Every Lover's Game

Суббота, 11 февраля 1978 Лягушки в какой-то момент вырвались на свободу, к большой радости Сириуса, и Филч целый месяц отлавливал их из классов, коридоров и, что примечательно, из тарелки Дамблдора после того, как одна из них плюхнулась в его суп. Но слизеринцы не знали, что изначальной целью были они, и не испытывали ничего, кроме отвращения к гриффиндорцам за то, что они сочли всю эту ситуацию забавной. На самом деле отношения между факультетами почти… нормализовались. Не дружеские, даже близко нет, но и львы, и змеи, похоже, сошлись на том, чтобы оставить друг друга в покое. Разногласия никуда не делись, но последствия уже не такие серьезные, как в начале года. Поэтому в выходные перед Днем святого Валентина Эммелин Вэнс пригласила все факультеты на рейвенкловскую вечеринку. И Сириусу, со всей его бесконечной неразумностью, удалось убедить их, что это хорошая идея. Комендантский час уже наступил, но они только начали. Марлин с девочками готовились весь вечер, каждая поверхность в их комнате завалена одеждой, украшениями и косметикой. Лили поставила пластинку The Beatles и напевала «о, мы танцевали всю ночь, обниматься были не прочь, и я влюбился в скором времени в нее; никогда я с другой не станцую, о, с той поры, как увидел ее!», пока вплетала в волосы Мэри заколки в виде звезд. В то время как девочки выбрали насыщенные оттенки помады и платья из самых опасных фантазий, Марлин выглядела так, будто только что вышла из-за кулис после концерта Girlschool. На веках поблескивали тени, а размазанная подводка для глаз выделяла ее радужку, делая их похожими на бурлящее море. Помимо кожанки на ней джинсы, которые подчеркивали ее бедра. Волосы же растрепанные и заколоты в короткую и дерзкую прическу. В зеркале Мэри, среди всех фотографий знаменитостей и активисток, Марлин выглядела как сила, с которой нужно считаться; свободная, как бегущая в ручье вода, или распространяющийся в воздухе звук. Она выглядела неплохо. Очень даже неплохо. Они покинули башню через четверть часа, всего лишь спустя двадцать минут после обещанного времени, и без двух человек. В целом, Марлин считала, это успех. — Где Сириус и Римус? — прошептала Лили, пока они шли к рейвенкловской башне. — Я думала, они тоже пойдут. — Ага, — пробормотал Пит, а Джеймс фыркнул. — В чем дело? — спросила Мэри, жаждущая сплетен, но парни покачали головой. — Они заняты. — тон Джеймса наводил на мысли, и Марлин даже в темноте заметила, как Лили удивленно нахмурилась. — Опять спорят? — Кое-чем другим. Комментарий Пита внезапно обрел смысл, и они вздохнули, а парни засмеялись. Если Римус и Сириус не спорили, то всегда заняты кое-чем. Те ненасытны, когда дело касалось друг друга, и непонятно, хорошо это или плохо. Они продолжили идти быстрым шагом, но прежде чем успели добраться до последней лестницы, рядом послышалась возня. На секунду Марлин показалось, это Мэри споткнулась на каблуках, но она должна была догадаться, что не стоило сомневаться в своей подруге и ее упорству, с которым она ходила даже в самой неудобной обуви. Звук повторился, и Пит остановился, из-за чего Марлин врезалась в него. Они переглянулись. — Ты это слышала? — Ага. — Отлично, я не сошел с ума. — Пока нет, приятель. — она хлопнула его по плечу. Оглядевшись по сторонам, они вздрогнули от неожиданности, когда из темноты показались два желтых, как лампа, глаза. Миссис Норрис. — Ты, — прошептал Пит, а через секунду раздался голос Филча. — Ты кого-то нашла, моя милая? — его шаги отдавались эхом от каменных стен, когда он подошел ближе. Спрятаться совершенно негде, и как только Филч заметит их, им конец. Остальные, наконец, заметили проблему, послышалось несколько тихих ругательств. Но, к счастью, Джеймс оставался собой, его улыбка стала шире. — Не волнуйтесь, я скоро вернусь. — он отсалютировал им и помчался по коридору с криком: — Вам не взять меня живым! — остальные замерли, не в силах пошевелиться, а Филч пронесся мимо них за Джеймсом. Они исчезли за поворотом, и Марлин, уткнувшись в плечо Пита, громко рассмеялась. — Мерлин, — Лили покачала головой, смеясь. — Давайте, быстрее! Она повела остальных вверх по лестнице, и чем выше они поднимались, тем сильнее в их груди отдавался гул магически сдерживаемой музыки. Им не пришлось отвечать на загадку, чтобы открыть дверь, потому что та распахнулась сама, и они увидели Эммелин, ее темные волосы выделялись на фоне тусклого золотистого сияния гостиной. Эммелин действительно очень красивая ведьма с аристократическим лицом и широкими глазами. Густая челка спадала ей на лоб, на ней были обтягивающий топ и узкие джинсы, а в руке бокал с чем-то темным. Она больше напоминала завсегдатая парижского кафе, чем на владелицу шотландского замка. Она обвела взглядом каждого из них и с едва заметной улыбкой отступила, пропуская их внутрь. Мэри подмигнула ей, а Лили широко улыбнулась. Питер кивнул девушке, и она ответила тем же, но когда очередь дошла до Марлин, остановила ее, положив руку на грудь. Взгляд Марлин скользнул по неожиданному месту соприкосновения и вернулся обратно, она приподняла бровь. — Здесь слизеринцы, — Эммелин сразу перешла к делу. — И к концу вечера станет еще больше. В том числе и Доркас Медоуз. В Марлин тут же вспыхивает ревность, вспоминая, что эта ведьма и Доркас… встречались? переспали? состояли в таких же отношениях с привилегиями, как у нее сейчас с Доркас? — Почему бы не провести хотя бы одну ночь спокойно? — девушка наклонилась ближе, чтобы перекричать шум голосов и музыки, ее волосы щекотали шею Марлин. — Мы постараемся. — Марлин тоже наклонилась ближе, сверкнула зубами в улыбке, которая, как она уверена, не сильно обнадеживала. — Честное скаутское. — Как будто ты когда-нибудь была скаутом. — слова прозвучали мягко, несмотря на все ее опасения, и Эммелин протянула Марлин свой стакан. Не отрывая от нее взгляда, она выпила до дна. — С днем рождения, Вэнс. Эммелин одарила ее чем-то похожим на улыбку, и Марлин скрылась в толпе, чувствуя, как алкоголь обжег ее желудок. Казалось, здесь собралась половина школы — по крайней мере, все шести- и семикурсники — и хотя еще нет и полуночи, у каждого, мимо кого она проходила такой вид, будто он уже в хлам. Парочки и не-парочки целовались у стен, а музыка играла на полной громкости. Вечеринка нужна не только для того, чтобы выпустить пар перед экзаменами. Ежегодная вечеринка Эммелин в честь Дня святого Валентина и ее дня рождения — одна из самых ожидаемых в году. В прошлом году их не пригласили из-за межфакультетских разногласий, и Доркас считала, первая большая вечеринка, на которой будут присутствовать и Львы, и Змеи приведет к неприятностям. Марлин не то чтобы не согласна, но она явно разрывалась между желанием проследить за порядком и просто наслаждаться вечером. Особенно трудно следить за остальным стало, когда пришла Доркас. На ней мини-юбка, ботфорты и черная вельветовая жилетка, почти полностью повторяющая изгибы ее тела. Серебро и бриллианты сверкали повсюду и мерцали острыми линиями на ее веках. Марлин обычно видела ее в форме, как в тот раз, когда они впервые поцеловались, но сегодня она прекрасна. А когда было иначе? По обе стороны от нее стояли ее друзья, но те вскоре разбрелись, едва переступив порог. Эван — выпить, Пандора — потанцевать, Барти — пофлиртовать, а Регулус — делать то, что он обычно делал. Да к черту их, если честно, она не могла отвести взгляд от Доркас. Сама Марлин стояла в другом конце комнаты, прислонившись к импровизированному бару, заставленному алкоголем, книгами и бронзовыми бюстами бывших учеников Рейвенкло, и потягивала ром с колой. Рядом с ней болтал какой-то шестикурсник, то и дело спрашивавший ее, читала ли она Буковски или битников, а она кивала, улыбалась и делала вид, что ей интересно. В момент, когда они с Доркас встретились взглядами сквозь сигаретный дым, клубящийся между ними, Марлин крепче сжала стакан. То ли дело в роме, то ли в том, что они в одной заполненной людьми комнате, то ли в том, что они обе в стадии отрицания, но ее взгляд обжигал сильнее, чем когда-либо, мурашки пробежали по спине Марлин. Она уже сняла кожанку, потому что стало очень душно, и осталась в потрепанной футболке Siouxsie and The Banshees. На спине выгравировано слово «очарованный», и именно так Марлин себя сейчас чувствовала — очарованной. Доркас в знакомом и насмешливом жесте выгнула бровь и медленно, убедившись, что Марлин следила за каждым ее покачиванием бедер, каждый шагом, каждым взмахом кос, пошла за напитком. Она не спешила, и Марлин крепче сжала стакан, прикусила губу и наклонила голову, чтобы не упустить девушку из вида. Наконец Доркас обернулась и, словно решил взять с Марлин все, что можно, одарила ее насмешливой улыбкой. Она остановилась рядом с Эммелин, и в сердце Марлин снова вспыхнул собственнический инстинкт. Но прежде чем она успела поддаться порыву, Мэри пихнула ее локтем в бок. — Боже, да что? Где-то между появлением Доркас и этим моментом ее подруга избавилась от шестикурсника. Она поддразнивающее посмотрела на Марлин. — Прекращай строить глазки своей сопернице, милая, а то все узнают, чем вы занимаетесь. — Я не… — Марлин покраснела, а Мэри приподняла бровь. — Ладно, да, хорошо… но ты видела ее? А что мне еще делать? — Сегодня твои похороны. — Мэри рассмеялась. — Тогда похорони меня прямо сейчас. — Марлин заглушила ответ в очередном глотке рома. Она чувствовала на себе взгляд Доркас. Мэри продолжала смеяться, когда ее взгляд упал на кого-то за плечом Марлин. Она вытащила помаду и подкрасила губы. — Если ты не против, мне нужно поговорить с Урией. — С Миллсом? Зачем? — Марлин обернулась и посмотрела на парня. Он неплох, но все же. — Если все пройдет хорошо, то точно пойдет мне на пользу. — на лице Мэри появилось озорное выражение. — Он даже не самый лучший в команде, — проворчала Марлин. Мэри притянула ее к себе, целуя в обе щеки, определенно оставляя на них свежие розово-фиолетовые следы. — Это больше по твоей части. Кроме того, переспать с Джеймсом было бы странно, а с Сириусом у меня уже было. — Боже, Мэри. — фыркнула она. Подруга ничего не сказала о Марлин, и их поцелуй месяц назад так и остался необсужденным, затерявшимся среди упаковочной бумаги и пряного вина. Девушка легонько шлепнула ее по носу и направилась к охотнику. Не успела Марлин стереть помаду с лица, как Доркас оказалась рядом. От такой скорости Марлин впала в глупое, беспричинное возбуждение. Алкоголь тяжело разливался по ее венам, делая даже самые незначительные детали в образе девушки пьянящими и притягательными. Им не стоило находиться так близко друг к другу, их могли заметить, но в комнате шумно, все в дыме, а свет приглушен. К тому же Марлин не могла не цеплять за нее так же яростно, как и за все, что ей не принадлежало. Между ней и Доркас было что-то — убывающий с каждым днем по мере приближения финального мачта песок в песочных часах. Да и чем лучше складывались отношения между их факультетами, тем меньше у них поводов видеться. Она продолжала передавать информацию и ходила на тренировки, но каждый взмах биты и каждая переданная записка напоминала об обратном отсчете до последнего поцелуя с Доркас. Если их что-то доживет до лета. В сочетании с разговором с Пандорой этого достаточно, чтобы сердце Марлин сжалось. Прислонившись к бару, Марлин посмотрела на Доркас из-под полуопущенных ресниц. Ее руки так и тянулись провести по гладкой смуглой коже, поиграть с косичками и обнять за талию — притянуть к себе и не отпускать. Доркас тоже прислонилась к бару, стоя лицом к толпе с выражением, которое для любого другого человека означала бы сдержанность. С такого близкого расстояния Марлин могла разглядеть, как у той перехватило дыхание. Они стояли в нескольких сантиметрах друг от друга, и это убивало ее. — Слышала что-нибудь интересное сегодня вечером? — Доркас понизила голос до шепота и отпила из своего стакана. — Ты подошла только ради этого? — Марлин склонила голову набок и тяжело вздохнула. — А о чем еще мне спрашивать? В конце концов, только этим мы занимаемся. — черные глаза устремились на нее и задержались, сверкая, как два уголька. — Не только этим, — парировала Марлин. Все вокруг отошло на второй план, и она не понимала, в чем дело: в алкоголе, текущем по ее венам, или из-за Доркас. — Кстати, выглядишь очень… мило. «Мило» — слишком мягкое описание для Доркас. — Приму за «нет». — Нет, Доркас. — Марлин тихо фыркнула. — Я не слышала, чтобы кто-то что-то замышлял. Слизеринцы и гриффиндорцы держатся по отдельности. Кроме разве что… — она показала пальцем между ними. — А что насчет тебя, любовь? Она чуть было не добавила «моя» перед прозвищем, но одернула себя. Она залпом допила напиток, скрывая оговорку, Доркас пристально посмотрела на нее, придвигаясь ближе. Сердце Марлин бешено колотилось, отдаваясь в ребрах, плечах и запястьях. Она чувствовала, как узор на стакане отпечатался на ее вспотевшей ладони. — Никакого напряжения, — сообщила она. — По крайней мере, не между остальными. — Да, — медленно и ласково согласилась Доркас, — не между остальными. В ее глазах читался горячий, недоуменный интерес, как будто она не могла понять Марлин. Но она не загадка, и то, что Доркас продолжала смотреть на нее так, одновременно и задевало, и успокаивало. Она бросила взгляд на множество целующихся пар, которые уже не скрывались. — Может, нам стоит уйти отсюда. Найти какой-нибудь уголок. — слова слетели с ее губ, она поставила бокал и подошла ближе. — Раз уж все в порядке. Если такой возможно, глаза девушки сильнее потемнели. Доркас приоткрыла накрашенные ягодной помадой губы, между ними осталось лишь несколько сантиметров, но прежде чем она успела что-то ответить, за дверью послышался шум. Даже сквозь толпу видно слизеринцев-семикурсников. Тернер, Талкотт, Мальсибер и, конечно же, куда без Эйвери. — Черт, — в унисон произнесли они. Эммелин посмотрела на них, но не сделала ни единого движения, чтобы их остановить. Доркас слегка заслонила собой Марлин, скрывая ее от посторонних глаз. От этого жеста сердце Марлин бешено заколотилось, но в итоге это не помогло. Эйвери заметил ее, и злость в его взгляде — все, что нужно Марлин, чтобы понять: сегодня вечером не обойдется без происшествий. Она инстинктивно начала прицениваться. Слизеринец худощав, Марлин даже сказала бы, тощий, если бы не его поджарое тело из-за тренировок. Он совсем не похож на Уолша, но он явно быстрее. Тем не менее, она смогла бы повалить его меньше чем за минуту. Если, конечно, Доркас подпустит его достаточно близко. Она уже однажды отправила его в больничное крыло, и Марлин знала, что сделает это снова, если дать повод. Эйвери медленно, но хищным шагом направлялся к ним. Марлин попыталась отойти от Доркас, чтобы продолжить разыгрывать неприязнь, но девушка, не оборачиваясь, просунула палец в шлевку на поясе, где никто бы не заметил, и заставила ее остаться на месте. Марлин могла бы вырваться и самой разобраться со Змеями, но… Осталась на месте. — Чего тебе, Эйвери? — холодно спросила Доркас. Но парень проигнорировал ее, его взгляд прикован к Марлин. От него неприятно пахло огневиски. — Мне влепили наказание за тот трюк, который ты провернула, а один из твоих дружкой решил, что будет забавно наслать на меня проклятие. Даже не думай, что я оставлю это просто так. — Ты имеешь в виду тот трюк, когда ты даже не смог проклясть меня так, чтобы я попала в больничное крыло? — раздражение и защитный инстинкт смешались в крови Марлин, распаляя ее. Внезапно она не могла вспомнить ни одной причины, почему ей следовало бы вести себя прилично. — Даже когда я была в полутора метрах от тебя? Что ж, удачи в попытках отомстить, жалкий кусок дерьма. — Повтори. — он поддался вперед, и Марлин повторила его движение, представляя, как бы выглядело его лицо, если бы она снова так его назвала. Но Доркас сжала ее талию и потянула назад. От ее прикосновения и негласной команды свело живот, и она заставила себя успокоиться. Эйвери рассмеялся, понимая, что произошло. Сухо и насмешливо. Теперь на них смотрело еще больше людей. — Правильно. Контролируй свою собачонку, сучка. Если до этого Доркас была сама невозмутимость, но ее единственной трещиной в броне стала Марлин. Ее лицо не изменилось, но в глазах сверкнула решимость. Марлин заметила это, оказываясь в ловушке: то ли ей увести Доркас, то ли помочь ей. Но в любом случае уже поздно. Из самодовольного рта Эйвери вылетело «сучка», как Доркас ударила его. Послышался хруст, и парень отлетел в пьяном угаре. Когда он все-таки поднялся, то остановился, чтобы вытереть кровь, стекающую с разбитой губы, а затем направился к ним. На этот раз Марлин оттолкнула Доркас. И в эту же секунду она схватила Эйвери за плечи и с силой оттащила его. Толпа расступилась, наблюдая за происходящим со смесью любопытства и беспокойства. Эйвери снова бросился на них, но Эван лениво оттолкнул его свободной рукой. Эйвери споткнулся о диван и упал на задницу. — Так сильно хочется, чтобы снова прокляли? — выплюнула Марлин. Но Эйвери, должно быть, слишком пьян или только сейчас ощутил удар Доркас, потому что он не встал, пока Талкотт и Тернер не помогли ему. Она могла бы закончить начатое, заставить его истекать кровью, и ром в крови убеждал ее, какая это хорошая идея. Но, оглянувшись, она заметила напряженное выражение лица Доркас и то, с какой осторожностью она прижимала руку к груди. Насилие не выход. Адреналин и тревога смешались в ней, Марлин обхватила здоровое запястье Доркас и потянула ее в сторону лестницы. Она не знала, куда они идут, просто увела Доркас подальше — туда, где Марлин могла обнять ее и убедиться, что с ней все в порядке. Люди перешептывались, и она чувствовала, как их взгляды прожигали дыры на их репутации, но Марлин чуть ли не зарычала, пока они не отвели взгляды. Доркас все еще злилась, но в кои-то веки позволила увести себя. Это удивляло почти так же сильно, как и то, что Доркас — которая заставила Марлин пообещать не ввязываться в драки, которая осуждала ее за каждую мелкую драку — ударила кого-то. И не где-нибудь, а на глазах у всего выпуска. И вообще Эйвери играет в ее команде, поэтому Марлин не знала, какими будут последствия, но она не ожидала, что Доркас пойдет на такой риск. Как только они оказались в просторном коридоре, ведущем к комнатам, девушка остановила ее. — Все в порядке, я… — Нет, — перебила ее Марлин, открывая дверь и впуская их в чью-то комнату. Свет включился автоматически, освещая пространство настолько, чтобы они могли увидеть друг друга, но все равно оставаясь в полумраке. Марлин подвела Доркас к светильнику и подняла ее раненую руку, стараясь не причинять боли. На костяшках уже выступил синяк, но ее больше беспокоило то, как выглядел большой палец Доркас. — Иисусе, детка, — выпалила Марлин, тяжело дыша и ощупывая палец, чтобы убедиться, что он не сломан. — Как ты? — Ты назвала меня «деткой». — Доркас зашипела от прикосновения, но не отстранилась. — Да, ну, — Марлин почувствовала, как покраснели ее щеки, — считай, у тебя проблемы. Ты же понимаешь, что подумают люди внизу. — Они будут думать то, что мы им скажем. — Доркас сглотнула и вздернула подбородок. — Эйвери вел себя как придурок. Все это видели. — Он назвал тебя сучкой. — Марлин стиснула зубы. Она избегала взгляда Доркас, но теперь подняв голову, увидела, как та медленно покачала головой. — Я не поэтому ударила его. Слова прозвучали едва слышно, и Марлин нахмурилась, не сводя глаз с руки Доркас. Аккуратно перевернув ее, она провела кончиками пальцев по каждому сантиметру. На внутренней стороне ладони заметен ряд следов от длинных ногтей. Палочка лежала в заднем кармане, но сейчас она казалась слишком далеко, и Марлин не доверяла своему затуманенному ромом разуму, который мог забыть правильное заклинание для перевязки. Вместо этого она стянула с себя футболку и прижала ее к ране, наблюдая, как на надписи на ней проступала кровь. — Не нужно… — Доркас попыталась отдернуть руку. — Доркас, — даже самой Марлин собственный голос показался отчаянным. — Просто… позволь мне. Чувства в ее груди не ослабели, а только сжались, как пружина. Попытки в независимость от Доркас сейчас не помогут ни ей, ни Марлин, а желание позаботиться о ней слишком сильно, чтобы его сдерживать. Доркас не сводила с нее взгляда, и Марлин физически ощущала его. Все чувства обострились. Доносящая снизу музыка приглушенна и не сравнится со звуком их дыхания, которое слишком учащенное. Воздух в комнате дразнящее скользил по обнаженным плечам, спине и животу. — Напомни мне как-нибудь научить тебя драться. — легкомысленно произнесла Марлин, чувствуя, как по коже пробежали мурашки под пристальным взглядом Доркас. Девушка фыркнула. Ни одна из них не в настроении шутить, но Марлин казалось, если они не разрядят обстановку, то она взорвется от напряжения, обнажив свои запутанные, влюбленные внутренности. — Было больнее, чем я думала. Хотя не то, чтобы я задумывалась. — признала Доркас. — Как ты только постоянно это делала? — Не постоянно. — возразила Марлин. — Может, раньше и постоянно, но… мне было шестнадцать, и я хотела что-то доказать. — А теперь? — А теперь мне восемнадцать, и рядом со мной та, кто не терпит драк. — она пожала плечом, снова краснея, и Доркас издала едва слышный звук в глубине горла. Как можно осторожнее Марлин начала снимать кольца с пальцев Доркас, складывая их в ладонь и обнажая синяки. Она тихо выругалась, разглядывая темные линии на коже, и, убрала футболку с покрытых корочкой порезов, подняла пальцы выше, целуя их. Доркас вздохнула, и когда Марлин подняла взгляд, не отрывая губ от кожи, на лице девушки появилось выражение, которое Марлин не могла расшифровать. В ней в равной степени смешались раздражение, страсть и вопрос. — Что? — она не отпустила руку Доркас, когда та попыталась вытащить ее, и продолжила сжимать кольца и окровавленную футболку в другой руке. — Продолжай так целовать меня, и я действительно буду думать, что тебе не все равно. — губы Доркас изогнулись в ироничной улыбке. — Что ты имеешь в виду, под «действительно»? — Марлин засмеялась. Та отвела взгляд, улыбка исчезла, и Марлин поняла, Доркас проговорилась. По ее спине пробежали горячие и холодные волны, а алкоголь в крови начал действовать. Она медленно отпустила руку Доркас. — Что ты имела в виду? Доркас, казалось, в тысячный раз с их знакомства фыркнула, но сейчас в смешке не было ни нежности, ни раздражения. Только нечто извращенное. Почти насмешливое. — Прекращай. Ты не обязана все это делать. — Что делать? Просвети меня. — сердце Марлин билось где-то в самом низу живота и отдавалось в ладонях. В ней зарождалось нечто похожее на гнев. Ответ Доркас прост, но резок: — Притворяться. Марлин отшатнулась. Возможно, виноват алкоголь, а возможно, у нее действительно отключился мозг. Конечно, Доркас все поняла по ее пусть не словам, но по действиям. Должна же была понять? Разве Марлин не приходила каждый раз, стоило Доркас позвать? Разве она не всегда была рядом… даже до того, как между ними все закрутилось? — Притворяться, — глухо и протяжно повторила Марлин, пробуя слово на вкус. — Притворяться… притворяться в чем, Доркас? Что мне не все равно, когда тебе больно? Что с тобой все в порядке? Так мне не все равно. Даже больше, чем тебе. — Ты понятия не имеешь о моих чувствах. — взгляд Доркас стал пронзительным, а бровь аристократически изогнулась. — Потому что ты никогда мне не рассказывала! Никому. — слова Марлин прозвучали как гром. У нее внутри развернулась пропасть, из которой выползала дюжина уродливых тварей. Все проблемы, которые она замалчивала и игнорировала, все занозы, застрявшие в ее коже, вырвались наружу. — Ты даже своим друзьям — людям, которые для тебя как семья — не рассказала о нас. Ты скрываешь от них, кем я для тебя являюсь. — Я держу тебя в секрете, потому что знаю, они придут к тому же выводу, что и Регулус. — И к какому же? — Что ты — плохая идея. Марлин вспомнила разговор с Пандорой и ее «вы подходите друг другу». Молчаливое одобрение Эвана, который помогал им видеться. И сейчас слова Доркас звучали как оправдание, как пощечина, и Марлин не смогла сдержать недоверчивого возмущения. — Я — плохая идея? — спросила она, и лицо Доркас стало еще более напряженным и невозмутимым, подобно ледяному утесу, который мог расколоться при неверном шаге. Марлин не понимала, как они дошли до такого, но ей не нравилось. — Да, — прошипела Доркас. — Я понимала, что ты используешь меня, но не могла остановиться. Думала, по крайней мере, если я поцелую тебя первой, то буду контролировать ситуацию. — вторая часть фразы прозвучала как оправдание, но Марлин все еще осознавала первую. — Использую тебя, — эхом повторила она. Это все, что она могла сказать. Слова вырвались из нее, и прозвучали гораздо тише предыдущих. Она снова отшатнулась, врезавшись в деревянный комод обнаженной спиной. Боль казалась реальней, чем все, что говорила Доркас. Глаза девушки на другом конце комнаты потемнели, в них блестел опасный огонек. С такого расстояния Марлин могла подумать, что та тоже расстроена. — Отвлекаешь меня, — объясняла она, и слова показались слишком грубыми для ее нежного голоса. — Забираешься мне в голову ради победы. — ее здоровая рука сжата так сильно, что она могла прорезать и ее, и да — за всеми стенами скрывалась едва заметная боль. Марлин видела ее только потому, что изучала каждый сантиметр лица Доркас в поисках решения. — Думаешь, я не заметила, что ты начала флиртовать со мной только после того, как мы заключили соглашение? — И ты думаешь, я бы так поступила? Все это время ты думала, что все это какая-то… игра? — дыхание Марлин участилось, ее собственная боль захлестнула ее, независимо от того, насколько по ее мнению она была далеко. Мысль о том, что их отношения — еще одна вещь, которая была неправдой, разрывала ее на части. Ужасно еще то, что взгляд затуманился от слез. — Ты почти не скрывала свое увлечение квиддичем, а твои друзья известны своими розыгрышами. — Доркас горько усмехнулась. — А еще ты… водила меня за нос. Достаточно долго, чтобы я доверилась, но недостаточно, чтобы мы пришли к чему-то. В памяти Марлин всплыли сотни мельчайших моментов за последние несколько месяцев, и она сделала шаг вперед. Гнев наконец-то вырвался наружу, как атакующая собака. Возможно, они обе лицемерки, но она не позволит Доркас поверить, что ее намерения было хоть на немного неискренними. — Не я постоянно поднимала темы соперничества или финального матча при каждой нашей встрече. Это была ты. Я делала все, о чем ты просила. Не ввязывалась в драки, хотя должна была, и никому не рассказывала о нас, хоть и хотела. Я просила довериться мне, пригласила в свой дом. Думаешь, это все какой-то план? Считаешь меня настолько бесчувственной? Неужели ты настолько мне не доверяешь? Невероятно. — выплюнула она, подходя ближе и нервно сжимая руки. Доркас стояла на месте, тяжело дыша и сверкая глазами, эмоции в них сменялись с такой скоростью, что Марлин не успевала их прочитать. — Тебе нужно, чтобы я разложила все по полочкам, потому что я так и сделаю. Я начала флиртовать с тобой, потому что это был первый раз, когда ты подпустила меня близко. Поцелуи ничто по сравнению с тем, что я только и думала, когда снова смогу прикоснуться к тебе. — слова лились потоком, быстро и неудержимо, как соленая вода, обжигая и очищая их обеих. — Я влюблена в тебя с пятнадцати, блять, лет, а чувства зародились бог знает когда. Знаю, ты не испытываешь ко мне того, я тебе даже не нравлюсь, и знаю, что только разобью себе сердце… но я была рада принять все, что ты могла мне дать, лишь бы привлечь твое внимание. Вот до чего ты меня довела. Она яростно жестикулировала во время тирады, но сейчас обхватила Доркас рукой за шею, сжимая ее косы. — Так что если хочешь меня ненавидеть, любовь моя, ненавидь за это. А не за какую-то ложь, которую ты сама же и придумала. Доркас смотрела на нее исподлобья, как будто каждое слово разрушало внутренние стены. Марлин видела, как сильно билось сердце девушки, и ее собственная грудь вздымалась, но у нее не было времени смущаться из-за того, что она, по сути, открыла Доркас свое сердце, или из-за того, что она стояла в одном бюстгальтере. Доркас положила руки сначала ей на предплечья, затем на плечи и наконец, зарылась пальцами в ее волосы. А затем поцеловала. С ее губ вот-вот сорвалось бы множество вопросов, но они все растворились в воздухе, когда Доркас потянула ее назад, пока Марлин не уперлась ногами в кровать и не села на нее. Косы Доркас образовали вокруг них завесу, когда она уперлась коленом и нависла над Марлин, лаская ее так, словно от этого зависели их жизни. Она без колебаний потянулась за торчащей из кармана Марлин палочкой, и наложила на дверь запирающее заклинание. Они уже проходили это, — ошеломленно подумала Марлин. Сладкие, горячие, страстные поцелуи Доркас накрыли ее с головой, погружая в пучину, и все мысли улетучились. Они обе тяжело дышали, отстранились друг от друга на пару сантиметров — достаточно, чтобы их легкие снова наполнились кислородом. — Доркас, — выдавила Марлин, зажмурившись и крепко обнимая девушку, прижимаясь лбом к ее лбу. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… только… — Посмотри на меня. — Доркас прижала палец к губам Марлин, прерывая ее бессвязную речь. Марлин заставила себя встретиться взглядом с девушкой, которая была так близко. Надежда, гнев и любовь переполняли ее, наливая свинцом. Ей нужен ответ. Любовй. Даже если это будет очередной отказ. — Ты мне тоже небезразлична. — тихо и медленно прошептала Доркас, не отпуская и не отводя от нее взгляда, словно впервые пробуя слова на вкус. — Ладно…. Круто… Эм… — Марлин словно ударили под дых, напряжение спало с плеч, но сердце сжалось сильнее, чем когда-либо. Она с трудом сглотнула, неловко кивая головой. Доркас наклонилась и нежно поцеловала ее в уголок рта, заставляя замолчать. Она по-прежнему сжимала ее волосы, и из нее вырвался сдавленный звук, наполовину всхлип, наполовину вздох. — Ты меня не слышишь. — Клянусь, слышу. Доркас улыбнулась, на ее лице появился намек на веселье, но теперь более легкое, близкое к тому смеху, который они разделяли раньше. Она поцеловала ее в губы после каждого слова, и от поцелуев Марлин становилась все отчаяние. — Ты мне небезразлична. — повторила она, и Марлин озарило. Она вспомнила собственные слова «ты спишь только с теми, кто тебе дорог, верно? Так что, если хочешь секса со мной, то докажи, что я для тебя что-то значу», и по ее телу разлился обжигающий и стремительный жар. До нее дошло, почему Доркас заперла дверь, и крепче обхватила ее за талию. — О. — Да, — прошептала Доркас у нее над ухом и слегка отстранилась. — Да… да. — в Марлин вспыхнуло что-то, напоминающее ощущения при победе в квиддиче, и разлилось теплом в груди, животе и ниже. — Да? — Доркас слегка рассмеялась. Марлин видела на ее лице вопросы и напряжение, которое она всегда скрывала. Вместо какого-либо ответа, Марлин сдалась. Она испытала дикое, почти невероятное облегчение, когда удалось сменить позу так, что теперь Марлин оказалась сверху. Она осторожно приподняла раненую руку Доркас над головой, и, не теряя ни секунды, поцеловала ее. Теперь, когда последнее препятствие между ними устранено, нетерпение Доркас вырвалось наружу. Казалось, она не могла насытиться прикосновениями к Марлин, хотя та не лучше. Она настойчиво запустила руку в волосы, распуская их, а другой обхватила за талию и притянула Марлин на себя за шлевки ремня, как она сделала до этого внизу. Марлин не сдержала стона, и Доркас выругалась ей в губы. — Сними, сними, сними, — приговаривала девушка, нащупывая пуговицу на джинсах Марлин. Ее ногти скользили по спине и животу, оставляя следы, пока она стягивала бретельки бюстгальтера. Ей пришлось отстраниться, чтобы снять ботфорты, и в этот момент Доркас чуть не пнула ее в грудь, и та от неожиданности засмеялась, пряча лицо в мягком, как бархат, изгибе колена Доркас. Ром и желание бурлили в ее венах, делая все вокруг ярким. Марлин никогда не думала, что они дойдут до этого. Даже и представить не могла. Доркас притянула ее обратно к себе еще до того, как обувь спала на пол. Бюстгальтеры расстегнулись, и горячее прикосновение кожи к коже — роскошь. Марлин зарылась лицом в шею Доркас, покрывая ее поцелуями, пока руки той скользили по ее спине. — Маккиннон, — выдохнула Доркас, — Мар… — она разочарованно вздохнула. — Скажи, — умоляла она, прижимаясь к ее губам. — Мое имя не всегда должно быть связано с чем-то плохим. — Не должно, — Доркас покачала головой, ее взгляд одновременно острый как бритва и рассеянный, пока Марлин снимала свои джинсы и нащупывала молнию на юбке Доркас. — Но от тебя всегда одни проблемы. — пробормотала она, и Марлин рассмеялась. Она целовала Доркас в живот, но каждые несколько секунд останавливалась и смотрела на нее, не в силах ничего поделать с собой. Она сжала руку Доркас, добравшись до ее бедер. — Можно? — прошептала она, прикасаясь губами к животу, и в глазах Доркас отразилось ночное небо. — Все, что захочешь. — таким же шепотом ответила Доркас, и Марлин расплылась в такой широкой улыбке, что пришлось прикрыть рот рукой. Она обхватила бедра Доркас, покрывая их поцелуями, потому что могла, потому что она того заслуживала, потому что именно она сейчас здесь. В какой-то момент Марлин услышала стук, но она так увлечена происходящим, что не сразу поняла, что кто-то не просто стучал, а искал ее. — Марлс? — послышался голос Мэри по ту сторону двери. — Марлс, ты здесь? Куда она, черт возьми, подевалась? — Марлин инстинктивно повернула голову на голос подруги, но Доркас сжала ее волосы, поворачивая обратно. — Клянусь Мерлином, Марлин, если ты остановишься… — ее глаза наполнены желанием. Как будто Марлин могла остановиться. Как будто она хотела остановиться. — Настолько нетерпелива, любовь моя? Доркас нежно провела рукой по ее щеке. Она вспомнила обо всех их неудавшихся попытках, о том, что могло случиться еще давно, о месяцах, которые она провела на коленях, сдерживая себя. — Ты даже не представляешь. После этого все прочие звуки, кроме прерывистого дыхания Доркас: ее тихих всхлипов, сдавленных смешков, приглушенных вскриков и настойчивых просьб — перестало иметь значение. И все это под прекрасную песню, доносившуюся сквозь стены. Должно быть, наступил сезон ведьм — пел мужчина, и Марлин вынуждена с ним согласиться. Прикосновения, переплетения языков и срывающиеся с губ вздохи, о… Ее нескладное и непропорциональное тело с острыми локтями и напряженными мышцами впервые ощущалось правильно в руках Доркас. После они лежали, прижимаясь друг к другу везде, где только можно, и Марлин не смогла сдержать глупого хихиканья, закатывая глаза, пока Доркас щекотала поцелуями ее кожу. Светлые глаза встретились с темными, наполненные обожанием. Доркас медленно подняла руку и смахнула пряди с лица Марлин. Она провела по ее скуле, слегка надавливая, а когда убрала руку, то на ней отпечаталось розово-фиолетовое пятно, в котором Марлин узнала помаду Мэри. Поймав руку Доркас, Марлин осторожно слизала помаду с подушечки большого пальца. Им нужно привести себя в порядок, пока они еще в состоянии, но когда она попыталась встать, Доркас потянула ее на себя. С момента, когда они легли на кровать, ее сердце ни разу не замедлилось. На самом деле, оно только ускорялось от каждого нежного прикосновения Доркас. У нее сжалось сердце, и, должно быть, все ее эмоции отразились на лице, потому что Доркас не сводила с нее глаз. — Как ты? — спросила девушка, и Марлин бросила на нее дразнящий взгляд, широко улыбаясь. — Ты даже не представляешь. Доркас прикусила губу, узнавая собственные слова, и положила раненую руку в ладонь Марлин. — Думаю, могу. Улыбка Марлин стала мягче, и они снова поцеловались. Марлин восхитительно теплая, когда, наконец, выбралась из хватки Доркас, и в зеркале бедной рейвенкловки, чью комнату они осквернили, она рассматривала оставленные Доркас отметины: красные полосы на спине и небольшие засосы на груди и бедрах. — Боже мой, любимая, — присвистнула она, любуясь ими со странной, нескрываемой гордостью. — Ты снова пометила меня. — И в который раз уже? — Доркас встала и притянула Марлин к себе, снова целуя ее. — Как минимум, в шестой. — Марлин рассмеялась в губы Доркас, чувствуя на языке вкус ее помады и «Ведьминского отвара». — Но кто считает? Доркас настояла, чтобы подправить размазанную подводку для глаз Марлин, а Марлин просто смотрела на нее, сидя на краю кровати. Вечеринки Эммелин не зря пользовались дурной славой, и она сомневалась, что кто-то обратит внимание на ее вид, но она согласилась, чувствуя всем сердцем, что нашла свой кусочек рая, за которым гонялась с пятнадцати лет. В два часа ночи они готовы были вернуться, собрав все кольца и резинки для волос, застегнув одежду на все пуговицы и молнии. На футболке Марлин все еще пятна крови, и она должна испытывать отвращение, но его нет. Кровь — еще одна отметина на ней, самый яркий и очевидный знак того, что Доркас Медоуз была здесь. — Не целуйся с другими девушками, — глаза Доркас блестели. Марлин ухмыльнулась, не отрываясь от ее губ, и пожала плечами, как будто в ее просьбе нет ничего сложного. — Только потому, что ты попросила. Она раздраженно вздохнула, но улыбнулась, и они потерялись еще на несколько минут. Как Марлин и думала, вечеринка уже подходила к завершению, пока они пропадали наверху, больше никаких скандалов не предвиделось. Они разошлись у подножия лестницы, чтобы найти своих друзей и сохранить последние, рушащиеся остатки своей репутации. Перед тем как разойтись, Доркас трижды сжала ее руку в темноте. Алкоголь лился рекой, а в воздухе витал никотиновый дым, из-за которого все вокруг казалось размытым среди блесток, пайеток и волшебных искр. А музыка стала только громче. Она видела, как Барти уходил с парнем и девушкой, и заметила Джеймса, который, должно быть, в какой-то момент вернулся после столкновения с Филчем, и теперь пил шоты. Мэри и Лили поняли, чем она занималась, едва посмотрев на нее, Мэри протянула бутылку текилы, чтобы отпраздновать, отчего они окончательно опьянели. Римус и Сириус так и не появились, несмотря на то, что прийти на вечеринку было идеей Сириуса. Остаток ночи распался на отдельные вспышки воспоминаний. Марлин снова осталась без футболки, проиграв пари девушке, возможно, Пандоре, и закрылась в крошечной ванной со своими соседками, где они писали на ней что-то помадой, пока Мэри не пролила свой напиток на платье Лили, и они не исчезли, чтобы привести его в порядок. Она видела Доркас словно в тумане. В какой-то момент она отвела ее в сторону, в нишу за гобеленом, и они снова целовались, разжигая страсть. У Марлин кружилась голова от происходящего. Последнее, что она помнила — как она наблюдала за разговором Доркас и Питера на другом конце комнаты, и с любопытством гадала, о чем они секретничают. А затем ночь поглотила ее, унося во тьму.

***

Марлин проснулась с болью в плечах и бедрах, а глаза протестовали против яркого света. Она застонала и крепче сжала в руке что-то напоминающее полупустую бутылку джина Greenall’s. Когда она попыталась сесть, то руками уперлась в деревянную твердую поверхность, которая точно не была ее кроватью. Или вообще кроватью. Моргнув, она осознала, что свернулась в позе эмбриона на подоконнике. Выпрямившись, она застонала, когда в спине что-то хрустнуло, а откуда-то снизу раздался еще один стон. Посмотрев через край, Марлин увидела полулежащего Джеймса, одной рукой тот придерживал очки. — Джеймс? — стоило ей позвать его по имени, как он еще ниже опустил голову и прижал к ней ладони. — Пожалуйста. Прекрати. Шуметь. — умолял он, и она не сдержала смешка. Она сама чувствовала себя не лучше, потому что даже это легкое движение заставило ее вздрогнуть. — Опохмелиться? — она протянула ему бутылку джина. — Если бы не этот пес… — проворчал он себе под нос, но все же принял бутылку и сделал глоток. — Фу. Целую минуту Марлин слышала, как Джеймс пытался подняться, хотя ее саму только что чуть не убило одну усилие сесть, и прислонился к ней. В какой-то момент прошлой ночью он оказался в укороченном топе, открывающем вид на подтянутые мышцы живота. Марлин тыкнула пальцем ему под ребра, смутно припоминания, что кто-то, возможно, Пандора всю ночь фотографировал. Снимки явно вышли отличными. — Мило выглядишь, — поддразнила она, но тот отмахнулся от нее, кряхтя при каждом движении. — Ты тоже не лучше. — Что? Он махнул рукой, и она опустила взгляд, понимая, что на ней нет ничего, кроме лифчика Доркас и ее собственной кожанки. «Поцелуй здесь» выведено у нее на груди, а рядом несколько стрелочек, а на животе написано «горячая штучка!». Она узнала крупный петлистый и аккуратный почерки Мэри и Лили и провела рукой по горлу, обнаруживая там остатки губной помады. Марлин вздрогнула, вспоминая, с каким удовольствием Доркас целовала ее. И они ведь не только целовались. Она покраснела, как гвоздика или мак, вспоминая об ощущениях, которые до сих пор зудели под кожей. С неожиданной для себя энергией Марлин вскочила на ноги. Ей нужно к Доркас. Прямо сейчас. Марлин окинула взглядом спящие тела в комнате, но, как и следовало ожидать, ее девушки среди них нет. Она припоминала, что вчерашние поцелуи в нише были прощальными… что-то о перепившем Эване, и как сама Марлин хотела остаться с Питером. Но не уверена. Ее память действовала против нее, она четко помнила только то, что связано напрямую с Доркас. Возможно, ее она будет помнить и после смерти. — Пойдем, — она всем весом навалилась на Джеймса, отрывая его от стены. Издав очередной стон, он пробирался сквозь остатки вечеринки. Перед дверью храпел какой-то парень, через которого им пришлось перешагнуть. Марлин действительно не могла сказать раннее утро сейчас, полдень или что-то между. Ее взгляд такой же затуманенный, как и разум, и ей потребовалось пройти четверть пути до их гостиной, чтобы заметить глуповатую улыбку, которая то появлялась, то исчезала на лице Джеймса. Марлин дразнящее улыбнулась и толкнула его плечом. — И с кем же ты вчера перепихнулся? — она ждала, что он закатит глаза и ухмыльнется или начнет мямлить, оправдываться, но вместо этого с его губ с легкостью слетело: — С Регулусом, — ответил Джеймс, и Марлин споткнулась. Парень побледнел, осознав, что сказал, прикрывая рот рукой, как будто сам не верил, что сказал это. И так видимо и было, потому что Марлин тоже не могла поверить. — С Регулусом? Регулусом Блэком? — спустя секунду ошеломленного молчания чуть ли не прошипела она. Глубокое и безграничное удивление отразилось на ее лице. — Регулусом — который брат Сириуса и наш соперник, с тем ловцом, который убьет, не моргнув и глазом — Блэком? С ним? — Мерлин, Марлс, — воскликнул Джеймс, подталкивая ее к чулану для метел и закрывая их обоих там. — А ты знаешь другого Регулуса? Она даже не знала, что Джеймсу нравятся парни в принципе. Из ее груди вырвался недоверчивый смешок. — Сириус знает? — Нет. — Джеймс отчаянно и тихо вздохнул, слегка хмурясь. — Нет? — Послушай, — Джеймс развел руки, пытаясь оправдаться. Марлин смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Послушай, мы не… мы не вместе, понимаешь? Это… он просто расстался с парнем, и мы… никому не рассказывай. Пожалуйста. — Кому, блять, я расскажу, Джеймс? Его взгляд многозначительно скользнул по следам от помады на ее шее, и она плотнее запахнула кожанку. Проглотив остатки смеха, Марлин прислонилась к одной из полок. Она не знала, что Регулус и Барти расстались, но теперь события прошлой ночь обрели смысл. — Я никому не скажу. — наконец произнесла она. — Не скажу Сириусу. Но, — она облизнула губы и наклонила голову, оправившись от шока, теперь ей двигало любопытство. — Но вы просто переспали? Между вами… ничего нет? Джеймс еще больший романтик, чем Лили, и это так на него не похоже. Ему нравились истории о больной любви, о том, как люди вместе вопреки всему. — Нет, ничего. — он прислонился к противоположной полке и, казалось, сдулся. — Он… просто он. — повторил Джеймс, словно Марлин должна понять. И она поняла. От мысли, что между ними что-то было, но они не пара, у нее свело живот. Кто они с Доркас сейчас? Они не обсуждали, Марли была слишком увлечена, чтобы спрашивать, снова выставила себя дурочкой перед ней. Она влюблена в Доркас, и сама Доркас испытывала к ней чувства… хоть и думала, что Марлин использовала ее. Возможно, этого достаточно. Она хотела большего. Не хотела думать, что их отношения можно разрушить по чьей-то прихоти. — Он довольно симпатичный. — она протянула руку через узкое пространство и сжала кулак Джеймса. — Надо отдать ему должное. — Он очень красивый, Марлин. — его лицо озарилось от одного упоминания о Регулусе, и с каждой секундой ее все больше поглощало любопытство. Джеймс и Регулус разные, между ними столько неприязни, особенно после ухода Сириуса из дома. Помимо этого они составляли странную пару, напоминая небесные светила, сияющие рядом, но на самом деле между ними расстояние в несколько миллионов километров. Она задавалась вопросом, смогут ли они когда-нибудь преодолеть пропасть и стать чем-то большим, чем партнеры на одну ночь. — Надеюсь, он того стоит. — произнесла она, выходя из чулана. Джеймс и сам словно ожил. Насколько же сильно ему не нравится хранить что-то в тайне. Как сильно он хотел, чтобы он все нормально общались. — Взаимно. — фыркнул он, сжимая ее плечо, и Марлин закатила глаза. Они вернулись в общежитие, но Марлин задержалась там лишь для того, чтобы смыть с себя помаду, переодеться и прополоскать горло остатками джина. Ей нужно знать, кем они были для Доркас. Нужно пригласить ее на свидание, и желательно правильно. Она репетировала слова весь путь до подземелий, и на свободном месте на зачарованном пергаменте уточнила, проснулась ли уже Доркас. Девушка ответила положительно, но коротко, заставляя Марлин нервничать. Она не стала залечивать оставленные Доркас царапины и теперь чувствовала их при каждом шаге. Они служили напоминанием, что у них есть шанс. Доркас ждала в коридоре, прислонившись плечом к стене. Она, как всегда прекрасна, хотя после бессонной ночи ее лицо немного бледное. Марлин стоило принести ей воды или панадол. — Доркас, — поприветствовала она, но встретилась с темным, раздраженным взглядом, совсем не таким, какой она хотела увидеть. А от следующих слов девушки у нее перехватило дыхание. — Ты целовалась с Мэри Макдональд?