Лекарь

Императорским балом в честь праздника Равноденствия я оказался разочарован. Нет, всё было красиво, вкусно и интересно, но я ждал от него много большего. Точнее, чего-то волшебного, магического. Как человек, выросший на Ивере, я представлял себе императорский дворец чем-то сказочно-сюрреалистическим и показательно-роскошным. Обязательно с магическими спецэффектами, призванными впечатлить прибывших из провинции гостей. Мне казалось, там пол будет выложен мозаикой из драгоценных камней, посуда из золота, экзотические птицы в клетках, прирученные хищники, сидящие у подножия трона, что возвышается над залом, демонстрируя величие императора… В итоге не было ничего, даже трона. Когда я поделился своими мыслями с Риани, он расхохотался. Я впервые слышал, чтобы Рари смеялся взахлёб, судорожно втягивая воздух между приступами и смахивая выступившие на глазах слёзы. Когда сил больше не осталось, а на смену хохоту пришла икота, он залпом выпил бокал вина, который принёс ему внимательный официант, и утащил меня в уединённый угол. — Габи, спасибо, что ты сказал это мне, а не кому-нибудь другому! Благодаря тебе этот бал Равноденствия я не забуду никогда! Но всё же давай развенчивать иверские мифы по порядку. Пол из драгоценных камней — это непрактично из-за разницы в плотности материалов.       В золотой посуде смысл есть. Этот металл устойчив к окислению и не будет менять вкус блюд. Возможно, у Альмадиаров такая имеется. Но её наличие будет обусловлено не ценой материала, а тем, что желтый цвет, точнее золотой, как раз из их родовых. Но золото, как и любой металл, имеет хорошую теплопроводность. В такой посуде холодные блюда быстро нагреются, а горячие — остынут. Так что применяться она будет ограниченно. И тут мы снова подходим к вопросу о практичности. Стекло, фарфор и гранитный слайс справятся со своей задачей лучше. К тому же белый цвет нейтрален, что важно для эстетики блюд.       А насчёт магии и волшебства… Во дворце ведь собираются в основном лары. Ланы крайне редко присутствуют на балу в качестве гостей. Я тебя сейчас удивлю, Габи, но нет такой вещи, которую могут сделать герцоги, но не могут бароны. Разница в уровне даёт лишь силу и объём, но не умение. Это как соревнование в беге между первоклашкой и спортсменом-легкоатлетом. Бегут и тот и другой. Бегут одну дистанцию. Их отличие лишь в скорости и времени.       Больше того, очень часто лары баронского уровня из-за маленькой силы берут умением, оттачивая мастерство. Поэтому плюсовые инженеры, что создают уникальные конструкции и материалы, чаще всего выходцы из побочных линий баронских и графских семей. А герцогские фамилии предпочитают избавляться от мусора в кармане, воплощая простейшие строительные блоки. Зато много. — А что насчёт трона? — с улыбкой спросил я, успев понять, как сильно повеселил Рари своими фантазиями. — Я понимаю, о чём ты. У нас на старом Мире были феодальные государства. Только ответь мне, Габи, в чём суть трона? — Показать величие правителя. — Кому показать? — Подданным, послам, гостям… — Габи, император не принимает подданных. Нет такой процедуры, которая позволила бы стороннему человеку записаться на аудиенцию. Император вызывает во дворец только тех, кто нужен ему самому. Бал Равноденствия — это единственный день в году, когда приглашенные на праздник лары могут увидеть императорскую семью просто так. Что же касается «показать величие», то внешность аров настолько специфична, что перепутать их с кем-то ещё просто нереально! Ещё через час я смирился с тем, что императорский бал — это, по сути, великосветская тусовка. Где главная цель — не развлечение, а само присутствие. Ведь если герцоги и титулы более менее знают друг друга, то родня побочных линий, особенно графских и баронских фамилий, мало кому известна. Для них, для таких, как Рари, дворцовые приёмы — единственная возможность познакомиться с такими же дальними отпрысками титулов с других планет и спутников. — Не то чтобы совсем единственная, — поправил меня Риани. — Просто мы чаще всего общаемся с соседями. С ними же пересекаемся на герцогских приёмах. Я знаю почти всех наших с Арии, но лично знаком лишь с единицами графских с Данаи и Нидаи. Но по большому счёту ты прав. На бал Равноденствия титулы едут, чтобы встретиться со знакомыми и обсудить сплетни. Заодно прихватывают с собой младшую родню, чтобы они завели знакомства и нашли себе достойную партию. После появления императорской семьи стало интереснее. Особенно слушать чужие разговоры. Почти все герцоги обратили внимание на то, что Таириллан уделяет много времени Ан-Таисси. И это всё на глазах императора, который и сам не прочь перекинуться парой слов с «четвёртым герцогом». Кто-то заметил тяжелую походку, кто-то едва выпирающий живот — и вот по залу уже расходится шепот: «Таисс снова беременна. И, видимо, снова от Наэрина. Только в этот раз император отнёсся благосклонно…» Не меньше внимания было уделено и другой звёздной паре: — Сегодня Раэйлин опять исчезнет через полчаса, позволив Ниэрлинэ закончить вечер с Калли? Не понимаю, зачем он так делает? — А по-моему, это простой жест уважения к Наринэ. Что-то мне подсказывает, что если бы тебе жизнь подкинула старшего супруга, то ты тоже предпочёл бы общество любовника. А с их браком явно всё непросто. Иначе почему Шаланэ пользуется безоговорочным доверием обоих? ... ... ... ... ... — А Андари-то с чего так любезен с Раэйлином? Или у них там не треугольник, не квадрат, а додекаэдр?! — Уймись, милочка! Тебе влезть туда всё равно не светит. Какая бы фигура там ни сложилась, у каждой её грани есть то, чем тебя природа не наделила! — Ну и как тебе ощущение превосходства от обладания тайным знанием? Нет желания открыть глаза сплетникам на то, как жестоко они заблуждаются? — шепотом спросил меня Рари. — Круг нашего общения в эту тайну посвящен, а говорить другим… Нет, пожалуй, я оставлю эту возможность кому-нибудь другому, — признался я. В этот момент стены бального зала вдруг стали прозрачными, а официанты разнесли бокалы с шампанским. Музыка стихла, ровно в полночь погас верхний свет, а небо вокруг нас раскрасили десятки фейерверков. — С Равноденствием, Рари! — Пусть в нашей жизни во всём будет равновесие! *** На Метрополии мы пробыли ещё две недели. За это время успели встретиться со знакомыми Рари, прилетевшими в столицу, навестить Эшатторов и потратить кучу денег с личного счёта Берга, к которому он открыл мне безлимитный доступ на все праздники со словами: — Забудьте о проблемах хоть на неделю, Габриэл. И поймите, наконец, что такое «карман семьи». Пусть даже в таком — финансовом — эквиваленте. Эксперимент удался — я понял. Просто в один момент поставил себя на место владельца банковского счёта, с которого какой-то посторонний человек оплачивает свою разгульную жизнь. На Магду мы вернулись без происшествий. Поселились в резиденции Ариаланов, но почти сразу начали искать себе отдельное жильё. И вот тут мы с Рари впервые столкнулись с несовпадением мнений. Рассматривать в этом качестве многоквартирные дома Риани отказался наотрез. Для него, выросшего в графской семье, было неприемлемо делить общественную площадь с ланами. — Габи, наше должно быть нашим! Никаких соседей через стенку, никаких площадок общественного пользования и никаких ограничений! Если я хочу слушать музыку в три часа ночи или купаться в бассейне без одежды, то в моём доме у меня должна быть такая возможность. Поэтому только отдельно стоящий особняк с огороженной территорией! — Рари, я городской житель и не хочу жить на отшибе. Я хочу жить в центре, где в шаговой доступности будут кафе, магазины, рестораны. Хочу вечером гулять по освещённым чистым улицам, а не по тёмной просёлочной дороге. А что касается мест общего пользования, то в особняк по-любому придётся нанимать прислугу. Чем принципиально это будет отличаться от «соседей через стенку»? В подобном ключе наш спор продолжался больше месяца, а решилось всё неожиданно. Я искал место под частный лекарский кабинет, и эти поиски привели нас с Рари в недавно построенный бизнес-центр. Нижние этажи уже были готовы и сдавались, а на верхних ещё шли отделочные работы. Один такой нам и предложили. — Сейчас здесь только несущие стены, внутренние перегородки можете распланировать так, как вам будет нужно, — с толикой стеснения и любопытства от того, что приходится иметь дело с настоящими магами, произнесла молодая девушка. — Как видите, тут два крыла, но они кольцевые. Из одного в другое можно попасть либо сразу из холла, либо дойти до конца и пройти вдоль балкона. При желании дальний конец коридора можно перекрыть, и тогда получатся две изолированные части. — В одной работать, а в другой жить? — пошутил я. — Не, места мало будет, — заметил Рари. — Тогда уж на одном этаже работать, а на другом жить. Да, мы поселились в бизнес-центре! И оба получили именно то, что хотели. Выкупив два верхних этажа и крышу, мы принялись за обустройство. Самый верхний этаж стал жилым, а под ним расположилась клиника. На крыше Рари обустроил частную посадочную площадку для флаеров, чтобы можно было быстро добраться домой; зимний сад с бассейном и открытую террасу — если захочется провести время на свежем воздухе. Плюс у нас был отдельный лифт с выходом на улицу, минуя холл первого этажа. На самом деле, изначально это был грузовой лифт, предназначенный для подъёма строительных материалов — чтобы не таскать мешки и рулоны через центральный вход. Но мы его тоже выкупили и перенастроили так, что вызвать можно было лишь через наши с Рари коммы. А внутренние лифты поднимались только до клиники. Наш этаж для них был перекрыт плюсовой конструкцией. Время показало, что это была просто гениальная идея. Во-первых, в бизнес-центре работало кафе. Так что, проснувшись утром, мы просто заказывали завтрак, и через десять минут официант поднимался к нам с тележкой. Обедали мы в том же кафе, а ужинали в ресторане. На нашей собственной кухне хранился лишь запас чая, кофе, вин и сладостей. Вторым плюсом было то, что после девяти вечера бизнес-центр пустел. На сорок три этажа под нами — никого. Хоть до утра пляши под музыку с иллюминацией — никому дела не будет. А в-третьих, мне нравилось, что здание располагалось в самом центре Раттау, где жизнь не замирала никогда. Во сколько бы мы ни вышли на улицу — всегда найдутся открытые заведения и магазины. Ну и, наконец, не нужно долго добираться до работы. При срочном вызове достаточно просто спуститься на этаж. А вызовы были, и срочные — тоже. Когда я только открывал кабинет, то планировал часть времени уделять платным пациентам, чтобы было, на что оплачивать счета, а часть — бесплатным. Для этого я посетил городские больницы, познакомился с главврачами и взял на обслуживание накопители регенерационных камер. А также оставил свои визитки с разрешением вызывать меня в экстренных и особо тяжелых случаях. Теперь моё утро начиналось с того, что курьеры привозили из клиник пустые картриджи. С десяти открывался платный приём, а после обеда я сам развозил заполненные накопители по больницам, заодно навещал своих пациентов, категорически отметая те случаи, где справится простая медицина. Два последних рабочих дня у меня были отданы бесплатной регенерации. Руки, ноги, глаза, почки… Я брался за всё, с чем ко мне приходили. Запись, правда, растягивалась на месяц. Очередь могла быть и больше, да только мои администраторы были в этом категоричны. В организационные моменты я не лез, там по настроению резвился Рари. Он же подбирал персонал, и он же согласовывал график. Он же шуточно бился головой о стену, когда я брался за нетипичных пациентов. Однажды я лечил собаку. Старого поискового пса, сломавшего позвоночник при обвале. В другой раз моё сердце дрогнуло прямо на улице, и я два часа на обычной лавочке в сквере убирал с лица молодой девушки старые глубокие шрамы от тяжелейшего ожога. И это при том, что косметологию я не брал принципиально. Даже за двойной тариф. — Доброе утро! — поздоровался я, заходя в приёмную клиники. — Что у нас сегодня? — Доброе утро, лар Габриэл! Заявка из первой травмы — компрессионное повреждение позвоночника. Заявка из хирургического центра — разделение сросшихся близнецов. Требуется поддержка лекаря при операции. Спрашивают, когда у вас окно. И вас тут дожидаются… — Кто? — Лар Габриэл! — услышал я знакомый плаксивый голос. — Блоха, пошел вон! Сколько я могу восстанавливать тебе зубы! — рыкнул я по привычке, но вдруг замер. Блоху я не видел с Иверы. — Блоха? Ты чего здесь делаешь? — Вас жду, лар Габриэл. Уночка ножку повредила. Её уже выписали, но грозятся списать по инвалидности. Лар Габриэл, помогите, а? Ну как же она без ножки будет? И без мальчиков? Она не сможет дома. Ей на службу надо. — Где сейчас нида Унгара? — поменял я свой тон. — Военный госпиталь «Аркед». — Блоха, это на другом континенте! — Знаю, но там я лекаря не нашел…