Every Lover's Game

Пятница, 2 декабря 1977 Доркас развернулась в гостиную, Марлин быстро проследовала за ней. — Как ты? — она пыталась разглядеть лицо девушки, но та двигалась слишком быстро. В груди Марлин нарастало беспокойство. — Все разрешилось. — ответила Доркас, ее шаги эхом разносились по небольшой каменной лестнице. — Это были всего лишь младшекурнсики. Мы с ними справились. — Я спрашивала не об этом. — Марлин схватила Доркас за руку, останавливая ее посреди общей гостиной. В камине тлел огонь, в который подбросили что-то, и больше никого. — Как ты? Она не выглядела пострадавшей. По крайней мере, крови не было. Но в этом и прикол магии: даже если все обошлось, она оставляла в теле неизгладимый след — ощущение нарушения, искажения того, что должно было произойти — невидимый глазу. Доркас поджала губы, словно хотела возразить против самой идеи, что ей нужна помощь, но не отстранилась. Вместо этого она опустилась на изумрудный диванчик и усадила рядом Марлин. — Я в порядке, — наконец ответила она, но ее взгляд устремлен вдаль. Марлин проследила за взглядом, и как раз в этот момент до них донесся приглушенный грохот. — Дело в Барти. В коридоре, ведущем в мужское общежитие, Марлин увидела Эвана, сидящего на полу возле двери. В его руках зажата бутылка огневиски, из комнаты послышался очередной грохот, он запрокинул голову, делая большой глоток. Пандоры нигде не было видно. — Это Барти? Какого хрена он творит? — Выплескивает злость. — Доркас посмотрела на сигарету, словно в ней скрывалось решение. — Наверное, снова ломает кровать. Или пытается поджечь ванную. Возможно, у него получится разбить окно, и мы утонем. Вот это было бы потрясающее завершение вечера. Она произнесла это ровным голосом, но на лице отразилась яростная грусть, говорящая сама за себя. Бессильная ярость так непохожая на их обычные перепалки, а сигарета в руках вот-вот сломается. Марлин не нравилось состояние Доркас. В какой-то степени она даже презирала. Напряжение в груди становилось сильнее. Глядя на нее сейчас, Марлин понимала, нельзя стать такой же безупречной как Доркас, не приложив охренеть сколько усилий. Даже если ты можешь справиться с давлением, даже если ты его выдержишь, удерживая вместе других людей (особенно тех, кто изо всех сил пытается разорвать себя на части), но это изматывает, пока в кристально чистой оболочке не начали бы появляться слабые места. Она по-прежнему держала Доркас за руку, поглаживала ее маленькими аккуратными, насколько возможно, движениями, учитывая, что в ее ладонях горящее пламя. Доркас тихо вздохнула, немного расслабляясь от прикосновений. — Ловушка? — подвела Марлин, Доркас с обманчивой мягкостью пожала плечами. — Да, они наконец взялись за нее. Им потребовался всего месяц. Жалкие, ничтожные… — она злобно крутила одно из своих колец. — Значит, вы поняли, кто это был? — Пандора догадалась. Она экспериментировала с сывороткой правды и сделала нам слабую дозу. Но к тому моменту, когда мы переключили внимание с идиотов пятикурсников, те уже начали ловить людей, которые, по их мнению, могли помогать гриффиндорцам, и… допрашивали их. — последние слова пропитаны ненавистью. Марлин взвешивала все плюсы и минусы использования сыворотки правды в противовес допросам, но, в конце концов, это же слизеринцы. Она знала об их настойчивости. — Почему никто ничего не сказал? В смысле, до того, как вы все поняли. Доркас воткнула ноготь в сигарету, Марлин достала зажигалку и подожгла сигарету, словно в знак поддержки. Доркас с благодарностью посмотрела на нее и затянулась. — Они изменяли воспоминания. — Пиздец. А они не искали легких путей. — Ага, типа того. — А что с Барти? — Они заметили, что он где-то пропадал, и, учитывая его репутацию, подумали, что он встречается с кем-то из Гриффиндора. Обычно он бы даже не обратил внимания, но его отец… — она тяжело вздохнула. — Его отец сегодня прислал письмо. В неподходящее время. Послышался еще один грохот. Обернувшись, Марлин увидела, как в руках Эвана сверкнула бутылка. — Рег с ним, — добавила Доркас, делая затяжку. — Самое обидное, что ему по пути попалась картина. А это был оригинал Кантрелла. Марлин недостаточно богата, чистокровна или образована, чтобы понимать, о чем речь, но ее взгляд проследил за дымом от сигареты, указывающем на обломки, которые она не заметила раньше. Теперь она поняла, что в камине догорала картина. В уцелевшем участке холста извивался змеиный хвост. Иисусе. Она надеялась, что картина была обычной, а не волшебной. — С ним… все в порядке? — Марлин нахмурилась и перевела взгляд на слизеринку. Очевидно, разрушение комнаты как способ справиться с ситуацией, не напоминало «все в порядке». — Мерлин, нет. — она фыркнула, но в ее смехе чувствовался холод. Марлин сама заполнила пробел: никто из нас не в порядке. Очевидно. Она словно стала свидетельницей того, что происходило в шекспировских пьесах после опускания занавеса, когда на сцене оставались только сломленные и потерянные персонажи. Доркас, Регулус, Барти, Эван и Пандора могли казаться неприкосновенными, слишком крутыми или высокомерными, чтобы чувствовать боль, но это такой же обман, как и все, что они делали. В какой-то момент все обрушивалось, добавляя соли на рану. Вместе с гневом Марлин испытывала неприятное чувство вины, напоминающее моросящий дождь. Может, она и не дружила со Змеями, но они для нее не никто. Она рассказала им о ловушке и решила, что это больше не ее проблема. Они лучше подготовлены, чтобы решать проблемы своего факультета, чем она, но она же могла предупредить Лили и Джеймса. Должна была. Им не нужен еще один Дэйви Гаджен. — Ты сказала, вы разобрались с ними? — сердце Марлин билось где-то в районе запястий. Руки чесались, она давно ни с кем не дралась. Доркас пристально посмотрела на нее и кивнула. — Хорошо. Взгляд Доркас потеплел, и Марлин явно это не выдумала. Девушка стряхнул пепел на резной стеклянный поднос, закинула ноги на диван, устраиваясь поудобнее, обняла колени руками. Шум на мгновение стих. — Мы применили к ним их же метод, так что они не смогут нас опознать. Возможно, пару дней побудут в странном состоянии, но Би хорош в сложных чарах, даже когда не в духе. — Умно. — Марлин кивнула. — Не надо так удивляться. — Доркас прищурилась, но ее взгляд не изменился. — Я не удивлена. — Марлин фыркнула. Она хотела поддразнить девушку, ответив, что та напрашивается на комплименты, но вместо этого продолжила совершенно искренне. — С тобой никогда не стоит чему-то удивляться. Если бы ты не была тем, кто ты есть, я бы не… Она неопределенно махнула рукой. Она не могла выразить словами, что привлекало ее в Доркас, не показавшись при этом одержимой. Она опустила руку и провела кончиками пальцев по темной джинсовой ткани. Ее взгляд скользил по изгибам икр. В этой атмосфере фарфоровой и сдержанной роскоши потрепанные кроссовки Марлин выглядели нелепо. Кончики волос секлись, а кожанка Сириуса висела на ней мешком. На собственных джинсах оторвалась пуговица. И она почти уверена, на ее губах все еще остался след от помады Доркас со вчерашнего дня. Но когда она подняла глаза, Доркас смотрела на нее не как на полукровку, родившуюся в многоквартирном доме, где бельевые веревки и бетонные стены — единственное место для игр. Не как на лесбиянку или «младшую из львят». Она смотрела на нее как на Марлин. От этой мысли по ее спине пробежала дрожь, а на щеках появился румянец, из-за которого она чувствовала себя красной как мак и беззащитной. Если Доркас видела ее, то она наверняка найдет в ней недостатки. Какие-нибудь серьезные или, наоборот, незначительные. Те, на которые у нее нет времени, чтобы исправить. Марлин сжала руки в кулаки. И все же Доркас не отвела взгляд. Из коридора послышался очередной глухой стук, и выражение лица Доркас сменилось. Она встала, засовывая сигарету в рот и тут же вытаскивая. — Тебе пора, — произнесла она. — В любом случае, в гриффиндорской башне теплее. — Я не одна из твоих друзей, — Марлин покачала головой и тоже встала. — Не нужно обо мне заботиться. Я уже большая девочка. — она подчеркнула последние слова, и Доркас издала знакомый раздраженный звук. Должно быть, она уже не так напряжена, раз позволила себе перепираться с ней. При этой мысли Марлин почувствовала радость. — Возможно, в этом твоя слабость. — Ауч, — усмешка Марлин больше напоминала смешок. — Переживешь. Не думая, Марлин взяла Доркас за руку и потянула ее в противоположную от выхода, где находилась безопасная гриффиндорская башня, сторону. Они отдалялись от комнаты парней, и Доркас оглянулась через плечо. Её лицо исказилось, словно она раздумывала, оставлять ли их одних, но Марлин переключила ее внимание на себя. — Как-то ты отчитала меня за угрозы младшекурсникам. — она заговорила, лишь бы не уходить от Доркас. — Чем ты отличаешься от меня? — как она и ожидала, в глазах Доркас вспыхнул огонь. — Они причиняли боль многим. — девушка наклонила голову. — Или ты передумала уже? Побежишь стучать на нас старосте? Слизеринцы такие драматичные. Напоминали Марлин ее саму на первом курсе — заносчивую и самодовольную — но в случае с Доркас эти черты не так раздражали. — Нет, просто любопытно. Я ведь правильно поняла: можно брать правосудие в свои руки, но только ради всеобщего блага? Доркас вздохнула, как раз когда Марлин подошла к нужной двери, и открыла ее. — Я говорю, что это лучше, чем личная вендетта. Шаркая обувью по полу, Марлин зашла в комнату, освещение здесь было намного мрачнее. И в комнате ничего не изменилось за последние несколько недель по сравнению с теми местами, где они целовались: уединение и полумрак только дня них одних. — Значит, если бы причинили боль лично тебе, ты бы не стала мстить? — ее голос прозвучал тихо под стать обстановке комнаты. — Если бы забрали что-то твое? — Этого я не говорила, — возразила Доркас, закрывая дверь и прислоняясь к ней спиной. В тусклом свете она смотрела на Марлин. — Но мне нужна соответствующая мотивация. — Соответствующая мотивация. — повторила Марлин про себя и вслух. — Например, твои друзья. — Да. — без колебаний ответила Доркас. — Или кто-то, кто мне дорог. — добавила она через секунду, уже тише. Учитывая с какой серьезностью она относится к предотвращению межфакультетских ссор, видно, что Доркас готова заботиться о большем количестве людей, чем входило в ее близкий круг, но в противовес всему, за этим скрывался глубоко личный защитный инстинкт. Доркас уже давно балансировала на грани между правильным и правильным по отношению к друзьям. Пока Марлин обдумывала ее слова, на лице Доркас появилась кривая усмешка. — Но не потому, что кто-то назовет меня шлюхой или кинет в меня бумажкой, или сделает еще что-то, из-за чего ты тогда пригрозила засунуть биту в задницу четверокурсника. Марлин фыркнула. Прошло уже больше года, но, конечно, Доркас помнила. — Если тебя успокоит, то тот четверокурсник попался в не самый лучших момент. — Не убедила. — Ну, попытаться стоило. Доркас закатила глаза, но уголки ее губ подрагивали. Оттолкнувшись от двери, она подошла к Марлин, которая тут же опустила взгляд на ее темные губы. Сердце Марлин забилось быстрее, когда Доркас остановилась в миллиметре от нее. Они обе вдохнули, их груди соприкоснулись: белая жилетка Марлин и темная шифоновая блузка Доркас. Доркас медленно потянулась к столу, туша сигарету. Взгляд Марлин опустился ниже, прослеживая путь от глаз Доркас к ее губам и обратно, и так еще несколько раз. — Мы не будем целоваться. — с той же тщательностью, с какой она тушила сигарету, произнесла Доркас. — Хорошо. — слова слетели с губ Марлин, не успев оформиться в мысли. Доркас слегка поджала губы, почти с подозрением, и начала крутить одно из своих серебряных колец. — Я знаю, зачем ты сюда пришла, но после случившегося, я не… — Все нормально. — Марлин пристальнее посмотрела на нее. — Мы не будем целоваться. — упрямо повторила Доркас, но не отошла. Ее кольцо вращалось быстрее, описывая все более тесные круги между пальцами. — Как скажешь. — Ты можешь идти. — Знаю. — Тогда… — Доркас замолчала. Она с такой силой крутила кольцо, что на пальце появились красные полосы. Марлин импульсивно взяла Доркас за руку и остановила ее. Хотелось проследить за каждым вдохом Доркас, пока не почувствовала бы вкус дыма на языке. Хотелось, чтобы Доркас поцеловала ее, и если бы она так сделала, то даже разбившиеся окна и обрушившаяся на них вода из Черного озера не смогли бы их остановить. Послышался скрип, дверь приоткрылась, и в комнату проник желтый свет из коридора. С целеустремленностью, о которой Марлин даже не подозревала, Доркас за пять секунд запихнула ее под кровать. Ее пульс участился, коленями и локтями она так сильно ударились об пол, что знала: синяки будут сходить еще несколько недель. Из-под скомканного постельного белья Доркас Марлин могла разглядеть лишь часть комнаты, как раз, чтобы увидеть чьи-то ноги. — Дор, не против, если я покурю здесь? — спросил Эван. — Рег и Барти все еще в комнате. — в его словах слышалась легкая заторможенность. Судя по всему, огневиски сделал свое дело. Прежде чем Доркас успела ответить, Марлин услышала щелчок зажигалки. — Ты что-то уронила? Я слышал какой-то звук. — Со стола упали кое-какие вещи для рисования, — с легкостью соврала она. Марлин наблюдала, как Доркас подошла к своему другу. В ее голосе слышалась неподдельная тревога. — Милый, не стоит смешивать так рано. Тебя может стошнить. Послышался шорох простыней, и скрипнула пружина матраса, когда Доркас устроилась на кровати прямо над Марлин, заглушая почти все слова Эвана, кроме «маленький друг». Доркас подвинулась, матрас просел еще сильнее. В груди Марлин поднимался непрошенный и неудержимый истерический смех, по мере того как пространство сужалось. Она прижала ладонь ко рту в попытках сдержать его. — Знаешь, на секунду мне показалось, что ты тут с девушкой. Ну, с девушкой-девушкой. — голос Эвана звучал приглушенно из-за того, что он продолжал курить. Последовала пауза, а потом Доркас тихо фыркнула. — Нет никакой девушки, Эв. Смех в горле Марлин постепенно отошел на второй план, а потом и вовсе пропал. Доркас открылась своим друзьям. Или, по крайней мере, Эвану. И если так, то нет смысла лгать или нет смысла в том, чтобы Марлин валялась на твердом полу, пока они разговаривали. Черт, была вероятность, что Эван заметил ее раньше, хотя это не точно. Но Доркас и не думала вытаскивать Марлин из-под кровати, как фокусник кролика из шляпы. Она и не думала говорить ему правду. Когда Доркас сказала, что все между ними только до финального матча, Марлин с радостью согласилась. Ее устраивало, что это на несколько месяцев. Когда Доркас попросила никому не рассказывать, Марлин решила, что это логично. Но она и подумать не могла, что Доркас так скрывала их отношения, потому что ей стыдно за влечение к Марлин. — Ладно, — он раздраженно вздохнул. — Черт с ним, пойду пройдусь. Пан уже должна быть у себя, если только она не на свидании с кем-нибудь. — Не говори так, будто это плохо. — И не говорю. Хоть кто-то же в семье должен быть серийным любовником. — Эван… — Тебе принести что-нибудь с кухни? — он перебил ее. — Нет. — в голосе Доркас слышалось недовольство, но она смирилась. — Но все равно спасибо. — Как хочешь. Снова послышались шаги, на секунду в комнату проник луч желтого света, прежде чем дверь с щелчком закрылась. Они снова одни. Марлин выбралась из-под кровати. Скоро с ужина вернутся остальные. Ей нужно уходить. Доркас лежала на смятых простынях, поджав под себя одну ногу, пока Марлин отряхивалась, словно собака, от паутины и пыли. Она подняла взгляд и увидела, что Доркас улыбалась. Настоящей улыбкой — белозубой, теплой и адресованной только Марлин. От такого вида Марлин замерла и тяжело оперлась на резную деревянную спинку кровати. Ее сердце болезненно сжалось. — Что? — Ты такая грязнуля, — Доркас рассмеялась. Марлин не успела осознать слова, как девушка уже потянулась к ней, чтобы смахнуть пыль с волос. Они собраны в небрежный пучок, но Доркас быстро распустила его, ловко очищая пряди от серого налета. Она смеялась, словно не могла сдержаться, напряжение спало при виде Марлин. У нее свело живот. Она не могла ни отойти, ни подойти ближе. — Твои друзья знают, кто ты? — с трудом спросила она. — Кто я? — Доркас наклонила голову, выглядя такой непринужденной и веселой. Ее руки все еще в волосах Марлин, но теперь на ее затылке, а она сама обнимала Марлин за плечи, словно они приготовились к танцу, который Марлин не знает. — О твоих поцелуях с девушками. — ответила она, и Доркас засмеялась. От этого движения серебряные серьги в ее ушах тихо позвякивали, соприкасаясь с бусинами в волосах. Она выглядела потрясающе. Возможно, она даже могла спокойно пойти на вечеринку в гостиной или куда-нибудь еще, где будут девушки ее уровня, а не Марлин. — Да, они знают. — ответила Доркас. — Я не стыжусь, кто я есть. Марлин вздохнула, чувствуя себя сбитой с толку. У Доркас дюжина причин не хотеть, чтобы люди знали правду о них, Марлин даже согласна с большинством. Опасность разоблачения, их соперничество, соглашение. Но если друзья Доркас знали… тогда проблема в Марлин. — Что имел в виду Эван? — спросила она, отгоняя лишние эмоции. Она знала, что между ними. Она знала, кто они. Нет смысла зацикливаться на этом. — Насчет «маленького друга»? Высвободив одну руку. Доркас указала ногтем на свои художественные принадлежности. Но на столе лежали не только они. Когда они вошли, она не разглядывала ничего из-за полумрака и взгляда Доркас на нее, но теперь Марлин заметила стеклянный резервуар, похожий на аквариум для рыбок, но внутри… Она попятилась назад, ее лицо исказилось от отвращения. — Какого хуя. Почему в твоей комнате змея? — Марлин, познакомься с Реджи-младшим. — Доркас фыркнула и широко улыбнулась. — Я… что… Доркас. Змея. Почему. — Марлин посмотрела на нее исподлобья. Доркас встала с кровати и подошла к резервуару. Маленькая коричневая змейка внутри подняла голову, и Марлин шумно вздохнула, чем вызвала смешок у Доркас. Марлин на самом деле не против животных, в конце концов, она ходит на Уход за магическими существами, но она бы предпочла, чтобы их не было там, где она меньше всего ожидала их увидеть. — Он принадлежит парням, — сказала Доркас. — Ну, вообще Барти, а остальные смирились. Обычно он сидит в их комнате, но Пандора советует менять обстановку. — последнюю часть она заключила в кавычки, и Марлин едва заметно кивнула. — Смена обстановки. Мило. Какого хрена. — ей нужно уходить. Не только из-за змеи, но это определенно один из факторов. — Большую часть времени он милый. — Поверю на слово. Она чувствовала себя слишком уязвимой. И мягкая улыбка Доркас, и то, что она подошла поближе, словно передумала и готова зацеловать ее до потери сознания, не помогали. — Мне пора. — проговорила Марлин, прежде чем Доркас успела сократить расстояние между ними. — С меня и одной змеи достаточно. Не очень-то хочется оставаться там, где их целая куча. Напряжение спало с Доркас, словно одеяло с плеч. Улыбка исчезла с лица, и она снова стала самой собой. Красивой, практичной, сдержанной. В груди Марлин что-то сжалось. — А мне нужно проверить остальных. И найти Пандору и Эвана. На мгновение они замерли в неловком положении, их тела жаждали прикосновений, но они отстранились, возвращаясь к своим ролям. Доркас вышла вместе с ней на случай, если в гостиной будут другие слизеринцы, но им повезло, в комнате были только Барти и Регулус. Парни прислонились к стене, с губ одного шел дым. На лице Барти застыло отрешенное выражение. Доркас остановилась возле них, и Марлин словно впервые видела, как связь между ними разрасталась прямо на ее глазах. Она коротко кивнула им, а затем взбежала по лестнице, толкнула каменную дверь, чувствуя на себе взгляд Доркас. Взгляд ее темных глаз преследовал ее на почти всем пути к ало-золотой гриффиндорской обители. Только возле башни Марлин расслабилась. Но казалось она все еще чувствовала запах свежего постельного белья Доркас. Доркас не должна так на нее влиять. Не должна. Одно дело целоваться с Доркас, но позволить себе испытывать что-то к девушке? Что-то похожее на заботу? Это высшая форма безрассудства. Марлин все еще чувствовала жар в груди, когда Мэри застала ее на подоконнике у лестницы, ведущей в их общежитие. Она винила себя за то, что пошла к Доркас, а не на ужин, ведь это означало, что Мэри даже не придется стараться, чтобы заманить ее. Она едва успела откусить кусочек тыквенного пирога, как подруга накинулась на нее. — Итак, по поводу того задания с гаданием по чайным листьям. — начала Мэри, и Марлин вздохнула. — Боже, нет, с меня на сегодня хватит. — пожаловалась она, рассыпая крошки по цветастым подушкам. Ее бабушка пришла бы в ужас, но Мэри все равно. — Поздно. Ты уже ешь мой пирог, теперь ты моя должница. — Держу пари, ты всем парням так говоришь. — Конечно, — ответила Мэри, разливая чай, который она явно подготовила задолго до. — Ведьма, — пробормотала Марлин, когда девушка протянула ей чашку. — Сучка, — с улыбкой ответила подруга, прислоняясь спиной к окну. Огонь в камине освещал ее короткие локоны, обрамляющие лицо. Продолжая ворчать, Марлин сделала глоток. По крайней мере, на этот раз использовался действительно Twinings. Слышать еще одно смертельное предсказание совершенно не хотелось. — Что у тебя произошло? — спросила Мэри. Окинув взглядом бело-голубой фарфор, Марлин заметила, что глаза Мэри блестели как всегда, когда она не собиралась сдаваться без боя. — Слизеринцы. — Медоуз с тебя не слазит? Если бы. Марлин проглотила этот мысленный образ вместе с чаем. — Думаешь, можно добавить немного огневиски? — Настолько плохо? — Мэри откровенно рассмеялась. — И нет, уверена, это только навредит. К слову, я тут услышала кое-что, ну знаешь, что ты спишь со своей соперницей. Марлин поперхнулась и перевела взгляд на Мэри. Та самодовольно улыбалась, всем своим видом говоря, что она знает правду, и Марлин снова простонала, на этот раз громче, запрокидывая голову. — Как давно ты знаешь? — О том, как сильно ты течешь при виде Доркас Медоуз? — прошептала Мэри, озорно сверкая глазами, и наклонилась ближе, чтобы не привлекать внимания остальных в общей гостиной. — Марлс, ты считаешь себя настолько скрытной? Потому что я сейчас тебе скажу так: из тебя дерьмовый секретный агент. — Ебанный… пиздец. — красноречиво ответила Марлин, а ее подруга рассмеялась. Она спрятала лицо, делая еще один глоток, чувствуя, как ей стало легче дышать, а жар под кожей нарастал, извиваясь по всему телу, как Реджи-змейка. — Делись подробностями! Мэри сложила руки, а Марлин закатила глаза, но при этом неуверенно улыбнулась. Она никогда раньше не была по эту сторону разговоров. Обычно она сливалась со стенкой, пока возлюбленные ее подруг чуть ли не сносили двери комнаты. — Мы просто… выпускаем пар. Сбрасываем напряжение. Ничего больше. — она произнесла слова так, словно они должны стать неоспоримым фактом. — И? — спросила Мэри. — Вы тайно встречаетесь, а потом выбиваете друг из друга дерьмо на поле? — Типа того. — Поэтому тебя не было на ужине? — Что меня выдало? — Марлин вскинула бровь, и несмотря на страх, все равно спросила. — То же, что и в предыдущие три раза. Ты раскраснелась и выглядишь странно, и ты явно где-то лежала. Все признаки страстного романа. — она протянула руку, смахивая пыль с плеча Марлин. — Какой чулан для метел вы сегодня осквернили? — Мы были не в чулане, — Марлин усмехнулась. Там они были на прошлой неделе. На втором этаже. На перемене. Доркас прижалась обнаженным бедром к бедру Марлин, и та практически увидела Бога. А потом, перед самым уходом, Доркас трижды поцеловала ее, и Марлин встретилась с Богом. — Я была у нее под кроватью. — Вы трахались под кроватью? — лицо Мэри смешно сморщилось. — Что? Нет! Мэри, — Марлин рассмеялась, а затем вздохнула. — Мы не трахаемся. Мне пришлось спрятаться, потому что пришел ее друг. — О, — Мэри откинулась назад. — Подожди. У вас нет секса? Она не заинтересована, или… чем вы вообще занимаетесь? Обжимаетесь, а потом расходитесь? Описание не так уж далеко от правды, и Марлин пожала плечами. — В основном целуемся. И они как раз сексуальны. У нас просто нет никакого… — Секса. — Мэри поднесла чашку к губам Марлин, соприкасаясь прохладными руками с ее. — Она не против секса как такового, — продолжила Марлин, сделав еще один глоток. Одна ее часть подсказывала, что не стоит делиться всем с Мэри, но другая все еще переживала после услышанного от Эвана. — Но в сексе со мной она не заинтересована. — Она назвала причину? — Мэри нахмурилась. — Доркас не занимается случайным сексом, что нормально, но… Но это задело ее глупые чувства. Потому что она не хотела чего-то несерьезного. Она хотела занять место в мыслях Доркас, как та заняла место в ее голове. Хотелось отметить Доркас как свою, и чтобы она отметила ее. Хотелось разрывать друг друга на части. Агх. Опустив взгляд. Марлин подумала о том, чтобы утопиться в чае. Тем временем на лице Мэри появилось расчетливое выражение. — Что? — Ничего? — подруга покачала головой, ее кудряшки подпрыгнули в такт. — Просто я видела, как Медоуз смотрит на тебя. Не как на что-то несерьезное. Даже близко нет. Марлин вздохнула и допила чай в попытке сосредоточиться на чем-то другом. — Тогда почему она хочет целоваться со мной, но не спать? — Не у той спрашиваешь, — Мэри забрала чашку из ее безвольных рук. Марлин провела рукой по лицу. Она права, и они обе это знали. — Ты загнала меня в угол, — только и произнесла она. — В любом случае, это не так и важно, — Мэри пожала плечами, не сводя глаз с чашки с узором ивовых чаинок на дне. — Почему? — Марлин нахмурилась. Она сыта по горло загадками, мотивами и новыми сплетнями о людях, которых, как ей казалось, она знала. — Потому что уже слишком поздно. — Мэри наклонила чашку, показывая на мелкие темные чаинки. Накрашенным в пурпурный цвет ногтем она показала на место справа от ручки, где листья образовались в очень необычную форму. Крошечное, но совершенно отчетливое сердце. — Видишь? — самодовольно произнесла Мэри. — Похоже, ты влюбляешься. Второй раз за последние несколько часов Марлин могло сказать только одно: — Черт.