Лекарь

— Лар Габриэл, вы выяснили, где находится тот центр? — спросил меня после обеда Берг. — Да, но в сети мало информации о его работе. Так что спрогнозировать время появления Проводника на её основании невозможно. — Но как туда добраться, вы знаете? Тогда давайте сегодня скатаемся туда на разведку. — Ехать придётся на полицейской машине. Техничку я отдал, — решил сразу признаться я. — Кому? — Гару, вместе с частью гуманитарки. У них там пятнадцать человек осталось. — Не ожидал от вас, лар Габриэл! Прекрасное вложение! — внезапно обрадовался Берг. — Гар знает другую сторону Иверы, и там может быть много интересного. С ним надо держать связь, он может быть весьма полезен. Что же касается машины, то сегодня у нас будет ознакомительная поездка. Посмотрим на сам центр, сделаем привязку на местности, выясним, какие там меры безопасности. Распоряжения я уже отдал, так что будьте готовы через час. Нет, я решительно не понимал, какими категориями мыслит Берг! Где у него проходит граница между правильными и неправильными поступками! Но в этот раз мои действия попали в категорию «правильных», и я был этому рад. Даже если не понимал, почему так. В этот раз в машине нас было четверо. Берг снова за рулём, я рядом, а на заднем сидении, скрытые от посторонних глаз тонировкой, разместились двое десантников с оборудованием. Причём оборудование занимало столько места, что им приходилось сидеть, прижавшись к дверям. До Северного района мы добирались часа полтора, а потом ещё столько же кружили по улицам. Этот центр оказался непохож на те, что мне доводилось видеть раньше. Всё-таки правительство Иверы всеми силами старалось сделать эвтаназию привлекательной. Преподнести как благо для всех: и для общества, и для людей. Поэтому открывались подобные центры с помпой. Имели навязчивую рекламу, улыбчивый персонал и роскошные интерьеры прощальных залов. Чтобы сам пациент и его сопровождение воспринимали само действие как праздник, как освобождение и переход на новый уровень. Здесь же всё оказалось по-другому. Серое трёхэтажное здание не имело красочной вывески, только потёртую табличку государственного учреждения департамента здравоохранения. Вот уж ирония, граничащая с сарказмом! Его территория была обнесена забором и имела два въезда. Один центральный с заездом на стоянку перед входом, а другой грузовой, рассчитанный на фургоны и ведущий к одноэтажной пристройке без окон. — Это и есть «арсенал» — кивнул я. — Лекарским вижу внутри десяток человек, восемь из которых в глубокой коме, но ещё живы. Оставшиеся два, как я понимаю, это санитары. — Тина говорила, что капсул в центре больше пятидесяти. Если в арсенале всего восемь капсул, то сегодня Проводник вряд ли появится. И завтра тоже. Уместнее его ждать в конце рабочей недели, — резюмировал Берг и обратился к десантникам: — Что по контролю? — Выявили шестнадцать фиксирующих устройств. Определили класс и рабочий угол. После анализа данных сделаем схему покрытия и определим слепые зоны. Навскидку: территория и подъезды перекрываются как минимум дважды, а вот ближе к перекрёстку можно найти подходящее место. На базу мы вернулись поздно вечером, и я тут же нарвался на недовольство Риани. Всё потому, что за прошедшие дни ние успел обойти всю базу, заглянул в каждый уголок, заинтересовался Китом, решил вопрос с его родословной, открыл для себя стезю учителя, но очень быстро её закрыл, решив, что объяснять очевидное — это не для него. И вот теперь Рари заскучал. — Хочешь поехать завтра с нами? — предложил я. — Это будет миссия, достойная настоящего разведчика. Нам предстоит проверить местность, вычислить личность замёрзшего лекаря, дождаться его и совершить захват. Только для этого понадобятся терпение и фантазия. Ты сможешь? — Да! На следующий день Берг высадил нас с Рари за квартал до центра и укатил, чтобы не светить полицейской машиной, слишком долго стоящей возле объекта. Пока мы с Рари изображали из себя скучающую парочку, облюбовавшую одну из скамеек, Берг колесил по району в поисках путей экстренного отхода. По окончании рабочего дня он подобрал нас у обочины. — Капсул в арсенале прибавилось, — поделился я своим наблюдением. — А ещё мы с Рари видели, как привезли очередную партию. Но сегодня его не было, так что завтра точно должен объявиться. На следующий день мы ждали во всеоружии. С утра мы несколько раз проехали мимо центра на машине, и я зафиксировал увеличение капсул. Но самого лекаря ещё не было. После обеда мы рассредоточились по стратегическим позициям. Нам с Рари пришлось ждать три часа, прежде чем моё лекарское зрение зафиксировало замёрзшего. — Прибыл, — коротко отрапортовал Рари Бергу и поудобнее устроился на моих коленях. Следующий час я с болью в сердце фиксировал смерть тридцати двух человек. Когда закончились капсулы в арсенале, мы с Рари неспешным шагом направились к перекрёстку. И вот из ворот центра выехала машина. Визуальный сигнал — и Берг перекрыл полицейским автомобилем обе полосы. Водитель вынужден был остановить машину, чтобы не протаранить препятствие. Открыл окно и что-то возмущенно сказал неспешно идущему в его сторону Бергу. Ещё мгновение, и водитель безвольно уткнулся лбом в руль. А на заднем сидении так же безвольно завалился вбок пассажир. Следующий кадр: подскочившие к машине двое молодых парней споро вытащили пассажира и, подхватив под руки и колени, закинули на заднее сидение патрульной машины, за руль которой уже успел вернуться Берг. И как только они сами сели внутрь, полицейский автомобиль рванулся с места. Он пролетел два перекрёстка, заехал во двор и исчез. А через минуту со двора выехала старенькая машина, которую неумело попробовали загрунтовать, но так и не успели покрасить. *** Я заскочил в машину, и гвардеец за рулём ударил по газам. Мы с плюсом переглянулись и молча констатировали удачное завершение миссии. Он запечатал люк, дал заряд на пластины брони, а я снял лекарское воздействие с пациента. И теперь мы все спешили убраться подальше от его зоны восприятия, пока он окончательно не пришел в себя. — Что мы имеем? — спросил я, заходя в кабинет Берга. — Прекрасную картинку пробуждения непонимающего! — фыркнул тот. Рари тоже был здесь, но предпочел роль статиста. — С добрым утром! Как самочувствие? — ехидно спросил в микрофон Берг, наблюдая за замёрзшим лекарем, прикованным к креслу в пустой комнате. — Ничего нигде не давит? А то это можно исправить! — Вы понимаете, с кем связались? — зло оскалился он, бесполезно рванув путы. — Вам лучше меня отпустить, пока сюда не пришли другие люди! — Обожаю такую самонадеянность! — рассмеялся Берг. — Прямо получаю удовольствие от развенчания короны! Так вот, скажу прямо: ты никому не нужен! А те, кто стоит за тобой, сами тебя списали в расход. Догадываешься почему? — Решили, что без меня могут получить желаемое? Пусть попробуют! Попробуют найти того, кто будет им сливать меньше, чем за сотню! Нет таких! Избавиться от меня захотели? Умру я — сдохнут мои реципиенты! Вы не посмеете! От меня зависит жизнь больших людей! — А они тоже стали не нужны! — елейно заявил Берг. — Ты же не считал себя уникумом. — Они… Они… — У тебя есть только один шанс — сменить руководство. Ты ещё нужен, в отличие от них. Решай сейчас! Или ты тонешь с ними, или принимаешь других! Решай сейчас! Имя, фамилия, РНН? А дальше мы стали свидетелями откровений. Жутких откровений. Отвечая на умелые вопросы Берга, лекарь сдал всех. Он родился, как и большинство магов, по программе «Новые люди». Прошел проверку на квалификацию, вылечив сломанную ногу отца. А потом их всех таких уникальных собрали в одном классе и начали готовить к главному — быть посредниками между жизнью и смертью. Проводниками в мир мёртвых. Их учили убивать, но с позиции морали это звучало как освобождение чистого духа от смертной оболочки. Не всё шло гладко, но большинство со временем понимало свою миссию. Они начинали получать удовольствие от проделанной работы. А после — сливали свою силу в накопители. Сначала это было просто. Энергия из них плескалась, надо было только загнать её в форму. Только вот с каждым годом становилось сложнее. Впитывали они смерть легко, а вот выдать силу наружу не получалось. — Они замерзали всё больше, и концентрировать её становилось всё сложнее, — резюмировал Берг. — Потому что сила замёрзших ориентирована вовнутрь. Чтобы её вытолкнуть в накопитель, надо сначала преодолеть силу внутреннего течения. Скомпенсировать его и дать ещё больше, чтобы потекло наружу. Но при каждом контакте канал расширялся. То есть каждый раз требовалось всё больше и больше! Но вот зачем им надо было столько холодной силы? — Не инициированные смертью? — хмыкнул пленник. — Это низшие. Они могут только восстанавливать утраченное. А мы даём истинное бессмертие! Неподвластное времени! — Которое обеспечивает только их сила. Холодная сила, как заморозка. А ведь вы, лар Габриэл, тоже были в своё время некрозником. И держали лара Адера несколько лет, не излечивая его, но и не давая умереть! Как будто задерживая в пограничном состоянии. — Что вы хотите этим сказать? — напрягся я. — Лекарь Нару тогда сказал, что Адер Сартан был больше мертв, чем жив. У него не функционировали многие органы, но и не отмирали. Они были как будто заморожены. А когда Адеру Сартану дали полную лекарскую силу — он умер. Как будто не вынес её без некрозной составляющей. У нас мало данных, но с этого человека мы получили всё, что возможно. Я не возьму на себя ответственность сохранить ему жизнь. Если понадобится, проще найти нового, чем рисковать, оставляя в живых этого. Лар Габриэл, вызовите сюда Тину! Я понял, что собирается сделать Берг. Набрал номер, и уже через десять минут в кабинет вошла девчонка. — Вот он, тот самый Проводник. Хочешь ему что-то сказать? — спросил её Берг. — Нет! Мне не о чем с ним говорить. Я хочу увидеть, как он умрёт! — Тогда смотри. Берг взмахнул рукой, и я не увидел никаких спецэффектов. Просто через мгновение голова замёрзшего лекаря отделилась от тела и упала на пол. — Минусы и плюсы, в отличие от лекарей, умеют работать выборочно по площадям. Но каждое воздействие оставляет свой уникальный след. За смерть этого лекаря отвечу я, — тихо произнёс Берг. А я после этих слов покрылся холодным потом. Потому что понял весь риск, который взял на себя герцог Ариалан. Он мог не убивать его, а позволить задохнуться в той камере без притока воздуха. Он мог позволить ему умереть от голода и жажды. Но он убил его, потому что так пообещал. Он убил его для того, чтобы не подвергать риску обитателей космопорта. Он убил его своей магией, зная, что так делать нельзя! Зная, что Кодексом это наказуемо. Но он всё равно сделал это, потому что посчитал правильным. И в это момент я понял, что если за это спросят с Берга, то я встану на его сторону. Даже если за это прилетит и мне тоже!