Every Lover's Game

Пятница, 18 ноября 1977 Первое, что почувствовала Марлин в свой восемнадцатый день рождения — запах гари. — Черт, черт, черт, — повторяла Лили, пока Мэри визжала: «Туши!» — А я что пытаюсь сделать? — Где твоя палочка? — А где твоя? Еще не до конца проснувшаяся Марлин, села и, моргая, откинула упавшие на глаза волосы. Мэри стояла на кровати, небрежно засунув палочку в платок в волосах, а Лили что-то искала на своей кровати, размахивая руками и покраснев. А на сундуке у кровати Марлин стоял праздничный торт, от которого разило огнем. — Какого хрена, — пробормотала она. А затем отползла назад и потянула за собой постельное белье, главное подальше от открытого огня. — Какого хуя. Лили наконец нашла свою палочку и направила на торт ураганный порыв ветра, пламя потухло. — Отлично, — вздохнула рыжеволосая, уперев руки в бока. — С этим покончено. Мэри спрыгнула с кровати, не снимая пушистых носков, и начала безудержно смеяться. — А я говорила, волшебные свечи — плохая идея! — Они должны были слегка искриться… Откуда мне было знать, что они взорвутся? — А то, что их предложил Сириус Блэк не насторожило? Лицо Лили так и говорило «справедливо», а потом она перевела взгляд на Марлин, тут же оживляясь. Она села рядом с ней и крепко обняла. — С днем рождения, Марлс! Мэри обняла ее за плечи, а Марлин протянула руку, чтобы приобнять одну из них, из-за волос Лили она не могла понять, кого именно. — Мне нужно знать? — Мы испекли для тебя торт, — Лили усмехнулась и отстранилась, разглаживая ладонями пижамные шорты в цветочек. — Но со свечами… все пошло не по плану. — Мы собирались разбудить тебя с тортиком. — Мэри наклонилась, чтобы потрогать почерневший торт. — Ну, у вас получилось. — Марлин усмехнулась. Мэри поднесла ложку с кусочком торта ко рту, а через пару секунд пожала плечами. — Думаю, его еще можно спасти. — Свечей было не так много. — Лили пододвинула тарелку и поставила ее на колени. — О! Подождите, вообще-то… — она начала что-то искать, а Марлин разглядывала слегка подгоревший кусок выпечки. — Вы вчера его готовили? Мэри одобрительно угукнула и поправила платок на волосах, обнаружив под ним волшебную палочку. Она бросила на Лили недовольный взгляд и отшвырнула палочку на кровать. — Ага, это красный бархат с кокосовой глазурью. И мы уговорили домового эльфа раздобыть немного вишни. — она указала на ягоды, украшающие края торта, которые чудесным образом уцелели в огне. Марлин потянулась к одной из них и положила в рот как раз в тот момент, когда Лили обернулась и шлепнула ее по руке, отчего Марлин уронила вишенку. — Эй! — Пока не ешь! Тебе еще нужно задуть свечи и загадать желание. — Лили… какие свечи? Вы уже устроили в комнате лондонский пожар 1666 года, если ты не заметила. Мэри фырнула, а Лили бросила на них обеих взгляд. — Это должно было стать частью твоего подарка, но… — она показала красно-белую пачку сигарет Cadet, знакомую ей, учитывая сколько времени ее соседки проводили раскуривая эти сигареты. Лили сосредоточенно достала взрывоопасные свечи и на их место воткнула три сигареты в глазурь. — Я не курю, — напомнила Марлин. — Никогда не поздно начать. — Мэри утешающе положила руку ей на плечо. — Вы плохо на меня влияете. — ответила она, но когда Лили закончила с импровизированными свечками, Марлин послушно достала зажигалку к фитилям, пока они не загорелись. Девочки почти допели «С днем рождения тебя», когда тарелка чуть не соскользнула с колен Лили, и они расхохотались. В конце концов они позавтракали красным бархатом и выкурили сигареты с едва уловимым привкусом кокосовой глазури, а затем вручили Марлин остальные подарки: Бальзам для метел, который должен смягчить посадку и придавать блеска; набор красивых цветных ручек; книгу о проклятиях; пластинку Fleetwood Mac «Rumours»; и пару новых джинсов с красными цветами, вышитыми на бедрах и задних карманах. Они снова обняли и довольно долго просидели в обнимку. Тарелки, упаковочная бумага и одеяла спутались вокруг их тел. Когда они наконец отлипли друг от друга, им пришлось поторопиться, чтобы не опоздать на занятия. Они накинули мантии, застегнули молнии на юбках, уложили волосы и поспешили по лестнице на первый урок. Марлин подпрыгивала, натягивая носок, галстук болтался на шее, а рубашка расстегнута так, что проходящие мимо студенты могли увидеть ее бюстгальтер. И в этот момент из-за угла появились Доркас и Регулус. Она чуть не споткнулась, и едва успела выплюнуть палочку изо рта. Она чувствовала на себе взгляд Доркас, но Марлин не посмотрела в ее сторону, а лишь запрокинула голову и помогла Мэри закрепить в волосах одну из заколок в форме цветка. Их вчерашний разговор до сих пор не давал покоя, она мучилась от желания что-то доказать, если не Доркас, то самой себе. Она отчетливо помнила, как после выговора от МакГонагалл и Трюк Доркас игнорировала ее, продолжала вести себя непринужденно. Они должны быть равны во всем, и Марлин не позволить вытирать об нее ноги, если Доркас предпочла не иметь с ней ничего общего, чем посмотреть с нежностью. Но… Доркас — ее соперница. Не больше. Марлин не нужна ее забота. И она ей тоже не нужна. Они свернули за угол, и она позволила себе пошутить, что, если она продолжит ходить с незастегнутой рубашкой, то получит секс из ненависти, о котором говорила Мэри (как будто Доркас не единственная, кого она хочет), и через секунду краснеющий староста сделал ей замечание за неподобающий вид. Но поскольку среди них была староста, которая выглядела не лучше, это не произвело должного эффекта. Марлин весь день старалась не обращать внимания на пристальный взгляд Доркас. Помогало то, что она до сих пор не знала, что задумали ее друзья. Это не очередная вечеринка в гостиной, и Джеймс отменил сегодня пробежку, потому что чем-то был занят вместе с Римусом, но вот чем — она не знала. Помимо неожиданного сюрприза, в коридорах больше младшекурсников, чем она ожидала (намного больше, даже если бы ее знали из-за квиддича), поздравили ее с днем рождения. Довольно странно. Но все прояснилось на обеде. Она зашла в Большой зал, и прямо над дверью висел плакат «С 18-летием, Марлин, мать твою, Маккиннон!» с вычурными гриффиндорско красными буквами. Она фыркнула, когда Флитвик, забравшись на лестницу, пытался снять плакат. По обе стороны от нее появились Сириус и Пит с самодовольными улыбками на лицах. — В ближайшее время у него ничего не получится. — весело произнес Пит. — Мы использовали около четырех банок Permabond, чтобы приклеить его. — Спасибо магловедению. — протянул Сириус. — Хвостику даже удалось склеить собственные пальцы. — парень поднял руку и показалась, что пальцы действительно склеились. — Это мой сюрприз? — Ни за что на свете, Маккиннон. — Сириус заливисто рассмеялся. Он игриво приподнял бровь и щелкнул ее по носу. — Мы только начали. К концу учебного дня у Марлин накопилось слишком много энергии, неизрасходованной после несостоявшейся пробежки, а после уроков поле занято слизеринцами. И хотя она обычно импровизировала, как в самом начале, но она понятия не имеет, во сколько будет ее деньрожденьевский сюрприз. Но на последнем в расписании занятии, Астрономии, Римус написал ей на руке «Встретимся у статуи одноглазой ведьмы в восемь». Она пыталась расспросить его, но он только загадочно улыбнулся и, подмигнув, ушел к Джеймсу, который стоял у противоположной стены, отложив телескоп, и разглядывал темнеющее небо. Остальные члены «Клуба Отомстителей», что им несвойственно, но присутствовали на ужине. Хотя Марлин по-прежнему избегала смотреть в сторону Доркас, уверенная, что вид девушки, только что вернувшейся с тренировки, лишь усилит ее фантазии. Секс из ненависти так и напрашивался при каждом взгляде темных глаз. Игнорировать Доркас оказалось достаточно трудно, но время летит незаметно, часы показывали половину восьмого, и Марлин даже не успела взглянуть в их сторону. Она быстро взбежала по лестнице, чтобы переодеться, и дважды (даже не один) раз ударилась ногой о сундук, пока надевала новые джинсы и черный чокер и пыталась привести волосы в порядок. Когда она добралась до статуи — обветшалого изваяния, самыми характерными чертами которого являлись горбатая спина и отсутствующий глаз — Мэри и Лили уже ждали ее на лестнице. Обе надели платья, а ноги Мэри подчеркивали высокие сапоги, что было довольно продумано, учитывая холодную погоду. Зная парней, можно с уверенностью сказать, что те потащат их в какое-то загадочное место и точно на улице. Например, секретная вылазка в Запретный лес, это ведь Мародеры, с ними возможно все. Мэри присвистнула, когда Марлин подошла к ним. — Я знала, что джинсы идеально сядут на тебе. Моя интуиция никогда меня не подводила. — О, правда? — произнесла Марлин. — Тебе так сказали рунические камни? — Вообще-то, чайные листья. — ответила за нее Лили, не отрываясь от конспектов по Нумерологии. Мэри фыркнула, а потом раздраженно вздохнула, заметив конспекты. Мэри выхватила карточки и засунула их в бюстгальтер, они с Лили начали перекрикиваться. Мэри повернулась спиной, и они обе рассмеялись, хватаясь за руки. — У меня в понедельник контрольная! — Никакой учебы в день рождения… это, вообще-то, закон. А что касается чайных листьев: мы сейчас изучаем тассеомантию, так что в какой-то момент мне придется заглянуть в ваше будущее. — Только никакого анисового чая. В прошлый раз ты предсказала, что меня предаст и убьет близкий друг. — Марлин поморщилась. — К тому же на вкус он просто отвратительный. — Не самая моя лучшая работа. — призналась Мэри. — Но нет, на этот раз будет Twinings. — Мой любимый. — заявила Лили, обнимая Мэри со спины, перестав пытаться отобрать карточки. Она могла до них добраться, только если бы засунула руку под платье другой девушки. — Я знаю. — Мэри улыбнулась. — А мне понравится, если меня не убьют, — добавила Марлин. — Так что все в выигрыше. — Кого убивают? — послышался голос Джеймса. Тот поднимался по лестнице и услышал окончание их разговора. — Тебя. За опоздание. — поддразнила Лили, положив подбородок Мэри на плечо. — Эванс, ты меня ранишь. — он прижал руку к сердцу, очки сверкнули в темноте. — Но я помогал младшим курсам, так что, думаю, я заслуживаю пощады. Лили наклонила голову, задевая волосы Мэри, словно обдумывая его предложение. — Полагаю, на этот раз ты прощен, ведь это Марлин скоро предадут и убьют. Я бы не хотела, чтобы она пропустила твои воодушевляющие речи о квиддиче перед смертью. — Медоуз опять довела? — Джеймс широко улыбнулся Марлин. Улыбка тут же померкла при упоминании той, о ком она изо всех сил старалась не думать, но она только пожала плечами. — Тебя не может предать тот, на кого плевать. — она замолчала, прислушиваясь к разговорам остальных, пока они ждали оставшихся парней. — Я предам тебя, — добродушно предложил Питер, и она похлопала его по плечу. — Спасибо, Пит, ты настоящий друг. Римус прошел через их маленькую группу к статуе. — Если мы закончили строить планы по убийству Марлин, то пора вспомнить об ее дне рождения. Сириус подпрыгивал от нетерпения, его лицо сияло. Он возбужденно толкнул Римуса, и тот толкнул его в ответ, закатывая глаза, но улыбаясь. Он достал палочку и, не так помпезно и торжественно, как хотел Сириус, постучал по горбатой спине статуи, пробормотав заклинание. Раздался тихий скрежет камня о камень, статуя сдвинулась, открывая проход в темноту. — Ахуеть, — выдохнула Марлин, по ее телу пробежала волна теплого воздуха. Лили приоткрыла губы, на ее лице боролись здравый смысл и жгучее любопытство. Она посмотрела на Марлин, поджала губы и тихо вздохнула. Мэри тем временем чуть ли не подпрыгивала на месте, стуча каблучками по камню. — Не могу поверить, что вы нашли потайной ход и не сказали нам об этом раньше. — Ну, мы приберегли на особый случай, — Сириус дьявольски ухмыльнулся и приобнял Марлин за плечи. Джеймс развел руками и игриво приподнял брови. — Итак. Кто первый? Лили подошла к входу. Там было всего несколько ступенек, но слишком темно, чтобы понять сколько их на самом деле. — Там ужасно темно, — она нахмурила тонкие брови. — Будет ужасно, если мы пройдем половину, а потом повернем назад, потому что кто-то подвернул лодыжку. — Видишь ли, Лилс, — Сириус отошел от Марлин и прислонился к камню рядом с рыжеволосой. — Есть такое маленькое заклинание под названием люмос… — Ха-ха, — она шлепнула его по руке. — Входи уже, Блэк. — Сколько раз я это слышал, — протянул он, и Марлин фыркнула от смеха. Лили тоже усмехнулась и первой пошла в туннель. Остальная часть пути прошла в том же духе. Питер взял с собой бутылку «Ведьмовского варева», они передавали ее друг другу, иногда приходилось пробираться на корточках. Путь освещал лишь свет от палочки. Марлин на протяжении всего времени видела только красную фланеливую рубашку Джеймса и его затылок, но каким-то образом они добрались целыми и невредимыми, если не считать того, что Римус ударился головой о люк. Сириус заставил его наклониться и поцеловал в макушку, к этому моменту они все уже достаточно навеселе, чтобы поверить в его целебные свойства. Парни поторапливали их, поднимаясь по темной лестнице. Они явно знали это место, и когда они оказались на пронизывающем холоде, пока Римус и Питер возились с замком, Марлин поняла, где они. — Сладкое королевство? — Пожалуйста, скажите мне, что мы не вломились внутрь… — Лили прикрыла лицо руками. — Да ладно, — Джеймс улыбнулся, когда Мэри повела Лили вперед. — Я знаю ты не настолько правильная. — Но… — На обратном пути можем стащить немного мышек-ледышек, — подбодрила Мэри. — Ты же их обожаешь. Лили застонала, на этот раз от смеха, и они продолжили свой путь по Хогсмиду. Когда они добрались до «Трех метел» — их остановки на вечер — Марлин замерла на пороге. Джеймс остановился рядом с ней. — Нравится? — он толкнул ее плечом. — Да, — она ухмыльнулась и толкнула в ответ. — Нравится. Он широко улыбнулся, и они прошли внутрь, садясь за столик, достаточно большой для них семерых. Сириус уже вовсю очаровывал барменшу, выглядя как потерянная магловская рок-звезда в своих узких джинсах и любимой кожанке. Римус стоял рядом с ним, и хотя тот одет как обычно: в джемпер и брюки. Марлин знала, это его любимый джемпер — мягкий, цвета мха, подчеркивающий цвет его глаз. Они должны выглядеть странно вместе, и, возможно, Марлин просто привыкла видеть их вместе, но они подходили друг другу. Что-то в них двоих дополняло друг друга. Мысли о Доркас проскользнули в ее голову, но она грубо отогнала их. Между ними нет ничего. Они не… такие. Марлин, чтобы отвлечься, вовлекла Мэри в разговор о ее новом парнем, каком-то шестикурснике с Хаффлпаффа. Или семикурснике с Рейвенкло. Возможно, о них обоих. Возможно, они встречаются одновременно или все вместе. Из-за «ведьминого варева» сложно уследить за всем. Мэри не врала, когда говорила, что влюблялась раз двадцать. Она всегда заботилась о близких ей до самого конца, а потом они исчезали из ее сердца подобно потухшей свече. Ее самые длительные отношения были с Сириусом, и они оба признавали, что они продолжались только благодаря их дружбе, которая позволила им остаться вместе, даже когда романтика, секс или что-то еще исчезли. — И мне нравится Майк… правда, нравится, но ему вечно хочется поспорить. А вот Дел милый, но это будто бы все? Почему так сложно найти кого-то умного и доброго? — И чтобы у него был неплохой вкус, и чтобы он устраивал милые свидания, и целовал землю, по которой ты ходишь… — Марлин загибала пальцы, Маэри рассмеялась, толкнув ее локтем. — Я же не прошу звезду с неба, — драматизировала она, Лили покачала головой, с теплотой смотря на нее. — Ты найдешь кого-нибудь. Я уверена. — У меня уже есть двое, спасибо. — Мэри вскинула руки. — Мне пока достаточно. А как насчет вас? Я хочу знать все. От расспросов их спасло возвращение Сириуса и Римуса, о котором оповестил стук стекла о дерево: они поставили кружки со сливочным пивом, а также три бутылки огденского огневиски. Несмотря на то, что они все совершеннолетние, но они учились в Хогвартсе, а значит, им обычно не наливали ничего крепче пива. — Как, черт возьми, вам это удалось? — спросила Марлин, беря одну из бутылок в руки. — У меня есть свои способы. — Сириус подмигнул и уселся на шатающийся стул. — Барменша — художница. — Римус пресек его попытку остаться загадочным. — Сириус предложил ей нарисовать его. — Лунатик! — Надеюсь, одетым. — вставила Лили, и Сириус перевел взгляд на нее, лукаво прищуриваясь. — Не говори ерунды, Эванс. Мы с Розмертой старые друзья. Она бы так не поступила. — Но ты такой хорошенький. — поддразнила Мэри, а Питер потянулся, чтобы ущипнуть его за щеки. — Да! Ты только посмотри на это лицо! Он отмахнулся от них, схватил одну из бутылок огневиски и отпил прямо из горла. Добродушно закатив глаза, Джеймс начал разливать огневиски по рюмкам для остальных. — Я понимаю, почему одна бутылка для Марлин, — сказал Питер. — Но, Бродяга, тебе-то с чего? Сириус вытер рот, с уголка губ скатилась янтарная капля. Марлин заметила, как Римус проводил ее взглядом. — Потому что, — начал объяснять Сириус, бурно жестикулируя, чтобы проиллюстрировать свои мысли, — сегодня у нее золотой день рождения. — Какой? — Золотой день рождения — это когда тебе исполняется столько лет, сколько в день, когда ты родился. То есть, если ты родился тридцатого числа, то твой золотой день рождения наступит на тридцатилетие. Такое бывает только раз в жизни, и сегодня у Марлин как раз такой, потому что ей… — Восемнадцать восемнадцатого, — хором произнесли они и чокнулись кружками и рюмками, теперь уже понимая его бессвязную речь. Возможно, именно поэтому Сириус настоял на плакате, походе через тайный ход. Он хотел сделать этот день особенным. Он милый, хоть и пытается скрывать. Зефирка, — не в первый раз промелькнула у Марлин подобная мысль. — … А поскольку мой день рождения третьего числа, то получается золотой, я должен праздновать в три года, а я его даже не помню. Хотя, зная отношение моих доноров жизни к детям, наверное, и к лучшему. Я к чему веду, мне положена компенсация. С логикой Сириуса невозможно поспорить. Вместо этого они начали обсуждать свои золотые дни рождения. У Римуса с Питером они пришлись на десять и одиннадцать лет. Семья Питера пригласила клоуна, несмотря на то, что тот их боялся, и он провел весь день, спрятавшись под столом и играя в шахматы со своей старшей сестрой. Римус же устроил вечеринку в саду с лимонадом и закусками, но пришло лишь несколько его одноклассников, и он, раздраженный, ушел в библиотеку, где его и нашла мама. Следующим будет Джеймс, его золотой день рождения придется на двадцатисемилетие. — Мерлин, — он поправил очки и широко раскрыл глаза. — Если честно, я не думал, что будет после двадцати одного. Не могу представить, что мне будет двадцать семь. Марлин согласно подняла бутылку и сделала глоток. — Неа. Ни за что и ни при каких обстоятельствах. — Мэри покачала головой. — Я собираюсь умереть молодой и красивой, большое спасибо. — Ну, теперь я должна загадать, чтобы ты дожила до старости и превратилась в старушку. — поддразнивала Марлин, делая большой глоток виски. — Той, которая носит только однотонные вещи и кричит на детей, что они не смыслят в «настоящей музыке». Сириус засмеялся, положив голову на стол, Римус гладил его по спине. Пока он отвлекся, Питер украл бутылку огневиски, лежавшую возле локтя того. Лили сегодня воплощение юности: румяные щечки, сияющие веснушки, распущенные длинные до талии волосы и зеленое платье в цветочек, но именно она произнесла: — Думаю, взрослеть — это неплохо. Мы еще и половины не видели… разве вам не интересно, что нас ждет? Джеймс, будучи оптимистом, улыбнулся, услышав эти слова, а Мэри забавно наморщила нос. — Хватит сентиментальностей, Лепесточек. Мы же хотели напиться. Сириус поднял голову, собираясь произнести тост, и глаза Питера распахнулись. Он поспешил допить из стащенной бутылки, но поздно, Сириус его заметил. Перегнувшись через стол, он пытался выхватить бутылку, которую Пит поднял над головой, но в итоге лишь пролил немного на стол. — Эй, эй, эй! — закричал Джеймс, пытаясь остановить ссору, но в итоге его очки неловко съехали на кончик носа. Римус встал, посмеиваясь себе под нос, и выхватил бутылку из рук Питера. Сириус счастливо посмотрел на него, но Римус выгнул бровь и допил остатки алкоголя, отчего остальные восторженно закричали. На лице Сириуса отразилось притворное удивление, его губы приоткрылись. Римус наклонился и прошептал что-то ему на ухо, параллельно положил палец под подбородок и закрыл его рот. Сириус выглядел так, будто вот-вот растечется, но Римус отстранился и направился к бару. Джеймс наполовину удивленный вскочил и последовал за ним. Питер прятал улыбку за рукой, Марлин обменялась взглядами с Лили, их специалистом по романтике, и Мэри, которая хотя бы раз пыталась их свести. Она видела, что они все подумали об одном и том же: если они хотят узнать правду о том, что происходит между их друзьями, то сейчас подходящее время. Сириус встряхнул волосами, словно приходя в себя, и хмуро посмотрел на свою кожанку. — Фу, Хвост, ты облил меня огневиски. Она снова переглянулась с Лили и Мэри, а потом посмотрела в сторону Римуса и Джеймса, которые все еще стояли возле барной стойки. Прикусив губу, Марлин наклонилась вперед и пристально рассматривала симпатичное лицо Сириуса. — Насчет твоей кожанки, Сириус. — он вопросительно посмотрел на нее. — Согласен на небольшое пари? Его брови заинтересованно изогнулись, а на губах возникла заинтригованная улыбка. Ловушка расставлена — осталось подождать, пока он клюнет. — Что за пари? — он придвинулся ближе, она чувствовала, Питер, Мэри и Лили наблюдали за ними. Это напомнило ей напряженный разговор с Регулусом в слизеринской гостиной, когда за ними наблюдал «Клуб Отомстителей». — Помнишь, как Слизнорт готовил Амортенцию на пятом курсе? — он кивнул. — Помнишь, чем она пахла? — он снова кивнул, но уже более осторожно. Она положила руки на стол, облезлый красный лак на ногтях выглядел словно предупреждение. — Если я угадаю, чем она пахла, ты одолжишь мне свою кожанку, когда я захочу. Сириус отшатнулся, его волосы рассыпались по плечам, он в защитном жесте поднял руки. — Это моя любимая кожанка, Маккиннон. — Я знаю. — Тогда зачем… — Мне кажется, кое-кого ты любишь больше. Воцарилась тишина. Быстрый взгляд в сторону бара. Он поддался вперед и постучал пальцами по столу. Вот он: тот самый самоуверенный, азартный придурок, которого она знала в течение последних двух лет совместной игры. — Ладно. Но у тебя только одна попытка. Они оба пьяны, алкоголь только усиливал их чувства. В пабе постоянно сменялось освещение, и слышались голоса, но они словно застыли во времени. Мэри возбужденно барабанила пальцами по бедру, Лили закусила нижнюю губу. Питер быстро переводил взгляд с одного на другую, словно наблюдал за игрой в теннис. Марлин выпрямилась и задумалась. Что Сириус любит? Ответы пришли с легкостью, потому что любовь Сириуса очевидна. Розыгрыши, музыка, магия. Полеты, перепалки, свобода. Джеймс, Питер, Римус. Приготовленный Римусом чай. Одежда Римуса. Конспекты Римуса. Вот о чем она говорила: каждая попытка подобрать слово вела к одному. Каждая частичка сердца склонялась к Римусу. Она подумала, что напоминало ей о том. Сигареты, очевидно, но много кто курит. Так что это не подходило. Книги? Пергамент? Запах свитера? В голове у нее зашумело от выпитого, мир то ускорялся, то замедлялся, пока с ее губ не слетело: — Шоколад. — Блять! — закричал Сириус, и Марлин рассмеялась, запрокинув голову. Рядом девочки, прижавшись друг к другу, покатывались со смеху, а Питер выгнул бровь — все они объединились в этот мстительный момент. Сириус любит Римуса, по-настоящему любит, что магия выдала его. — И кто же из наших знакомых любит шоколад? — Питер хитро прищурился. — Не думай, что я не придушу тебя только потому, что у Марлин день рождения… — глаза Сириуса опасно вспыхнули. — Кстати, Блэк, я забираю кожанку. — она протянула руку. — Ну, Марлин. — он повернулся к ней и умоляющим тоном протянул. — Я куплю тебе другую. — Тогда я хочу вишнево-красную. Но пока что эта на ночь моя. — она насмешливо наклонила голову набок. — А также на все время, когда захочу. Мы же договорились. — Злая ты женщина, Марлин Маккиннон. «Невыносимая» прозвучало в ее голове чужим голосом, смешиваясь с алкоголем в ее сердце. Она покачала головой, словно собака, отряхивающаяся от воды, чтобы прийти в себя. — Мне говорили. А теперь давай. Сириус возмущенно фыркнул, но при этом было видно, что ему весело. Он снял кожанку, оставаясь в потрепанной временем футболке с логотипом Queen, которая не скрывала его татуировки на руке и шее. Кожанка еще теплая, и Марлин накинула ее себе на плечи, проникаясь частичкой обаяния Сириуса Блэка. Римус вернулся, и Сириус бросил на него взгляд, потом отвел, а через пару секунд снова посмотрел, будто ничего не мог с собой поделать. Мэри и Лили громко рассмеялись, он скорчил им рожицу, натянуто улыбнулся и обернулся. Римусу пришлось перегнуться через него, чтобы поставить на стол новые напитки, на этот раз «Лучшее от Блишена», и вопросительно нахмурился. — Почему Марлин в твоей кожанке? — Амортенция, — хихикнула Лили. — Ты подлила ему что-то, Марлс? — Римус фыркнул и сел рядом с парнем. — Только поэтому он мог отдать ее. — Спорим, он отдаст ее тебе. — прошептал Питер, и Сириус сильно наступил ему на ногу, но тут к ним присоединился Джеймс, принося с собой еще больше алкоголя. Сириус тут же переключил внимание на него, взъерошил волосы и спросил, какой была его Амортенция. Остальные с трудом сдерживали самодовольную ухмылку, пока Джеймс поправлял очки. — О, это было же вечность назад. — он громко рассмеялся. — Кажется, лимон и… э-э… мята. — Скучно. — Сириус сморщил нос. — А что было в твоей? — спросил Римус, и Мэри с Лили снова залились смехом. Сириус открыл рот, пытаясь придумать менее подозрительный ответ. — Это… да не важно… — Там ведь была гвоздика, верно, Бродяга? — ответил Джеймс, совершенно ничего не замечая. — И чернила, и шоко… Сириус закрыл рот своего лучшего друга рукой, отчего тот поперхнулся. Повернувшись к Марлин, он прошипел: — Видишь, что ты наделала? Она только пожала плечами, забавляясь, поправила одолженную куртку и бросила взгляд на Римуса, который смотрел на Сириуса с нежностью. — Что-то мне подсказывает, ты переживешь. — ответила она, сделав еще один глоток огневиски, ощущая, как знакомый жар разливается по телу. — О! Совсем забыла рассказать! — Мэри на секунду прижала руку с ярко накрашенными ногтями к губам, подготавливая сплетню. — Кажется, какая-то второкурсница украла ингредиенты из кладовой Слизнорта, потому что хотела сама приготовить Амортенцию. Представляете? — Я слышала об этом, — Лили приподняла бровь. — Она взяла так много, что могла серьезно навредить кому-нибудь. Корделия Медоуз, верно? Мэри кивнула и уже собралась добавить что-то еще, но Марлин перебила ее. Язык работал быстрее головы. — Медоуз? — Младшая сестренка твоей любимой соперницы. Хотя это ничего по сравнению с тем, что случилось с Эйвери. — Эйвери? — Марлин показалось, что у нее голова кружилась не только из-за алкоголя. — Кто-то отправил его в Больничное крыло. — ответила Мэри. — Судя по всему, на него наложили сильный сглаз. Джеймсу наконец удалось вырвать из хватки Сириуса. — Мерлин, Бродяга, тебе нужно покурить или что? — Убил бы за возможность, — драматично заявил парень, Римус с нежностью закатил глаза и достал, казалось бы из ниоткуда, сигарету. — Зажигалка? — попросил он, и Марлин потянулась за своей. Ее пальцы коснулись пергамента, лежавшего поверх. Расписание. Несмотря все попытки игнорировать Доркас (забудем о том, что она полдюжины раз за сегодня отвлеклась на нее), она достала зажигалку и новую пачку Cadet, но ее взгляд остановился на зачарованном пергаменте. Минуты шли, и наконец она решилась. Она принесла его не по какой-то конкретной причине, а просто из неуверенного, отчаянного предположения, что Доркас не выдержит первой. Что она первой выйдет за границы их соглашения. Остальные смеялись и курили, продолжая разговор. Никто из них не заметил, как Марлин развернула пергамент у себя на коленях. На нем по-прежнему написаны их расписания, просьбы встретиться и нарисованные по краям цветы. Что-то в этой пустоте внезапно пробудило в Марлин чувства, которые наэлектризовали ее тело и усилились под действием алкоголя и слов Мэри. Соперница. Сестра. Эйвери. Больничное крыло. Сглаз. Она прокручивала их в голове, пока допивала свой напиток. Она отмахнулась от девочек, когда те попытались встать, и в одиночестве прошла к барной стойке. У нее не было ручки, но барменша одолжила ей перо и пузырек с бордовыми чернилами, и она села туда, где ее не увидят друзья. Она выбрала тихий уголок между стойкой и стеной. Она чувствовала сквозняк от двери, холод подстегивал чувства. Хотелось поговорить с Доркас на множество тем, который вертелись у нее на языке, но все звучали неразборчиво, хоть и становились все отчетливее. Она не знала, что писать, но все равно начала. Пан или пропал. Игнорировать меня в мой день рождения — верх грубости, любовь моя. — расцвело на пергаменте. Какое-то время ответа не было, но вскоре появилось: Ты первой начала меня игнорировать. В груди Марлин пылал победный огонь, уголки губ растянулись в широкой ухмылке. Возможно, ее мысли затуманены алкоголем, но зрение работало как надо, и перо заскользило по бумаге. Кто сказал? Не выводи меня, — тут же вывела Доркас своим аккуратным почерком, который действовал Марлин на нервы. — И не называй меня так. Но сегодня же мой золотой день рождения, — Марлин склонилась над пергаментом, словно если она окажется слишком близко, то сможет почувствовать Доркас по ту сторону. Появился один вопросительный знак, и она сдержала смешок. Спроси Регулуса, — ответила она. Тот жил с Сириусом одиннадцать лет, должен знать. Празднуешь? — спросила Доркас. Конечно. Последовала пауза, а затем буквы появились медленно, словно по ту сторону обдумывали, что написать. С кем? Марлин прикусила губу изнутри, чувствуя, как кровь приливает к лицу. С друзьями, — в таком же темпе ответила она. Она практически почувствовала, как Доркас закатила глаза, но это лишь вызвало у нее улыбку. Гейл Симмонс — твоя подруга? О том, как сильно Марлин напилась, свидетельствовало то, что ей потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить вчерашнюю девушку, о которой она практически забыла. Но она не собиралась признаваться в этом Доркас, не после того представления, что она устроила в библиотеке. Может быть, а может, и нет. А что насчет девушек, с которыми ты была сегодня утром? Ты спрашиваешь, дружу ли я с Лили и Мэри? Доркас не ответила словами, но рядом с их перепиской появилась небольшая вертикальная линия, похожая на галочку. Не нужно ревновать, — пошутила она. — Я тебе даже не нравлюсь, помнишь? — Марлин ждет неизбежного отрицания, но его не было. Воздух вокруг нее сгущался с каждой секундой молчания Доркас. Она не хотела заканчивать диалог, поэтому отчаянно написала: Ты даже не поздравила меня с днем рождения. Не поздравила, — согласилась Доркас, и на этот раз Марлин не сдержала смешка. — Неужели плаката было недостаточно? У них закончилось место на пергаменте, но Марлин еще не закончила. Она перевернула его, и вывела бордово-красными буквами: «Слышала, кто-то выбил из Эйвери дерьмо… а это не идет в сравнение ни с каким плакатом». Она пририсовала стрелочку в углу и ждала, пока Доркас прочитает. Может быть, дело в огневиски, который подействовал на нее подобно зелью жидкой удачи, а может, дело в том, что Доркас выдала о себе либо намеренно, либо в те моменты, когда, по ее мнению, Марлин не обращала внимания. Ее преданность, соревновательный дух и сострадание, ее неприязнь к тому, что Марлин ввязывалась в драки — все указывало, что Доркас отомстила Эйвери, она бы даже поставила на это. Доркас хочет победить, она неоднократно это повторяла, и, напав на нее, Эйвери поставил под угрозу шансы Доркас на победу над Марлин. За это он получил недельную отработку, а также строгое предупреждение от мадам Трюк, но его не могли выгнать, у Слизерина нет времени на то, чтобы найти и обучить нового охотника. Если только не случится специальный отбор, в чем она сомневалась, учитывая их скрытность. Марлин представила, как Доркас отомстила тому за то, что он чуть не разрушил их соперничество. Расчетливый блеск в глазах ледяной королевы, рука художника, сжимающая волшебную палочку, тело, застывшее в ожидании подходящего момента для удара. Наконец, Доркас написала ответ, Марлин провела пальцами по пергаменту, ощущая след от перьевой ручки за много миль от нее. Она жаждала любых физических ощущений, которые та могла ей дать. Люди получают по заслугам, — проступило на странице чернилами такого глубокого зеленого цвета, что они с таким же успехом могли быть черными. Марлин бросило в жар, она сжала перо до скрипа и облизнулась. Правда? Да. Изо всех сил стараясь не пошутить двусмысленно, Марлин написала: «А что я могу получить… от тебя?» Пауза затянулась, ее затуманенный алкоголем разум сосредоточился на пергаменте, пока она ждала любого ответа. Марлин видит первые буквы ответа, а затем чья-то рука опустилась на ее плечо и развернула. И она увидела покрасневшее лицо Питера. — Иисусе, Пит. Предупреждай сначала. — Предупреждаю. — он мило улыбнулся. — Очень смешно, — она закатила глаза, улыбаясь. — Что случилось? — Нам пора уходить. Филч и его демоница снова изменили время патрулирования, и если мы не уйдем сейчас, то застрянем тут до утра. Сохатый и Лунатик все утро следили за этими ублюдками. Марлин быстро сложила пергамент, прежде чем ее друг успел прочитать хоть слово, и убрала его во внутренний карман куртки Сириуса, где она нащупала множество нелепых, но подходящих Сириусу вещей. — Ты действительно ненавидишь его кошку, — заметила она, пошатываясь от выпитого виски. — У каждого из нас есть свои соперники. — А я-то думала, Сириус — твой соперник. — Он просто злится, что я провожу много времени с Римусом, — фыркнул Питер. — Чего, кстати, не было бы, если бы я мог спокойно обсудить с ним свои отношения с Люси без его истерик. Марлин обернула руку вокруг его шеи и притянула его голову к себе. — Люси из Слизерина? — Люси из Слизерина. — мечтательно выдохнул он. Марлин на секунду замолчала, пытаясь понять, как она к этому относится, но, как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского, когда дело касалось слизеринцев, поэтому она пожала плечами. — Она тебе нравится? — Она умная. — его глаза хитро поблескивали. — Звучит горячо. — Так и есть. — Возможно, мне стоит с ней поговорить. — Можешь попробовать, — его улыбка просияла уверенностью. Они, все еще смеясь, подошли к остальным. Джеймс и Сириус боролись на руках на одном конце стола, а Мэри и Лили с другого прижались друг к другу и что-то разглядывали. Когда Питер отошел к парням, Марлин опустилась рядом с девочками. Лили молча протянула ей пергамент. Их счет. От итоговой суммы в нижней строчке у Марлин перехватило дыхание, она присвистнула сквозь зубы. В груди поднялась паника, привитая с детства и поддерживаемая алкоголем, несмотря на то, что он должен был ее притупить. Она бы рассмеялась, если не было так плохо. — Сколько? — «От Блишена» было импортным, — ответила Мэри. — Эти богатенькие при… Римус стоял по другую сторону стола и поглядывал на них. Взяв счет, он пробежался по нему глазами и выгнул бровь, обнаружив то же, что и они. Но вместо того, чтобы похлопать себя по карманам и помолиться, Римус скосил взгляд на парней и подошел к ним. Без каких-либо усилий он растолкал Джеймса и Сириуса и положил счет перед ними. Джеймс даже не посмотрел на него, а тут же поднялся с широкой улыбкой на лице. Сириус последовал его примеру, и они отправились к бару, продолжая смеяться, как ни в чем не бывало. Все трое посмотрели на Римуса, и тот пожал плечами. — У них столько денег, что даже мне не по себе. Сириус однажды спросил меня, хватит ли десяти галеонов, чтобы купить банан. Они безнадежны. Лили фыркнула, а Мэри начала напевать Money, Money, Money от ABBA. Марлин подхватила, и они подначивали Лили, пока та не сдалась. Вскоре к ним присоединился Римус. — Но в мечтах у меня созрел план, вот бы подцепить богатенького, мы бы вовсе не пришлось работать, я бы веселилась и отрывалась на всю. — они вчетвером пьяно и фальшиво пели, и вот они подошли к выходу, ослепленные количеством белого. — … должно быть забавно жить в мире богачей! С разными возгласами они разглядывали лежащим толстым слоем снег, выглядело так, словно Хогсмид окутал умиротворяющий сон. Их смехом эхом отражался от снега и разносился по округе, пока они шли мимо темных рядов магазинчиков. Марлин протянула руки, чувствуя холод кожей. Питер набрал пригоршню снега и подбросил его в воздухе, отчего Мэри завизжала и рассмеялась, кружась, ее голубо платье напоминало крылья бабочки. Лили запрокинула голову и закрыла глаза, пока снежинки опускались на ее веснушки. Джеймс уже слепил снежок. Римус и Сириус стояли в центре компании, обнимаясь, и как раз когда Марлин собиралась пошутить, они поцеловались, так, словно готовы были целоваться всю ночь, весь год, всю свою жизнь. Они даже не задумались: Сириус приподнялся на носочках, а Римус в ту же секунду наклонился. Подобно закону физики: действие равно противодействию, силы возникают попарно. Марлин широко улыбнулась, отчего глаза застелила пелена, а из груди вырвался крик, который она не смогла бы сдержать, даже если бы попыталась. Глаза Джеймса распахнулись, их видно даже через очки, и он упал навзничь прямо в сугроб. Мэри вскинула руки над головой, а Лили хлопнула в ладоши. Питер покачал головой и рассмеялся, ожидая подобного, но все равно обрадовался. Когда парни наконец отстранились друг от друга, они оба раскраснелись, что никак не связано ни с огневиски, ни с холодом. Сириус красиво и влюблено, озорно улыбался, а взгляд Римуса на него переполнен чувствами. Снег украшал их, словно драгоценности, и Сириус протянул руку, касаясь нескольких снежинок на волосах Римуса. Заклинание будто разрушилось, и Римус подхватил того на руки и закружил, смеясь. Джеймс встал, оставляя на сугробе снежного ангела, протер очки, и закричал. — Что? — Видишь ли, Сохатик, — начал объяснить Питер, — когда один мародер очень сильно любит другого мародера… Сириус фыркнул и потянулся к нему, но Джеймс уже вклинился между ними и изо всех старался обнять всех парней сразу. Наблюдая за ними издалека, Марлин заметила, как девочки улыбались, держась за руки. Счастье за Римуса и Сириуса заразительно, оно обхватило всех. Ноябрь в Великобритании обычно унылый и дождливый, но в эту ночь на них снизошла магия другого рода, чем та, к которой они привыкли. Марлин так и не загадала желание, ведь задуть сигарету — задача не из легких, но первый в этом году снегопад показался достаточно хорошим поводом для второй попытки. Чувствуя себя эгоисткой, но, в конце концов, у нее сегодня золотой день рождения, Марлин загадала два желания. Она вспомнила разговор с Мэри, и первое желание было о том, чтобы они все прожили долгую жизнь в этом мире, если не получилось в другом. А второе о том, чтобы они все обрели любовь.

***

После того как они пробрались обратно через туннель в замок и добрались до общежития, продолжая перешептываться, смеяться и целоваться, Марлин лежала в постели и чувствовала легкое головокружение и тепло во всем теле. Но еще сильнее она ощущала биение собственного сердца, когда перечитывала последнее сообщение от Доркас. С днем рождения, Марлин. Рядом с ее именем нарисован небольшой цветочек, и в свете зажигалки чернила совсем не казались зелеными.