Every Lover's Game

Воскресенье, 6 ноября 1977 — Ебать! — выпалила Марлин, злобно щелкая языком, когда ее бита сломалась от сильного удара. Оставшиеся осколки впились в ладонь даже сквозь перчатки. — Только попроси, любимая. — прозвучал нежный голос, от которого по ее спине пробежали мурашки. Она резко обернулась, замечая Доркас. — Мечтай дальше, — пробормотала она, чувствуя, как покраснело лицо. Вообще, это Марлин больше мечтала о таком. Стряхнув осколки, она позволила сломанной бите упасть вниз. Доркас наклонилась вперед, опираясь на метлу, и, поджав губы, наблюдала, как Марлин, шипя сквозь зубы, вытаскивала из руки окровавленные кусочки дерева. Единственный выход сейчас только отбивать бладжеры локтями. И, конечно же, удача покинула ее именно на матче против Слизерина. А сверкающие темные глаза девушки рядом совсем не помогали. — Можешь слетать до Помфри, отдохнешь несколько минут. — предложила Доркас. Марлин могла поклясться, та разглядывала свои ногти, как будто они не всегда безупречны. — И возьмешь новую биту. — Игра только началась, а ты уже пытаешься убрать меня с поля. Должно быть переживаешь, что мы снова вас сделаем. Доркас перевела взгляд на нее, и после непродолжительного контакта, Марлин сосредоточилась на игре. Она разглядела Сириуса в самое гуще событий. В любую минуту ситуация могла измениться, и одна из команд победит. Марлин должна быть там, чтобы убедиться, что это будут Львы. Ей нужна бита. Загонщикам не запрещено одалживать биты другим игрокам, но если она заберет у Сириуса, то это не решило бы ее проблемы. Марлин впилась подушечкой большого пальца в ладонь. В ней зародилась идея, а в груди — предвкушение. Бита Сириуса никак не помогла бы. Но в игре задействовано еще две, и одна находилась прямо справа от нее. Так и манила. Светлые волосы упали на глаза, когда она снова повернулась к Доркас. Та приподняла бровь, ожидая еще каких-то комментариев. Она насторожилась, когда Марлин вдруг оказалась в нескольких сантиметрах от нее. — Так в этом дело? — спросила Марлин. Дыхание Доркас неестественно спокойно, а лицо невозмутимо, но Марлин заметила в глазах вспышку гнева. В конце концов, она слизеринка, а те любят побеждать больше, чем дышать. — Не можешь вынести мысли о том, что Кубок по квиддичу в очередной раз достанется Гриффиндору? — Мне плевать на победу Гриффиндора, — ответила Доркас, но в воздухе повисло невысказанное «я хочу победить тебя». Сердце Марлин забилось чаще, а на лице появилась опасная улыбка. Медленное приближение привлекло внимание Доркас, и в этот момент Марлин сделала свой ход — бросилась к бите Доркас. Их руки на мгновение соприкоснулись: мозолистые кончики пальцев скользнули по гладким костяшкам, между ними словно пронеслась молния. Доркас шумно выдохнула. Марлин, подстегиваемая ее реакцией, подмигнула и взмыла в воздух с битой. — Верни! — послышался крик Доркас. — Попробуй забери! На трибунах Локхарт как раз комментировал их действия. — Что я вижу, гриффиндорская загонщица Маккиннон украла биту, принадлежащую слизеринке Медоуз, после того как ее сломалась! Какой хитрый ход… я только подумал, что ей стоит так сделать! Соперничество между игроками под третьим номером стало самой обсуждаемой темой с их прошлого сезона, и, похоже, они продолжают эту традицию и в выпускном году Маккиннон! Доркас летела прямо за ней, она чувствовала ее, слышала сопротивление воздуха из-за высокой скорости, отчего только широко улыбнулась. Когда они долетели до одно из краев поля, Марлин резко затормозила и увернулась за секунду до того, как Доркас врезалась бы в нее. Она отрабатывала этот прием множество раз, и он сработал так, как она и рассчитывала. Спстя пару секунду Марлин уже далеко, а другая девушка только начала приходить в себя после едва не случившегося столкновения. Переложив биту в другую руку, она нашла Сириуса в самой гуще. Марлин слышала выкрики толпы, и ее воодушевление нарастало, но она не отрывала взгляда от цели, и, уклоняясь от охотников, подлетела к нему. Он ухмыльнулся, они ударили битами друг о друга, занимая позиции, когда Эйвери завладел квоффлом. Доркас, будучи собой, быстро пришла в себя и лавировала между игроками, словно каталась на коньках, а не летела, но в какой-то момент она вынуждена подняться выше. Сквозь мелькание мантий, метел и тел других игроков они встретились взглядами на секунду, и на этот раз Марлин улыбнулась так широко и дерзко, как только смогла. За несколько месяцев, прошедших с тех пор, как МакГонагалл и Трюк отчитали их, они сдержали свое слово. Когда слизеринцы непонятно как приклеил портрет Полной Дамы к стене, чтобы никто не мог попасть в общежитие, Доркас не стала язвить, а Марлин не украла ее метлу. Когда гриффиндорцы в отместку затопили подземелья, Марлин не отправилась на ее поиски, чтобы поиздеваться, а Доркас не наложила на нее проклятие. Когда под глазом Марлин сиял фингал из-за одного семикурсника со Слизерина, Доркас лишь мельком взглянула на нее, и ни слова о том, что Марлин решает свои проблемы только кулаками. Поэтому когда Гриффиндор выиграл Кубок по квиддичу 1976–1977 годов, Марлин, как бы ей этого ни хотелось, не поспешила встретиться с ней взглядом, не выкрикнула оскорбление, не хвасталась, или изводила, или выпрашивала внимание. По ее коже пробежали мурашки, от запретов желание только усилилось, но она прислушалась. Они обе прислушались. Марлин многим пожертвовала ради квиддича, и невозможно летать, как Доркас, если тебе плевать. Потребность продолжать играть — одна из немногих, что объединяла их. И теперь Марлин знала это наверняка. Только потому что она не продолжала свою маленькую войну с Доркас не означало, что она стала игнорировать ее. Осознание этого только усиливалось с каждой возможностью поспорить, которая оставалась без ответа, поэтому Марлин наблюдала за происходящим краем глаза и подмечала. Походу Доркас: аккуратную, размеренную, та никогда не бежала, никогда не торопилась, будто она везде, где бы ни была, и любой, кто думает иначе, просто глупец. То, как Доркас держала перо, карандаши или кисти: словно они волшебные, такие же могущественные, как ее палочка или бита, следующие за каждые ее приказом. То, как Доркас теребила кольца, когда собирается с мыслями, и поджимала губы, когда хотела что-то сказать. То, как она сдерживала свои эмоции в общении со всеми, кроме друзей, как будто они ей действительно дороги. По сравнению с Марлин, у которой на подбородке неровная ямочка от шрама, а ее волосы торчат во все стороны, будто она их не расчесывала; которая всегда выглядит невзрачно, если только не одета в квиддичную форму, Доркас — совсем из другой лиги. Та прекрасна и недосягаема, как свет звезд за окном. Она ходила по Хогвартсу так, словно никому не позволено ее касаться, особенно несовершенству, а каждый ее шаг рассекал воздух, будто Красное море. Но зов ветра и метлы, ощущение триумфа в груди и жар в руках — объединяли их, и именно это мешало Марлин сблизиться с ней. В коридорах, в Большом зале и на территории замка она сдерживалась. Но на поле? Здесь все иначе. Наконец-то, — подумала изголодавшаяся ее часть. Это единственная арена, на которой они могут проводить спарринги. Единственное место, где они могут вести себя грубо, мелочно и странно, как им захочется, и не попасть в неприятности. Поскольку Марлин сейчас на седьмом курсе, то они обе понимали, им нужно выпустить пар сейчас, потому что это последний раз, когда они играют друг против друга. Поэтому она насмехалась, язвила, толкалась, и Доркас делала то же самое: обе из кожи вон лезли, чтобы вывести друг друга из себя. Кража биты — всего лишь последнее из длинного списка, что они совершили за последние полтора часа, но одна из самых существенных, по мнению Марлин. Если бы в квиддиче не запретили использование волшебных палочек, то Доркас уже раз восемь бы наложила на нее проклятие. Запуская мяч в Талкотт, она заметила Доркас. Та не пошла за другой битой, как и Марлин; ни одна из них не хотела жертвовать игровым временем. Вместо этого Доркас сделала поворот, словно волчок, и хвост ее метлы столкнулся с бладжером, перенаправляя его в сторону Джеймса и Миллса. И этого хватает, чтобы Тернер выхватил квоффл. Но сам факт того, что это сработало… Марлин чувствовало, как лицо снова покрылось краской, и перевела взгляд на Сириуса. Однако тот явно не думал, о чем думала она, и вообще смотрел не на нее, а куда-то вверх, где ловцы кружились в погоне за снитчем. Она подлетела к нему и прищурилась. Регулус по-прежнему являлся слизеринским ловцом, но Колдвелл наконец-то выпустился, и они заменили его серьезной и невозмутимой, быстрой, как молния, третьекурсницей Флоренс Сиви. И теперь Марлин не единственная девушка в команде, что ей нравится. — Если он снова поймает снитч… — начал Сириус. — Флоренс хороша. — Не спорю. Но Регулус лучше. — Что если мы увеличим ее шансы? — Я уже говорил, как я тебя люблю? — Сириус перевел взгляд на нее и широко ухмыльнулся. — Ага, но можешь повторять почаще. Они взлетели одновременно, а потом разделились в поисках бладжеров. Она летела внизу, а Сириус — сверху. Марлин заметила, как Доркас проследила взглядом за ней, когда она уворачивалась от трех охотников и запустила один из бладжеров вверх, но не затормозила, а полетела дальше, пока не оказалась по левую сторону от ловцов. Сириус в это время подлетел справа. Они кивнули, Марлин подняла биту и отбила бладжер. — Сиви! Не раздумывая, третьекурсница направила метлу выше, чтобы не попасть под удар. Регулус — опытный игрок, и это не первый раз, когда его пытались заблокировать загонщики. Он быстро сообразил, повернул голову и напрягся, замечая брата. Он избежал удара, но в этом и вся прелесть игры — она требовала постоянных уклонений, что становилось наилучшим отвлечением. Сириус отправил бладжер обратно к Марлин. Они повторяли это движение снова и снова, двигаясь вместе с Регулусом, бладжер рикошетом отскакивал от их бит. Сиви бросилась за снитчем, и Марлин знала, Регулус хотел последовать за ней, но сейчас все его внимание на них. Снизу до нее доносились обрывки комментариев, эхом разносящихся по полю. — Медоуз блокирует квоффл, не давая ему выйти за пределы центральной линии и направиться к воротам «Змей»! Поистине поразительная техника… Сиви, новичок на поле, пытается перехватить снитч, и ей помогает ее команда… Да, Блэк и Маккиннон проводят маневр Зелинской против слизеринского ловца Блэка! Как захватывающе… Похоже, Поттер только что выронил квоффл, позволяя Эйвери запустить его в ворота, но Шафик блокирует удар! Регулус всегда выглядел раздраженным, но Марлин видела, что он по-настоящему разозлился из-за их выходки. Что в свою очередь забавляло Сириуса, даже на расстоянии видно, как он злорадно ухмылялся. Снова уклоняясь от бладжера, Регулус бросил что-то на французском, что явно стало последней каплей. Безжалостно оттягивая метлу назад, пока она не встала вертикально, Регулус попытался выйти из игры. У него могло бы получиться, но не стоило забывать, что братья Блэк стоят друг друга. Сириус сильно бьет по бладжеру, нарушая привычный ритм, послышался треск, когда бладжер встретился с рукояткой метлы всего в нескольких сантиметрах от пальцев младшего брата. Как и волшебные палочки, метлы — тщательно сбалансированные магические инструменты. Но, как и любой другой вид транспорта, о котором только могла вспомнить Марлин, они плохо переносили потерю трети передней части. Послышалось шипение, которое с таким же успехом могло исходить от Марлин, Сириуса или Регулуса, когда метла последнего резко полетела вниз, потеряв равновесие. Регулусу удалось удержаться, он маневрировал, чтобы не упасть, но Марлин, которая уже сломала полдюжины метел, знала, он не долго продержится в воздухе. «Змеи» тоже это поняли, как только Кейт заметил оказавшего на земле игрока, он жестом попросил у мадам Трюк тайм-аут. Послышался свисток, Марлин с Сириусом закинули биты на плечи, пока слизеринская команда спускалась к неудачно приземлившемуся Регулусу, который балансировал при помощи сломанной метлы. Марлин готова поспорить, та стоила дорого, но для наследника Блэков и маленького принца Слизерина это ничто. Такими темпами у другой команды к концу матча не останется снаряжения. Трибуны с обеих сторону неспокойны: ликующих гриффиндорцев столько же, сколько и ворчащих слизеринцев. Среди зеленого и серебристого сидела та блондинка, и когда Марлин разминала затекшие руки, то увидела, как к ней подлетела Доркас. Они друзья? Марлин несколько раз видела их вместе на пути в художественный клуб и обратно. И однажды они с Джеймсом столкнулись с ними на лестнице. Девушка на трибунах жестами что-то показала Доркас, и та присоединилась к команде на поле. Марлин не сводила с нее взгляда, пока Сириус не пихнул ее битой. — Знаешь, — начал он. — Украсть биту у Медоуз было довольно круто. — Рада, что ты так считаешь. — на ее губах появилась улыбка. — Но Кейт ведь был ближе к тебе, и он медленнее. И с меньшей вероятностью проклянет тебя после игры. — Но было бы не так весело. — Мерлин, ты настолько сильно ненавидишь ее? — Сириус фыркнул. Но Марлин ее не ненавидела. Она поддразнивала ее, и та делала то же самое, и в груди Марлин возникал тот же трепет, как когда она поднимала биту. И она теперь лучше понимала поведение Джеймса по отношению к Лили на протяжении многих лет. Заставлять человека заметить тебя, обратить внимание, даже если ты не нравишься им, это волнующее чувство. Напоминало выпрашивающую еду собаку. Но в то же время вызывало восторг. И со стороны Доркас был какой-то интерес к Марлин. Он сквозил в каждом колком слове и прятался за каждым холодным взглядом. Такой же мелочный, навязчивый и подлый интерес был и у Марлин, но она его сдерживала опрометчивым влечением. Возможно, она начала играть в квиддич, чтобы что-то доказать, потом — чтобы победить Слизерин, но теперь в груди Марлин переплелись нити желания, и она хотела только противостоять Доркас, играть с ней. — Мы не просто так соперничаем, — наконец ответила она. — Хотел бы я, чтобы у меня тоже был соперник, — Сириус надулся, приглаживая волосы. Марлин хмуро посмотрела на него. Он настолько вспыльчивый и так часто выводил людей из себя, что она могла вспомнить по меньшей мере восемь человек, кто подходил бы под описание, хотя бы его брата, которого они только что вывели из игры. — А у тебя разве нет? — Думаю, если мне бы пришлось выбирать, — он задумчиво пошевелил губами, — то я выбрал бы Пита. — Ой, неужели Джеймс обнимал его дольше, чем тебя? — она фыркнула. — Ну, в последнее время он не отходит от Лунатика, что мне не очень нравится. Марлин покачала головой, как вдруг их метлы странно дернулись в очень характерной траектории. — Какого хрена? Не успела она ответить, как их снова потянуло вниз, настойчиво увлекая к полю. Марлин сжала метлу и, оглядываясь по сторонам, увидела, что остальных членов команды тоже утягивало вниз. Зрители с любопытством шушукались, и Марлин тоже бы хотелось знать, что за чертовщина происходит. Когда они опустились на траву, то она ожидала увидеть мадам Трюк, МакГонагалл или самого Дамблдора, которые бы опускали их метлы на поле. Вместо этого она увидела Доркас Медоуз с убийственным выражением лица и волшебной палочкой в руке. Она серьезно только что заклинанием сбила с неба целую команду игроков? Боже, она великолепна. Едва Марлин приземлилась, как она тут же спрыгнула с метлы и направилась к ней, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Доркас опустила палочку, следя за каждым движением Марлин. — Иисусе, Доркас. — свое смущение и волнение она скрыла за высоко вздернутым подбородком. — Не думала, что ты так трепетно относишься к своей бите. — Вы чуть не угробили нашего ловца, — ответила она, и Марлин, фыркнув от смеха, обвела рукой поле. — Я просто играла, знаешь ли. И, на минуточку, выиграла. — Ты самодовольная идиотка. — на невозмутимом лице вспыхивают эмоции, подобно огню. Доркас крепче сжала палочку. — Ты сломала ему лодыжку. — Ждешь извинений? — Марлин сделала шаг вперед. Доркас молчала. Повисла звенящая тишина, в которой понятно, чего именно та хотела. Увидеть Марлин стоящую на коленях и рассыпающуюся в извинениях. Вместо этого Марлин усмехнулась, провела рукой по волосам, распуская хвостики, которые Лили заплела ей утром. — И это я слышу от той, кто однажды сломала мне нос. Это игра. — Надо было сломать что-нибудь такое, что нельзя исцелить. — выплюнула Доркас, и Марлин чувствовала ее ярость. За эти месяцы Марлин узнала еще кое-что о Доркас: она готова защищать своих друзей до последнего, что иногда Марлин казалось перебором. Обычно, чтобы вызвать у Доркас хоть какую-то реакцию, нужно постараться. Она предпочитала сдерживать эмоции и позволяла людям гадать, что у нее на уме. Но стоило кому-то задеть ее друзей — и это приравнивалось к удару ножом по оголенному нерву, ведь она сразу же реагировала. Марлин подмечала, как Доркас отвечала на провокации гриффиндорцев, когда мишенью становился кто-то из ее компании. В июне одна девушка на курс старше распускала о Барти ужасные слухи, и Доркас наложила на нее проклятие, которое заставило ее молчать полтора дня. Его сняли только тогда, когда девушка упала в обморок от голода. А в сентябре пятикурсники толкнули Регулуса в коридоре, и Доркас без колебаний прижала их лицами к стене. Она не вспыльчивая и не ввязывалась в драки, как Марлин, но она умела их заканчивать. Отсюда за ней закрепилась репутация ледяной королевы, если говорить вежливо, и бесчувственной стервы, если нет. Неприступная, высеченная из достаточно острого, чтобы резать, алмаза. Но Марлин знала, внутри нее горел огонь, и ей это нравилось. Пускай весь мир ведется на тщательно прописанную ложь Доркас, Марлин знала ее настоящую. Ее пробрал холод. Прямо сейчас та выглядела так, словно в любой момент готова вспыхнуть. Чья-то рука обняла Марлин за плечи, Сириус и Джеймс встали по обе стороны от нее. Напоминание, что на поле не только они, но и две команды, которые не очень ладили между собой, выбило ее из колеи. В последнее время Джеймс добился успеха и перестал быть излишне импульсивным, даже приобрел дипломатичные черты (все-таки он теперь староста), но его тон по-прежнему жестокий. — Не угрожай ей. Регулус вместе с Помфи и Трюк, он будет в порядке. Твои попытки вывести нас бессмысленны. — Кроме того, он далеко не первый ловец, которого выбил маневр Зелинской. — добавил Сириус, балансируя между насмешкой и пренебрежением. Доркас пристально посмотрела на него, крепко сжимая волшебную палочку. Марлин слышала перешептывания, как других игроков, так и на трибунах. — Тебе не кажется, что ты уже достаточно сделал Регулусу? Призрак четырнадцатилетнего подростка оставшегося одного скрывался за каждым ее словом. Вся эта история, растянувшая на годы, отвратительна. Трудно было смотреть ей в глаза, но стыдить Сириуса за то, что он выжил, только усугубляло ситуацию, в груди Марлин зарождалась злость. Вопрос мог показаться довольно невинным, намеком, не больше, но, как и любое слово Доркас превратился в весьма эффективный удар ножом. Сириус тут же ощетинился. Обычно он такой переменчивый и многогранный, прятался за стенкой уверенности и обаяния, но сейчас он как компас, указывающий точно на север, кипел от злости. — Регулус. Не. Твой. — Но я присматриваю за ним, — ее ответ холоден и точен, — а ты только что отправил его в Больничное крыло. Может, он не мой, но и не твой точно. Что еще стоило знать о Доркас? Она склонна осуждать. Осуждение так и сквозило в ее голосе, Марлин чувствовала, как Джеймс напрягся. Сириус по-прежнему обнимал ее, притворяясь, что все в порядке, но он на взводе. Марлин неосознанно сжала руки в кулаки. Прежде чем Сириус успел что-то сделать, рядом с Доркас появились Талкотт и Тернер. И только у одной из всех присутствующих есть палочка, и они все знают, у кого. — Медоуз, — сквозь зубы процедила Марлин. — Прекрати. Черные глаза уставились на нее, Доркас скопировала ее позу и раздраженно выдала: — Нет, — она сделала шаг вперед и тихо и насмешливо бросила комментарий, предназначенный только для Марлин. — Ты ввязываешься в каждый конфликт, создаешь сама, если не можешь найти, но почему-то, если в этом замешаны твои друзья, ты сразу сдаешься. Немного лицемерно, любовь моя, тебе так не кажется? Я-то думала, ты интереснее. Видимо, я ошибалась. Марлин в ту же секунду схватила Доркас за джерси и притянула к себе. Чтобы поцеловать? Убить? Заставить взять свои слова обратно? Стереть осуждение с ее губ и заменить на одобрение? Убедиться, что она ей действительно интересна, что между ними есть что-то? А может сразу все вышеперечисленное. Она не знала. Она чувствовала жар, исходящих от Доркас, ее учащенное дыхание. На какое-то мгновение они замерли, прожигая друг друга черными и голубыми глазами. Но то, что он схватила ее, стало негласным сигналом к действию для остальных, словно для заводных солдатиков, выстроенных на линии огня. Все произошло за секунду. Охотники и ловцы, Львы и змеи, алый и изумрудный. Два штормовых фронта столкнулись друг с другом, как на земле, так и в воздухе, жажда победы. Внутри Марлин все сжималось от желания, она оттолкнула Доркас как раз в тот момент, когда та нанесла первый удар. Несмотря ни на что, Марлин не могла ударить Доркас. В конце концов, не такой страсти она хотела. Подобно домино, которое сочетало в себе длинную цепочку оскорблений и инцидентов, копившихся, как давление в трубе, весь последний год, последовала драка. Но на этот раз все распространилось за пределы коридоров и поезда, в котором то и дело слонялись первокурсники и мешались чемоданы. Насилие неизбежно, и Марлин, как и все остальные, оказалась его жертвой. Она ударила кого-то, а потом еще кого-то. Марлин обнаружила, что благодаря тому, что одинаково хорошо владела обеими руками, она в два раза лучше наносила удары, этот навык еще не раз ей пригодится. В какой-то момент чей-то кулак врезался ей в висок, она потеряла равновесие, перед глазами все поплыло, но Джеймс успел поднять ее и приложил руку к пульсирующей голове. Спустя несколько секунд или минут к ним присоединилось другие люди. Сначала учителя пытались остановить драку, но в нее ввязывалось все больше учеников. Мимо пронеслась ярко-синяя вспышка, Марлин показалось, что Доркас наконец-то наслала на кого проклятие, но потом появилась красная вспышка, а затем желтая, зеленая, фиолетовая и розовая. Заклинания исходили не от тех, кто был на поле, а с трибун, откуда без разбора раскидывали проклятия. Она потеряла из вида их капитана, но оттащила Сириуса как раз в тот момент, когда два проклятия столкнулись там, где только что было его лицо. В десяти футах от них один парень упал, хватаясь за глаза, а другого отбросило в сторону, и он сбил с ног еще двух, словно кегли в боулинге. Толпа вокруг двигалась подобно океанскому течению: одни толкались, пытаясь избежать насилия, а другие, наоборот, спешили присоединиться. Эта драка могла привести к убийствам. В самом эпицентре, Марлин заметила, как Джеймс защитными чарами разнимал людей, создавал возможность учителям добраться до них. Мстительный блеск в глазах Сириуса так и кричал, что он настроен продолжить, но Марлин оттащила его и вывела с поля, велев найти Римуса и остальных, которые, как она думала, вероятно, пытались остановить психов, бросающих проклятья с трибун. Вспышки заклинаний превратили все в хаотично красочные образы. Она заметила, как друзья Доркас радостно набросились на некоторых с периферии, хотя, похоже, среди них столько же слизеринцев, сколько и гриффиндорцев. Маленькая Флоренс Сиви ударила коленом в пах парня, вдвое крупнее ее, а Асхан и Тим дрались рядом, спина к спине. И совершенно случайно она встретилась взглядом с мадам Трюк, стоявшей среди учителей, начавших закрывать поле. Ее ястребино желтый взгляд приковал ее к месте, по телу пробежал холодок, когда она едва заметно покачала головой. Марлин прямо сказали, чтобы она ничего не предпринимала в отношении Доркас Медоуз. Не поддавалась на провокации. Ей говорили, если они не успокоятся и не перестанут разжигать вражду между факультетами, будут последствия. У этого будут последствия.