Лекарь

Из регенерационной капсулы Гара поднимал явившийся на смену врач. Он же объяснял «новорождённому», почему у него отсутствует координация и элементарный мышечный тонус. Я же с утра был занят другим делом — искал в иверской сети данные по центру эвтаназии. Просматривал открытые данные и пытался понять, когда ждать появления Проводника. Через несколько часов я вынужден был признать, что того проще караулить на месте. Потому как отчётов по работе центров не было, как и графика мероприятий. Ближе к обеду я зашел в медпункт и узнал, что наш доктор дал пациенту отлежаться, вручил стандартный набор одежды для переселенцев и выпнул его к Тварям. Ибо нечего здоровым занимать больничную койку. Вздохнув, я набрал номер дежурного. — Вчера ночью мы привезли троих новеньких. Где они сейчас? — Минуту, — взял он паузу, чтобы запустить поиск по матрице. — Девушка и ребёнок в гостинице, номер 307. Парень в столовой. Свернув экран комма, я направился в столовую. Время завтрака уже прошло, обеденное не наступило, но жевать Гару это не мешало. Понимаю, когда у тебя нет уверенности в том, будет ли сегодня ещё еда, то глупо упускать случай. Тем более, как я уже успел узнать, после регенерационки аппетит просто зверский. — Как самочувствие? — спросил я, налив себе чая. — Как у младенца. В кровать не ссал лет с двух. Чем вы меня вчера вырубили? — Лекарским воздействием. Но если бы ты вчера повёл себя адекватно, этого можно было избежать. Неужели так боялся умереть на пару часов раньше? — Вам не понять, — дернул щекой Гар. Я не стал его разубеждать, что понимаю больше, чем он надеется. Вместо этого спросил другое: — Скажи, Гар, вот ваш клан, как назвала его Тина, живёт вместе. Вы друг другу помогаете, защищаете, делитесь. Вы ведь такие не одни, да? Так в какой момент люди из социально сплочённой группы превращаются в одиночек, готовых толкнуть в пропасть того, кто был рядом с тобой много лет? — Когда перестают мечтать найти своё место и начинают претендовать на чужое. — И как это понять? — Спросите человека, кем он хочет стать? Если его мечта абстрактная или далёкая, вроде: «Хочу быть президентом, генералом, звездой сети или медийщиком…», значит, он пока стремится к своей цели. Но когда ответом будет: «Хочу дом как у соседа и бизнес как у начальника», то это уже привязка. Имея такую, человек начинает думать о том, кого бы спихнуть со своего места, чтобы занять его самому. И делать он это начинает как раз со своего близкого окружения. С тех, до кого может дотянуться. Тот, кто поставил себе цель выбраться из грязи, не потерпит рядом тех, кто его видел в ней. Не простит напоминания о прошлом. Утопит всех, кто помнит о том, как он был слаб и зависим. — Ты тоже мог бы выбраться, Гар, если бы сдал на эвтаназию свой клан. Сколько у тебя людей? Семнадцать? Уже пятнадцать. На столько лет, конечно же, тебе налоги бы не закрыли. А вот лет на пять — вполне. И стал бы ты законопослушным гражданином. — Я никогда им не был, — усмехнулся Гар. — Я — потомственный нарушитель закона. Государство имело людей, а мои родители наёбывали государство. И никогда ничего от него не ждали. И я тоже ничего хорошего не жду. Ни сейчас, ни в будущем. — Что с ними случилось? — Жадность фраера сгубила. — А чего же ты сам хочешь, Гар? — Остаться живым! Этому ответу мы усмехнулись оба. — Кто тебя подстрелил? — Конкуренты. — За что? — Людей много, ресурсов мало, — пожал плечами Гар. — Скажите, а когда я могу вернуться к своим? — Да хоть сейчас, — ответил я. — Вон там выход, километр до КПП и три до города. Дойдёшь ногами, там сядешь на автобус. Или ты думаешь, что мы тебя, как такси, повезём обратно? — Здесь вроде как охрана… — Охрана ориентирована на то, чтобы не пускать сюда людей со стороны. Но тех, кто уже внутри, силой никто не держит. — То есть я могу просто встать и уйти? И Тинка тоже? — Тина — да, а вот её брат — нет. Он — маг, сильный. Ему не место на Ивере. — Знаю, она мне рассказала, когда мы сюда ехали. Вы же врач, да? — Лекарь, — поправил я. — Но ты, как понимаю, не особо улавливаешь разницу? Можешь считать врачом. Что-то хотел? — Попросить лекарства. У вас же здесь наверняка есть, а в городе совсем не достать. — Обезболивающие, жаропонижающие, антибиотики? Хорошо, пошли, — сказал я, допивая чай. Будь на моём месте кто-то другой, Гару бы вряд ли что-то перепало. Но я слишком хорошо знал жизнь на Ивере. То чувство пустоты среди толпы. Осознание, что ты упадёшь, и все будут просто перешагивать через твоё тело. Тебя будут избивать на людной улице, и никто не вмешается. Но, несмотря на это, даже вопреки, внутри тебя всё равно живёт надежда, что кто-то протянет руку. Однажды я так поступил: поднял и заменил баллончик в ИДА. И вот я делаю это снова. Ведь должен же кто-то начинать… Вернувшись вместе с ним в медпункт, я открыл шкаф и осмотрел содержимое. Медикаменты у нас были специфические, не те, что продаются обывателям. Достав одну из боевых аптечек, я принялся читать этикетки. К моей радости и счастью Гара на них не было названий, только маркировка. Я взял листок для записи и начал писать пояснилку. — Маркировка «А» — антибиотики. Маркировка «С» — антисептик. «В» — противовирусные, «Е» — жаропонижающие. Препараты с маркировками «Н» и «М» я просто сгрёб в кучу и убрал обратно в шкаф. — А это что было? — проводил их заинтересованным взглядом Гар. — Наступательные и магические. Боевые вещества, их не дам. — Они что, уничтожают противника? — Нет, позволяют выжить в эпицентре взрыва. Но если через три дня после их приёма ты не окажешься пациентом лекаря, то пожалеешь, что не сдох там. Освободившиеся ячейки я заполнил обычными лекарствами, которые мы использовали для переселенцев. — У тех, что в коробках, есть инструкции, — пояснил я Гару. — Те, где маркировка, по дозе рассчитаны на здорового мужика. То есть их нужно давать подросткам по половине, детям — по четверти. Сдохнете от передоза — ко мне за претензиями не приходить. Всё ясно? — Понял, — кивнул Гар, принимая из моих рук модифицированную аптечку. — Ещё вопросы есть? — дежурно спросил я. — Можно мне продуктов с кухни взять? — А чего так мелко? — съязвил я. — Давай уж, проси по полной! — По полной? Это ведь отсюда гуманитарку возят? Можно машину, ту, на которой нас сюда привезли, отдать? И загрузить её товаром со склада? Мы с Гаром схлестнулись взглядами и застыли. Молчал он, молчал и я. Я видел в его глазах иронию, которая заслоняла собой дикую, необузданную, немотивированную надежду. Откажи я сейчас, и он свёл бы всё к шутке. Но как же больно! Как больно понимать! Я нарочито медленно развернул экран комма и нажал вызов. — Унга, отправь сейчас двух бойцов к пятому складу. — Принято! Я свернул экран и улыбнулся: — Права на машину есть? — Есть, — кивнул Гар. — Тогда пошли на поле. Техничку мы выгнали без проблем, и Гар зарулил туда, куда я показал. Мы остановились у пятого склада, и я распахнул двери. — Грузи, — заявил я Гару. — Сам, обслуги здесь нет. Всё, что возьмёшь, — твоё! — А эти? — кивнул он на десантников, застывших у дверей. — Человеку не мешать, но и не помогать. Только следить за тем, чтобы он не портил имущество и не устраивал диверсий! — авторитарно заявил я десантникам и повернулся к Гару: — У тебя пара часов. Уложишься — заберёшь всё, вместе с машиной. Задержишься — можешь остаться без ничего! — Так долго я склад еще никогда не грабил, особенно под присмотром охраны! Но посыл понял! Гар скрылся внутри, а я медленно пошел к зданию космопорта. Сейчас я сделал то, что недавно и представить себе не мог! Я воспользовался своим правом лара! В тот момент, когда, не спросив мнения врача, отдал препараты из аптечки. В тот момент, когда, не спросив ничьего мнения, вызвал на склад десант и дал им установку не вмешиваться. Я шел, прикидывал и понимал, что нарвался на взбучку. Но организовать её мог только один человек. Берг Ариалан. А вот его я ни хрена не понимал! Вообще! Когда тому попадёт шлея под хвост, и он взъярится, а когда полнейший ебланизм пропустит мимо ушей. Я шел и понимал: на смерть я не заработал, всё остальное — переживу.