари, то тут стояла кромешная тьма. Метров через десять Тина предупредила: — Дальше будет спуск. Это была ниша, похожая на ту, которую образует балкон первого этажа, нависая над землёй. Высотой она была не больше метра, так что пришлось забираться туда на корточках. Тина несколько раз стукнула костяшками пальцев по металлической пластине. Но не просто так, а явно шифром. — Нету жратвы! — раздался изнутри недовольный голос. — Завтра приходите! — Никар, это Тинка. Открой дверь. — Какая ещё, в жопу, Тинка? — Тинка-льдинка. В этот момент что-то лязгнуло, и в стене открылся проём. Внутри было светлее, чем снаружи, поэтому появилась возможность хоть что-то разглядеть. Дверь оказалась небольшой, квадратной и открывалась не в сторону, а вверх. — Ты чего шаришься так поздно? — тихо спросил парень, когда Тина спрыгнула в проём. — Мы решили, что тебя загребли. Следом за Тиной скользнул Берг, и парень зашипел от возмущения. — Это ещё кто? Какого хрена ты тащишь за собой хвост! — Угомонись, Никар. Это врачи для Гара. Настоящие, те, которые лечат. Они помогут ему! Я забрался внутрь менее грациозно, чем Берг, и Тина сразу потянула за трос. Сверху по направляющим опустилась П-образная конструкция, намертво подперев короткой частью металлическую пластину двери и заклинив её упором в стены. — Идёмте, — позвала нас за собой Тина. Должно быть, раньше это было какое-то техническое помещение, вроде бойлерной. По одной стене шли магистральные трубы, в которые были врезаны краны. В противоположной имелось несколько каморок размером с нишу, из которых выглядывали подозрительные лица. — Тина! — услышал я тихий вздох, и в ту же минуту к девушке подбежал светловолосый мальчик. — Я знал, что ты вернёшься. — Всё хорошо, Даник. Всё будет хорошо! Следом за Тиной мы вошли в самую дальнюю каморку, где на кровати лежал бледный парень не старше меня самого. Шепотки за спиной нарастали, но я не вслушивался. Там остался Берг. Случись что, его одного на всех хватит. Мне и обычным зрением было видно, что дело плохо, а уж когда я перешел на лекарское… — Газовая гангрена, перитонит, сепсис! Да уж, хороша задачка! Вирдапал тут уже бы не помог. — Но вы же можете? — с надеждой в голосе спросила Тина. — Попробую, — вздохнул я и стянул с парня простынь, которой он был укрыт. Тот попытался протестовать, но я только скривился. — В твоём положении бояться уже поздно. Осталось только молиться, чтобы Спаситель послал тебе ангела, который сотворит чудо. — А ты что, проповедник? — сжимая зубы от боли, процедил тот. — Нет, я как раз тот ангел. О, задышал ровнее, в глазах появился рассудок. Что, боль ушла, включился мозг? — И правда, не болит… — На самом деле ничего не изменилось, просто нервный сигнал перестал доходить в мозг. Тебя, по уму, в регенерационку везти надо. Или мне здесь оставаться на ночь. Но последний вариант… — я повернулся к стоящему в дверях Бергу, — …меня совсем не вдохновляет. — Я никуда не поеду, — упёрся Гар. — Нет значит нет, — резюмировал Берг. — Мы никого уговаривать не собираемся. Габриэл, забирай мальчишку и поехали. Я развернулся на выход, но Тина перегородила мне дорогу. — Постойте, пожалуйста, вы же обещали! — Обещали, — кивнул я. — Но если пациент не хочет жить, то это его выбор. У него началось заражение крови, без нормального лечения Гар завтра умрёт. — Гар, поехали! — взмолилась Тина. — Тебя правда вылечат. Они могут! Никакого обмана, я с Даником тоже поеду. Ты же сам говорил, что шансы мизерные. Чего тебе бояться? — Восхитительная по мотивации речь, — саркастично хмыкнул я и повернулся к Гару. — Между прочим, Тина ради тебя жизнью рисковала, лекарства украсть пыталась. Ну да ладно. Болевые сигналы я отсёк, так что умрёшь ты тихо и спокойно, без мучений. Почти как по квоте, только без пользы. Ведь при добровольной эвтаназии ты хотя бы одному из ваших мог закрыть налоговый год. Тина, бери Даника и на выход! Мы почти дошли до конца коридора, когда за нашими спинами раздался тихий, но уверенный голос: — Я поеду! — Гар был в одних плавках, если не считать за одежду наложенную на живот повязку. — Только мне одеться надо. — Мы ждать не будем, — раньше меня ответил Берг. — На улице не холодно, машина близко. Так дойдёшь! Он дошел на чистом упрямстве. В узком проходе ему не давали упасть стены, а за ним подставила плечо Тина. На обратном пути в кабине мы ехали с Бергом вдвоем, загрузив пассажиров в будку. — Почему вы не дали парню одеться, герцог? — спросил я, наблюдая за дорогой. — На базе ему всё равно пришлось бы раздеться. Только я не уверен, что Гар полезет в регенерационку добровольно. Вряд ли он знает о существовании капсул с другим назначением, кроме эвтаназии. Значит, его придётся усыплять. А раздевать бесчувственное тело — та ещё суета. Так зачем решать проблему, если её можно не создавать? — У меня есть опыт, — признался я, вспомнив свою работу на утилизации. А от этих воспоминаний мысли перескочили на другие. — Что, если Тина права? И принудительное уничтожение людей — дело рук замёрзших лекарей? — Я в этом практически уверен, — кивнул Берг. — И это наглядный пример того, как выглядит попытка «слабых» управлять «сильными». Кто-то из влиятельных людей федерации на первоначальном этапе внедрения проекта «Новые люди» очень хотел подчинить себе магию, не владея ею. Создать послушный инструмент, искренне веря в то, что он будет подчиняться тем же законам, что и другие.       Только «новые маги», образно говоря, оказались «зрячими людьми среди слепых». Первое время они следовали общим правилам, а потом кто-то из них понял, что может то, чего не могут другие. «Слабые» понадеялись на свои законы, а в итоге стали их заложниками. Поскольку никак не могли остановить то, что делали «сильные».       Ведь если ты не можешь что-то контролировать, то это начинает контролировать тебя. Это касается в том числе и пагубных привычек. Но мы сейчас говорим о людях. В один из дней наступил такой момент, когда «сильный» нарушил закон и воспротивился наказанию, потому что: «А что вы мне сделаете?» И «слабые» не сделали ничего. Точнее, они создали прецедент, который стал началом конца.       Потому что нет у «слабых» рычагов давления на «сильных». Хотя нет, один есть. Но только один — задавить массой. Положить тысячи жизней, чтобы уничтожить одного. Правда, для этого нужно единство. Такой социум, который на определённом этапе будет заботиться не о благе отдельных членов, а о выполнении общей задачи.       Только федерация долгие годы, если не десятилетия, не соединяла, а разобщала людей. И целью этого разобщения опять-таки был контроль. Отдельным людям проще навязать мнение, чем социуму. Даже если этих отдельных людей десятки миллиардов. И вот эта разобщенность стала идеальной средой для развития «раковых клеток». То есть изменённых накопленными ошибками организмов, которые начали паразитировать на здоровых. — Используете медицинские термины, герцог, чтобы мне стало понятнее? — заметил я. — Но ведь есть макрофаги, которые играют ключевую роль в уничтожении чужеродных частиц и других вредных веществ. Они же участвуют в процессах заживления ран, снятии воспаления. Применительно к обществу, макрофаги — это полиция. — Макрофаги могут не всё, иначе почему у нас в будке загибается человек? Но даже не это самое ужасное, ведь человеку, как и социуму, можно ввести лекарство. Гораздо страшнее, когда иммунная система начинает атаковать живые, здоровые клетки. То есть когда армия и полиция начинает работать против собственных граждан, превращаясь из защитников в главных врагов. А знаете, в какой момент это начинает происходить, лар Габриэл? Когда социум перестаёт защищать сам себя, без участия полиции. — Это как? — не понял я. — Самосуд? — Самосуд — это крайняя степень. Но да! Когда члены общества лишены права защищать себя, когда табуируется любое физическое или психологическое воздействие, а полиция получает эксклюзивное право на применение силы, происходит то, с чего мы начали разговор. — По-вашему, нужно позволить людям бить друг друга? Раздать всем оружие? — У любого лара есть оружие. Любой лар — сам по себе оружие. Но у этого оружия есть культура применения. Есть действия разрешенные, есть запрещённые. Запомните, лар Габриэл, сильного человека может остановить только он сам! А для этого нужно не заставлять его стыдиться своей силы, а разрешать ему гордиться ей! В такой культуре сильному человеку не надо доказывать, что он сильный. Он и так это знает. И ключевое слово здесь «культура». Набор определённых поведенческих норм, рамки, при выходе за которые социум сам наказывает человека. — А если человеку не подходят рамки общества? — Значит, он должен сменить социум. Если человеку не подходит пунктуальность, то он должен найти себе работу со свободным графиком, потому что у него не получится заставить весь остальной коллектив с этим мириться. Если, конечно, он не руководитель. Но у такого руководителя пунктуального коллектива быть не может по определению. — Сын директора? — предположил я. — Тогда возможно. Но тут мы снова возвращаемся к тому, что «слабые» не могут эффективно прогибать под себя «сильных». Всё происходит только наоборот! — решительно заявил Берг, останавливая машину возле центрального входа в космопорт, где нас уже ждал десяток гвардейцев. Герцог направился к себе, а у меня ещё была работа. Увы, но Берг оказался прав, предположив, что Гар не захочет добровольно ложиться в капсулу. И его действительно пришлось усыпить. Возиться с присохшими к ране тряпками мне не хотелось, поэтому я набрал номер Кита. — Слушаю, лар Габриэл, — сонно отозвался он. Задавать глупый вопрос о том, спит он или нет, я не стал. И так понятно, что уже нет. Поэтому я перешел сразу к делу. — Спустись в медичку, Кит. Тут для тебя работа есть. Наш иверский лар появился через пять минут. Немного встрёпанный, но готовый ко всему. — Убери с него тряпки, — велел я, указав на Гара. Работал Кит медленно и не так уверенно, как Рари, но через секунд десять на полу лежало обнаженное тело без дополнительных повреждений. Вместе мы затащили Гара в капсулу, и я выставил экономный режим. Больше по времени, но меньше по расходу заряда накопителя. Не то чтобы я экономил, но вставать через три часа, чтобы отключить капсулу, мне не хотелось. Пусть полежит в ней до утра. — Это ещё не всё. Вон тебе новые постояльцы, — кивнул я Киту на Тину и Даника, которые послушно ждали в приемной. — Мальчик — лекарь-восьмёрка. Может, даже девятка. Он пока не стабилизированный, так что точно не скажешь. Ещё неясно, на чьей он будет ответственности, но, скорее всего, это будет либо сам Таириллан, либо Берг. Что это значит? — Герцогский уровень, но пока без главы. — Да, а девушка — его сестра. Она просто лана, зато мальчик её слушается. Сообразил? — Если что-то надо от него, то обращаться не к высокому лару, а приказывать лане? — Займись ими и определи куда-нибудь. Теперь это твоя головная боль. Тину и Даника я сбросил на Кита с чистым сердцем. Потому что переселенцы у нас с некоторых пор официально под его ответственностью. Первый шажок Кита на поприще имперского лара. На него это задание взвалил Берг в то время, когда у нас иверцы передрались за номера. Герцог так и сказал: «Делай с ними что хочешь, но чтобы был порядок и ко мне они не ходили». Вот так Кит и стал администратором гостиницы и конфликт-менеджером в одном лице… Всё, я спать!