Every Lover's Game

Суббота, 12 ноября 1977 Работать со слизеринцами странно. Круг общения Марлин за одну ночь расширился за счет четырех новых… не совсем друзей, но и не совсем союзников, учитывая, что их пришлось заставлять помогать. Они, скорее, напоминали ветви странного колючего растения, которое выращивала Доркас, и с каждой переданной запиской или брошенным взглядом они все глубже укоренялись в ее жизни. За завтраком она получила неподписанные, но она знала, они от Эвана и Регулуса, записки, в которых сообщалось о напряженной ситуации. А при каждом их столкновении в коридорах Барти подмигивал в своей дурацкой манере, а Пандора широко улыбалась. Сквозь всю эту странность проглядывало участие: лоскутное одеяло, сшитое из того факта, что только они участвуют в этом и никто больше. Ну, разве что еще Мэри и Лили, но те довольствовались тем, что наблюдали за Марлин со стороны, используя все преимущества вынужденного перемирия. В замке давно не было настолько тихо. В буквальном смысле. И по просочившемуся раздражению, Марлин понимала, у них все получалось. Оно нарастало с каждой сорванной таинственным образом шалостью или внезапным появлением старост в нужный момент. Сириус без остановки возмущался, что они не могут ничего сделать. Он почти уверен, их прокляли, и Марлин приходилось выслушивать бессвязные размышления во время тренировок. Дело в том… Доркас чертовски эффективна. На следующий день после их похода к портрету в общежитие ввалилась толпа третьекурсников, с ног до головы перепачканных чернилами. Наложенные Доркас заклинания обратили весь нанесенный ущерб против вандалов, выдав их, что сразу же заметила Лили. Она собрала тех и прочитала одну из своих печально известных лекций старост, а слизеринцы ни о чем не узнали. В субботу после пробежки Марлин спешила на отработку и даже не переоделась. Доркас ждала ее снаружи, передавая увесистый конверт разозленному пятикурснику. Слизеринец ускользнул, когда Марлин подошла. Она воротом терморубашки вытерла пот с лица, глядя ему вслед. — Что только что произошло? — она тяжело дышала. По лестнице не так-то просто быстро подняться, но это неплохая тренировка для ее бедер. — Шантаж. — после небольшой паузу ответила Доркас. Марлин перевела на нее взгляд, но та рассматривала стену, будто она ее чем-то обидела. — Забавно, — сухо подметила она, снимая терморубашку. Доркас издала звук, похожий на фырканье, закатила глаза и зашла в Зал трофеев. — Он собирался унизить гриффиндорок на Трансфигурации. Я позаботилась о том, чтобы этого не произошло. Стиль Доркас такой, что даже не похож на атаку. Все происходит решительно и прямо в цель, настолько, что проблема испаряется до начала развития. Марлин не могла не восхищаться. Они три часа без перерыва чистили различные награды и знаки отличия, сидя на полу: Марлин — скрестив ноги, а Доркас — изящно согнув их в коленях. Так продолжалось, пока у Марлин не потянуло плечи, а ногти не поломались до крови, но обмен язвительными комментариями не давал заскучать. Казалось будто прошло намного меньше, когда Марлин потянулась, хрустнув телом, а Доркас поставила на полу последнюю квиддичную награду. Та закатала рукава перед началом, и взгляд Марлин то и дело скользил по ее предплечью, от изгиба запястья до мягкой впадинки локтя. Доркас редко выглядела изможденной или уставшей (на самом деле Марлин видела ее такой только после их первого совместного матча, когда они обе вымокли и вымотались), но это не делало ее менее красивой. Потому что складки на юбке от долгого сидения на полу и румянец на лице от напряжения должны были придать усталый вид, но Доркас выглядела как святая, сошедшая с витража. Марлин сжала руки в кулак, сдерживая желание дотронуться до нее. И в этот момент Доркас заговорила, постукивая ногтем по награде, не подозревая о мыслях Марлин. — Седрелла Блэк, — голос Доркас эхом отдался от камня, она провела пальцем по выгравированному имени. — Она была первой девушкой в слизеринской команде. От ее слов у Марлин сжалось сердце, она подошла к ней, пока они не оказались плечом к плечу, разглядывая небольшую бронзовую табличку. — Тысяча девятьсот тридцать первый год. — она присвистнула. — Боже, это не так давно. Доркас согласно хмыкнула, вторя Марлин. Очевидно, это еще одна тема, в которой они сошлись во мнениях. — Хреново, согласись. Двадцать восемь мест, но меньше четверти для девушек. — Я помню свой отбор, — ответила Марлин. — Мне угрожали расправой в валентинках, которые тогда летали повсюду. — Доркас посмотрела на нее, и Марлин криво улыбнулась. — Хотя, думаю, ты знаешь. — Почему? — девушка прищурилась. — Я подумала, что все, кто пришли, чтобы сорвать мой отбор, будут среди тех, кто говорил мне, что я должна сброситься с метлы и сломать себе шею, или они помогут мне. Понимаешь? — старая обида всплыла в памяти Марлин. Доркас повернулась к ней всем телом, выражение лица стало жестче. Она скрестила руки на груди. Рукава все еще закатаны, и Марлин на секунду задержала взгляд на них, прежде чем снова посмотреть в глаза Доркас. — Я похожа на человека, кто будет топать и шипеть? — резко проговорила она. — Я не знаю, что ты за человек, — честно ответила Марлин. Доркас вздохнула, ее глаза блестели от раздражения, хотя обе понимали, что Марлин намеренно усложняла ситуацию. Трудно представить, как сдержанная Доркас могла так поступить. — Ну, я этого не делала. Как и Регулус. Мы просто сидели с теми, кто делал. Это настолько слизеринская мораль, что Марлин не сдержала смешка. — Барти и Эван? — предположила она. Доркас промолчала, но ее лицо слегка дрогнуло, и Марлин поняла, что попала в точку. Наверное, те наслаждались происходящим. Но она только пожала плечами. — Ну, всех не переубедишь. А что насчет Пандоры? — Я тогда с ней не была близка, но позже она говорила, что не ходила. Сказала, что ей «нравится элемент неожиданности». — Разве она не лучшая в прорицании? — Марлин на секунду растерялась. — Да. — Тогда… — Я поняла, что проще не задавать лишних вопросов, — перебила ее Доркас, поднимая руку и качая головой, словно закрывая эту тему. Марлин наклонила голову набок и, чувствуя себя до глупости застенчивой, спросила: — Если ты пришла на мой отбор не для того, чтобы помешать, то тогда для чего? — По той же причине, что и половина школы. — Доркас издала тихий звук, словно ответ очевиден. — Мне было любопытно. Летом я иногда летала, когда была маленькой, но забросила квиддич, когда мне исполнилось тринадцать. А потом услышала о специальном отборе, и… заинтересовалась. — она произнесла это тихо, не отрывая взгляда от награды. — Подожди, — на лице Марлин появилась настоящая улыбка. Пандора же об этом почти проговорилась? До того как Эван ее перебил. — Ты начала играть из-за меня? — Нет, — машинально ответила Доркас, но затем немного расслабилась. — Не совсем. Но я бы не начала играть снова без тебя. — Я рада, — Марлин чувствовала, как затруднилось дыхание. Ее слова импульсивны, но искренни. — Играть против тебя… Весело. До безумия. Намного интереснее, чем с другими. Из-за нее Марлин хотелось играть, а не просто побеждать. Из-за нее она чувствовала себя менее одинокой, потому что, несмотря на то, что ее распирало от желания, есть кто-то похожий на нее. Такой же яростный. — Лучше. — неуверенно закончила она. — По сравнению с остальными. Доркас перевела на нее взгляд, но Марлин быстро отвела глаза к табличке. — Седрелла Блэк. — имя знакомое. Сириус однажды с гордостью рассказывал о других членах своей семьи, от которых отреклись. — Она ведь вышла замуж за гриффиндорца? Доркас с минуту молчала, возможно, удивленная резкой переменой в поведении Марлин. Когда она наконец заговорила, ее голос звучал чуть грубее. — Думаю, да. Раздался бой часов, и они разошлись в разные стороны. Марлин всю дорогу до общежития чувствовала, как ее бросало в жар. Постоянное присутствие Доркас влияло на нее. С каждым взаимодействие все труднее становилось игнорировать причины, по которым она не должна сдавать, тянуться к Доркас и каким-то фундаментальным образом влиять на нее. В понедельник между занятиями в шумном коридоре, наполненном смехом, толчками и болтовней, Доркас прошла мимо Марлин и вложила ей в руку записку. От прикосновения по ее телу пробежал электрический разряд, и той ночью ей снова приснилась Доркас. Ключицы, предплечья, бедра, ягодицы, губы, руки, руки и снова руки. Ее нежный голос, ее длинные волосы, блеск настоящих бриллиантов в ушах. Во сне Доркас хотела ее так же сильно — даже сильнее — и они растворились друг в друге, как волны, уходящие в море только для того, чтобы снова подняться на поверхность. Но не стоило забывать, что Доркас из сна отличалась от Доркас из реальности. Доркас, с которой Марлин соперничала, пусть и находилась в союзе; с которой ей приходилось иметь дело каждый день. Ради всего святого, ее Доркас даже не называла ее по имени. Единственная причина, почему та работала с Марлин — возможность напакостить гриффиндорцам, а единственная причина, почему та вообще обратила внимание на Марлин — желание хоть раз обыграть ее на поле. Того факта, что Доркас невероятно эффектна, великолепна и во многих вещах превосходила большинство людей, отчего Марлин чувствовала себя живой, а то как она стерла мел с ее лица — этого недостаточно, чтобы компенсировать остальное. И никогда не будет. Потому что, в конце концов, они снова оказались бы по разные стороны баррикад. Гриффиндор и Слизерин. Только одна из них могла победить.

***

Во вторник начался дождь, который, казалось, никогда не закончится. Марлин и Джеймс как обычно отправились на утреннюю пробежку, но добравшись до выхода из замка, замерли на пороге. — На улице немного мокро, — Джеймс поморщился, когда на его очки упало несколько капель. — Мягко сказано, — Марлин вытянула руку ладонью вверх, тут же ощущая капли дождя. Отдернув руку, Марлин вытерла ее о леггинсы. — Похоже, он не собирается заканчиваться. Джеймс вздохнул, Марлин перевела на него взгляд. В последнее время он немного странный: не такой беззаботный и уверенный в себе, как обычно. Все еще Джеймс, но более замкнутый. Во время пробежек он часто молчал, и Марлин тоже. А когда они возвращались назад, дружелюбно улыбался ей, и они расходились по комнатам, чтобы подготовиться к новому дню, будто ничего не изменилось. — Мы всегда можем побегать по замку, как парочка первокурсников-придурков, — предложила она, надеясь подбодрить Джеймса. Он фыркнул и провел рукой по растрепанным волосам. — Возможно, мне придется сообщить о твоем поведении старосте. — Что-то мне подсказывает, он уже в курсе. На губах мелькнула озорная улыбка, и они побежали, превращая это в догонялки: один из них в последнюю секунду сворачивал в случайный коридор или на лестницу. Еще достаточно рано и коридоры пусты, а из звуков — только топот кроссовок по камню. Они обсудили недавнюю победу «Холихедских гарпий» над «Паддлмир Юнайтед», затем перешли на обсуждение сильных и слабых сторон игроков хогвартских команд, а оттуда плавно на отношения между Гриффиндором и Слизерином. — Значит, в ближайшее время никаких розыгрышей? — Марлин надеялась, ее сбитое дыхание не выдаст ее. Она не знала, догадался ли Джеймс о ее причастности к странному затишью в замке, но он оказался более осведомленным, чем она ожидала, хотя он староста, ничего удивительного. Она обернулась и заметила, как тот нахмурился. — У Сириуса есть несколько идей… что-то с лягушками вроде… Но я в последнее время немного занят. Он мог подразумевать что угодно: экзамены, обязанности старосты, приближающийся выпускной, постоянные ссоры Римуса и Сириуса. У нее в груди зашевелилось беспокойство. — Ты… в порядке? — У меня всегда все отлично. — в одно мгновение на его лице появилась улыбка, а на очки упал солнечный свет, скрывая глаза. Тревожно то, как быстро он включился в игру, и Марлин никогда бы не догадалась, что он врет, если бы не успела увидеть за секунду до его усталый взгляд. Она толкнула его плечом, он толкнул ее в ответ. Едва заметная точка соприкосновения. — Получается… вы покончили с соперничеством? — спросила Марлин через минуту. — Я все еще хочу сделать их на поле, — он слегка усмехнулся. — Не переживай, на их факультете полно ублюдков, которых я бы с радостью приструнил. Но, — он покачал головой, — думаю, я устал от всего этого. — они поднимались по лестнице, и Джеймс продолжал: — Например, на этой неделе несколько второкурсников сказали мне, что больше не ходят в библиотеку, потому что слизеринцы постоянно их достают, и им приходится заниматься в коридорах. От Мэри услышал, что хаффлпаффцы и рейвенкловцы перестали приглашать слизеринцев и гриффиндорцев на свои вечеринки, потому что их достали драки. А вчера Питер поделился тем, что слизеринцы затевают что-то против своих же. Это даже смешно. Сердце Марлин екнуло. Они уже почти подошли к гостиной, но она замедлила шаг, надеясь, разузнать побольше. — В смысле «затевают что-то против своих»? — Судя по всему, они думают, кто-то с их факультета сотрудничает с Гриффиндором или со старостами, или с кем-то еще. Предатель. Они планируют устроить какую-то ловушку, чтобы поймать его. — Что за ловушку? — голос Марлин прозвучал резче, чем ей хотелось бы. Она остановилась, шаркнув кроссовками по камню. Джеймс тоже остановился, с любопытством поглядывая на нее. — Питер не в курсе… Он узнал от своих друзей-шахматистов, а те услышали случайно. — он посмотрел на часы и скорчил гримасу. — Черт, прости, Марлс, я обещал с Лили обсудить график дежурств. Увидимся на тренировке. — он сжал ее плечо и побежал по коридору в сторону общежития. Марлин осталась стоять на месте. Ей нужно поговорить с Доркас.

***

Девушка не пришла на завтрак, как и ее друзья. Марлин ждала до последней минуты, не сводя глаз с дверей, но в итоге опоздала на Древние руны. Вероятно, они снова набрали еды с кухни. Похоже, они предпочитали есть только своей компанией. Она слушала, как профессор Бэйрд рассказывал, как распад Римской империи повлиял на сохранность рунических надписей, и размышляла, что их соглашение могут раскрыть, когда вспомнила про расписание. До сих пор она справлялась без него — Доркас всегда была поблизости — но та, должно быть, использовала его, чтобы найти Марлин. Мэри увлеченно читала книгу под столом и не поднимала глаз, пока Марлин доставала пергамент. Видеть свой почерк рядом с почерком Доркас все еще непривычно, но она быстро отыскала свои древние руны, где у Доркас написано прорицание. Но ее внимание привлекло кое-что еще. На пустом месте внизу нарисованы маленькие цветы, изящными темными штрихами. Их не было, когда Доркас давала ей расписание, Марлин бы заметила. Марлин схватила перо, пролив несколько капель чернил на свои записи по древним рунам, и нацарапала «Доркас!» на свободном месте. Маловероятно, что расписание сейчас у нее под рукой, но Доркас нарисовала цветы, когда ей было скучно, так что попробовать стоило. Прошла минута, вторая. Марлин записала несколько предложений об археологическом реестре и магических методах сохранения, а потом добавила на другом пергаменте: «Нам нужно поговорить, мы можем встретиться на перерыве?». Время шло, а ответа все не было. Смирившись с тем, что ей не удастся связаться через зачарованный пергамент, Марлин прикусила губу, обдумывая другие варианты. Встреча шахматного клуба была в субботу. Если Питер именно тогда узнал о ловушке, то его друзья услышали об этом еще раньше, получается, прошло уже несколько дней, в течение которых эти слизеринцы готовили свою ловушку. Какими бы компетентными ни были Доркас и ее друзья, Марлин волновалась, что они в любой момент могли оказаться в опасности, созданной причем их же факультетом. А Марлин сидела на Древних рунах и ничего не предпринимала. Она снова посмотрела на расписание, прищурилась и обвела взглядом комнату. Стивен Эйвери сидел в соседнем ряду. Она сдержала слово и, когда он распускал слухи о ней, не толкнула его в стену, не ударила, когда он смеялся, и не разбила губу, когда откровенно насмехался. Нападать на него сейчас — не лучшая идея для Марлин. Она должна сохранять спокойствие, а не бросать камни на минное поле. Но что поделать. — Мэри, — прошептала она, — ты что-нибудь слышала об Эйвери в последнее время? Ее подруга тут же украдкой посмотрела на парня, а потом перевела взгляд на Марлин. — Его девушка, с которой он встречался три года, Софина Кэрроу, недавно довольно резко порвала с ним, — сообщила Мэри с горящими глазами. — Подойдет? — То что надо. — в ее крови бурлило предвкушение. Марлин наклонилась к парню. — Эйвери. Эйвери! Он на секунду перевел на нее взгляд, на его лице отразилось презрение, прежде чем он снова сосредоточился на профессоре. — Чего тебе, пиздолизка? Марлин презрительно усмехнулась, в ее крови вспыхнуло пламя. Она наклонилась еще ближе и вложила в свой голос всю дерзость, на которую только способна. — А что, боишься, что твоей девушке больше понравится со мной? Ой, точно, у тебя же больше нет девушки. Она слышала, как Марлин фыркнула от смеха, и в этот момент Эйвери перевел на нее взгляд и потянулся за палочкой. Удар пришелся в бок, не настолько сильный, чтобы она отлетела в сторону, но ее все равно отбросило назад: тело дернулось против воли, стул с грохотом упал на пол, затылок ударился о стол позади нее. Запыхавшаяся и с кружащейся головой Марлин смотрела в потолок, пока до нее не донесся резкий голос профессора Бэйрда. Она услышала громкий ответ Эйвери, и рука инстинктивно сжалась вокруг волшебной палочки. Но она выдохнула, вспомнив просьбу Доркас. Никакой мести. Вместо этого она села и отряхнулась. — Черт, — пробормотала Марлин, когда мир вернулся на свое законное место. Она чувствует боль в ребрах, которая, как она знает по опыту, пройдут к концу дня, и шишку на голове. Самое главное, ее план сработал, и через пару минуту Марлин уже вели в ближайший класс, где как раз проходило Прорицание у шестого курса под руководством профессора Клариди. — Можешь закончить задание здесь, — произнес Бэйрд. — И, ради Мерлина, постарайся избежать очередной драки. Клариди жестом пригласила Марлин пройти дальше, пока профессор Древних рун вышел из кабинета. На ее лице застыло отстраненное выражение, которое, казалось, свойственно всем прорицателям. — Да, мы видели, что ты придешь, милая. Можешь сесть, куда хочешь. Марлин осмотрела класс в поисках пары глаз, которые прожигали ее взглядом, и вот, в дальнем углу, она нашла ту, ради кого все и затеяла. Даже отсюда она видела, что Доркас вне себя от раздражения, а Эван, Барти, Пандора и Регулус за тем же столом смотрели на нее с разным выражением лиц: от безразличия до восторга. Она знала, как выглядит: растрепанные волосы, помятая рубашка, с ссадинами на коленках, а школьные принадлежности наспех заброшены в сумку, которая так же наспех перекинута через плечо. Даже если бы в комнате не было больших зеркал, она бы поняла все по взглядам слизеринцев и рейвенкловцев. Но она не обращала на них внимания. Задрав подбородок, Марлин прошла через весь класс, бросила сумку на пол и заняла последнее свободное место рядом с Доркас. Доркас следила за каждым ее движением, Марлин заставила ее понервничать еще немного, пока доставала свой экземпляр «Продвинутого перевода рун». Наконец, в кабинете возобновилась тихая болтовня, и Марлин повернулась к Доркас. — Ты издеваешься? — Почаще проверяй сообщения, любимая. — невозмутимо ответила Марлин. — Не называй меня так, — фыркнула она. — И о чем ты вообще? — Мне нужно было с тобой поговорить. — Марлин держала свой экземпляр расписания двумя пальцами, а потом положила его на стол. — О. Чем. Они переговаривались тихо, но столы стояли вплотную, так что остальные могли их услышать. — Я так рада, что ты спросила. Кто-то на вашем факультете в курсе, что ты пытаешь остановить нападения на Гриффиндор. Они планируют ловушку, чтобы выманить тебя. — Кто? — глаза Доркас расширились. — Я не знаю. — Марлин пожала плечами. — Когда? — влез Эван. — Без понятия. — Где? — выпалил Барти. — Между прочим, это вы занимаетесь Прорицаниями, почему бы самим не рассказать мне? — Марлин закатила глаза. Доркас издала недовольный звук и зажмурилась, будто Марлин ударила ее. — Ты вообще что-нибудь знаешь? Боже, конечно, она разозлилась поэтому. — Могла бы и поблагодарить, — ответила Марлин. — Я специально свалила с урока, чтобы как можно скорее тебе все рассказать. Доркас резко открыла глаза, в них вспыхнул огонь. С такого расстояния Марлин чувствовала запах ее духов, даже сквозь дым, окутывающий комнату. — Я никогда не просила тебя ввязываться в драку из-за меня. На самом деле я прямо сказала тебе этого не делать. — Кто, черт возьми, сказал, что я ввязалась в драку? — Значит, ты выглядишь, как и всегда? — та окинула Марлин взглядом полным неодобрения, и по ее телу пробежала дрожь. — Я выгляжу так, потому что Эйвери кинул в меня проклятие. Удовлетворение разлилось в груди Марлин, когда Доркас явно удивлена ее словам. В ее голосе слышалась тупая, смирившаяся боль: Доркас решила, что она нарушила свое слово и влезла в первую же драку. У нее явно сложилось представление о том, кто такая Марлин, и та сомневалась, что она изменится. — С чего бы Эйвери проклинать тебя? — спросил Регулус. Она перевела взгляд с него на остальных, которые с интересом наблюдали за происходящим. — Помимо того, что он ублюдок? — Марлин уперлась большим пальцем в стол. — Возможно, я намекнула, что его девушка ушла от него из-за его неудовлетворительных оральных навыков. Доркас вздохнула, Барти заливисто рассмеялся. Регулус пристально посмотрел на нее оценивающим взглядом. — Но начала все равно ты. — Я должна была рассказать вам как можно скорее. — Марлин чувствует на себя взгляд Доркас. — Ловушка может сработать в любой момент. — И ты не ударила его в ответ? — спросила Доркас. — Ты же сказала не делать этого. — И ты послушала? — Ты довольно убедительна, если захочешь. Доркас моргнула, а Барти тихо захихикал. В конце концов, девушка покачала головой, на ее темных губах появилась улыбка. — Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя настоящий талант выводить людей из себя? Марлин фыркнула, подперла рукой подбородок и наклонилась вперед, внимательно изучая выражение лица Доркас. — Ты, — пробормотала она. — Только что. Доркас закатила глаза, на губах застыла еле заметная улыбка. Но Пандора все испортила, стоило ей поднять взгляд от стола, на котором она раскладывала камни. — О, Марлин, — привычно звонким, но обеспокоенным голосом произнесла она. — У тебя кровь на волосах. Марлин не спрашивала, как та узнала, а просто нащупала болезненную шишку. Она вздрогнула, а рука мигом стала липкой и красной. Эйвери. Сейчас она не могла открутить ему яйца или заставить его проглотить собственные зубы, но она обязательно отомстит. — Черт возьми, — пробормотала Доркас и сжала свою палочку из вишневого дерева. Не успела Марлин и глазом моргнуть, как Доркас наложила на нее простое исцеляющее заклинание, которое снимало тупую боль и заживало кожу. Она и представить не могла, что ведьма, когда-то сломавшая ей нос, так охотно согласиться исцелить ее, пока ее разум отказывался работать хоть немного. — Невежливо накладывать заклинания без предупреждения. — наконец произнесла Марлин, пристально смотря на девушку. — И кто теперь неблагодарный? — Доркас фыркнула и убрала палочку. Она поджала губы и посмотрела на Марлин так, словно пыталась в ней что-то разглядеть. — Тебе не нужно было этого делать. Ты могла рассказать позже, не рискуя получить травму. — Ты должна была узнать. — не согласилась Марлин. — Пан или пропал. — Или пан и пропал. — Доркас прищурилась. — Нельзя выбрать что-то одно, Марлин. Отчетливый жар разливался в груди, и это никак не связано с болью в ребрах. На ее лице появилась ослепительная улыбка. — Ты назвала меня Марлин. — Ты невыносима. — Доркас быстро отвернулась, разрывая зрительный контакт. — И все же ты терпишь меня. — Марлин мысленно прокручивала, как ее имя слетело с нежных губ Доркас, запечатывая момент в ее памяти. Так звучала победа. — Не хочу прерывать, но вернемся к проблеме. — иронично подметил Эван. — Ловушка. Стоит ли беспокоиться, что все увидят, как вы общаетесь? — он окинул взглядом класс, полный их однокурсников. — Ну, сейчас, думаю, никто на Земле не догадается, что Доркас и Маккиннон союзники. — фыркнул Барти. — Если они увидят вас вместе, то подумают, что вы ссоритесь. Все знают, что вы скорее задушите друг друга, чем будете сотрудничать. Это даже близко не похоже на интерпретацию отношений Марлин и Доркас, но она не могла объяснить почему. Пандора, должно быть, согласна с ней. — Я бы не была так уверена. Из всех только она одна внимательно слушала урок. Ее ловкие пальцы перебирали гладкие камни и выкладывали из них разные узоры, пока они все не соприкоснулись в одной точке. Марлин наблюдала, как девушка перевернула центральный камень, обнажая вырезанную на нем руну. — Видите? — произнесла Пандора. — Гебо. Крестообразный узор на руне смотрел на них, они — на него. Все, кроме Барти, тот уставился на них так, словно они сошли с ума. Через секунду он откинулся на спинку стула. — Неужели только у меня хватает ума не обращать на это внимания? — А стоило бы, — ответила ему Пандора, наклонив голову. — В твоем будущем может произойти что угодно. Возвышение великого зла, выдача себя за презираемого врага, работа учителем в Хогвартсе — вот возможные варианты. — Это из какой-то детской книжки? — Барти недоуменно посмотрел на нее. — Единственное зло поблизости — это Эван, допивший сегодня утром остатки огневиски. Блондин, о котором шла речь, закатил глаза и ударил того локтем в живот. — Гебо означает партнерство, придурок. — Или обмен. — произнесла Доркас. — Или подарок. — добавил Регулус. — Жертву, талант, щедрость или священный союз. — перечисляла Пандора, скользя взглядом по камня, которые все еще лежали лицевой стороной вниз. Такое описание уже больше походило под мысли Марлин, чем под слова Барти, но признание того, что Доркас могла существовать вне рамок «соперницы», «союзницы» или «несбыточной мечты наяву» — не то, что сейчас нужно. Хотелось схватить себя за плечи и заорать «ты не нравишься Доркас!», пока слова не отпечатались в ее сознании. — Руна также может обозначать оружие. — сказала она, открывая учебник по древним рунам. На занятиях они сейчас проходили серию писем времен правления Ромула Августа, в которых подробно описывалось падение империи под натиском варваров. Переложив перо в другую руку, Марлин начала записывать перевод следующего предложения. — Ну разве не чудесно, — усмехнулся Барти, закидывая руку Регулусу на плечо. Она ожидала, что парень отстранится или оттолкнет его, но он лишь закатил глаза и сосредоточился на Марлин. — Если кто-то на Слизерина и считает, что среди нас есть предатель, то это либо первокурсники, которые слишком глупы, чтобы устроить ловушку, либо семикурсники, но с ними можно разобраться. Мы будем обращать внимание на все подозрительное с нашей стороны, а ты — на своей. То, как младший Блэк говорил об этом, звучало драматично, будто они шпионы военного времени, обменивающиеся секретами, которые могли стоить кому-то жизни, а не школьники, пытающиеся сохранить свои места в спортивной команде. Но Марлин успокаивало то, с какой серьезностью он к этому относился. Доркас тоже. — Будет довольно просто их вычислить, — девушка задумчиво вертела в руках одно из своих колец. — До сих пор все было предсказуемо, как в детских играх. Но все равно будь осторожна. Раздался бой часов, другие студенты начали собирать пергаменты, домашние задания в сумки. Пандора вздохнула и сложила все маленькие гравированные камешки в кучку, скрывая Гебо от посторонних глаз. — На этом второе официальное собрание Совета диверсантов объявляется оконченным. — «Совет диверсантов»? — Эван бросил на нее взгляд. — Немного прямолинейно, Пан. Я думал, мы действуем скрытно. — Да? — ответила девушка. — Хм, а что насчет «Команды заговорщиков»? — Не уверен, что мы будем называть себя «Командой заговорщиков». — Регулус прикрыл глаза, на его лице отразилось легкое удивление. — Ладно, это не самое лучшее, но нам нужно как-то назваться! — Голосую за «Клуб Отомстителей». — Барти широко развел руки, словно показывая плакат. Регулус открыл глаза и хмуро посмотрел на него, но первой заговорила Доркас: — Смысл в том, чтобы сорвать розыгрыши и остановить драки, а не в том, чтобы отомстить, Би. Парень выгнул бровь и встал, ухмыльнувшись. Он выглядел не лучше Марлин с его криво завязанным галстуком и наполовину развязанными шнурками. — Разве? Мы наказываем придурков из Гриффиндора, которые годами издевались над нами, а также мелких сучек с нашего же факультета по типу Эйвери. Все отомщены и в выигрыше. Кроме того, я не слышу вариантов получше. — он обвел взгляд всех присутствующих, но они молчали. Он раздраженно пожал плечами. — Тогда решено. И они разошлись по своим делам, став «Клубом Отомстителей», нравилось им это или нет.