Every Lover's Game

Воскресенье, 6 ноября 1977 Они пробыли в классе всего двадцать минут, а Марлин уже испачкала парту кровью. Не то что бы это вина Доркас, ведь именно Марлин вытаскивала из незаживших ран крошечные щепки, не обращая внимания на боль. Ей уже осмотрели рану на виске, но в голове до сих пор звенело, то ли из-за слов МакГонагалл, то ли из-за удара. Декан даже не попыталась смягчить факты. Первое: Марлин и Доркас начали драку. Второе: несмотря на то, что они не могли предсказать, насколько далеко все зайдет, это не освобождало их от ответственности, пусть и частичной. Третье: если он еще хоть раз спровоцируют на драку, им конец. Исключат из команды, а может даже и из Хогвартса. Выговор вынесен посреди переполненного больничного крыла, окрашенного со всех сторон в красный цвет крови и гриффиндорцев, а также в зеленый из-за травы и слизеринцев. Они стояли в нескольких шагах от отгороженной занавеской кровати. Оттуда доносились громкие голоса: мадам Помфри пыталась спасти третьекурсника Дэйви Гаджена от слепоты, вызванной проклятием, попавшим ему в глаза. Звучало не очень хорошо. Марлин пыталась вытащить застрявшую в ладони щепку. Гнев и воодушевление, которые она испытывала на поле, сменились горьким чувством вины и неистовым страхом потери. — Ты можешь ее остановить? Доркас сидела за соседним столом. Им обеим назначили двухнедельные отработки, начиная с сегодняшнего дня. Наказание смягчили только потому, что реальная угроза уже устранена. — Не переносишь вида крови? — Марлин поморщилась, почти вытащив кусочек, но он выскользнул в последний момент. — Нет, — ответила Доркас. — Но это не значит, что я должна на нее смотреть. Марлин закатила глаза. Удивительно, что Доркас вообще с ней заговорила. В глубине души она все еще злилась на ту за сказанное ранее ей и Сириусу. И Марлин уверена, Доркас все еще злилась из-за случившегося с Регулусом. — Оно застряло, — Марлин помахала перед ней окровавленной ладонью. — Не могу вытащить. Она слышала, как Доркас поерзала на стуле, а затем почувствовала на себе взгляд ее черных глаз. Он не должен ощущаться как физическое прикосновение, но почему-то так и было. — Ты ведь в курсе о существовании заклинаний? — язвительно подметила Доркас. В ее голосе слышалось осуждение. Марлин позволила себе улыбнуться, а затем проговорила с такой спокойной и многозначительной интонацией: — Да, я знаю, спасибо, Доркас. Но иногда лучше использовать руки. Доркас фыркнула, Марлин почувствовала, как та отвернулась, и осознала, что больше не видит ее глаз. Наверное, та думала о том, как глупо вышло, что она получила отработку вместе с Марлин. Она украдкой бросила взгляд через плечо. Из-за смуглой кожи Доркас почти невозможно заставить покраснеть, но то, как она расправила плечи и провела большим пальцем по серебряному кольцу на указательном, говорила, что слова Марлин ее немного, но задели. Марлин уже не в первый раз задавалась вопросом, нравились ли девушки Доркас. Раньше подобные мысли были окутаны незначительными фантазиями, потаенными желаниями. У нее ведь не было ни единого шанса, что она действительно понравится Доркас, даже если той нравились девушки? Но сегодня она впервые прикоснулась к Доркас. Она почувствовала, как та резко вдохнула и затаила дыхание, когда их ладони соприкоснулись. Что могло означать как влечение, так и соперничество. Но Марлин не уверена, что мысль «нравятся ли девушки Доркас» покинет ее мысль в скором времени, потому что у нее теперь есть нечто, что подпитывало фантазии. Наконец она подцепила занозу и с шипением вытащила ее. Из ранки сочилась кровь. Она, недолго думая, поднесла руку к лицу и слизала кровь, отчего губы окрасились красным цветом. Послышался вздох Доркас, за которым последовал скрежет ножек стула по полу. Марлин оторвала взгляд от залитого кровью стола как раз в тот момент, когда Доркас возникла перед ней. Их разделяла только поцарапанная парта. Прежде чем она успела принять дерзкий вид или придумать остроумный комментарий, девушка отвела руку Марлин ото рта и положила ее ладонь вверх на стол между ними. Она так увлечена ощущением, что Доркас держала ее за руку — электрические разряды пробежали от кончиков пальцев к груди, лицо против воли покраснело — что даже не возразила. Доркас достала палочку и заклинанием вытащила оставшиеся занозы. Мало того, что это было больно, так Марлин внезапно ощутила себя беззащитной. Нахмурившись, она быстро прижала пальцы к ранкам, словно цветок, быстро складывающий лепестки. — Мне не нужна твоя помощь. Доркас продолжала держать ее руку, Марлин чувствовала, как их мозоли соприкасались. — А я думаю нужна. Их взгляды встретились. Доркас, как всегда, раздражена присутствием Марлин, но теперь в ее глазах, похожих на ночное небо, поблескивало нечто еще. Какая-то продуманная решимость. Когда она ничего не ответила, Доркас продолжила. — Ты, очевидно, не хочешь лишаться места в команде, как и я. Мне не нужно, чтобы соперничество между Слизерином и Гриффиндором мешало мне еще сильнее, а это твой последний год — другой возможности у тебя не будет. Если между нашими факультетами ничего не изменится, мы обе в пролете. Помимо неисчезающего чувства вины Марлин почувствовала, как в нее вселили надежду, смывающую все остальное. — И что ты предлагаешь? Подружиться? Она произнесла слово так, будто после него осталось горькое послевкусие, впрочем, так и было. Она либо одержима Доркас, либо ничего не испытывала. Никаких полумер, никакой недосказанности, ничего поверхностного. Вот бы ее поразила молния, а не тусклый свет настольной лампы. — Ни за что. — Доркас крепче сжала ее руку. — Тогда что? — Перемирие. Временное. Мы работаем вместе, следим, чтобы наши факультеты не враждовали до конца года. — А потом снова будет играть против друг друга в свое удовольствие? — Марлин приподняла бровь, пока ее сердце начало биться быстрее. — Именно. — глаза Доркас вспыхнули. — Считаешь, у нас действительно получится? — Мы сделаем все возможное. — Доркас наклонилась ближе, так что Марлин видела только ее. — Все еще хочу иметь возможность победить тебя на поле. Марлин словно стояла на берегу по щиколотку в штормовой волне, а ее просили идти дальше, пока она не скрылась бы под водой с головой. Связываться с Доркас — девушкой, которая ей слишком нравилась, но которая недолюбливала ее; с которой она уже год как соперничала, хотя даже не разговаривала по-настоящему — плохая идея. Она знала, это плохая идея. Возможно, даже ловушка. Но почему-то ей словно бросили спасательный круг. Она верила, что Доркас действительно хотела победить ее. И даже если они поссорились бы в течение недели, будучи слишком настроенными друг против друга, чтобы добиться согласия, по крайней мере, они попытались бы. Вместо того чтобы сказать хоть слово, Марлин разжала ладонь и повернула так, чтобы она оказалась в руке Доркас. Так, чтобы она могла почувствовать каждое кольцо, костяшку и мозоль. Она сжала руку. — Доркас Медоуз, — она прищурилась и слегка приподняла подбородок, чтобы напомнить себе, кто они друг для друга, — ты заключила выгодную сделку.

***

Наконец-то несколько часов отработки на сегодня закончились, и они шли до подземелий в гробовой тишине. Марлин изначально возмутилась, когда Доркас сказала, куда они идут, но та заявила, что им понадобится помощь, которую ее друзья могут оказать. Марлин уточнила, почему они не могут пойти к ее друзьям, и Доркас холодно ответила, что друзья Марлин — как минимум половина их проблем. Справедливо. Мародеры есть Мародеры, но Марлин никогда не общалась с друзьями Доркас, учитывая, насколько те замкнуты. Хотя проблема больше заключалась в семикурсниках: Эйвери, Мальсибер, Тернер, Талкотт и остальных, кто годами поливали ее грязью. Она продолжала ворчать, пока они с Доркас не перекинулись «с тобой вообще бывает просто хоть когда-нибудь» и «держу пари, ты мечтаешь, чтобы я была проще». После этого Доркас даже смотреть на нее не хотела. Остальную часть пути они проделали в тишине. Ужин в самом разгаре, поэтому в коридорах пусто. Доркас заверила, что в гостиной не будет никого, кроме ее друзей, но все же Марлин рада, что у нее была возможность переодеться, и она не шла в цитадель врага в гриффиндорских цветах. Не то чтобы она считала их врагами. Сейчас они ее союзники, как и остальные факультеты. Она с трудом сдержала дрожь от этой странной мысли. Доркас бросила на нее взгляд, прежде чем остановилась, в коридоре никого не было, даже ни одного из многочисленных призраков Хогвартса. — Ad Griffins Mortem, — едва она произнесла, как камень с тихим скрежетом отъехал, открывая вид на небольшую лестницу. — Смерть Гриффам? Серьезно? — переспросила Марлин. — С таким же успехом можно было выбрать «Умри, Гриффиндор, умри!» в качестве пароля. — Не я его устанавливала, — Доркас самодовольно пожала плечами. Марлин закатила глаза, но все равно спустилась вслед за Доркас. Возможно, она ожидала увидеть какое-то вампирское логово, но вместо этого оказалась в просторной комнате с высокими потолками, обставленной изысканной мебелью из темного дерева и зеленого бархата. Над камином висела замысловатая картина со змеей, чешуя которой мерцала при движении, а из ряда витражных окон в комнату проникал свет, открывая вид на, скорее всего, Черное озеро. Мимо проплыла огромная тень. Гигантский кальмар или кто-то похуже? Она действительно под водой. Как Доркас и говорила, в комнате никого, кроме трех человек в дальнем углу. Когда они подошли ближе, девушка, сидящая на одном из диванов, обернулась, ее лицо озарила заразительная улыбка. — Кас! — Пандора, — Доркас кивнула и достала из рукава волшебную палочку, одним плавным движением протягивая ее девушке. Так вот как она у нее оказалась. Палочки довольно капризны, ими сложно пользоваться кому-то, кроме владельца, но Марлин не удивлена, что Доркас без труда подчинялась палочка ее подруги. Возможно, она даже ближе к Пандоре, чем Марлин могла представить. Она с любопытством поглядывала на них. По Доркас видно, она не хотела, чтобы люди знали о ней то, чем она не делится. Марлин же в ответ со злостью собирала по крупицам информацию о Доркас Медоуз, а наблюдать за тем, как она общалась с друзьями — все равно что откалывать кусочек мрамора, обнажая скрывающуюся внутри девушку. — Кто это? — протянул блондин, сидящий на противоположном диване, не поднимая взгляды от газеты. Судя по его тону, ему нужно не столько имя, сколько объяснение, почему Доркас привела к ним Марлин, такой же эффект, как если бы спросили, почему кошка притащила птицу на кухню. — Марлин, — она представилась сама, подходя к Доркас и не обращая внимания на его возмущения. — Маккиннон. — Мы знаем. — Пандора загадочно и дружелюбно улыбнулась. Что-то в ее взгляде навело Марлин на мысль, что она имела в виду не только ее имя. Она собралась уточнить, но ее перебили. — Почему она здесь. — поинтерсовался третий человек с другого конца дивана, обращаясь к блондину. Регулус Блэк. Он закинул ногу на небольшой столик и закрыл глаза. Он даже не спрашивал. — Угадай. — Доркас скрестила руки на груди. — Это плохая идея. — Регулус глубоко вздохнул и потер переносицу. — Не согласна. — Я думаю, это замечательная идея, — заявила Пандора, блондин перевернул страницу. — У тебя все идеи замечательные. Пандора нахмурилась, но в следующую секунду уже протянула руку и дернула Марлин за рукав. — Присаживайся. Мы не кусаемся, честно. — Барти кусается, — одновременно ответили Доркас и блондин. А после парень продолжил, пробормотав под нос: — Про Рега я вообще молчу… Марлин села рядом с Пандорой. На девушке белая блузка в характерном для волшебников стиле и выцветшие синие джинсы, рейвенкловский галстук продет в петли на манер пояса. На одной из рук нарисовано дерево, и она босиком, отчего видно каждый покрашенный блестящим лаком ноготь. Студенты с других факультетов не должны проводить много времени в гостиных друг друга, но, похоже, никого не смущало ее присутствие, поэтому Марлин не спрашивала. Доркас раздраженно стояла, вероятно, из-за дружелюбия Пандоры по отношению к ней. Марлин, забавляясь, откинулась на спинку дивана и продолжила изучать компанию. Она инстинктивно перевела взгляд на Регулуса. Это единственное знакомое лицо среди них, она вглядывается в него, ища сходство с Сириусом. У обоих выразительно аристократичные черты лица, оба темноволосые и красивые, но Сириус всегда такой живой, что по сравнению с ним Регулус выглядел как посмертная маска старшего брата. — Как нога? — спросила Марлин, и он приоткрыл глаз. С каждой секундой, пока он смотрел на нее, межбровная складка углублялась, но вместо того, чтобы отвести взгляд, она уперлась пятками в пол и смотрела на него сверху вниз. — Нормально. — ответил он спустя какое-то время. Она подумала, что больше он ничего не скажет, но потом он поинтересовался. — Идея преследовать меня… Твоя или моего брата? Вопрос такой же провокационный, как шестизарядный револьвер. Остальные переводили взгляд с Регулуса на Марлин. — Моя. Я хотела дать Сиви шанс поймать снитч. — Но кто из вас решил использовать маневр Зелинской? — Мы тренировали его раньше, — она покачала головой. — И когда подлетели к тебе, то просто повторили. Его глаза расширились, он сильнее нахмурился. — Вы настолько хорошо умеете предугадывать действия друг друга? — Да. Он замолчал на какое-то время, снова закрывая глаза. — Ты играешь как самоучка. Ей показалось, что это было сказано в качестве оскорбления, вероятно, у этих богатых чистокровных аристократов были частные репетиторы, в то время как нормальные люди ходили в начальную школу, но по ее лицу расползлась самодовольная улыбка. — Я действительно самоучка. Доркас тихо вздохнула, и Марлин, заметив это, охватило раздражение. Снобка. — Где Барти? — спросила Доркас, меняя тему. — На кухне, — ответил блондин, не отрываясь от чтения. — Вообще-то, — Пандора хмыкнула. — Думаю, он почти пришел. В эту секунду дверь с грохотом распахнулась, в проеме появился высокий шатен в маггловской толстовке. Он спускался по лестнице, балансируя подносом с ужином в одной руке и кувшином с тыквенным соком в другой. Марлин уже видела его раньше: он постоянно был рядом с блондином. — Видите! Я же говорила, — воскликнула Пандора. — Я определенно становлюсь лучше. — Ты предсказала нашествие лягушек две недели назад. — произнес блондин. Марлин прикусила губу. Она почти уверена, что слышала, как Питер и Сириус обсуждали что-то, связанное с заклинанием увеличения и головастиками, на вечеринке в честь дня рождения Сириуса несколько дней назад. Наверное, подобное она как раз и должна пресекать с сегодняшнего дня. — Но это возможно, — настаивала Пандора. — Би, как ты думаешь, дождь из лягушек возможен? Барти передал Пандоре тыквенный сок над головой Марлин, та с радостью его приняла, и поставил поднос с едой на стол. — Пока это не дождь из Регулусов, мне плевать. Губы Регулуса слегка приподнялись, но улыбка тут же исчезла, стоило Барти плюхнуться на диван прямо на уже сидящих там парней. Барти положил голову на колени к блондину, а его длинные ноги растянулись поверх Регулуса, открывая вид на ярко-зеленые носки. Блондин продолжил читать как ни в чем ни бывало, а Регулус снова закрыл глаза. — Итак, — Барти задумчиво наклонил голову, окидывая Марлин оценивающим взглядом, — и что же младшая из львят забыла в змеином логове? Достала праведность? Сама то не чувствуешь вкуса разочарования? Марлин выгнула бровь, услышав старое прозвище. Хотя слизеринцы называли ее и похуже, спасибо, что он вспомнил только это. — Понятия не имею. Для этого нужно сначала проглотить. — ответила она как ни в чем ни бывало, а он громко фыркнул. — Ладненько, — судя по всему, он закончил с ней и переключил внимание на парня, на чьих коленях он лежал, тыкая ему в маленькую веснушку в форме сердца на подбородке. — Эван. Эй, Эван. Эван, Эван, Эв… Эван наконец отложил газету и перевел взгляд на Барти. — Что? — Привет. — Черт возьми, — Доркас встала в изголовье дивана и посмотрела на них сверху вниз, словно готовая начать министерское совещание. Короткая плиссированная юбка подчеркивала стройные ноги, а ее волосы еще с игры заплетены в полукорону, открывая лицо, которое, как всегда, раздражающе прекрасно. Она подняла руки, привлекая их внимание, Марлин заметила на ладони Доркас засохшую кровь — кровь, пролитую во имя перемирия. Откуда-то изнутри поднимался жар при мысли о том, что на Доркас остался ее след. — Маккиннон здесь, потому что если мы не остановим «Львов» и «Змей» от того, что было сегодня, мы обе лишимся места в команде, если их вообще не расформируют. — И это наша проблема… потому что? — Барти нахмурился, его взгляд затуманен. Марлин начинала думать, возможно, тот под кайфом. — Потому что я хочу продолжать играть. — Доркас неодобрительно вздернула подбородок, скрещивая руки на груди. — А это уже ваша проблема. — Но ты начала играть только из-за… — Пандора шумно отпила тыквенный сок. Эван прокашлялся, делая это одновременно тонко и грубо. Доркас бросила на нее взгляд, и Пандора сосредоточилась полностью на соке, даже не пытаясь извиниться. У Доркас была еще какая-то причина начать играть в квиддич? Марлин отложила вопрос, пока Доркас вернулась к проблеме. — Все, о чем я прошу, если услышите, как кто-то из слизеринцев замышляет что-то против львят, вы расскажите кому-то из нас. Маккиннон же будет сообщать о планах гриффиндорцев. — Кстати, — Марлин подняла руку. — Я уверена, парни планируют что-то связанное с лягушками. Не знаю, нацелились они на всю школу или только на Слизерин, но после сегодняшнего можно только догадаться. — Ха! — воскликнула Пандора, и Эван со слабым стоном откинулся на спинку дивана. — Ты должен ей десять галлеонов. — монотонно протянул Регулус. — Заткнись, Блэк. Десять галлеонов — это много, а они разбрасывались ими из-за мелких ставок. Наверное, они еще и зубной нитью с золотым напылением пользовались. — Все согласны? — спросила Доркас, и Марлин ожидала, что она вытащит какое-нибудь тайное заклинание на крови, на подобие непреложного обета. Хотя кровь на их руках напоминала нечто нерушимое и важное. — О, я согласна. — просияла Пандора. Барти и Эван переглянулись. Барти дважды приподнял бровь, на его лице появилась безумная ухмылка, Эван пожал одним плечом и криво усмехнулся. — Мы в деле. Будет… интересно посмотреть, как вы сработаетесь. Регулус фыркнул. Открыл свои напоминающие зиму глаза, внимательно рассматривая Марлин и Доркас. Спустя какое-то время он вздохнул и максимально приторным тоном, который звучал настолько фальшиво, а его слова наполнены горечью, чтобы быть ложью. — Враг моего друга — мой враг. Но я готов рискнуть, если это поможет досадить моему дорогому брату и его компании идиотов. Барти захихикал, но в воздухе повисло напряжение, которое будет появляться каждый раз, стоит Регулусу упомянуть брата при ней. Глаза Марлин сузились. Это не ее битва, но Сириус, Джеймс, Римус и Питер — ее друзья. — Вы не так сильно отличаетесь от них, как вам кажется. Раздраженная, она встала. Она уже готова сбежать подальше от змей и пообщаться со своими друзьями, но для этого нужно сначала пройти мимо Доркас, но та остановила ее, положив руку на плечо. Все это время Марлин чувствовала ее присутствие, воздух между ними наэлектризован, а прикосновение похоже на удар молнии. — Ты никуда не уходишь, — Доркас сверкнула черными глазами. — Тебе это нужно не меньше, чем мне, так что перестань сопротивляться и иди за мной. Не оборачиваясь, она свернула в один из коридоров, ведущих, предположительно, к комнатам. Марлин закатила глаза так сильно, что они могли выкатиться, и громко топая, пошла за ней. — Любишь покомандовать, да? — крикнула она. — Если это поможет выполнить работу. — Боже, Доркас, мы всего лишь сообщим о нескольких пранках или драках, а не организовываем чертов военный штаб. Доркас остановилась у одной из дверей, вынуждая Марлин резко затормозить, чтобы не врезаться в нее. Снова. Какая-то глупая часть ее хотела поддаться вперед, прикоснуться к ней и услышать восхитительно резкий вздох, но Марлин знала, Доркас быстрее проклянет ее шестью способами, если она попыталась сделать что-то настолько неприличное. Выражение лица Доркас стало непроницаемым, почти… расстроенным. — Тот третьекурсник может навсегда ослепнуть. У Марлин перехватило дыхание. Неужели Доркас считала ее настолько беспечной? — Я в курсе, — воскликнула она. — Я не говорю, что это глупо. Конечно, важно. Но я не ребенок. Не нужно относиться ко мне, будто я обязательно облажаюсь или сбегу. Мы работаем вместе. Я в деле. Иначе бы меня здесь не было. Доркас изучала ее взглядом. Очевидно, она привыкла к независимости, к тому, что она сама по себе, подобно выпущенной четко в цель стреле. Даже на поле она редко взаимодействовала с Кейтом. Но они достаточно сильны как самостоятельные игры, так что это не имело значения, хотя их стиль игры кардинально отличался от стиля Сириуса и Марлин. Она поджала губы, но вскоре вздохнула, нехотя уступая. — Хорошо, — хотя она явно предпочла бы сказать другое слово. Довольно забавно. — Прошу, входи. Доркас открыла дверь, и Марлин, покачав головой, зашла, невольно забавляясь мелочным упрямством Доркас. А она еще думала, что с Марлин сложно. Комната не так сильно отличалась от ее собственной: те же кровати, столы и тумбочки, разве что с зелеными занавесками и холодным светом, окутывающим все жуткой пеленой. Все равно что попасть в другой мир. Но здесь не так холодно, как Марлин представляла, и пока Доркас прошла мимо нее, она подмечала все больше деталей. По комнате развешаны мерцающие гирлянды, стул, очевидно, использовался в качестве шкафа: на него свалена гора одежды, состоящая из платьев, рубашек и бюстгальтеров, а на подоконнике она заметила коллекцию пластинок. Здесь уютно, и уголок Доркас только добавляет больше уюта. На ее столе громоздилась стопка альбомов, тюбиков с краской, стаканов с мутной от краски водой, использованный кистей, различных палитр, упаковок с углем и мелков и маленький ножик, который, как думала Марлин, использовался для заточки карандашей. На полке, где обычно хранили косметику и школьные принадлежности, у Доркас стояла небольшая, но разнообразная коллекция растений. Травология никогда не была любимым предметом Марлин, но она знала, что эти растения прекрасно чувствовали себя в темноте: мрачные, цветущие по ночам, с плотными листьями и острыми шипами. Она перевела взгляд на кровать Доркас, которая навела ее на самые непристойные мысли, учитывая беспорядок на ней: подушка наполовину съехала, а простыни сбились и свисали под одеялом. Если она когда-нибудь и представляла себе, как жила Доркас, когда Марлин нет рядом, то всегда думала, что она до боли аккуратна. Все организовано, разложено по полочкам и подписано. Но точно не… это. Это даже мило. Она не успела как следует обдумать, как Доркас, найдя на столе пергамент, повернулась к ней. Она положила поверх еще один, произнесла заклинание, чернила проступили на пергаменте, пока оба листа не стали идентичными. Она произнесла еще одно заклинание и протянула Марлин один из листов. Расписание Доркас. Все ее занятия, а также внеурочное время, забитое художественным кружком и тренировками. — Запиши свое расписание поверх моего, так мы сможем легко найти друг друга. — объяснила Доркас. Через секунду она добавила «пожалуйста». Та старалась, пусть и делала это в невероятно пассивно-агрессивной манере, и Марлин с трудом сдерживала улыбку и очередной прилив румянца. Есть много чего еще, о чем Доркас могла так же вежливо ее попросить. Не подозревая о том, в каком направлении движутся мысли Марлин, Доркас записала на листе время их отработки, и Марлин наблюдала, как на ее экземпляре тоже появились красивые паутинообразные буквы. Напевая, она подошла к свободному месту за столом, оперлась на него, едва касаясь плеча Доркас. — Никогда раньше не видела копирующих чар. — подметила Марлин, начиная записывать подробности своих будней. Часть ее сознания подсказывала, что нужно быть осторожной, предупреждала, что расписание ее жизни в руках Доркас Медоуз может быть использовано против нее, но она уже все решила. Не колебалась. Не ворошила прошлое. Доркас смотрела на свой пергамент, на котором проявлялись вишнево-красные буквы Марлин. — Регулус и Эван используют его, чтобы делать домашние задания друг за друга. Марлин фыркнула и вывела «пробежка с Джеймсом» в поле перед занятиями и «учебная группа» после в запланированные дни. Слизеринцы, что с них взять. И она не упустила случай поддразнить Доркас. — Напоминает списывание. А я, напомню, дружу со старостами. — И что ты сделаешь, Маккиннон? — Марлин чувствовала на себе взгляд Доркас. — Расскажешь? — Я могла бы, — Марлин пожала плечами, хотя знала, что не сделает этого, продолжая расписывать свое свободное время. — Или я могла бы шантажировать тебя. Получить то, что хочу. — Но ты не станешь, — холодно ответила Доркас. — Это не в твоем стиле. — А в чьем? — Моем. Она фыркнула, выпрямилась и откинула волосы назад. Доркас проследила за ее движением, словно притянутая магнитом. С марта волосы Марлин немного отросли, теперь они доставали до ключиц, но при этом оставались такими же непослушными, что ей нравилось. Сначала она запаниковала, ей показалось, что она становится прежней, но потом она поняла, что ей не нужно подстригать каждый лишний сантиметр волос, когда она видела в отражении себя. Ее характер отражал больше, чем внешность. — Видишь что-то, что нравится? — спросила Марлин, и Доркас фыркнула, приподнимая бровь, будто хотела посмотреть на Марлин свысока, но не получилось. — Нет. Доркас отвернулась, и Марлин поняла, что победила. Губы растянулись в широкой улыбке. Воспользовавшись тем, что Доркас отвлеклась, Марлин потянулась к ближайшему альбому. Она видела, как Доркас на протяжении многих лет носила их с собой, и хотелось узнать, настолько же рисунки непредсказуемы, как и вид ее комнаты. Но прежде чем она успела окинуть взглядом чистую страницу и заметить несколько линий. Доркас накрыла ее руку своей и закрыла альбом. Они стояли так близко друг к друга, что сладкий, темный аромат духов Доркас наполнил воздух, а в голове Марлин вспыхнули различные мысли. — И ты еще говорила, что ты не ребенок, — оборвала ее Доркас. — Мне что, повесить на все свои вещи табличку «Маккиннон, не трогай!». Думала, это очевидно. — Не знаю, Доркас. — она сглотнула, скользнув взглядом по губам, щекам и ресницам. Захотелось снова ощутить триумфальное биение в груди. — Это ты уже второй за сегодня пытаешься взять меня за руку. Третий, если считать тот момент с битой. Знаешь, это посылает смешанные сигналы. Доркас одернула руку, будто обожглась, и решительно подошла к двери. — Уходи. — И снова командуешь, — Марлин провела пальцами по краю альбома и вышла из комнаты. Ужин почти закончился, и она голодная. К тому же ее друзья подумают, что Доркас убила ее, если она не появится в ближайшее время, что не поспособствует их перемирию. Проходя мимо друзей Доркас, она услышала воодушевленное «пока» от Пандоры, неопределенный кивок от Эвана, демонстративно показанный средний палец от Барти и полный игнор от Регулуса, который притворялся спящим, пока остальные пытались заставить его поесть. Дойдя до выхода из общежития, Марлин обернулась и одарила Доркас насмешливой улыбкой. — Не проебись, — произнесла девушка перед тем, как дверь закрылась у нее перед носом. Марлин действительно нужно идти, но она замерла на пороге, рассматривая запекшуюся кровь на своей руке. Возможно, она только что заключила сделку с дьяволом, но она утешает себя мыслью, что и дьявол только что заключил сделку с ней.