Every Lover's Game

Четверг, 10 марта 1977 Вот как примерно все происходило: Марлин встретила Доркас в коридоре на следующий день и спросила, каково на вкус поражение. Доркас холодно усмехнулась, отвечая, что та скоро узнает. И Марлин кидает ей вслед, какая та сучка. Еще в ноябре Марлин исполнилось семнадцать, Джеймс во время ужина встал на стол и спел «С днем рождения тебя», пока она чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, но проигнорировала его, задувая свечи на торте, который стащил Римус. Хорошо, что у них есть торт, потому что слизеринцы каким-то образом умудрились пересолить до невозможного их еду. Спустя несколько дней Марлин отмахивается от одной слизеринки, что толкнула ее, в отместку она дернула ту за хвост. Марлин готова уже ударить ее, но мимо проносятся Сириус и Питер. И когда она поднимает голову, откидывая волосы, то замечает наблюдающую за происходящим Доркас, что стоит скрестив руки на груди. Марлин подмигивает, и девушка закатывает глаза так сильно, что кажется, они вот-вот выкатятся, а затем уходит, наверняка, чтобы наговорить гадостей о Марлин своим друзьям. Еще через неделю мимо Марлин по лестнице проносятся Мародеры, и «Черт, Маккиннон!» от Сириуса — единственное предупреждение, чтобы оно отошла. Они разбежались в разные стороны, но к концу дня все уже знали об их выходке: они наложили на дверь в общежитие Сириуса заклинание, которое окрашивает одежду любого в розовый. К обеду следующего дня заклинание все еще не сняли, и весь замок покатывался со смеху, глядя на стол Слизерина, что обычно был таким сдержанным и изысканным, но сейчас украшенный оттенками гвоздики, розы и фуксии. Доркас загоняет ее в угол на Астрономической башне и в мельчайших подробностях высказывает, насколько незрелый и нелепый факультет Марлин. Марлин только смеется, оглядывает ее с ног до головы, и говорит, какая та хорошенькая, таким тоном, что Доркас, фыркнув, уходит. Заставить ее обратить внимание — головокружительное занятие, вызывающее привычку. Решив еще больше достать ту, она вместе с Питом приходит на одну из тренировок Слизерина. Они сидят, прижавшись друг к другу, и пьют горячий шоколад, пока Доркас не надоедает и она не подлетает к их трибуне. — Ты закончила? Марлин сдерживает улыбку. Она просто смотрела, но Доркас поняла, почему она здесь. Марлин делает вид, что задумалась, причмокивая, отчего Питер задыхается от смеха. — Нет, не думаю. — Просто уходи. Марлин вскидывает подбородок и смотрит на Доркас таким взглядом, который, как она знает, выводит девушку из себя. — А что ты сделаешь, если я не соглашусь? Запустишь в меня бладжером? — О, но тебе бы это понравилось, я ведь права, любовь моя? — усмехается Доркас, в ее черных глазах вспыхивает огонек. Марлин чувствует, как от ее слов по спине бегут мурашки. Регулус подзывает Доркас, положив конец их небольшой перепалке, но Марлин вспоминает ее даже через несколько часов. Той ночью ей снится тело под ней и голос Доркас, шепчущий ей на ухо. Ее чертов голос: низкий, нежный и с легкой хрипотцой. Он такой приятный, что даже отголоски дразнящих интонаций заставляют ее вдавливать бедра в матрас в поисках хоть какого-то облегчения. Она просыпается в холодном поту и злится на себя. Да, Доркас великолепна. Да, Доркас потрясающе играет в квиддич. И да, Доркас оскорбляет ее, насмехается и постоянно сталкивается с Марлин, где бы та не была, но это не значит, что она уступит. Она время от времени ловит на себе взгляды Эммелин Вэнс, несмотря на то, что та вроде как встречается с Сириусом, а на курс младше есть девушка с Хаффлпаффа, которая всегда улыбается Марлин, стоит им встретиться взглядами. У нее есть о ком еще можно помечтать, но ее тело не согласно. И ближе к первому снегу, Марлин уже не может сдерживаться. Но взгляды Доркас в сторону Марлин, тот холодных блеск и едкие слова заставляют думать, что они на одной волне, чем бы ни было это соперничество. Пока Марлин сгорает в фантазиях, как она победит Доркас на поле, как проявит себя, возьмет верх, Доркас, наверняка, делает то же самое по отношению к ней. Она может вести себя, будто неприкасаема, отвечать резко и мило подобно весеннему ветру, но Марлин видит огонь в ее глазах. Остальные заметили ее состояние и подшучивают по этому поводу. Но если Сириус, Джеймс и Питер подначивают ее, выводят из себя слизеринцев, то девочки не знают, как реагировать на рассеянность Марлин. Они бесконечно обмениваются взглядами. Марлин оказалась права. После того как дружба Лили и Северуса сошла на нет, ее соседки по комнате стали гораздо, гораздо ближе друг к другу. Они часто уединялись на несколько часов, а когда их никто не видел, переговаривались на языке, который только они и понимали. Больно осознавать, что ее можно заменить — что она была права — но она компенсирует потерю Мэри тем, что проводит больше времени с парнями. Она играет в шахматы с Питом, Римус подтягивает ее по истории магии, которую она завалила из-за квиддича. Однажды, пока она с Сириусом решали, кому что подарить на Рождество, то выпили бутылку рома, но на следующее утро моментально пожалели б этом, потому что во время тренировки их тошнило, да и движения замедлились. Джеймс только посмеялся и удвоил им нагрузку. К слову, они все еще бегают по утрам, не обращая внимания на снег и обсуждая самые глупые вещи на свете в попытке взбодриться. После одной из таких пробежек они на пути в гостиную столкнулись на лестнице с Доркас и блондинкой из Рейвенкло. Марлин тяжело дышала и приложила руку к груди, когда Джеймс пихнул ее в бедро. — А, что? Он кинул в их сторону. — Там не твоя девушка случайно? Несмотря на ранний час, Доркас одета в форму, и как же она ей идет. Марлин запрокидывает голову и медленно переводит взгляд с нее и обратно. — Медоуз. Да, это она. — Не волнуйся, Марлс. — Джеймс посмеивается над ее тоном. — Ты намного лучшее нее. Неправда, — думает она, но не произносит вслух. Вот еще одна из причин, почему она не может перестать думать о той — она лучше нее на поле. У Доркас под мышкой что-то похожее на альбом для рисования, Марлин не сводит с него взгляда. Она вспоминает, как Лили говорила, что Доркас ходит в художественный кружок — единственное, что она знает о Доркас помимо квиддича — и вдруг ей становится интересно заглянуть в альбом. Лестница соединяется, девочки спускаются, а они с Джеймсом поднимаются, и на середине они сталкиваются. Девушка с Рейвенкло смотрит на них с неприкрытым любопытством и легкой улыбкой на губах, пока Доркас одаривает Марлин привычным раздраженным взглядом. — Собралась с кем-то подраться? — подначивает ее Доркас, когда они оказались на одной ступеньке. Марлин замерла, сдерживая ухмылку. — Не переживай, если бы я хотела с кем-то подраться, то это была бы ты. — Все еще злишься, что я сломала тебе нос? — Доркас наклоняет голову, ее косы перекатываются по перилам. Марлин почти улыбается. Почти. — Я-то думала, вы, слизеринцы, любите поквитаться. — она наклоняется так близко, что чувствует запах духов Доркас — что-то сладкое и темное, дорогое и редкое. — Не переживай, ты еще заплатишь за это. — Интересно будет посмотреть. Марлин фыркает и продолжает подниматься по лестнице, все еще ощущая запах духов. Она чуть не врезается в портрет, когда понимает, что это за аромат. Шелковица. Чертова шелковица. Ванная в комнате занята, оттуда слышался шум воды. Должно быть, там Лили, потому что Мэри свернулась калачиком под одеялом с одной из своих книг, но ее внимание переключается, когда Марлин бросается на кровать. — Что случилось? — спрашивает Мэри, и Марлин поднимает взгляд на балдахин. — В твоей анкете что-то говорилось про шелковицу? — ее голос звучит сдавлено, и видно, что Мэри не понимает, о чем она, черт возьми, говорит. — В какой еще анкете? — Помнишь, в начале года в одном из твоих журналов. Где ты по типу была яблоком, а я — вишней? — А, ты про эту. Там ничего не было про шелковицу. Чувствуя себя невероятно глупой, Марлин переворачивается и зарывается лицом в подушку. Ну, конечно такого варианта не было. Очевидно же. Мэри не успевает устроить ей допрос с пристрастием, как в комнате появляется Лили. — Марлс, ты уже сделала заклинания? Я хочу сверить ответы. Марлин, не поднимая головы, тянется к сумке возле кровати и достает из нее пергамент, протягивая его Лили, хотя они обе знают, что ответы той правильны. Другой рукой она скользит под подушку и крепко сжимает зажигалку. Пергамент выпадает из ее рук, она чувствует, как кровать прогибается. Лили села рядом с ней и нежно провела по ее волосам. — Марлс? Ты заболела или что-то случилось? — Нет, — бормочет она в подушку, но это очевидна ложь. По ее телу расползается инфекция под названием Доркас Медоуз, и она точно погубит ее.

***

Перспектива провести праздники в холодной церкви рядом с мамой и бабушкой и выслушивать, как много она могла бы сделать для Бога (и как многого она не сделала) не радует, поэтому Марлин отказывается уезжать домой, хоть и понимает, это только усилит напряжение в семье. Но она не возражает. Стыд наступает только тогда, когда она замечает отблеск маленького золотого крестика, висящего на спинке кровати, но она просто задергивает балдахин. Нахождение в пустом замке во внеурочное время означает, что она чаще сталкивается с Доркас. С каждым пренебрежительным взглядом в Большом зале и враждебной аурой в коридорах желание все глубже проникает в душу Марлин. Она не чувствовала такого со времен своего отбора, и единственное, что, по ее мнению, помогает справиться, то это соперничество со Слизерином. Еще до конца каникул Марлин ввязывается в очередную драку, на этот раз со слизеринкой, которая считала забавным назвать Мэри за спиной «кричащей шлюхой». А в феврале она пришла на матч между Рейвенкло и Слизерином с плакатом «Медоуз благоволит левым». Его конфисковали в течение десяти минут, и она потеряла в два раза больше очков за неспортивное поведение, но Доркас до конца игры отвлекалась, бросала на нее убийственные взгляды, что Марлин восприняла как победу, несмотря на то, как это ее будоражило. К сожалению, даже рассеянная Доркас невероятно компетентна. В какой-то момент матча она запустила бладжер в нужное время, тем самым не только отогнав охотников от их ворот, но и отправить третьего сквозь них, обеспечив Слизерину очевидную победу. Этот момент еще несколько дней после матча всплывает в голове Марлин, становясь все более навязчивым с каждым новым выпадом Доркас в ее адрес. Мастерство девушки долгое время не дает ей покоя, поэтому во время одной из пробежек Марлин интересуется у Джеймса, не планируют ли они в ближайшее время отомстить слизеринской команде за все оскорбления. Он просиял, в его глубоких карих глазах отражался весеннее солнце. — Я думал, ты никогда не спросишь. План приводят в действие после занятий в начале марта. Их всего трое: она, Джеймс и Пит. Остальные Мародеры заняты своими делами, Лили сказала, что не желает ничего знать, и увела Мэри в библиотеку перед очередной межфакультетской войной. Тренировка у слизеринцев только закончилась, притаившись в сырой траве, они слышали их разговоры. Питер первым подкрался к дверям раздевалки. Марлин не совсем поняла, что Джеймс имел в виду, когда говорил, что Пит может остаться незаметным, когда захочет, но доверилась. Он отвел ее подальше за трибуны, а когда они снова выглянули, то Пита уже нет. — Теперь ждем, — повторил Джеймс, и она сдерживается, чтобы не ударить его. Предвкушение обожгло кожу, отсчитывая секунды до появления Питера. Он жестом пригласил их войти, и он вскрикнул и прижался к стене, когда они пронеслись мимо него. Из душевых доносился пар и шум воды, но их взгляды обращены только на скамейки и сложенные на них зелено-серебристые джерси. Джеймс с трудом сдерживает смех, пока они хватали форму. Марлин понимала, если тот засмеется, то все кончено (у него самый громкий смех из всех, кого она знает), поэтому она жестами показала ему «прекрати», но это только подстегнуло того. Громкий смешок вырвался из него и эхом отскочил от стен как раз в тот момент, когда они вышли на улицу. Питер ждал их, а Джеймс, заливаясь смехом, придерживая форму, пока они шли. Очевидно, они недостаточно быстры. — Эй! — прекрасный голос из ее снов произнес заклинание, и перед глазами вспыхнул яркий свет. Все трое споткнулись, едва не упав, ослепленные светом. Она почувствовала, как Питер и Джеймс развернулись, и последовала за ними, стараясь не потерять их из виду и не споткнуться, но столкнулась лицом со своими соперниками. В жизни случаются моменты, когда понимаешь, что облажался. Сейчас как раз один из них. В голове Марлин пронеслись предупреждения, но они вскоре ускользнули от нее, став совершенно неважными. Где-то между ослепляющим светом и танцующими звездами появилась Доркас, напоминающая больше видение. Она — вылитая богиня мести, которая в одних квиддичных брюках и бюстгальтере неслась за ними, на ее лице читалось раздражение. Регулус без рубашки выглядел аналогично. Она слышала, как Джеймс сглотнул. — Маккиннон. Я должна была догадаться. — голос Доркас, как всегда, холоден и сладок, но за ним скрывался хорошо знакомый Марлин гнев. — Джерси, — выдохнул Регулус. Его темные волосы прилипли к вискам, а взгляд стал жестоким. — Сейчас же. Марлин моргнула, пытаясь привести мысли в порядок, потому что живот, ключицы, грудь и все остальное — единственное, на чем она могла сосредоточиться, пока остальной мир обретал цвет. Она прикусила губу, чувствуя, как краска расползлась по лицу. Рядом с ней громко и немного истерично рассмеялся Джеймс. — Малыш Блэк, вот уж кого не ожидал увидеть здесь! Из раздевалки выбежали полураздетые и разъяренные члены команды, и тут воздух пронзил свисток. Ошеломленная Марлин увидела, как к ним приближается мадам Трюк, должна быть она сегодня смотрела за тренировкой. Дерьмо. — Что здесь происходит? — она обвела присутствующих пронзительным взглядом желтых глаз. Все тут же наперебой начали говорить. Слизеринцы сердито жестикулировали и сыпали обвинениями, пока Марлин и Джеймс, все еще немного не в себе, пытались придумать неубедительные объяснения, которые не соответствуют ничьим другим. Трюк снова свистнула, прерывая их. — Достаточно! Вы двое, за мной! Марлин оглянулась, пытаясь понять, к кому она обращается, и заметила, что Пит исчез: он и правда настолько незаметный. Взгляд Трюк стал более пронзительным. — Маккиннон, Медоуз, я не люблю повторяться. С остальными разберемся позже. Испуганная и раздраженная тем, что ее выделили, Марлин перевела взгляд на Доркас, но та лишь поджала губы. Мадам Трюк уже шла по лужайке, и им ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Бросив остальные джерси на Джеймса, и оставив его на произвол судьбы, она направилась к замку, Доркас шагала позади нее. Несмотря на то, что трава влажная, а в воздухе веяло прохладой, погода стояла ясная, и на лужайке можно увидеть небольшие группы студентов. Марлин заколебалась. План состоял в том, чтобы украсть джерси слизеринцев, а не заставлять их разгуливать по школе топлес. Кроме того, здесь холодно. Она уже заметила, как по коже Доркас бегали мурашки. Сдержав стон, Марлин стянула с себя гриффиндорский джемпер и протянула его в сторону Доркас, оставаясь в блузке с коротким рукавом. — Держи. Она слишком смущена, чтобы смотреть прямо в глаза, но краем глаза она заметила, как Доркас скользнула взглядом по одежде, а затем остановилась на ее лице. Она не сделала попытки взять джемпер. — Если конечно ты не хочешь идти к Дамблдору с голой грудью, — начала Марлин, и Доркас вздохнула. Она, немного колеблясь, потянулась к нему. Марлин закатила глаза. — Он тебя не укусит. — Дай угадаю: потому что это джемпер со львом, а не змеей? — Нет. Потому что это джемпер. Давай, не отставай. Доркас поджала губы, скрывая что-то напоминающее улыбку, и приняла джемпер из рук Марлин, быстро надев его. Он немного длинноват, и Марлин покраснела, украдкой поглядывая на девушку, которая поправляла свои длинные волосы, заплетенные в косы, из-под воротника и манжеты. — Спасибо, — тихо и сдержанно произнесла Доркас, будто ей неприятно это слово, но она слишком хорошо воспитана, чтобы оставить жест без ответа. Теперь уже Марлин сдерживала улыбку. Снобка. Когда они подошли к дверям замка, Трюк повела их не к Дамблдору, а к МакГонагалл, и у Марлин впервые в животе возникло что-то вроде страха. Она могла бы справиться с Дамблдором, который, скорее всего просто подмигнул бы и произнес непонятную речь о силе дружбе, но ее декан — совсем другое дело. В какое же дерьмо она вляпалась. — Никуда не уходите, — бросила Трюк и ушла. Марлин откинулась на спинку каменной скамьи и выдохнула, думая, что, возможно, на этот раз она основательно облажалась. Как там говорил Джеймс? Иногда тело реагирует быстрее разума. Не то чтобы Марлин могла использовать это как оправдание, почему она здесь оказалась, рядом с Доркас, особенно когда ей вот-вот сделают выговор. Она влезла в это соперничество и неоднократно намеренно не хотела отступать, она всегда старалась подобраться поближе, хоть и понимала, что это не лучшая идея. Она могла бы сейчас заниматься вместе с Лили и Мэри. Два года назад так бы и было. Она могла писать семье, поздравлять их с великим постом, а вместо этого у нее проблемы с девушкой, которой она очевидно не нравится, но она к ней что-то испытывает. Марлин не в первый раз признала, какая она идиотка. Но если она идиотка, то целиком и полностью по вине Доркас Медоуз. — Знаешь, — пробормотала она, — если бы ты подтвердила нашу с Джеймсом версию, то нас бы здесь не было. Доркас развернулась к ней, во взгляде читалось недоверие. — А вы могли бы не красть наши джерси. — Да, но… в чем тогда веселье? С каждым словом Марлин рыла себе могилу, но она с радостью позволит той похоронить ее, если бы она могла утянуть ее с собой. И ответ Доркас настолько холоден, что обжигает. — Думаешь, если ты такая крутая, о тебе говорит половина школы, то можешь говорить и делать все, что тебе заблагорассудится? Называешь меня сукой, угрожаешь четверокурсникам, влезаешь в драки, крадешь наши вещи… И все ради чего? — она усмехнулась. — Тебе нравится доставлять проблемы. Марлин встретилась взглядом с Доркас. Влюбленность и страсть, которые она испытывала к ней — прямое доказательство, насколько Марлин некомфортно, насколько она не умела сдерживать свои желания при себе, а сердце — закрытым, но она знала, как играть эту роль, ведь она годами общалась с парнями. И Марлин только сейчас осознала, что они с Доркас впервые с их столкновения далеким февральским утром остались наедине. И поэтому желание разгорелось сильнее. — Доркас, ты заставила меня истекать кровью еще до того, как мы обменялись хоть словом, и я должна поверить, что ты более цивилизованная, чем я? Выше этого? Нет, ты наслаждаешься этим так же, как и я. Доркас выпрямилась, выражение лица стало нечитаемым, а глаза сверкали, как два уголька. Она наклонилась вперед, оказываясь практически нос к носу. — Я оставляю все на поле. И я не втягиваю в это весь факультет. — Но от этого ты не лучше, — возразила Марлин, злорадствуя тому, что Доркас наконец признала свою роль в происходящем. — Это просто значит, что ты не умеешь признавать вину. — Мерлин, в чем твоя проблема? — слова вырвались из глубины души Доркас, искаженные и далекие от ее привычного ледяного спокойствия. В груди Марлин разлился триумф, даже несмотря на то, что она мысленно прокручивала все подводные камни вопроса. Дело в том, что у Марлин нет проблем с Доркас. По крайней мере, не такие, как у той с ней. Ради всего святого, та была в числе тех, кто пытался сорвать ее отборочные. И, конечно, она идеальна во всех сферах, где Марлин смешали бы с грязью. Но на самом деле Марлин беспокоили холодные взгляды и резкие фразы, которые Доркас приберегала специально для нее. Она дала Марлин понять, что ей нравятся девушки, а потом стала обращаться с ней как с какой-то никчемной гриффиндорской сучкой, как с младшей в помете, какой ее все считали, даже после всех ее достижений. И это задевало. Проблема Марлин в том, что она не нравится Доркас. Но сказать об этом — значит вести себя по-детски и глупо, в чем ее уже обвинили. Поэтому она запрокинула голову, разглядывая кирпичную стену. — Ты — моя проблема. Прозвучало не так дерзко, как хотелось бы, но та все равно фыркнула. — Ты меня даже не знаешь. Марлин соглашается, потому что действительно не знает, но, возможно, могла бы. Доркас прищурилась, словно пытаясь прочитать ее мысли. Между ними мало пространства, Марлин чувствовала запах ее духов. Прежде чем кто-то из них успел сделать что-то, как вернулась мадам Трюк вместе с профессором Слизнортом на буксире и постучала в кабинет МакГонагалл. Та недовольно нахмурилась, но впустила их. Им устроили лекцию, которую и ожидала Марлин. Да, между ними явно есть какое-то соперничество, но они достаточно взрослые для детских шалостей, которые только усугубляют проблемы между их факультетами. И они же умные молодые ведьмы, которые выше этого. И дружеское соперничество никому бы не повредило, но они зашли слишком далеко. Но она совсем не ожидала, хотя, возможно, стоило, услышать угрозу: «Если бы не увидим кардинальных изменений в вашем поведении, вы обе можете лишиться места в команде». Ее словно окатили холодной водой после их разгоряченного соперничества, желания и раздражения, что бурлили внутри Марлин. Она ни за что не отказалась бы от квиддича. Она подала бы петицию в Министерство, чем позволила такому случиться. Она даже оставила бы Доркас Медоуз в покое. Они вместе вышли из кабинета. Марлин прикусила губу, а Доркас теребила одно из своих серебряных колец. — Итак, — властным и невозмутимым тоном произнесла Доркас, будто их предыдущего разговора не было. — Ты прекратишь все это? Марлин поглядывала на нее краем глаза. И как бы ей ни хотелось, но кивнула. — Не могу говорить за весь факультет, но… — Точно, эти Мародеры не выглядят как те, кто любит следовать правилам. — А тебе будто бы нравится. — Думаю, без тебя поблизости мне будет легче. — Ну, тебе повезло, потому что я к тебе даже не подойду. — Хорошо. Между ними повисла напряженная тишина, пока Доркас не приподняла бровь и не бросила с милой насмешкой: — Такими темпами к следующему году мы станем лучшими подружками. — Я не хочу быть твой подругой. — Марлин не сдержала фырканья и покачала головой. В одно мгновение достигнутое взаимопонимание между ними рухнуло. Доркас резко выдохнула и остановилась, сверкая глазами. — Хорошо. Я тебя поняла. Девушка стянула джемпер Марлин, скомкала и бросила в нее. — Я бы сказала «до встречи, Маккиннон», но лучше не буду. До этого я старалась быть милой, но поверь, я могу быть намного хуже. С этими словами Доркас развернулась и ушла в одном бюстгальтере, не переживая обо всех взглядах. И Марлин захотелось последовать за ней. Вывести ее из себя. Узнать, что могла бы сделать Доркас, и отплатить той же монетой. Выяснить, как далеко она могла зайти, прежде чем они достигли бы точки невозврата. Глядя ей в след, Марлин впервые осознала, какую пустоту в ее жизни оставит уход Доркас. Как пропущенный стежок — всего лишь одна незаметная часть узора, но достаточная, чтобы тянуть за нее, пока работа не распустилась бы. Сдерживая вздох, она развернулась в сторону гриффиндорской гостиной. Квиддич, — напомнила она себе. Вот ради чего все это.