Every Lover's Game

Суббота, 19 ноября 1977 Марлин сгорала от стыда, пока переодевалась и убирала метлу. Жар разливался по коже, покалывая, и отступал, когда она переосмысливала, что только что, черт возьми, произошло, а затем возвращался неудержимым потоком, потому что только что Доркас поцеловала ее. Никто из ее товарищей по команде не заметил ничего подозрительного. Они, наверное, подумали, что стали свидетелями очередной ссоры, но она не уверена. В какой-то момент Сириус пошутил, что Марлин, должно быть, хорошенько отчитала слизеринку, и она рассмеялась вместе с ним, но мысленно со всей силы ударила его локтем под ребра за то, что он их прервал. Доркас поцеловала ее. Доркас поцеловала ее. Да, чтобы заткнуть ее, но для Марлин это все равно победа. Это признание, что, какой бы раздражающей и грубой та не видела ее, и как бы ни хотела ее победить, но Марлин ее привлекала… и бог знает сколько. Марлин отчасти забавляло, что после стольких лет столкновений им понадобилось меньше месяца, чтобы сблизиться. Остальная часть ее души искала способ, как сделать так, чтобы это повторилось. Остальные уже ждали их, когда они наконец вышли из раздевалок. Пит согревал ладони дыханием, а Мэри закуталась в свой самый большой и мягкий шарф. Неподалеку разговаривали Лили и Римус, но они подняли головы, когда заметили. Сириус тут же вцепился в Римуса, как моллюск за камень, и тот с радостью позволил. Мэри шла в ногу с Марлин. На подъеме в гору, девушка взяла ее под руку, пока Марлин кидала косые взгляды на силуэты, виднеющиеся над полем. Доркас где-то там наверху. Чувствовала ли она то же, что и Марлин? Чувствовали ли ее губы, как тепло распространялось по всему телу? Чувствовали ли ее руки опустошение, когда они отстранились? Мэри крепко сжала ее руку и посмотрела на подругу сверху вниз. — Что? — Ты меня даже не слушаешь. — Мэри закатила глаза и нетерпеливо встряхнула кудрями. Марлин поджала губы, собираясь возразить, но они обе знали, она не сделает этого. — Ладно, хорошо, теперь слушаю. О чем ты говорила? Слышен только хруст снега под ногами и приглушенная болтовня друзей. Среди этих звуков выделился тихий вздох Мэри. — Тебе не кажется, что Лили не помешал бы парень. — вопрос прозвучал неожиданно, и Марлин нахмурилась, услышав напряженные нотки. Сейчас она очень далека от мыслей о парнях. — Что? — Лили. — Мэри снова многозначительно закатила глаза. — Она всегда занята своими обязанностями старосты и учебой. Ей бы пошло на пользу, согласна? Марлин посмотрела на идущую впереди Лили. Она смеялась вместе с Джеймсом, который игриво дергал ее за шарф, обрывки их разговора доносились до них с Мэри. Лили действительно ни с кем не встречалась после Итана, и к концу их отношений все шло не очень хорошо. Она пыталась сосредоточиться разговоре с Мэри, а не на девушке, чьи губы она все еще чувствовала на своих. — Возможно, — в голосе Марлин слышалась неуверенность, как и в ее чувствах. — Но если она не хочет… — Я не собираюсь насильно надевать ей кольцо на палец. — Мэри крепче сжала ее руку. — Я просто хочу показать ей, что у нее есть выбор. — Думаю, она знает об этом, Мэр. — Марлин провела большим пальцем по губе. Есть ли шанс, что она сможет выловить Доркас позже вечером? Может, после ужина? Блять, а что ей сказать? Я знаю, мы соперницы и я тебе нравлюсь, но, боже, если ты меня снова поцелуешь, я перейду на твою сторону? — Послушай, ты не обязана мне помогать, но я думаю, это хорошая идея. — продолжала Мэри, не сводя глаз с рыжеволосой. — Если ты так считаешь, — ответила Марлин, но мыслями она была где-то далеко. Дорога к замку напоминала о том дне, когда она впервые решила сыграть в квиддич. Снова ноябрь, только темнее и заснеженней, и она все еще отвлекалась, пытаясь найти решение. Однажды она уже нашла лазейку — луч света, приоткрытую дверь — и попала в команду. Теперь нужно повторить это с Доркас. Ветер сдул несколько влажных прядей ей на глаза, Марлин все еще слышала звук рвущейся резинки для волос, которая все еще лежала на полу в раздевалке — вещественное доказательство того, что они сделали. От этого идея попытаться завоевать расположение Доркас, или хотя бы добиться поцелуев, стала более реальной. Марлин прокручивала эту мысль снова и снова, как заезженную пластинку, пока не добралась до общей комнаты. Парни опередили их и уже заняли большой диван. Сириус прислонялся к груди Римуса, закинув ноги на колени Джеймса, и они оживленно что-то обсуждали. Римус смотрел на него с тихой страстью. Возможно, Марлин переживала, что их чувства слишком очевидны, но, если честно, они всегда были такими. Она прислонилась к одному из кресел и слушала детали импровизированного матча, а затем, как провели вечер остальные. Джеймс фыркнул и поправил очки, линзы сверкнули в свете камина. — Мы заключили мир, на этот раз без кровопролитий! Оказывается, без тебя и Медоуз, постоянно провоцирующих друг друга, мы прекрасно ладим. — Что-то я сомневаюсь. — она бросила взгляд на Сириуса, который разговаривал с Питом, запрокинув голову. На поле сегодня был его брат. — Ладно, — на лице Джеймса отразилось едва заметное страдание. — Никакого межфакультетского соглашения мы не заключили, но все не так уж и плохо. В любом случае, подавляющее большинство ненавидит именно тебя. — Как мило. Спасибо. — Марлин усмехнулась. — Подумал, тебе будет интересно узнать. — он лучезарно улыбнулся, она пихнула его в плечо, и тот рассмеялся. Традиция с девочками-чайницами обслуживающими команду немного утратила свою актуальность, но несколько полных надежд пятикурсниц все еще слонялись поблизости, пытаясь завязать разговор с Тимом и Миллсом. Закатив глаза, Марлин забрала только что наполненную чашку у одной из них, послышалось возмущенной «эй!», пока она поднималась по лестнице. Марлин выпила чай и достала расписание. Пробежав глазами по пергаменту, Марлин откинулась на подушки и начала продумывать план.

***

Как оказалось, все ее тщательно продуманные планы рухнули еще до начала завтрака следующим утром. Ей не удалось застать Доркас у теплиц перед Травологией и перехватить перед кружком. Но когда она с грохотом спускалась по лестнице после принятия душа после пробежки с Джеймсом, ее кто-то окликнул. Остановившись, она заметила Эвана в тенистом углу между кабинетами, наполовину скрытом клубами дыма. Он кивнул в сторону ближайшего класса, и, оглядевшись, она последовала за ним. Она ждала, что он расскажет что-то, связанное с факультетами, но он просто продолжал курить. Судя по запаху, сегодня он баловался не только табаком. — Доркас скоро придет, — сообщил ей блондин, не отрывая взгляда от косяка, вертя его между пальцами. При звуке ее имени Марлин напряглась, а пальцы дернулись. Эван стоял на месте, прислонившись к столу, и явно никуда не спешил. Под его глазами залегли глубокие серые тени, и он выглядел изможденным. Он никогда не был самым разговорчивым из «Клуба Отомстителей», но сегодня он слишком тихий. — Без обид, Розье, — она устроилась за партой напротив, — но ты дерьмово выглядишь. Он тихо фыркнул и затянулся. — Вчера вечером мы устроили вечеринку в честь семнадцатилетия Барти, — ответил он через минуту. Значит, у него просто сильное похмелье. — А, — Марлин уперлась кончиками пальцев в плечо. Доркас рассказала ему, зачем она ей нужна, или он считает, что это из-за факультетских дел? Так ли это? Марлин покачала головой, чувствуя, как по шее пробежали мурашки. — Что ты куришь? — она решила сменить тему. До нее доносился отчетливый землистый запах, и за годы общения с Римусом и Питом она уже научилась их различать. — А тебе есть дело? — Хм, да нет. Но сегодня дежурство Лили, а количество полученных отработок зависит от того, что ты натворил, и как давно она сама курила. — Лили? — он слегка нахмурился. — Староста? — Рыжеволосая. — наконец произнес Эван. — Любящая покомандовать. Вспомнил. Регулусу она не нравится. Он явно под кайфом. Она покачала головой, ожидая появления Доркас. — Если ты чувствуешь себя так же плохо, как и выглядишь, то я удивлена, что ты вообще смог подняться с кровати. Его лицу на мгновение исказилось, а затем стало каменным. Он поднес косяк к губам, между ними повисла завеса дыма. — Да, — резко ответил он, — ну. Информативно. — Где твоя худшая половина? — она постаралась спросить как можно непринужденно, но Эван отвернулся. Прежде чем Марлин успела спросить еще что-то о Барти Крауче или о ком-то другом, дверь открылась и на пороге появилась Доркас. Эван насмешливо приподнял бровь, смотря на Марлин, и встал из-за парты. Доркас что-то пробормотала, когда он прошел мимо, но парень отмахнулся от нее. За ним тянулся шлейф дыма, который Лили наверняка заметит. Доркас зашла, и они остались одни. Щелчок замка заключил их в пузырь воскресного утра, в котором внезапно стало теснее, чем было на самом деле. Сердце Марлин учащенно билось, отдаваясь пульсацией в запястьях и бедрах. — Доркас, — поздоровалась она, растягивая имя так, словно пробуя его на вкус. Марлин оперлась на стол позади, впиваясь короткими ногтями в дерево. — Снова собираешься меня поцеловать? Или на этот раз проклянешь? — ей самой кажется, что ее голос звучал иначе. С каменным лицом Доркас решительно подошла и остановилась прямо перед Марлин. — Это не… — начала она, но тут же замолчала. Она вертела серебряное кольцо на безымянном пальце, что у Марлин закружилась голова. Она придвинулась ближе. — «Не» что? — ее голос прозвучал тихо, а взгляду устремлен вдаль. Грудь Доркас неровно вздымалась, и Марлин хотела почувствовать ее дыхание на своих губах. Она еще сильнее впилась ногтями в стол. — Это только до матча. — хрипло ответила Доркас, запуская руку в волосы Марлин. Черные глаза скользили по прядям, спускаясь к верхней губе. — Просто чтобы сбросить напряжение. Ответ причинил боль, но Марлин постаралась забыть о нем, сократила расстояние между ними до нескольких сантиметров и прижимаясь носом к носу Доркас. Это больше, чем Марлин могла ожидать от Доркас. И кто она такая, чтобы жаловаться? — Все, что захочешь, — прошептала она, и Марлин не поняла, кто сделал первый шаг, да и это не важно, потому что в следующую секунду они уже целовались. Из нее вырвались новые глупые звуки, словно она уже потеряла контроль над собой и отдалась на милость Доркас, но девушка, похоже, не возражала. Она прижимала Марлин к парте, и ни одна из не обратила внимания на звук, с которым парта прогнулась под их весом. Марлин потянулась к Доркас, перед ней открылся целый мир разгоряченной, трепещущейся кожи. Лопатки под шелковой тканью, гибкая талия, место на затылке, где завивались короткие волосы, скрытые под массой косичек. Каждое прикосновение вызывало у Доркас новую реакцию, которую Марлин стремилась запомнить. — Боже, — выдохнула она, руки Доркас опустились вниз, сжимая ее бедра. Ее живот напрягся, она чувствовала, как этот жест отозвался во всем теле. На ней тонкая блузка и джинсы, которые не слишком защищали от сквозняков в каменном замке в ноябре, но она все равно пылала от жара. Все, что она могла сделать — снова прошептать «Боже». Она даже не знала, понимала ли Доркас, о чем она, ведь та чистокровная. — Сядь, — прошептала Доркас в губы. И только когда девушка сжала ее бедро, до Марлин дошло, что от нее хотели, и попыталась сесть на стол. Доркас тут же оказалась между ее бедер, их губы соприкасались так нежно и сладко, что Марлин не могла сдержать стона. Она наклонилась вперед, компенсируя их разницу в росте, а руки Доркас на ее бедрах сводили ее с ума. Одной рукой Марлин нащупала кончики косичек Доркас и запуталась в них, а другой приподняла ее лицо, изучая большим пальцем изгиб подбородка. Просто чтобы увидеть, что будет, она прикусила губу Доркас. Девушка резко выдохнула и впилась ногтями в джинсовую ткань на бедрах в качестве предупреждения, и укусила ее в ответ. Марлин вздрогнула. Из-за двери донеслись голоса, и они слегка отстранились и замерли, пока шум не стих. Марлин моргнула, пытаясь прийти в себя. Она дышала так, словно только что отыграла пятичасовой матч, упираясь лбом в лоб Доркас. Они так близко, что Марлин чувствовала каждый ее вздох. Хотелось впиться в сомкнутые губы, раскрыть эту девушку и добраться до ее внутренностей: до всего, что она скрывала от Марлин. — Просто сбросить напряжение? — с трудом произнесла Марлин, ее сердце словно билось со скоростью тысяча ударов в минуту. Она все еще прижимала руку к лицу Доркас. Доркас отстранилась ровно настолько, чтобы кинуть на нее испепеляющий взгляд. — Есть парочка второкурсников, которых не стоит выпускать из виду. И Эйвери все еще ненавидит тебя. Тема резко сменилась на факультетские распри, будто они не целовались минуту назад. В пылу страсти Марлин почти забыла, кто они такие. Она вздохнула, запрокидывая голову, а Доркас достала записку с подробностями. Все еще не придя в себя, Марлин спрятала листочек в бюстгальтер, даже не взглянув на него. Доркас проследила за ее движением, а после перевела взгляд на нее. Небольшая победа, но от нее по спине пробежали мурашки, и она ухмыльнулась, скрывая свою неуверенность. Доркас отвела взгляд, словно ей стало противно. — Никому не говори о нас, Маккиннон. И не придавай этому большого значения. — Расслабься, я поняла. — она закатила глаза. — Тебе нужно только мое тело. — слова слетели с языка легко и дразнящее, но от этого они не стали менее правдивыми. Лицо Доркас исказилось, словно ей не нравилось то, что она подразумевала. — Мне пора. — Нет, — перебила Марлин. — Давай сначала я выйду. Доркас по-прежнему прижимала ее к себе, словно они и не переставали целоваться. Когда Марлин спрыгнула со стола, она вплотную прижалась к Доркас, и ни одна из них не отошла. Марлин сглотнула. Они так и стояли, пока из коридора не донеслись новые голоса, заставляя их отпрянуть друг от друга. Они молча ждали, пока по ту сторону пройдут мимо. — Я выйду через минуту. — наконец ответила Доркас, вновь становясь невозмутимо-практичной. Марлин выгнула бровь и фыркнула в ответ. — Не хочу рисковать. — Лгунья, — Доркас может и хотелось так думать, но в том, что они делали, не было ни капли здравого смысла. — Да и я бы не назвала одновременный выход из класса со мной риском. — В воскресенье? — Доркас скопировала ее выражение лица. — Сразу после того, как половина школы в курсе, как ты уронила меня с метлы. Марлин и не подозревала, что люди обращали на нее столько внимания. В глубине души она надеялась, что до Трюк это не дошло, но внешне она просто округлила глаза и выпалила: — В воскресенье? И в правду тянет на скандал. — и подмигнула. Она усмехнулась, идя к двери спиной вперед, чтобы увидеть, как на губах Доркас появилась невольная улыбка. Губах, которые она теперь изучила. — Увидимся, любовь моя. — тихо произнесла Марлин, взявшись за дверную ручку. Доркас закатила глаза. — До матча, любовь моя. — она впервые за долгое время назвала ее именно так, и Марлин не сдержала хищную улыбку. — До матча.

***

Марлин словно снова стала одержимой, какой была, когда только начала играть в квиддич. Она посвящала каждую свободную минуту ей. Отвлекалась на уроках или пока сплетничала с девочками, словно кто-то скребся в дверь, прося о внимании. Только на этот раз ее тело билось в конвульсии не из-за метлы или обещанной славы. А из-за девушки с сияющими темными глазами, длинными волосами и самыми красивыми руками, которые Марлин только видела. Она помогла Лили разогнать потасовку второкурсников в коридоре, вместе с Джеймсом сделала заметки о матче между Рейвенкло и Хаффлпаффом. Уклонялась от попыток Мэри свести ее с кем-нибудь и занималась с парнями в библиотеке. А еще была Доркас. Очевидно, они должны быть скрытными, и не только потому, что все в школе считали, что они ненавидят друг друга до глубины души. Но если Марлин, пусть и с трудом, но сдерживала себя. (например, когда Доркас проходила мимо ее стола в Большом зале, задев руку Марлин юбкой, и ей пришлось вцепиться в столовые приборы, лишь бы не притянуть девушку к себе на колени), то ее соперница представляла собой настоящую угрозу. Потому что Доркас, как и Марлин, не отличалась терпением. О, в небе та становилась профессионалом, думала только о том, как разгромить команду противника. Но на земле? Она не ждала, пока получит желаемое, если уже знала, чего хотела, и, вопреки ее же словами, рискнет всем. Марлин с удивлением обнаружила, что ее затаскивали в чуланы для метел, под трибуны на поле и вообще куда угодно, когда они оказывались наедине. Но, несмотря на все свое нетерпение, Доркас очень мила, когда ей это удавалось. Ее поцелуи глубоки, медленны и нарастающие, а ладони нежно, но дразняще сжимали плечи. Марлин сходила с ума и тянулась к Доркас за большим, чего та всегда добивалась мягкими и не менее поддразнивающими взглядами и словами. То маленькое пламя, которое она разожгла на пятом курсе, превратилось в лесной пожар, разгорающийся с каждым прикосновением все сильнее. Время, которое раньше использовалось для обмена информацией, теперь сопровождалось прикосновениями, поцелуями, вздохами и жаром. И нет, они по-прежнему передавали информацию, но теперь их соглашение вышло на совершенно новый уровень. И, несмотря на всю страсть, дальше поцелуев они пока что не зашли. Марлин бы с радостью, но Доркас пока не переходила черту. Но через две недели, первого декабря, вопрос разрешился. Они обе оказались свободны, но вместо того, чтобы заниматься, тренироваться или строить планы, как сохранить шаткое равновесие между факультетами, Марлин и Доркас пробрались в гриффиндорскую башню. Пятнадцать блядских минут они искали укромный уголок. Но в каждом чулане, кабинете и коридоре, которые им попадались, уже был или учитель, или призрак, или другая парочка. Не то чтобы они были парой. Чем дольше они бродили по замку в поисках подходящего месте для поцелуев, тем больше шансов, что Доркас просто бы ушла, а Марлин этого не хотелось. Поэтому, расстроенная и жаждущая поцелуев, она повела их к портрету Толстой Дамы. Обычно у них было всего несколько минут, но сегодня — целый час, и она намерена использовать его по максимуму. Доркас, должно быть, думала о том же, потому что, как только они прошли через пустую общую гостиную и поднялись в комнату, Доркас прижала Марлин к столбику одной из кроватей, обхватила ее запястье и страстно поцеловала. — Мы разобрались с второкурсниками, — прошептала Марлин, не отрываясь от губ. Доркас промычала, и эта вибрация проникла в нее, как раскаты грома или музыка, которая играла так громко, что ее слышно даже в грудной клетке. — Мэри подслушала кое-что… — ее укусили за верхнюю губу, — … какие-то третьекурсницы планируют… — еще один сводящий с ума поцелуй в уголок рта, — что-то против одного слизеринца. В их кабинете… Доркас приподнялась на носочках, их губы полностью соприкоснулись, и прижалась грудью к Марлин. Казалось, она чувствовала кружево бюстгальтера Доркас через блузку, и жар поднимался от живота к горлу, а ее щеки покраснели. Неважно, сколько они этим занимались — Марлин все равно краснела, как первокурсница. Доркас нарочито медленно открыла глаза. Взгляд черных глаз приковал Марлин к месте, сердце бешено заколотилось. — Потом, — и скользнула рукой под блузку Марлин, их разгоряченные тела соприкоснулись кожа к коже. Марлин издала звук, который определенно можно назвать скулежом, и Доркас самодовольно улыбнулась. Марлин хотелось укусить ее. Наклонившись, девушку оставила еще несколько дразнящих, но недостаточных поцелуев на ее губах. Марлин крепче обхватила талию Доркас, и чувствовала ее широкую улыбку. — От тебя пахнет полетами. — Доркас провела кончиком носа по щеке Марлин. Ее голос звучал теплее, чем обычно, и от этого по ноющим плечам Марлин пробежала дрожь. Она все утро провела на поле, изучая новую технику, которую будет использовать против Хаффлпаффа и в будущем против нее. Казалось, Доркас можно найти во всех ее увлечениях. — А от тебя краской. — не задумываясь ответила Марлин. Она видит капли краски на руках и запястьях Доркас, и задавалась вопросом над чем та работала. Проводила ли она потом по этим пятнам, когда скучала, и похоже ли ее творчество на хаос в комнате, или оно аккуратное и тщательное, как в вопросах, касающихся «Клуба Отомстителей». Ее окутывал аромат шелковицы и ацетона. Доркас снова прижалась к ее губам, сердце Марлин не успокаивалось. Инстинктивно ее руки сжались и разжались, пока она не начала большими пальцами поглаживать мягкий живот Доркас, ритмично и успокаивающе. Издав более громкий и решительный звук, Доркас перевернула их на кровати Марлин так, что они оказались на самом краю. Внезапное хлюпанье матраса оказалось неожиданным, как и Доркас, которая полностью легла на Марлин, обвиваясь вокруг нее. — Иисусе, ты пытаешь меня убить? — Марлин, шокированная происходящим, прижала ладони к обнаженной спине Доркас. Ее блузка вся в складках от ее прикосновений. — Не притворяйся, что ты бы мне не позволила. — прошептала Доркас, не в силах сдержать дрожь. Она обхватила пальцами подбородок Марлин, чтобы та не могла возразить, а могла только сидеть и принимать поцелуи Доркас. Не то чтобы она спорила. Боже. Губы снова нашли ее, но на этот раз более настойчиво, почти раздраженно, и Марлин простонала. Это. Это то, что она искала. Но никогда не могла найти, напрягая зрение в библиотеке или стоя на коленях в церкви. Хотя, если подумать, встать на колени прямо сейчас — не такая уж и плохая идея. Возможно, она не разбиралась в механике, но никогда в жизни она не была так уверена в себе. Не прерывая поцелуй, Марлин уложила Доркас на кровать и опустилась на пол рядом. Доркас какое-то время не понимала ее намерений, пока не заметила, в каком та положении. Она упиралась подбородком в бедро Доркас и посмотрела наверх, положив руки рядом. Глаза Доркас скрыты в тени, она задержала дыхание, когда Марлин поцеловала подол юбки, но прежде чем она успела сделать что-то еще, Доркас приподняла ее подбородок, и они снова встретились взглядами. Ее взгляд наполнен страстью, но, как и ее голос, непроницаем, когда она выдохнула: — Я не занимаюсь случайным сексом. Марлин не понравилось это слово. Они с Доркас не случайность — ни в чем из того, чем они занимались. — Нам не обязательно, — умоляла она, стараясь не выдать своего желания, но безуспешно. — Тебе понравится. — но Доркас покачала головой. Понимая, что уговоры не помогут, Марлин села на пятки, образовав между ними несколько сантиметров пространства. Доркас пристально смотрела на нее. Она не должна удивляться. В конце концов, это же Доркас. То, что она позволяла даже поцелуи — уже безумие. Но это неважно: Марлин возьмет все, что Доркас даст ей. Все. — Как пожелаешь, — она еще раз поцеловала край юбки и поднялась с колени. Она упиралась дрожащими руками в бедра девушки, но не потянулась за очередным поцелуем. Слова эхом отдавались в ее затуманенном сознании, немного проясняясь. Она склонила голову набок, все еще находясь в полуобъятиях Доркас. — Значит, ты уже встречалась с кем-то? С девушкой? Напряжение между ними немного спало, и Марлин наконец начала задавать вопросы, которые мучили ее последние несколько недель и витали в воздухе, украшая общежитие, как рождественские гирлянды. Марлин чувствовала, как по ее телу разливалось тепло. Доркас кивнула, заправив прядь волос Марлин за ухо, проследив за этим движением, не смотря ей прям в глаза. — Да. Интересно, был ли у Доркас с ней секс. Возможно, поэтому она не хотела его с Марлин. Или, возможно, она ждала кого-то особенного. У нее внутри все сжалось, но она не обращала внимания. — С кем? — ее голос прозвучал легко, но в нем слышалось напряжение. Доркас поморщилась и отвела взгляд. — Эммелин Вэнс. Марлин не сдержала смешка, вспоминая прошлогоднюю вечеринку. — Серьезно? О боже, она что, коллекционирует лесбиянок Хогвартса? Ей за это дают бесплатные коктейли после шести? Доркас вопросительно посмотрела на нее, но Марлин пожала плечами, испытывая одновременно и смущение, и раздражение. — Лесбиняки, би, паны, незаморачивающие на ярлыках. Эммелин и сама из тех, кому все равно с кем. Марлин выдохнула, сдерживая смех. — И почему у вас не получилось? — она облизнула нижнюю губу, чтобы вопрос дался легче. — Она очень красивая. — Да, — согласилась Доркас. — Но она хотела чего-то несерьезного. Марлин сдержала слова, пытавшиеся сорваться с языка, как прилив, хоть и отчаянно хотела спросить, а что между ними. — Я никогда не целовалась, — вместо этого произнесла она. — В смысле, с девушкой. Ты первая… Доркас заткнула ее поцелуем, из-за чего Марлин откинулась назад, чуть ли не пополам складываясь на краю кровати, чтобы дотянуться до нее. Поза странная, но Доркас будто святая, совершающая таинство, но Марлин казалось, она пила крепкое вино, тонула в мелком море, и дышать не обязательно, когда у нее есть Доркас. Они оставались в таком положении, пока зимнее солнце не скрылось из окна и ноги Марлин не затекли. Когда Доркас отстранилась, в ее взгляде читалось осуждение. Она сглотнула, а затем выпрямилась, принимая деловой вид. — Ты что-то говорила про третьекурсниц? Что-то еще? Марлин заставила себя вернуться к реальности, не желая поддаваться этому чувству сильнее, несмотря на то что ее ладони до сих пор покалывало от того, как долго она ее держала. — Нет. Рейвенкловцы и хаффлпаффцы снова начали приглашать нас на свои вечеринки. Уже что-то. Доркас кивнула и поднялась. Она рассматривала комнату, будто впервые видит, и, если честно, они торопились, когда заходили. Марлин сдерживалась, чтобы не посмотреть на комнату глазами Доркас. Алый балдахин; фотографии Анджелы Дэвис и Джейн Фонда на зеркале; книги о разрушении проклятий, разложенные по уровням сложности на столе и кожанка Сириуса на спинке стула; разбросанная в углу обувь; сломанная копилка, которую они использовали как пепельницу; наклейки на сундуке Лили, и нижнее белье, вывалившееся из сундука Мэри; пластинка «The Runaways», которую Марлин раздобыла летом и положила рядом с общей коробкой с резинками для волос; фантики от батончика Mars в мусорном ведре; яркое пятно от лака для ногтей на ковре; коллекция любовных романов Мэри расставленная вперемешку с учебниками Лили и бутылки из-под ликера, скрытые за ними; раскрытые квиддичные журналы; рубашка Мэри закинутая в изголовье кровати Лили; серебристый отблеск зажигалки, наполовину спрятанный под подушкой Марлин; черное пятно на потолке, оставленное дымом от свечей после ее дня рождения, которое им еще нужно было оттереть. Она так идеально знала свою комнату, что могла представить ее, даже не глядя. Здесь гораздо уютнее, чем в квартире, которую она делила с бабушкой, мамой и братом, когда приезжала из школы. — А у тебя есть новости? — спросила Марлин. — Твои друзья узнали о еще каких-то планах? — В последнее время они… отвлеклись. — Доркас перевела взгляд на Марлин. — Я спрошу еще раз. Марлин готова была пожаловаться, что Доркас несерьезна, но в итоге лишь оперлась руками в ковер. — Отвлеклись? — Регулус и Барти. Они… — Доркас покачала головой, косы покачнулись следом. — Как я и сказала, спрошу еще раз. — Конечно, спросишь. Доркас раздраженно посмотрела на нее и перевела взгляд на магловский будильник у кровати Лили. Она начала аккуратно поправлять одежду. Шаг за шагом она стирала следы того, что Марлин прикасалась к ней. Что к ней вообще кто-то прикасался. Марлин не вставала и не пыталась ее остановить, но, когда Доркас прошла мимо нее к двери, она провела пальцем по ее лодыжке. — Смотрела матч Рейвенкло и Хаффлпаффа? — спросила Доркас, будто они не целовались весь час так страстно, что у Марлин на губах не остались синяки. — Конечно. — И что ты думаешь? Марлин усмехнулась, понимая, что Доркас спрашивала не из личного интереса, а пыталась найти выгоду. — Я не собираюсь делиться с тобой нашей стратегией против них. Но попытка неплохая. Доркас пожала плечами — изящное и провокационное движение, Марлин закусила губу. Взгляд девушки опустился на ее губы и задержался там, напряжение нарастало, пока Марлин не ощутила его в висках, коленях и между ног. — Попытаться стоило. О, и Маккиннон, любимая? — окликнула Доркас уже на пороге, холодная, милая и невозмутимая. — Твои губы в моей помаде. — а потом ушла, лишь слегка приподняв бровь в знак произошедшего. Марлин попыталась досчитать до десяти, но успела только до трех, после чего вскочила к зеркалу Мэри. В отражении ее лицо раскраснелось от поцелуев. Волосы растрепаны, и, конечно же, глубокий винный оттенок помады, который так нравился Доркас, так сильно въелся в ее губы, словно яд. Тот же собственнический трепет, который Марлин испытала, когда ее кровь испачкала руку Доркас во время их сделки, пробежал по ее животу. Она осторожно стерла лишнее возле рта одной из косметических салфеток Мэри, оставляя на губах ярко-фиолетовый оттенок. Она проходила так до конца дня, и на Уходе за магическими существами, и на Защите. Сириус отметил, что это круто, а Мэри — что это мило, но ни один из комплиментов не сравнится с взглядом Доркас на нее во время ужина. И поскольку она шлюха, неважно есть у них секс или нет, когда Доркас на следующий день пригласила ее к себе в комнату, Марлин согласилась, поддавшись желанию. Во время ужина в подземельях пусто. Марлин стояла на пороге, подрагивая от волнения. Она не знала пароля, но он и не был нужен, потому что не прошло и тридцати секунд, как камень со скрежетом отъехал, и по ту сторону появилась Доркас. Она одета в дорогие джинсы, расклешенные к низу, а в косичках блестели бусины. Но это не все. На ее лице застыло едва скрываемое раздражение, а между пальцами зажата незажженная сигарета. Марлин даже не знала, что Доркас курит. — Что, черт возьми, случилось? — она хмурилась, как грозовая туча, и уже готова, что на нее накричат. С губ Доркас сорвалось всего одно слово, и внутри у Марлин все сжалось. — Ловушка, — произнесла она. И на это у Марлин только один ответ: — Черт.